История моей любви

       Четыре месяца в агонии, в бреду. Четыре месяца с мозгами набекрень. Четыре месяца не принадлежу самой себе и живу только моментами.        Как все это засосало меня так глубоко, до сих пор остается для меня загадкой. Я не думала, что все выльется в такие отношения. Хотя… Разве у нас есть отношения? Скорее все это походило на обычный секс. Качественный, сумасшедший секс. Каждый раз, когда удавалось улучить момент, мы с Валей запирались в раздевалке морга или в женской раздевалке наверху. А когда наши смены совпадали с ночными дежурствами, мы и вовсе могли позволить себе уединиться в буфете, где был удобный диванчик, и даже в тире, в слепой зоне, чтобы не попасть в объектив камер. Но чаще всего мы, конечно же, скрывались в морге. Правда за эти четыре месяца, включая самый первый раз, Валя шесть раз ночевала у меня. Не то, чтобы я прямо звала ее к себе, но у меня получалось замаскировать приглашение таким образом, что она не могла на него не отреагировать. Как правило, достаточно было обмолвиться, что сегодня мне нет необходимости спешить домой, потому что сын ночует у друга; или поехал с классом на экскурсию; или мои друзья забрали его с собой на дачу. После этого поздно вечером раздавался звонок в дверь, и мне не было надобности смотреть в глазок, чтобы узнать, кто стоит за дверью, я и без того прекрасно знала, кто там.        На работе чаще всего именно страсть одерживала над нами верх, а вот дома все было иначе, и нами руководила какая-то трепетная нежность, которая превращала нашу близость во что-то нереальное. Поэтому дома она всегда была медленной и тягучей, а стоны звучали настолько громко, что срывали связки и мы на время лишались голоса.        Наша близость, это все что у меня было. Каждый раз после нее она возвращалась к себе, а я оставалась одна. Мы так ни разу и не поговорили. На работе при всех общались исключительно по делам, а оставаясь наедине, нам было не до бесед. Я не знала, что она чувствует по отношению ко мне, но при этом понимала, что это не просто интерес или любопытство. Я была уверена, что никогда прежде она не изменяла мужу, а значит то, что происходит между нами, имеет для нее значение. Но при этом не понимала, сколько еще все это может продолжаться. Я дала ей достаточно времени, чтобы она разобралась в себе и решила, кто из нас ей на самом деле нужен, но она до сих пор продолжала жить на два фронта. Я знала, что не имею права ничего требовать от нее, к тому же, что я могла ей дать? У нее нормальная семья, которую она, несмотря на свою измену, умудряется сохранять, а я, может быть, и имела для нее значение, но она не могла в этом никому признаться. Сам факт того, что такая правильная и порядочная женщина могла пойти на сторону, должен был вызвать у всех шок и неодобрение. А если к этому добавить измену с женщиной, а не с мужчиной… С одной стороны я ее понимала. Дома был комфорт и устоявшийся быт, и менять что-то ей совсем не хотелось. К тому же думать ей приходилось не только о себе, но и о детях. С другой стороны я не понимала, как она может с такой страстью отдаваться мне и после этого возвращаться к нему. Как ей самой не противно от этого?        А я? В кого превратилась я? Где все мои принципы, решительность и уверенность? Почему я позволяю происходить всему этому? Почему разрешила сделать из себя послушного щенка? Почему согласна на все, лишь бы побыть с ней хоть час? Разве это любовь? Любовь должна делать счастливой и уверенной, а я стала размазней, которая позволяет творить с собой все что угодно.        Я никогда не показывала ей, как тяжело мне даются наши расставания после интимных встреч. Каждое из них было подобно клинической смерти, потому что после него мне требовалось время на то, чтобы вновь запустить сердце и привести его в нужный ритм.        У меня было табу: я никогда не связывалась с женатыми мужиками. Более того, никогда не понимала женщин, которые шли на это, ведь прекрасно знали, что жен такие кабели, как правило, не бросают. Так какого хрена я нарушила все свои принципы и позволила случиться всему этому?! Искать причину в своей любви было уже глупо и нереально. Первый месяц я еще могла оправдать себя этим чувством. Усиленно твердила себе об этом и во второй месяц наших отношений. В третий стала понимать, что не могу больше так жить. Конечно, эти редкие встречи сносили мне крышу от счастья, но после них становилось еще тяжелее. Но сложнее всего было ночами, когда я лежала в постели, в которой мы с ней предавались любви, и представляла, как она в это самое время лежит в одной постели с мужем. Я не хотела об этом думать и гнала эти мысли, как можно дальше от себя. Но даже усталость на работе не помогала мне мгновенно отключаться, поэтому ночи для меня превратились в сущий кошмар.        Я понимала, что со всем этим нужно заканчивать. И приняла это решение еще месяц назад, вот только воплотить в жизнь никак не решалась. Я будто давала Вале возможность все изменить, хотя и понимала, что надеяться на это глупо. К тому же оказываясь с ней наедине, чувствуя ее руки и губы на себе, я не могла пересилить себя и оттолкнуть ее.        Я любила ее, очень любила, но оставаться и дальше тем растрепанным существом, в которое я превратилась, я больше не могла. Мне не нравилось, что в отношениях с ней я стала довольствоваться малым. Не нравилось, что я перестала прислушиваться к себе и стала полностью подвластна Антоновой. Не нравилось, что рядом с ней у меня стирались собственные мысли, желания и мечты. Я полностью погрязла в этих встречах с ней, забыв о нормальной жизни. А я ведь тоже была живым человеком и как все хотела быть счастливой. Но назвать себя счастливой в последние четыре месяца у меня не поворачивался язык. К тому же я считала, что заслуживаю чего-то большего, а не просто роль любовницы в свободное от работы время.        Я хотела быть с Валей, но понимала, что это невозможно. В последний месяц я не раз пыталась заговаривать с ней о том, что между нами происходит, но она одергивала меня и, не желая поднимать неприятную тему, выгоняла все мысли из моей головы своими ласками.        Услышав звонок в дверь, я вздрогнула, совсем забыв о том, что ко мне должна прийти Валя, и глубоко вздохнув, убеждаясь в правильности своего решения, пошла в прихожую.        Стоило мне открыть дверь, как она тут же проскользнула в квартиру и, обняв меня, поцеловала. Но я не только не ответила на поцелуй, я уперлась ей в бока и отстранила ее от себя.        Она непонимающе заморгала и, стараясь взять себя в руки, спросила:        - Что-то не так?        - И ты еще спрашиваешь? – усмехаюсь я, немного отходя от нее, но, не приглашая пройти внутрь.        - Ри-и-ит… - начинает она напряженно, но замолкает, натыкаясь на мой взгляд.        - Все это не может продолжаться и дальше, - обреченно, но твердо говорю я. – Я думала, что смогу справиться с собой, довольствуясь малым, но я ошибалась. Я не могу делить тебя с ним, но и ставить перед выбором тоже не могу. Поэтому между нами больше ничего не будет.        - Я прошу тебя… - она подходит и кладет руки мне на предплечья, после чего крепко сжимает их.        - Не трогай меня! – неожиданно кричу я и отталкиваю ее от себя. Она изумленно смотрит на меня, не понимая моего взрыва, а я будто с цепи срываюсь и уже не в силах остановиться, выплескиваю на нее все, что накопилось в душе. – Посмотри! – требую я. – Посмотри, в кого ты меня превратила! – я упираюсь спиной в стену и съезжаю по ней вниз, садясь на пол. – Я стала ненавидеть и презирать саму себя за то, что стала такой тряпкой! Я люблю тебя, Антонова! Ты знаешь, что это такое? – я вскидываю голову и, скользнув взглядом по ее лицу, отворачиваюсь от нее. – Но терпеть все это и дальше я больше не могу. Я знаю, что без тебя будет тяжело и больно, но с тобой еще сложнее, поэтому уходи. Уходи! – повышаю я голос и вновь смотрю на нее.        В ее глазах блестят слезы. Она присаживается передо мной и, положив руки мне на голову, ведет ладонями по волосам, после переходит к подбородку и, обнимая его с двух сторон, вынуждает меня смотреть на нее.        - Я люблю тебя, - тихо произносит она. Так тихо, что мне начинает казаться, будто мне послышалось. – Прошу, потерпи еще немножко…        Вцепившись в ее руки, я резко отстраняю ее от себя, вынуждая замолчать.        - Лучше бы ты этого не говорила! - зло шиплю я. – Любишь?! Как ты можешь любить меня и каждую ночь возвращаться к нему? Как можешь сходить с ума в моих объятиях и после этого спать с ним? Как можешь?! – я встряхиваю ее за плечи, будто пытаясь привести в чувства. Внутри меня клокочет злость, я боюсь окончательно сорваться. Конечно, я догадывалась, что она испытывает ко мне любовь, но именно сейчас мне не следовало этого слышать. Может быть, она и думала, что меня это успокоит, но меня это неимоверно взбесило. Я резко вскочила с пола, распахнула дверь и грубо бросила: – Уходи! – после чего уставилась в подъезд, ожидая, когда она выйдет, но она не спешила выполнять мой приказ.        - Рит!.. Рита!.. – она неожиданно обняла меня, крепко прижимаясь и сцепляя руки в замок на моем боку. – Я прошу тебя, пожалуйста…        Нервы ни к черту. Понимаю, что еще минута, и я сломаюсь. Слыша ее всхлипы, стискиваю зубы и сжимаю кулаки, чтобы не обнять ее в ответ. Уже представляю, как именно буду просить у нее прощения, и как буду винить себя за то, что наговорила ей. А после снова все по кругу: секс в свободное время и никаких отношений помимо него. Нет! Довольно!        - Все! Хватит! – я в очередной раз за сегодняшний вечер отстраняю ее от себя, но вытолкать в подъезд не решаюсь. Не хочу опускаться до такого, хотя и желаю, чтобы она как можно скорее покинула мою квартиру.        И лишь сердце жалобно ноет, сохраняя надежду на то, что Валя останется, выбрав меня, а не мужа.        - Уходи! – она стоит рядом, никак не реагируя на меня. – Сейчас же, я сказала! – я так закричала, что она вздрогнула от испуга. – Я не хочу больше видеть тебя здесь! У тебя семья, вот и возвращайся к ней, а обо мне забудь!        С ее глаз брызнули слезы, она замотала головой, не желая верить, что я могу быть такой грубой и жестокой и медленно попятилась к порогу. Стоило ей переступить его, как я громко захлопнула дверь, разделяя свою жизнь на «до» и «после».        Перед глазами стояла плачущая Валя, а я и сама почувствовала, как глаза непривычно начало резать, а в носу как-то странно защипало. Внутри все сжалось, причиняя мне боль, а дышать стало трудно. Я бросилась в комнату и, упав на кровать, уткнулась лицом в подушку, пытаясь спрятать хлынувшие из глаз слезы. Не в силах остановиться, я громко всхлипывала, чувствуя, как все то, что так долго сидело внутри меня, вырывается сейчас наружу через эту соленую влагу.        «И все-таки, Власова, ты окончательно и бесповоротно превратилась в тряпку…».        - Я стану прежней! Вопреки этой гребаной любви! Вопреки всему! Стану! – прокричала я в подушку, захлебываясь слезами.