История моей любви

       Четыре дня Валя звонила моему сыну утром и вечером, чтобы справиться о моем здоровье. Она допытывала его с таким пристрастием, что даже я, будучи опером, начинала сомневаться в своих профессиональных навыках. Но за все это время она ни разу не позвонила мне, и мне оставалось только гадать о причинах, вызывающих такое поведение Антоновой.        Сашка заботился обо мне. Сам разогревал еду и следил за тем, чтобы я вовремя принимала лекарства. А еще трижды в день выгонял меня из комнаты, чтобы проветрить ее, что делал, конечно же, по настоянию одной небезызвестной блондинки. Я начала чувствовать себя лучше, но все равно много времени проводила в постели, и так как задаваться вопросами над поведением Вали у меня уже не было сил, я пыталась ни о чем не думать, и либо просто любовалась цветами, которые остались с ее прошлого визита, либо вертела в руках кошку, которая так же была подарена ею. Сомнений в ее чувствах у меня больше не было. Только это все равно ничего не меняло.        От мыслей меня отвлек входящий звонок на мобильник сына. Я взглянула на имя звонившего и едва ли не со злорадством усмехнулась, потирая ладони. Я провела пальцем по дергающейся зеленой трубке на экране и стала ожидать слов Вали.        - Привет, дорогой, - мягко произнесла она.        Я удивленно выгнула брови. Мой сын, значит, стал ей уже дорогим, а я до сих пор держусь на расстоянии!        - Ну, здравствуй, - со смешком ответила я, а затем передразнила ее, - дорогая!        Какое-то время стояла тишина, она не ожидала услышать меня, поэтому пыталась справиться с собой и со своими чувствами.        - С Сашей все в порядке? - наконец тихо спросила она.        - Антонова! - изумленно завопила я. - Это вообще-то я болею, и это моим состоянием тебе следует интересоваться! - возмущалась я, не улавливая никакого смысла в ее вопросе.        - Прости, - прошептала она. Затем слегка кашлянув, чтобы прочистить горло, продолжила дальше: - Просто когда звонишь одному человеку, а трубку берет другой, непроизвольно начинаешь думать, что что-то могло случиться.        Я глубоко вздохнула и медленно повела головой в сторону. Делать резкие движения я пока не рисковала, боялась свалиться с новым приступом боли.        - С ним все хорошо, - ответила я. И пусть я знала, что ее страхи абсолютно беспочвенны, я поняла, что мне приятно ее волнение за моего ребенка. - Он в ванной, - пояснила я.        - А с тобой? - неуверенно спросила она.        Захотелось съязвить и поинтересоваться целью ее вопроса, но я тут же одернула себя. Будь ей это безразлично, она не звонила бы дважды в день, чтобы спросить об этом.        - Со мной все отлично! - воодушевленно сказала я, немного лукавя.        - А если честно? - тут же раскусила она меня, чему я совсем не удивилась.        - Мне гораздо лучше, чем было вначале? - улыбнувшись, честно ответила я.        - Ну, я надеюсь, ты не перегибаешь палку и сохраняешь постельный режим? - уточнила она.        - У меня уже бока болят от столь длительного лежания, - усмехнулась я.        - Ничего, потерпи еще немножко, - слышу в ее голосе улыбку и ощущаю, как и на моем лице непроизвольно появляется она же. - Я планирую завтра заехать к вам, чтобы приготовить что-нибудь, - после недолгого молчания, произносит Валя, чем вводит меня в ступор. - Нужно что-то купить?        Что, вот так просто?! Серьезно?! Будто у нас уже давно отношения и она уточняет, что купить по дороге домой?!        - Так, подожди! - тут же одергиваю я себя и ее. - Ты в прошлый раз так забила холодильник, что он до сих пор полный.        - Потому что ты сама не ешь и ребенка не кормишь! - возмутилась она.        - Кормлю! - тут же огрызаюсь я. - Он уже три дня наворачивает твой суп и нахваливает тебя, - усмехаюсь я и слышу, как хмыкает Валя.        - Рит, правда, если что-то нужно, ты скажи, - настаивает она.        - Валь, у нас все есть, - отмахиваюсь я от нее. - А хлеб и молоко Сашка в состоянии купить сам.        - Не хочешь меня видеть? - неожиданно спрашивает она, а я едва не задыхаюсь от ее нелепого предположения.        - Ну, судя по тому, что болею я, а ты каждый день звонишь моему сыну, избегая даже общения со мной, это ты не хочешь меня видеть, - перебарываю себя и говорю то, что меня мучает уже ни один день.        - Я подумала, что тебе не стоит лишний раз волноваться. Так ты скорее придешь в себя, - нерешительно говорит она после недолгого молчания.        - Волноваться? - не понимаю я.        - А ты вспомни, как ты себя чувствовала, когда вернулась из больницы! - напоминает она мне. Я задумываюсь, пока не понимая, о чем именно она говорит. Нет, я помню, что чувствовала я себя отвратительно и боялась завалиться прямо на кухне, но она явно не об этом. Размышляю еще немного, вспоминаю приступ кашля... Об этом, что ли?        - А ты вспомни, что ты говорила! - возмущаюсь я и тут же слышу смешок Вали. Тоже улыбаюсь. Продолжать эту тему не вижу смысла, и перехожу на другую: - Валь, я тебе так и не сказала "спасибо" за то, что ты приютила Сашку.        - Сказала. Мне было совсем не сложно, он хороший мальчишка, - слышу в ее голосе доброту и тепло.        - Ему тоже у тебя понравилось, - говорю я, вспоминая, как он взахлеб рассказывал о том, как ему было весело с девчонками и Юркой, и как о нем заботилась Валентина. Правда, о Степане он ничего не рассказывал, но я это списала на извечную занятость мужа Антоновой, а значит и на отсутствие забавных ситуаций с ним. Становится немного грустно. Я всегда на работе, а Саше приходится коротать вечера в одиночестве и он уже к этому привык. Для него оказаться в полной семье было чем-то новым и непривычным, но ему это понравилось. А как могло быть иначе? Семейные завтраки, семейные ужины, вечерами игры с ребятами... Он, конечно, привык жить только со мной, но это не мешает ему мечтать о полной семье, и пусть он никогда не говорит об этом, иногда я замечаю, с какой грустью он смотрит на других детей.        - Я рада, - улыбнулась Валя.        - Спасибо, - вновь повторяю я, благодаря ее за то, что она хотя бы на время позволила моему сыну окунуться в большую семью. И пусть сейчас он немного скучал, он любил меня, и радовался тому, что я выписалась из больницы. К тому же он с таким энтузиазмом ухаживал за мной, что зачастую я намеренно притворялась слабой, понимая, что забота обо мне ему в радость.        Конечно, мне хотелось бы, чтобы у Сашки была полная семья, но после развода я так и не встретила мужчину, который смог бы стать ему отцом. А теперь... Антонова с детьми, разумеется, очень устроила бы Сашку, только вот... У нее уже есть семья.        - Мне хочется верить, что окажись на твоем месте я, ты точно так же позаботилась бы и о моих детях, - внезапно говорит Валя, чем в очередной раз за сегодняшний разговор вводит меня в ступор. Я не знаю, что ответить и перебираю в голове один вариант за другим, но все они сводятся к одному: у нее есть муж, который и возьмет на себя всю ответственность за них. - Ну да, их трое, а не один, на них требуется гораздо больше сил и внимания, - так и не дождавшись от меня ответа и истолковав мое молчание по своему, поспешно стала выбираться из щекотливой ситуации Валя. - Ничего, они у меня достаточно самостоятельные и под присмотром Гали продержались бы несколько дней и одни, - дрожащим голосом заканчивает она.        Я слышу поверх этих слов ее боль и горечь, мне хочется все ей объяснить, и я спешу это сделать:        - Валь, ты неправильно поняла, я подумала о том, что твой муж не позволил бы мне забрать их и...        - При чем здесь вообще он? - действительно не понимает она.        - При том! - внезапно срываюсь я, забывая о своем желании успокоить ее. - Он всегда при том! - уже кричу, не контролируя себя.        - Понятно, - обреченно выдыхает она. - Вот именно поэтому я и не хотела ни звонить тебе, ни приезжать к тебе. Тебе нужен отдых и покой, а ни вот это вот все. Прости и... выздоравливай, - ее голос сорвался, в нем четко проскользнули сдерживаемые слезы. Она не дала мне шанса ответить и быстро положила трубку еще до того, как я открыла рот.        Я закрыла глаза и съехала по постели вниз, принимая горизонтальное положение. Захотелось запустить телефон в стену, но я понимала, что он здесь ни при чем и, положив его на тумбочку, отвернулась в другую сторону.        Вот почему все так? Почему мы мучаем и изводим друг друга? Почему любя друг друга, мы не можем быть вместе?