История моей любви

       Утро наступает неожиданно и встречает меня ужасным самочувствием: кости ломит, голова раскалывается, тошнит, а еще жутко хочется пить. Понимая, что впереди меня ждет день мучений, встаю и, опираясь на стенку, дохожу до кухни. Нахожу там аптечку и начинаю в ней рыться в поисках чего-нибудь подходящего для снятия всех этих симптомов.        Как правило, у меня не бывает похмелья, и не потому, что я стойко переношу алкоголь, а потому что я обычно не напиваюсь до состояния нестояния. Почему я так налакалась вчера, к тому же перед рабочим днем, я и сама не знаю, а вспоминать, где я была и что творила, и вовсе не хочется.        На работу я приезжаю в лучшем состоянии, но голова все еще болит. Надеясь на то, что кофе хоть немного приведет меня в чувства, направляюсь в буфет и натыкаюсь там на Майского и Антонову сидящих за столом.        «Что же это такое? Я теперь каждое утро буду начинать со встреч с Валей?».        Тут же понимаю, что так оно и будет. Мы регулярно встречаемся в начале рабочего дня: либо здесь, либо в кабинете Рогозиной.        На их приветствие, хмуро бросаю:        - Здрасьте, - и направляюсь к кофемашине.        - Рит, ты чего такая хмурая? Ночь бурная выдалась? – смеется Серега.        - О, да… - усмехаюсь я, вспоминая все события вечера и ночи, наполняя кружку ароматным напитком.        - Ты работать-то сможешь? – продолжает насмехаться он, повернувшись ко мне.        - Куда я денусь? Если совсем станет тяжко, вздремну пару часиков в машине. Ты же прикроешь меня? – хмыкаю я, делая глоток, и от удовольствия прикрываю глаза.        - Куда я денусь? - ухмыляется он, повторяя мою фразу. – А на ногах как стоишь? Нормально? Не падаешь? – подмигивает он Вале, думая, что шутка удалась. Я замечаю, как та напрягается, но не произносит ни звука. Лица я не вижу, потому что она сидит ко мне спиной.        - Не переживай, в разные стороны не разъезжаются, - съязвила я, вызвав гогот мужчины.        Антонова резко вскочила из-за стола и, схватив кружку из которой пила, устремилась к раковине, но наткнувшись на меня взглядом, выронила ее из рук, и та со звоном упала на пол, разлетевшись на мелкие осколки.        - Валюш, ты как? – Майский тут же оказался рядом с ней и приобнял ее за плечи. Я тоже напряглась, вглядываясь в ее бледное лицо.        - Все нормально, Сереж. Подхватила простуду, от нее и слабость во всем теле. Даже из рук все падает, - она пытается улыбнуться, но я вижу, как отвратительно у нее это получается. А вот майор ведется и верит ей.        - Ты давай садись, я сам здесь все уберу, - он усаживает ее обратно на стул, а сам склоняется над осколками.        Валя хочет что-то сказать, но ей не дает этого сделать вошедший в буфет дежурный с сообщением о том, что меня спрашивает какой-то мужчина.        - Ну, ты узнал, кто такой? По какому делу? – спрашиваю я его, даже мысли не допуская, что это может быть кто-то несвязанный с моей работой.        - По личному, - тут же ответил он. – Наверное, Ваш поклонник, - мнется парень, краснея. – Он с цветами.        Я удивленно выгибаю брови, не понимая, кого там могло принести, еще и с цветами. Пытаюсь прокрутить в голове всех мужчин, которые клеились ко мне в последнее время, но понимаю, что таковых нет. Последние месяцы я была сосредоточена на Вале и только на ней, поэтому ни на кого не обращала внимания.        - А он оперативен, - хмыкает Майский. – Что ж ты такого творила ночью, что с утра пораньше он приволокся к тебе с цветами? – издевается он, громко гогоча.        - Майский, да замолчи ты уже! - отмахиваюсь я от него, недовольно морщась, понимая, что шутка уже перестала быть смешной. Бросаю взгляд на Антонову и замечаю, что она стала еще бледнее, а руки сжала с такой силой, что костяшки пальцев побелели.        Поставив кружку на стол, я быстро вышла из буфета и направилась к проходной, гадая, кто меня может ждать. Может кто-то ошибся? Но едва я замечаю мужчину, как резко останавливаюсь и изумленно выдыхаю. Нет, я еще не вижу его лица, потому что он стоит ко мне спиной, но я отчетливо вижу край букета, который он держит в руках. Оранжевые кустовые розы. Только один мужчина дарил мне такие цветы. На лице непроизвольно появляется улыбка, я уверенно подхожу к Артему, и едва останавливаясь рядом, попадаю в его объятия.        - Привет, - произносит он, довольно улыбаясь и целуя меня в щеку. После этого отстраняется и окидывает меня взглядом. – Прекрасно выглядишь. Конечно, не сравнится с тем великолепным платьем, но…        - Ты же не думал, что я в платьях ловлю преступников? – хмыкаю я.        - Вот если бы ты их ловила без них, тогда бы тебе и догонять их не пришлось, они сами падали бы к твоим ногам, - заговорщицки улыбается он.        Я чувствую, как у меня начинают краснеть щеки, и смущенно отвожу взгляд от Артема. С уст любого другого мужчины, эта фраза звучала бы пошло, но только не из уст этого адвоката.        - Это, кстати, тебе, - прерывая затянувшуюся паузу, говорит он и вручает мне букет.        - Спасибо, - неуверенно улыбаюсь я, вдыхая тонкий аромат.        - Не думай, что я не знаю других цветов, - смеется он, - просто считаю, что тебе подходят именно эти. Такие же яркие и огненные, как и ты.        - Тём… - неуверенно мнусь я, от свалившегося на меня комплимента. – Что ты здесь делаешь? – наконец решаюсь я на вопрос.        - Не поверишь, просто захотел тебя увидеть, - добродушно улыбается он. – Правда, до последнего не верил, что застану тебя, но решил рискнуть.        - Прошло столько времени, а ты…        - А я все еще помню тебя, - перебивает он меня. – Как оказалось, тебя невозможно так просто забыть.        - Прости меня, - с сожалением шепчу я.        - Тебе не за что извиняться, - ободряюще улыбается он. – Как у тебя на личном фронте? – он сразу же берет быка за рога. – Разобралась в своих чувствах?        - Да я в них еще тогда разобралась, просто принимать не хотела, - честно отвечаю я.        - И как у вас сейчас?        - Никак. Все, что могло быть, уже было, - глубоко вздыхая, грустно говорю я.        - Значит, у меня есть шанс? – подмигивает он мне.        - Нет, - улыбаюсь я и отрицательно мотаю головой. – Тут без вариантов. Никто другой мне не нужен.        Он осторожно притягивает меня к себе, смотрит мне в глаза, а затем наклоняет голову и целует в губы. Еще до того, как он это сделал, я поняла, что сейчас последует, но не остановила его. Наверное, в очередной раз хотела убедиться, что кроме Антоновой мне никто не нужен.        «Будто вчерашнего раза было мало!».        Он отрывается от меня и снова смотрит мне в глаза:        - Совсем никак?..        Я снова мотаю головой, с изумлением понимая, что теперь я вообще ничего не чувствую. В нашу последнюю встречу мне были приятны его поцелуи и прикосновения, а сейчас они на меня никак не действуют. Полное равнодушие. Так можно целовать друзей или родственников, но ни кого-то большего. При этом Артем действительно приятный мужчина и мне очень комфортно рядом с ним, но мои чувства к Антоновой выше всего этого.        - Мне жаль, что мы не встретились раньше, - говорю я, совсем не лукавя. – Я думала таких мужиков как ты, уже и не осталось, - грустно улыбнулась я. – Но один из их представителей стоит сейчас прямо передо мной и очень даже реален. – Я обнимаю его, и это получается настолько искренне, что в душе что-то переворачивается. – Спасибо тебе за все, - тихо произношу я.        Он грустно улыбается, обнимает меня в ответ и перед тем как поцеловать в щеку, говорит:        - Постарайся стать счастливой.        После этого он разворачивается и уходит, а я еще какое-то время смотрю ему вслед, думая о том, как странно все-таки устроена жизнь. Совсем недавно я мечтала встретить кого-нибудь похожего на Тёму, и вот когда это мечта сбылась, я поняла, что теперь я хочу совсем другого. Точнее – другую.        Я разворачиваюсь, чтобы вернуться в буфет и найти там какую-нибудь вазу, и тут же натыкаюсь на Майского и Антонову, которые направляются в мою сторону.        - Рит, хватит шашни крутить, у нас новое дело, - горланит Сергей.        Не решаясь посмотреть мне в лицо, Валя сверлит глазами букет, а затем срывается с места и устремляется в сторону морга. Я лишь успеваю заметить, как неестественно блестят ее глаза. Майскому-то она, конечно, заливала про свою болезнь, но я-то знаю, что глаза у нее слезятся не из-за этого. Она наверняка видела наш поцелуй с Артемом, вот и сходит теперь с ума от этого.        Я неожиданно вспоминаю вчерашнее утро: муж всего лишь подвез ее до работы, а настроение мне это испортило на весь день. Тут же понимаю, что после увиденного только что, ей гораздо тяжелее. В голове даже мелькает мысль броситься за ней следом и объяснить, что Артем в моей жизни ничего не значит, но я поспешно отгоняю ее. Мы расстались, и нам нужно было учиться жить с этим.        - Сейчас цветы в воду поставлю, и поедем, - бросаю я Майскому и устремляюсь в буфет.        Мы весь день проводим в разъездах и в контору возвращаемся, как обычно, после окончания рабочего дня. Но кого это волнует? Все уже давно привыкли работать в таком темпе и режиме.        Часы показывают почти девять вечера, когда мы собираемся расходиться из кабинета Рогозиной, но нам не дает этого сделать звонок, поступивший на телефон полковника.        - Ничего не понимаю… Степ, да успокойся ты! Объясни толком… Разрядилась батарейка, такое бывает, вот и не доступна… Да?.. На нее это не похоже, ты прав… Ладно, ты давай там панику не разводи раньше времени, сейчас попробуем что-нибудь выяснить. Я перезвоню тебе.        Я чувствую, как по мне начинает расползаться липкий страх, каждый волосок на моем теле встает дыбом. У меня нет ни малейших сомнений, что Галина Николаевна разговаривала с мужем Вали, и, судя по содержанию их беседы, с ней что-то случилось.        - Звонил муж Антоновой, говорит, что она пропала, - окинув нас взглядом, задумчиво сказала Рогозина.        - Да Галь, куда она может пропасть? – возмутился Майский.        - Вот и я так же подумала вначале, но после вспомнила, что она отпросилась с работы в районе трех, вызвав вместо себя Селиванова. Шесть часов слишком долгое время, чтобы добраться до дома.        - Может быть, загулялась где-нибудь? - не очень уверенно спрашивает Оксана.        - У нее девчонки плаваньем занимаются, сегодня в семь у них были какие-то соревнования, и она обещала на них быть. Но не пришла. А телефон выключен.        Все замолкают, не зная, что сказать и как реагировать на исчезновение всеми любимого патологоанатома. А я сижу, словно в вакууме, не понимая, что делать и за что хвататься. Ничего не слышу, ничего не вижу и лишь чувствую, как страх сжимает все внутренности. Я не переживу, если с ней что-то случится.        - Иван, я понимаю, что исчезновение Антоновой пока не подтверждено и мы…        - Я все сделаю! – Тихонов вскакивает, прерывая начальницу, и выбегает из кабинета.        - Я с ним, - спешит за программистом Амелина.        - Галь, ну ты что, правда думаешь, что с ней что-то случилось? – встревоженно спрашивает Майский.        - Да кто же ее знает! Она была сама не своя, когда уходила с работы.        Я только сейчас понимаю, что произошло на самом деле, и тут же успокаиваюсь достаточно, чтобы понять, что ее не похитили и сейчас над ней не издеваются, но не достаточно, чтобы перестать волноваться за нее.        Все началось с момента в буфете. Майский отпускал пошлые шутки, я язвила, а вот Валя наверняка все приняла за чистую монету и поверила в то, что я эту ночь провела с мужчиной. Затем меня навестил Артем и любой, кто видел нас со стороны, подумал бы, что у нас близкие отношения. Еще и поцелуй этот! А после шуток Сергея его визит выглядел как раз подходящим, чтобы Валя окончательно убедилась в том, что я прошедшую ночь провела не одна. А если еще вспомнить историю с цветами… После нашей с ней первой ночи, когда муж ей прислал букет, я ведь начала говорить о том, что есть такие мужчины, которые дарят своим женщинам после ночи любви цветы. И тут Артем с букетом! А еще Майский, подливающий масла в огонь! Она просто не сдержалась, не смогла справиться с собой, вот и сбежала с работы, чтобы не встречаться со мной. И наверняка сейчас сидит где-нибудь и ревет, не желая идти домой. А я, как идиотка, чувствую свою вину за это.        Хотя в чем я виновата? Это у нее есть муж, а не у меня! И это она живет с ним, а не я!        Представив себя на ее месте, я поняла, что и сама с трудом сдержалась бы. А может быть и сорвалась бы. Только мой срыв был бы иным: я примчалась бы к ней в морг и потребовала объяснений. А она наверняка выставила бы меня за дверь, заявив, что не обязана передо мной отчитываться. Мы ведь не пара и ничем не обязаны друг другу.        «И все-таки, это я виновата в том, что с ней сейчас происходит…».        Чувствуя жуткую вину, отправляюсь в лабораторию. Эксперты ничего не нарыли. Телефон не просто выключен, из него вынут аккумулятор, и отследить его невозможно. Последнее его местонахождение было отмечено в районе этого здания, а значит, она его отключила перед тем, как выйти. С машиной тоже ничего не получилось: она стояла на парковке рядом с ФЭС. Банковская карта нигде не использовалась и никаких зацепок дать не могла. А сама Антонова, выйдя с работы, отошла на достаточное расстояние, и поймала машину в месте без камер.        Все сводки об авариях или других катастрофах, тоже пробили. Я даже запомнила, сколько жертв было сегодня в городе, начиная с трех часов дня и заканчивая минувшим часом. Ни в больницах, ни в полицейских участках, ни, тем более, в моргах, Вали не было.        Я чувствовала панику, разливающуюся среди ребят, но объяснить им, что ее не похищали, и что из-за переживаний она просто забыла о соревнованиях дочек, я не могла. Я, конечно, попыталась их убедить в этом, но без фактов у меня ничего не получилось.        В итоге на все плюнув, я решила поехать к ее дому и дождаться ее возвращения там. И уже на месте устроить ей настоящую взбучку, чтобы впредь неповадно было так пугать тех, кому она небезразлична.        Для начала мне пришлось вызвать такси, чтобы добраться до собственной машины, оставленной вчера у клуба, а уже после отправиться к дому Антоновой. В том, что ее до сих пор ищут, я не сомневалась, потому что в ином случае Ванька мне уже позвонил бы. Припарковавшись так, чтобы видеть ее подъезд, я заглушила двигатель и откинулась на спинку.