Империя Теней. Книга 1 "Мифическая троица"

      Ашмедая сжигало пламя изнутри. Всё тело невыносимо болело. Он всеми силами старался не замечать этого внутреннего огня, сжигающего его. Император закрыл глаза, несколько глубоких вдохов, выдохов, успокоил сердцебиение, продолжил читать.       Он нашёл то, что искал — летопись целителя третьих повелителей Империи Теней. В ней значилось, что Императрица обладала огромной магической силой, сравнимой с силой Фатидики — первой Императрицы, огненного чистокровного демона из Мира Пустоты, и по непонятным причинам на неё не распространялся запрет на причинение вреда Императору. Описаны значительные физические повреждения обоих повелителей после первой брачной ночи. Также предположение целителя о том, что это связано с принуждением Императрицы к соитию. И что Император был в ярости, настаивал на убийстве Императрицы, ввиду её высокой опасности для его императорского высочества. Но особенно заинтересовал Ашмедая из перечисленных целителем повреждений укус на руке Императора. «На двуглавой мышце правого плеча был вырван клок плоти, рана сильно обожжена» — было написано в книге. Также описывалась длительность их первой ночи: четверо суток. И предположение целителя, что Императрица через укус сняла печать с магической силы Императора и передала ему часть своей магии. А отравление Императрицы магией Тьмы — это приобретение магии Императора через поглощённую ей его кровь и плоть.       Ашмедая заинтересовала следующая строка: «Тьма Императора обострила в Императрице естественную потребность демона Пустоты в убийстве и насыщении кровью. Однако огонь, переданный Императрицей Императору, смог развеять тьму, спасая обоих и погрузив их в бессознательный трехдневный сон, после которого физическая трансформация Императора завершилась. А перестройка Императрицы длилась значительно дольше и завершилась через…»       Повелитель не успел дочитать, как почувствовал, что его кровник Бифариус находится на грани магического опустошения.       Император ворвался в спальню и в бешенстве заорал:       — ВОН!!!       Целитель и маг Воды в испуге уставились на облако тьмы со всполохами огня, которым сейчас был Ашмедай.       Бифариус еле слышно было начал:       — Мы не раздевали, не притрагивались к её телу, только кисти рук. И я не смог…       Облако огненной тьмы вновь заорало:       — ВОН! В-О-О-ОН!!!       Бифариус и Комилетта кое-как поднялись и с опущенными головами, еле волоча ноги испуганно направились к выходу.       Ашмедай мысленно сообщил, стараясь сдержать гнев:       — Вупар, этих… двоих в их покои, если надо — донести. Ни в чем им не отказывать и не трогать, их статус «почётный гость», за их сохранность отвечаешь передо мной лично и своим телом. К магу Жизни привести двух смертниц с запечатанной магией: их жизни — мой подарок ему. Магу Воды — знахаря и не беспокоить.       — Могущества, мой повелитель. Будет исполнено, повелитель.       Ашмедай снял контур, выпустив магов. Только закрылся магический контур, как Император увидел краем глаза едва уловимое движение. В двух метрах от него остановилась Игнис в обтягивающем черном шерстяном костюме, из её глаз лилась тьма. Ашмедаю показалось, что она немного вытянулась.       «Она нападет сейчас. Магия здесь блокируется вся, кроме моей. Значит нападет без магии: зубы, когти и физическая сила. Я сильнее физически, но сейчас, мягко говоря, не в лучшей форме. Магией не могу воспользоваться, уверен, что контур не позволит мне — моя магия меняется, контур под новую я не перестраивал. Надо не допустить, чтобы она в меня впилась. Так, на её месте я бы прыгнул, нацелившись в шею. Значит полшага влево, схватить руки и прижать, давая моему огню поглотить её. И, если я правильно понял, тьма начнет уходить, если нет, надеюсь целитель уже пополнил свой магический резерв…» — размышлял он. Его тело было собрано и напряжено.       Игнис наклонила голову к своему левому плечу и сообщила:       — А ты страшненький, — глубоко втянула воздух ноздрями, — но вкусный! — её лицо украсила кровожадная улыбка, оголившая увеличившиеся клыки. Выглядела Императрица в этот момент весьма кровожадно и пугающе.       По спине Императора пробежал холодок. Едва он успел сделать полшага влево, как Игнис уже мягко приземлилась на место, где он только что стоял. Он быстро обхватил её сзади, жестко фиксируя её тело, и дал огню завладеть собой. Всполохи рыжего пламени съели его мантию и её шерстяной костюм, пламя окутало обоих. Игнис неистово рычала и билась, пытаясь вырваться из его железной хватки. Спустя значительный промежуток времени рыжее пламя стало угасать, обнаженная Императрица, с закрытыми глазами, безвольно повисла на его руках.       Ашмедай аккуратно поднял её на руки, тихо прошептал, целуя ушко:       — Не делай так больше. Хорошо?! — А про себя отметил: «Последний раз меня пытались сожрать более ста лет назад, неприятное это ощущение однако».       Он положил Игнис на кровать, отметил, что гематомы на месте, а значит маг Жизни ещё слаб. Лёг рядом, крепко её обнял. Холодное тело Императрицы стало поглощать его жар, боль стала отступать, и Император провалился в сон.       Сон, в котором он, тринадцатилетний юный наследник Империи Теней и Фидус бились в Царстве Тьмы с её порождениями, которые хотели их сожрать, и где он впервые узнал, что его тьма способна подчинять этих чёрных, холодных, шерстяных, зубастых тварей. И под четким руководством мага он учился управлять своей тьмой, тренируясь и сводя с ума порождения тьмы.       Повелитель проснулся от ощущения, что на него смотрят, открыв глаза он увидел нависшую над ним Игнис, которая резко отпрянула от него, едва он сфокусировал на ней свой взгляд.       — Что это ты делаешь, милая?       — Могущества, — ответила она, а затем добавила: — Пыталась понять дышите вы или нет.       Императрица сидела около него, придерживая одеяло на груди. Ашмедай тоже присел, посмотрел на неё, живую, слегка бледноватую, с темно-зелёными глазами и рыжими волосами, с мелькающими искорками огня, с вызовом сейчас смотрящую на него.       Он лукаво улыбнулся.        — Во-первых: после того, что мы здесь вытворяли несколько дней, пора бы тебе перейти на «ты», и можно просто — Ашмедай.       — Несколько дней?! — недоуменно произнесла она.       — Да, милая, несколько дней, а ты не помнишь?       Игнис отрицательно покачала головой.       — Совсем ничего не помнишь?       — Помню, что договорились.       — О чем договорились, милая?       — О том, что будет нежно, — прошептала она и выше натянула одеяло.       Императора это всё очень забавляло.       — Нежно, говоришь?       — Вы знаете…       — «Ты», — перебил её Ашмедай.       — Хорошо, ты знаешь… Ашмедай… о чем договорились, о том, что ты будешь со мной нежен.       — И что дальше, ты помнишь, милая? Был я нежен?       — Не знаю, — она посмотрела на свое левое плечо, покрытое жуткими засосами и правую грудь с гематомами, — помню огонь, холод, тепло…       — Ты не помнишь, как мы втроём тебя ублажали, милая?       — В, в… втроем?! — у неё был испуганно-удивленный взгляд.       — Начинал я один. Но видишь ли, твой доспех, он… он всё никак не хотел сниматься. Да и ритуал зачатия наследника требует, чтобы Императрица получила максимум удовольствия, чем больше она его получит, тем сильнее магически будет наследник. Тебе разве не рассказывали о ритуале? — оскалившись, произнес Император, продолжая наслаждаться её реакцией.       Игнис скептически посмотрела на него.       Он продолжил с серьезным, слегка скучающим выражением лица:       — Милая, обычно в ритуале зачатия наследника участвуют четыре-пять сильнейших магов, но… Но поскольку ты у нас не из этого мира, я не был уверен, что тебе понравятся прикосновения чужих для тебя… магов… И я решил, что с нами тремя — мной и двумя твоими кровниками, тебе будет комфортнее.       Император упивался её реакцией, столь чистых и ярко-выраженных эмоций он не видел в Империи Теней. На лице Императрицы была и боль, и смущение, и отчаяние, и ярость, и гнев, и неверие.       Ему было даже немного её жаль, но Ашмедай чётко понимал зачем он это говорит: ему необходимо было приручить Игнис, а для этого необходимо было как-то отстранить её от кровников. И если он правильно успел Императрицу изучить, ему удастся сыграть на её смущении, наивности и идеале верности. Ох, как приятно было ему наблюдать за реакцией, сменой эмоций на лице, за лицом, глазами, телом. Император наслаждался зрелищем.       — Бифариус и Комилетта… не верю… Они бы не стали! — гневно сказала Игнис.       — Не веришь?       — Не верю! — твердо и серьезно повторила она.       — А смысл мне врать тебе сейчас, милая?       Ашмедай видел, что она не может и себе ответить на этот вопрос. Он продолжил мягким объясняющим тоном:       — Они твои кровники, милая. Их задача беречь тебя. И перед перспективой участия в соитии четырех моих кровников — внушительных, ненасытных мужчин — изощренных магов Империи Теней, они сдались и согласились, что с ними, твоими кровниками, тебе будет, как минимум, безопаснее, приятнее и комфортнее. И поверь, твои кровники не ошиблись.       — Логично, — обречённо и сухо произнесла она.       Император отметил: «Игнис, Игнис… лучше… надо лучше скрывать свою боль. Учись милая, иначе не выживешь, а ты, как ни крути, Императрица теперь».       — Еще вопросы, милая?       — Да, вы… ты… начал «во-первых», что «во-вторых»?       Он опёрся спиной о стену, переплел в узел руки на груди и сказал:       — Во-первых, было про правильное обращение к моей персоне. Во-вторых, это про то, что глупо сейчас тебе прикрывать своё тело одеялом.       — Мне так комфортнее и приятнее, ведь ты так об этом заботишься, миленький, — язвительно ответила Игнис.       Император громко рассмеялся, грубо выдернул одеяло из её рук. Императрица зло уставилась на него. Он несколько раз скользнул по её телу, задержал печальный взгляд на гематомах.       — Нравится? — зло прошипела она.       На что он совершенно серьезно и немного задумчиво ответил:       — Ты же Дефенсор… Таких гематом не должно быть… Слишком хрупкое тело, не сходится…       — Ну всё, с меня хватит, — произнесла она, оглядела своё тело и, крича, продолжила, едва не срываясь на всхлипывания: — Еще и не нравиться, что тело у меня троих выдержать не смогло. Одна на троих — это… Это нечестно! … Это всё грубо и подло… Вы трое — предатели!!! Где ванна?       Игнис резко встала с кровати. Ей очень хотелось побыть одной, все обдумать: что делать дальше, как себя вести; никого не хотелось ни видеть, ни слышать. Всё её тело болело, кости ломило, она чувствовала себя грязной, уставшей, истощенной и глубоко несчастной. Обида давила её горло, слезы щипали уголки глаз.       — Иди прямо, упрешься в дверь, — сухо произнес Император, не переставая с интересом наблюдать за ней.       Императрица сделала шаг, её ноги предательски подкосились, она едва успела схватиться за кровать. Выпрямилась, гордо вздернула голову и произнесла, краем глаза уловив его движение: — Всё хорошо! Я сама, — и медленно направилась к ванне. Но едва прошла кровать, как её ноги в очередной раз подкосились. Игнис не успела упасть, как её подхватил на руки Ашмедай.       — Не надо! Я сама…пожалуйста, — жалобно попросила она.       — Да я вижу: всё хорошо, ты сама! А я просто работаю носильщиком тебя, — отведя взгляд в сторону сухо произнес Император, а затем ласково добавил: — Какая же ты все-таки неуклюжая, Дефенсор.       Игнис закусила губу, зажмурила глаза и сильно сжала кулаки, чтобы не сорваться в истерику. Ей было так жалко себя, всё казалось таким несправедливым. А ещё её бесило, что Император всё это понимает и снисходительно делает вид, что всё хорошо.       Он не сдержался и посмотрел на неё: такая маленькая, покрытая гематомами, гордая, прикусившая губу до крови, зажмурившаяся, сжавшаяся, напряженная, со сжатыми добела кулачками. Как же она напоминала Ашмедаю его в трёх-шестилетнем возрасте, когда его, разбитого в кровь, после наказаний отца, забирал от немой целитель.       Несмотря на все усилия Императрицы, из уголка её правого глаза потекла слеза. Ашмедаю захотелось остановиться, обнять её, успокоить, но он внутренне остановил себя: «Не смей, не смей слышишь? Нет. Всё идёт по плану. Она — Императрица, сильная, гордая, щит и меч не только твой, но и всей Империи Теней. Не оскорбляй её своей жалостью. Пусть учится справляться с эмоциями. Тебя это сделало сильнее».       Император наполнил ванну теплой водой, просто подумав об этом, аккуратно посадил её туда, налил в ванну аромамасел, пены и ещё чего-то, что стояло на полке рядом. Присел рядом с ванной и произнёс:       — Игнис… Игнис, открывай глаза, милая. Ты в ванной. Посмотри на меня, Игнис. И-г-н-и-с.       Императрица так и сидела, сжавшись и зажмурившись в ванной, боясь движением спровоцировать истерику.       — Хочешь побыть одна?       Она слегка наклонила голову в знак согласия.       — Хорошо милая, двадцать минут. Даю тебе двадцать минут, делай, что хочешь: кричи, ломай, круши, реви, ори, вой, проклинай. Двадцать минут. Ровно на двадцать минут я уйду и закрою ванну отдельным магическим контуром — ни я, никто иной ничего не услышит. Через двадцать минут, ты приходишь в себя, и мы идём на ужин с послом Закатного Королевства. Хорошо?!       Она едва качнула головой в знак согласия.       — Итак, двадцать минут, — сухо произнес Ашмедай и не удержался: поцеловал её в макушку, выходя, накрыл ванну магическим контуром.       Он зашел в спальню, повалился спиной на кровать, расправил руки и ноги в разные стороны и улыбался, глядя во тьму потолка. Император чувствовал себя таким счастливым, у него было всё: сила, власть, целая Империя, кровники, маг Смерти, маг Воды и маг Жизни, и ещё Императрица… хрупкая и сильная, слишком эмоциональная, пугающая и опасная Игнис.       Провалявшись так минут пять-семь, он направился к замаскированному в стене шкафу — выбрал себе строгий костюм для ужина с послом Закатного Королевства. Костюм был угольно-черного цвета, поглощал свет, состоял из прямых со стрелками брюк и прямого пиджака с воротничком стоечкой, на воротничке были искусно вышиты объемные всполохи огня. Сзади у пиджака, в районе основания шеи, имелась эмблема Империи Теней: в угольно-чёрном размытом круге располагалась шестиконечная звезда, состоящая из двух одинаковых равносторонних треугольников, наложенных друг на друга. Треугольник, развернутый вершиной вверх, был из тьмы, а второй треугольник, развернутый вершиной вниз, был из огня. Посередине звезды располагалась вытянутая фигура человека в темной мантии, тень от которого отображалась в каждом углу звёзды, и из этих теней вылезали разнообразные твари. В качестве завершения образа он выбрал полуботинки из лоснящейся черной кожи одной из тварей Царства Тьмы.       Император связался с Вупаром:       — Силы, Вупар.       — Могущества, мой повелитель.       — Посол Закатного Королевства готов к ужину?       — Уже четвертый вечер приходит со своей охраной, мой повелитель.       — Это хорошо! Вупар, сообщи ему, что в этот раз повелители почтут его честью своего присутствия, пусть нас дожидаются. Как там маг Жизни и мой подарок?       — Будет исполнено, повелитель. Маг жив, полон сил, третий день пьёт в вашем баре. Ваш ему подарок — мертв, из обоих выпили жизнь, остатки от тел убрали, повелитель.       — Маг Воды?       — Ещё восстанавливается. Знахарь говорит, что уже завтра маг Воды будет полна сил.       — Вупар, принеси платье для Императрицы, максимально закрытое, подходящее для ужина с послом Закатного Королевства. Цвет огненно-рыжий с эмблемой Империи, также две заколки с эмблемой Империи. И проследи, чтобы подготовили ей полный гардероб на все случаи и разместили у меня в покоях в шкафу, желательно сделать это до возвращения твоих повелителей в комнату.       — Будет исполнено, мой повелитель. На платье понадобится часа два.       — Хорошо, исполняй.       — Да, мой повелитель.       Ашмедай повязал по привычке на поясе полотенце, взял выбранную себе одежду и направился в ванну, поскольку двадцать минут уже прошло.       Сняв магический контур с ванны, он учуял запах крови Игнис. Он быстро влетел в помещение, остановился напротив душа, обнаружив в его углу, качающуюся из стороны в сторону, сжавшуюся Императрицу. Её глаза заполнила тьма, по щекам текли слезы. Она впилась себе в правую руку.       Император не знал, что делать, не понимал, насколько сейчас она опасна, про себя выругался, что за эти двадцать минут не перенастроил контур под свою новую магию.       Он весь собрался, готовый к отражению её броска, и ласково, бархатистым голосом начал:       — Игнис, милая. Игнис, ты слышишь меня?       Реакции с её стороны не последовало. Тогда Ашмедай медленно подошел к ней, сел рядом. Ещё раз почти в ухо прошептал:       — Игнис, Игнис, посмотри на меня.       Реакции у неё не было никакой. Он медленно приобнял её правой рукой, останавливая раскачивания, левой рукой погладил по правой щеке, смахивая капли от душа и слезы.       — Испытание ты моё, что ещё у тебя случилось?       Игнис всё также сидела не двигаясь, без какой-либо реакции.       — Отдай ручку, милая, — ласково произнес Император, пытаясь вытащить её правую руку из зубов. — Милая, тебя не учили, что себя не то, что есть, кусать даже нельзя. Ты же девочка, даже в Империи Теней следы от зубов на теле женщины не возбуждают и не говорят о том, что она аппетитная.       Он аккуратно своим лицом закопался в её мокрые, искрящиеся огнём волосы, поцеловал и продолжил:       — Игнис, отдай руку. Я понимаю, ты голодна, но себя есть нельзя. Сейчас пойдём на ужин. Да и вену ты зря прокусила, надо бы рану закрыть.       Ашмедай видел, как её взгляд проясняется, зубы с большим трудом, очень медленно размыкаются.       — Умничка, ещё чуть-чуть. Ты сможешь. Выплюнь ручку. Ей не место во рту, милая.       И вот он уже держит её кровоточащую правую руку. Император что-то прошептал над раной, но ничего не произошло.       — Тьма, а не контур, да милая. Придётся значит прижечь.       Он выпустил пламя из своей левой ладони и прижег её рану. Императрица безвольно смотрела в пол и даже не шелохнулась, по её щекам продолжали течь слёзы.       — Игнис. Игнис, посмотри на меня, — он взял её за подбородок и развернул лицом к себе. — Игнис, мы же договорились. Двадцать минут, помнишь?       Император видел её абсолютно апатичный взгляд, что она его понимает, слышит и даже помнит про двадцать минут, но почему-то ей тяжело говорить и вообще двигаться.       — Кивни, если помнишь.       Императрица через какое-то время очень медленно, как будто ей это дается с большим трудом, кивнула в знак согласия.       Ашмедай вспомнил обучение допросу немагов из Закатного Королевства и что у немагов в критические ситуации возникают ступор, апатия, и из данных состояний надо деликатно выводить, задавая открытые вопросы, вызывая какую-либо реакцию у немага, заставляя его отвечать, двигаться, чтобы в дальнейшем можно было продолжить допрос. Пытки, боль и остальное мозг как бы блокирует в таких ситуациях и уводит сознание куда-то далеко. А в случае продолжения пыток сознание покидает тело навсегда, что делает допрос невозможным в дальнейшем.       — Умничка, сложно говорить сейчас?       Игнис заторможено утвердительно кивнула.       — Тело болит, боль чувствуешь?       Опять немного заторможенный положительный кивок.       — Встать сможешь?       Она медленно нехотя отрицательно качнула головой.       — Будем сидеть под горячим душем?       Медленный положительный кивок.       — Иди сюда, испытание ты моё.       Он посадил её, вяло упирающуюся, к себе на ноги, прислонил её голову к своей груди, крепко обнял, накрыл ванну дополнительным магическим контуром и продолжил:        — Всё хорошо, ты моя маленькая, хрупкая Игнис. У тебя всё болит. Тебя все предали. И ты осталась одна, ещё и в абсолютно чужой для тебя Империи Теней, а Император оказался совсем плохим и страшным.       И тут Императрицу прорвало, у неё началась настоящая истерика с рёвом, слезами, всхлипываниями, идущими волнами.       Император лишь сильнее прижал её голову к своей груди, с силой обнял и нежно целуя голову прошептал:       — Ты не одна, Игнис, у тебя есть я. Теперь мы вместе против всех.       И так ему понравилась эта мысль: что вот теперь он не один, и есть Игнис, которая… «Да, которая хочет убить тебя, Ашмедай, глупый щенок», — раздался в голове голос отца.       «Ты как всегда прав, отец», — грустно подумал он и уткнулся лицом в мокрые волосы ревущей Императрицы.       Сколько они так просидели: он, обнявший её и уткнувшийся ей в волосы, и она, ревущая на его груди, Ашмедай не знал.       — Могущества, мой повелитель — услышал он в голове голос Вупара.       — Силы, Вупар.       — Одежда на ужин для Императрицы готова, куда её положить.       — В спальню, на кровать положи. И пусть кровать перестелют на какое-нибудь очень теплое постельное белье.       — Да, мой повелитель десять минут понадобится.        — Исполняй, — император прервал связь.       Императрица уже еле всхлипывала на его груди.       — Игнис, жизнь моя, давай, моемся и на ужин. Хорошо?!       Ашмедаю было грустно, и он не мог понять почему, говорить особо не хотелось. Она едва кивнула головой.       — Оставить тебя одну в ванной я не могу. Как показала практика, это плохая идея. Поскольку я очень голодный, да и тебе подкрепиться надо, будем мыться вместе.       Императрица лишь сильнее вжалась в его грудь. Он нежно погладил её по волосам, спине и продолжил:       — Игнис, я признаю тебя моей Императрицей. С этого дня ты будешь жить в моих покоях, и мы будем вместе почти всё время. И да, пока убивать тебя и твоих кровников я не собираюсь. Отличные ведь новости?! Согласись?! — попытался весело сказать Ашмедай.       Императрица взглянула в его глаза и печально сообщила:       — Угу… ведь через тринадцать месяцев я сама умру. Время пошло.       Император совершенно серьезно, глядя в её зареванные красные глаза произнёс:       — А это, жизнь моя, зависит от тебя и твоих кровников. Будешь хорошей девочкой — выживешь, — и хищно оскалился.       Игнис скептически посмотрела в его глаза и поняла, что это он серьёзно говорит. Она хотела было что-то ответить, но Император не дал. Он встал, поднял её.       — А теперь, Игнис, будь хорошей девочкой — моемся и на ужин. На все твои вопросы я отвечу завтра. Серьёзно, давай не сегодня. Сложная неделя выдалась… Это для волос. К тебе не притронусь, не переживай, и даже отвернусь. Вот этот флакон — для тела. Всё, у нас пять минут, — он выдавил что-то из флакона, отвернулся, сдернул с себя мокрое полотенце.       Когда она закончила мыться, Император заходил в ванну уже одетый в угольно-черный деловой костюм и держал в руках одежду для неё.       — Игнис, ты более пяти минут потратила только на свои волосы. Запомни: в Империи Теней время, обозначенное повелителем, имеет значение, и за его рамки не выходят. И волосы у тебя не такие уж и грязные были.       Он видел, как вздуваются желваки на её челюстях и лицо наполняется яростью, она сухо произнесла:       — Да, император, запомнила.       Он в ответ рассмеялся.        — Игнис, Игнис. Лицо, глаза — их тоже надо контролировать. Да и тон, которым ты сообщила, совсем не говорил о твоей покорности и кротости. Говори, что хотела — не то ведь лопнешь от ярости во время ужина с послом.       — Пытаюсь быть хорошей девочкой, дабы выжить, — зло проскрежетала она зубами. — Всё тема закрыта. Пять минут, без проблем! И пусть с вами будет чумадросина, а не Императрица!       Ашмедай еще сильнее расхохотался, а потом лукаво-серьезно:       — Нет, как ты сказала — чумадрофина?       — Чумадросина.       — Чумадросина мне не нужна, Императрица только. Значит, я — чумадросина, получается по-твоему?       — Может дадите…       Он перебил: — Неверно.       — Ашмедай, хватит! Дай полотенце и одежду, — взмолилась Игнис, сложив руки на груди.       — Иди сюда, чумадросина.       — У меня тоже очень сложная неделя, точнее четыре месяца, были. Где полотенце? — не сдвинувшись с места сказала она.       Император сам подошёл к Императрице, смотрящей на него обречённым взглядом. Правой рукой он дотронулся до её макушки, и рыжий огонь заструился по её волосам и ниже, накрывая её, а затем, высушив, огонь исчез.       — Так лучше, не правда ли? И начни мне доверять, — устало произнес Ашмедай, передавая ей одежду.       — Одевайся, максимум двадцать минут, — сказал он и вышел, сняв дополнительный магический контур с ванны.       Кроме одежды, Игнис обнаружила в свертке расчёску, две заколки и крема для лица, ресниц, губ от отеков и синяков.       Она нанесла крем от отеков и синяков и с радостью обнаружила как гематомы прямо на глазах уменьшаются, а затем и вовсе исчезают. К сожалению, на правой груди гематома лишь уменьшилась в объеме, зато отёк спал, и груди внешне выглядели одного размера. Нижнее бельё было рыже-красного цвета, едва весомое, очень тонкое кружево изображало всполохи пламени. Оно было невероятно теплым на ощупь. И стоило Императрице только пожелать, как оно тут же затянуло её.       Платье также было огненное, но казалось, что оно переливается как языки пламени от жёлтого до красного, удлиненное до пола, с высоким воротничком стоечкой, полностью закрывающим шею, с длинными рукавами. Платье плотно обтягивало фигуру до середины бедра и свободно ниспадало на пол сзади небольшим шлейфом горящего огня. Игнис не могла понять, из какого материала оно сделано. Решила, что из кожи какого-то неизвестного ей существа. На спине у основания шеи имелась эмблема Империи Теней.       Нанеся все крема и надев одежду, Императрица стала разглядывать две заколки, представляющие собой две огненных резиночки украшенные эмблемой Империи Теней. Расчесав свои волосы, она одновременно поднесла заколки к волосам, которые тут же сформировались в два красивых рога, закрепленных туго этими заколками у основания.       Она надела простые закрытые туфельки на невысоком каблучке из чешуи какого-то огненного зверя.       Посмотрела на себя в зеркало и подумала, что похожа на демона: перед ней стояла стройная девушка в длинном огненном, обтягивающем до середины бедра, платье, развевающимся шлейфом огня сзади. Лицо было бледно-белое светящееся изнутри, ярко красные средней величины губы, густые угольно-черные длинные ресницы обрамляли темно-зеленые глаза, черные слегка дугообразные брови подчеркивали глаза, два рожка из огненных с всполохами огня волос и огненная чёлка до бровей. Вроде всё хорошо, только вот глаза красные от слёз все портили.       Она вышла из ванны и обнаружила Императора что-то читавшим за столом. Заметив Игнис, он отложил книгу, встал со стула, обошёл её со всех сторон.        — Умничка, управилась за восемнадцать минут. Кстати, ты немного вытянулась, сантиметров на пять, кожа стала ещё бледнее. И да, красноту в глазах надо снять. Тело так и болит?       — Да.       — Целителя вызвать?       — Нет, — сухо ответила Императрица.       Ашмедай удивленно вскинул бровь.       — Я уже оделась, и у нас ведь ужин с послом.       — Ну да, — ответил задумчиво Император и ушёл в свой кабинет. Через минуту вернулся с бутыльком серебристой жидкости, подошёл к ней. — Закинь голову, смотри на потолок. Исправим твои глазки, должно помочь.       Игнис едва успела запрокинуть голову, как ощутила капли в своих глазах, жгло сильно.       — Нет, жизнь моя, голову не опускаем, глаза не закрываем. Жжёт, знаю. Но терпимо. Скоро пройдёт, — говорил Ашмедай, придерживая её голову, держа за талию.       — Ну вот, теперь ты безупречно прекрасна, моя Императрица, — сказал он, целуя ручку.       Она посмотрела изучающе на Императора.       — Хочешь, можешь обойти по кругу, или мне повернуться к тебе разными сторонами?       Игнис смущенно ответила: — Ты изменился. Но не могу понять, что именно в тебе изменилось, кроме глаз, конечно.       Ашмедай что-то произнес, и стена со входом превратилась в огромное зеркало.       — О тьма, — осипшим голосом только и смог произнести он.       Императрица была права — он изменился: немного раздался вширь, грудь, руки и ноги были покрыты буграми мышц, проступающими при движении через костюм. Нет, костюм сидел хорошо, не в обтяжку, но и не свободно, как ранее. И да, глаза… у него стали глаза полубога — полностью наполненные тьмой и посередине ярко пылал вместо зрачка шар из огня, переливающийся от ярко-красного до почти белого.       Она задумчиво произнесла:       — Мышц прибавилось. Шире стал, и лицо более хищное. А глаза пугают.       — Страшненький, да? — лукаво сообщил, скалясь Император.       Она улыбнулась и положительно кивнула.       — И не скрыть же мне твой подарок, Игнис. Он как бы на глаза.       Императрица поняла, что он говорит о своей трансформации и, в первую очередь, о глазах.       — Что ж, игра становится интереснее. Сделаю тебе тоже подарок. А теперь внимательно слушай: посол Закатного Королевства продал тебя и твоих кровников и запросил неплохую цену, в том числе твоего мага Воды.       Игнис ошарашено смотрела на Императора, который продолжил:       — За ужином будем обсуждать цену и потянуть время я теперь уже не могу, так как всё на лицо, точнее глаза. Посла на ужин будут сопровождать два мага, весьма мерзких, но сильных мага. И прошу: будь высокомерна, надменна, делай скучающий вид. Помни, ты — Императрица. Кроме меня к тебе никто не имеет права приближаться ближе чем на два шага и уж тем более тебя касаться. Держи свои эмоции при себе. Не перечь мне, хотя бы за ужином, — это важно. Не реагируй ни на мои, ни на посла слова. Всё, что захочешь, обсудим завтра. Запомнила?       Она положительно кивнула.       — Ты у меня умничка! — ярко и искренне улыбаясь, сказал Ашмедай, поднял её на руки и закружил. Нежно поцеловал в губы и произнес:       — Как же я… — и поймал себя на том, что хотел сказать «люблю тебя», но вслух продолжил: — …рад, что ваша троица появилась.       А про себя Ашмедай подумал: «Не торопись, приручай постепенно. Так ты её только отпугнешь. И не теряй головы на радостях! Это всего лишь глаза полубога. Ты ещё даже не знаешь, а стал ли ты полубогом? Да, ты рад, но не более. И не смей остальным показывать свои эмоции. Собрался — ужин».       Император мысленно связался с Вупаром:       — Ужин готов? Посол уже прибыл?       — Могущества, мой повелитель. Да ужин готов, посол уже ожидает.       — Силы Вупар, мы уже выходим.       — Всё, жизнь моя, готова? — спросил он, отпустив Императрицу, взял её под ручку.       Она, сделав лицо надменным, кивнула, и они вышли из покоев.       Вупар и ещё один охранник, очень похожий внешне на Вупара, только моложе, внешне около двадцати лет, низко поклонились, произнеся:       — Могущества, повелители.       — Силы, — ответили в тон Игнис и Ашмедай.       Охранники, одетые в черные обтягивающие костюмы, выпрямились и накинули на голову капюшоны, которые полностью скрыли их лица, заволакивая их тьмой. Тела охранников также стали нечеткими, как будто развивающимися на ветру лоскутами тьмы, нечеткими тенями.       Вчетвером они направились в переговорную, Вупар шёл впереди, второй охранник позади повелителей.       Все четверо зашли в переговорную, посередине которой сейчас был накрыт стол для ужина. В правом углу возле открытого окна стояли трое: посол, в деловом сером костюме с эмблемой Закатного Королевства слева на груди, и два мага в серебристо-белых светящихся мантиях с накинутыми капюшонами. Все трое что-то активно обсуждали. Услышав шум открывающейся двери, они развернулись и на несколько секунд застыли, уставившись на Императора, который хищно скалил лицо в улыбке, оголив увеличенные клыки.       Игнис, едва трое развернулись, почувствовала опасность, резко встала перед Ашмедаем. Из её волос вырвалось пламя, поместив их обоих в огненный шар. И едва купол успел их накрыть, как в него врезались и рассыпались на искры магические шары света.       Вупар и второй охранник тенью скользнули к одному из магов, который, заметив их движение, сформировал столб света вокруг себя и, паря, направился к огненному шару, в котором находились повелители. Бойцы из клана Теней-убийц едва успели отпрянуть от света, подпрыгнули к потолку и сверху обрушились на мага, отрезав ему руки и оглушив по голове. Столб света исчез, и маг повалился на пол.       Второй маг, окруженный столбом света, в это время пытался пробиться сквозь огненный шар, но все его магические атаки огонь Игнис отражал. Тогда маг, резко сменив положение, вооруженный небольшим тускло светящимся клинком, попытался прорваться сквозь огненную защиту и нанести резкий удар в спину Императора. Его мантия сгорала, кожа на руке запузырилась, но маг не выронил кинжал и уверенно, неистово рыча, продолжил наносить удар.       Императрица моментально оказалась за спиной Ашмедая, едва он начал разворачиваться к магу. Схватила мага за шею и вырвала клок плоти, второй рукой выхватила кинжал и воткнула в красный глаз мага. Безжизненное тело повалилось на пол.       Игнис более не ощущала опасности, огонь погас.       Посол Закатного королевства, окруженный бойцами клана Теней-убийц, затравленным и злым взглядом, в котором просматривалось и удивление, и испуг, и ненависть, смотрел на Императора и молчал.       Ашмедай поцеловал императрицу в голову и едва слышно произнёс: — Умничка, — подошёл к телу мага без рук, что-то прошептал, кровь начала останавливаться, выпустил огонь, который прижег раны. И обращаясь к Вупару приказал:       — Этого в мой нижний кабинет. Тело второго убрать и изучить.       Император посмотрел на Игнис, на руках и платье которой, сгорая шипела кровь напавших, продолжил:       — Привести помещение в состояние, годное для ужина, — и уже обращаясь к Игнис: — Моя императрица, надеюсь, всё это не отбило у вас аппетит?       — Наоборот, мой Император, только его раздразнило, — оскалившись, ответила она.       — Замечательно. Прошу присесть, пока убирают. А мне необходимо наедине поговорить с послом, — сказал Ашмедай, указывая ей на кресло в левом углу напротив окна.       Игнис с удовольствием села в указанное ей кресло и стала рассматривать во все глаза вид за окном, поскольку в прошлый раз, что она здесь была, окна были закрыты шторами. Вид был чудесен. Ввиду того, что дворец Императора находился на горе, открывалась панорама всей вечерней столицы Империи Теней — Полленции. Небольшие трех, максимум пятиэтажные каменные и деревянные домики, широкие улицы и окна в домах, освещенные разноцветными магическими огнями. Большие тени покрытых листвой деревьев отражались на каменных тротуарах и дорогах. На улицах было пустынно и спокойно, стояла тёплая августовская ночь.       Маги из клана Теней-убийц ушли, забрав тела и закрыв двери.       Император мысленно указал Вупару, чтобы двадцать минут никто не входил, накрыл переговорную магическим контуром.       Ашмедай сел за стол, указав послу рукой на стул напротив.        — Сядьте! Нам есть, что обсудить.       Хонор сел на показанный стул.       — Назовите мне причину, по которой мне не стоит вас убивать, — сухо произнес Император.       — У нас с вами договоренность. Вы получили свой товар, товар оказался не бракованным. Я бы хотел получить за него оговоренную плату.       — Вы нарушили договоренность, когда попытались меня убить, весьма непрактично с вашей стороны. Намек на убийство повелителя карается мучительной смертью в Империи Теней. А с вашей стороны был не намек, а покушение.       — Покушение подстроило Закатное Королевство, а не я. Не скрою, ваша смерть доставит мне удовольствие, но к сожалению, не сделает меня Королем. И ослабление Империи Теней также не пойдёт мне на пользу.       — Думаете? У вас останется товар, которым вы будете управлять, и с его помощью осуществите переворот в Закатном Королевстве. А может станете новым повелителем Империи Теней.       — Империя никогда мне не подчинится. Во мне нет крови ваших кланов. Меня бы сразу убили вместе с императрицей, да и наследника я не могу дать Империи.       — Не можете. Но вам и не надо, так как ему осталось только родиться. Императрица умрет при родах, станете его опекуном.       — Меня сразу убьют, клан Дефенсор станет во главе. Как ни смотри, мне невыгодна ваша смерть. Так как в этом случае я лишаюсь вашей поддержки, и во главу автоматом встаёт клан Императрицы.       — То есть, вы хотите сказать, что покушение на меня осуществил клан Дефенсор. Но ведь ваши маги на меня напали.       — Не все в Закатном Королевстве хотят видеть сильную Империю Теней. Закатники помнят столетнюю войну и на что способны имперцы. Да и вас многие помнят…       — Я так известен в вашем Королевстве? И что же про меня помнят?       — Помнят, что вы руководили охотой на магов Воды и магов Жизни, были безжалостны и жестоки. Любили брать военные трофеи в виде жителей Закатного Королевства, и оставляли за собой города смерти и реки крови.       — Да, было время. Могу развязать новую войну, но уже официальную с Королевством, ведь на меня покушались маги Закатного Королевства. А вас убить.       — Можете, но у вас беременная императрица, на которую мной наложено отсроченное проклятие смерти, которое снять могу только я. Или вы думали, что я просто так отдам вам товар, надеясь на ваше императорское слово?       — Силу она мне уже передала. Так что не вижу причин для удачного шантажа.       Хонор удивленно посмотрел на Императора.       — Вы согласны на смерть своей жены и нерожденного наследника Империи?       — Она — товар, который должен был мне вернуть силу. Игнис это сделала. Наследника мне сможет родить и другая, а у меня будет еще лет сто-двести правления без него. Все в Империи Теней завязано на силе, если она умрет ввиду вашего проклятия, значит императрица была слаба и глупа, раз так попалась.       — Смена власти в Закатном Королевстве вам выгодна: я отдам часть земель и готов возвращать вам магов, сбежавших из Империи, — напрягая лоб и задумавшись сказал посол.       Ашмедай едва заметно оскалился.       — Цена… она меня не устраивает, — скучающим голосом сообщил император.       — Что именно вас не устраивает?       — Ну для начала, мои маги никогда не убьют Короля и не вырежут всю его семью. Если уж Империя согласится поддержать вас, то убить их должны лично вы — своими руками. Всю охрану уберут мои маги. Но короля, королеву, их двух детей и их родственников, всех до последнего старика и младенца, убить должны лично вы. И маг Воды, он — кровник Императрицы, и вам передан быть не может, но если маг Воды сам решит быть с вами, и при условии, что он останется военнообязанным имперцем, то, думаю, отпустить его мы сможем. И да, что вы дадите мне взамен?       — Сниму проклятье с товара, часть земель, и обязую возвращать Империи сбежавших к нам имперцев.       — Вы подумайте как следует, дорогой посол. Думаю, послезавтра еще раз обсудим все условия, после допроса вашего мага. Товар же ещё не умрёт?       — Нет. Проклятье отсрочено на шесть месяцев, но оно может убить ребёнка к этому времени. Наверно, уже медленно убивает, — печально произнес Хонор.       — Ну можете сейчас снять проклятье, лично я не против, раз так беспокоитесь о наследнике, — издевательски сообщил Император, оскалив клыки.       Посол зло посмотрел на него.       — Наше время для переговоров на сегодня вышло. Всё хорошо обдумайте, срок послезавтра. До этого вы будете находиться в моем дворце под охраной, пока, как важный гость. А сейчас давайте поедим, я ужасно голодный.        Ашмедай снял магический контур, в двери вошли слуги, которые стали убирать помещение и заново накрывать на стол. Император подошёл и встал позади сидящей на кресле и смотрящей на столицу Императрице. Положил руки ей на плечи и мысленно связался с ней:       — Игнис, всё хорошо?       — Ашмедай?       — Да, жизнь моя, теперь и я могу с тобой общаться. Моя трансформация завершена. Как ты?       — Это правда, про дитя?       — Не знаю. Но поверь мне, это не важно.       — Верю, что для тебя не важно.       — Поверь, для тебя сейчас это не важно тоже.       — Не беспокойся, я не сорвусь во время ужина. Хотя аппетит пропал.       — Ты — повелитель Империи Теней, от тебя зависит жизнь твоих кровников. Про проклятие ничего не ясно. И это ты мне должна про проклятье рассказать. Что и зачем посол с тобой делал, как, когда и при каких обстоятельствах тебя касался.       — Уже думала, но касания было два-три. Первый раз, в нашем мире, когда переносил в квартиру Комилетты — дотрагивался до рук, плеч: обхватил руками и прижался вплотную телом к спине. Второй раз, также, когда уже перемещал в этот мир. И третий раз, на тренировке за день до встречи с тобой, осматривал раны — руки, ноги и левая ступня с оторванным мизинцем. Думаю, в третий раз наложил, неплохо меня тогда отделал глава клана Дефенсор.       — Глава клана сам тебя тренировал? Это за какие такие заслуги?       — Да, один раз. Он не тренировал, а избивал меня при моих кровниках. Домогался, отказала, был в ярости, решил проучить, унизить, поставить на место.       — Это был сарказм, жизнь моя. Домогался — интересная интерпретация для взятия силой. Ты в курсе, что он быстрее всего твой отец.       — Что?       — Аппетит появился?       — Немного.       — Как тебе вид ночной столицы?       — Успокаивает: тихо, тепло, огоньки разные. Красиво!       — Согласен. Ты ещё вид из моей спальни не видела. Горы любишь?       — Безумно.       — Вот и славно, тебе понравится вид из спальни. А теперь ужин, уже накрыли.       Император подал ей руку, помогая встать с кресла, сопроводил до стола, помог сесть, придвинул стул и сам сел. Посмотрел на Императрицу и был удовлетворен, увидев ее спокойное, слегка скучающее выражение лица. Посол также посмотрел на неё. Игнис в ответ одарила его высокомерным холодным взглядом и принялась за трапезу.       Ужин состоял из смены нескольких блюд, весьма изысканных на вкус.        Ашмедай весь ужин с удовольствием наблюдал за послом и за Императрицей, которая весьма неплохо держалась и несколько раз весьма колко одарила Хонора высокомерным холодным взглядом, от которого тот даже поежился. Посол был весьма сдержан, о чем-то сосредоточенно думал весь ужин, сдвинув брови и нахмурив лоб.       В остальном ужин проходил в полной тишине, нарушаемой только звуками столовых приборов и посуды.       Во время ужина Император связался с Вупаром и приказал подготовить для посла покои во дворце, в которые сопроводить его после ужина. Не выпускать Хонора из дворца и везде сопровождать. Также, сообщил что статус посла с этого момента до послезавтрашнего ужина «ценный гость».       Закончив ужин, Хонор откланялся, пожелал славных теней и направился в выделенные ему покои в сопровождении Вупара.       Ашмедай подошёл к вставшей у окна Императрице, обнял за талию, опустил лицо в её волосы, наслаждаясь их ароматом.       — Игнис, жизнь моя, наш кровник Бифариус сейчас опустошает мой королевский бар, сходи проведай его. Ты уже несколько дней не виделась со своими кровниками. Отвлекись от дум своих.       — Я не хочу их видеть, — резко ответила она.       — Почему, жизнь моя?       — Ты знаешь почему, Ашмедай.       — Из-за ночи удовольствия?       — Да.       — Игнис, жизнь моя, поверь тебе было очень хорошо. Ты не просто стонала, ты кричала.       Он почувствовал, как она слегка сжалась от его слов, и про себя отметил: «Значит, такая страстная, угадал».       И продолжил, наклонив голову, хриплым голосом прямо ей на ушко:       — Они тебе сделали много всего хорошего и приятного. Я был спереди, Бифариус сзади, а маг Воды в это время…       Игнис его перебила, пытаясь вырваться из его железных объятий:       — Ашмедай, пожалуйста прекрати! Не надо! Я не хочу знать.       — Хорошо, жизнь моя. Предлагаю два варианта. Первый: ты идёшь к Бифариусу и пытаешься помочь нашему кровнику. Видишь ли, ему тоже почему-то плохо, он уже третий день пьет. Второй: мы вдвоём идём в мои покои и на практике вспоминаем всё то, что тебе так понравилось в прошлый раз, — сказал Император, сильнее прижав её к своему телу и нежно покусывая её правое ушко.       — Бифариус пьёт третий день?       — Да, жизнь моя, после ночи с его участием, он ушёл в запой. Знаешь, мы потом продолжили вдвоём, и я даже не знал, что ты на такое способна… ммм… Повторим, жизнь моя?! — продолжил он нашёптывать на ушко, покусывая его и стискивая её правую грудь, при этом мертвой хваткой держа Игнис за талию.       — Ашмедай, не здесь и не сейчас. И мне больно, грудь болит сильно. Я выбираю первый вариант.       Он нежно погладил её правую грудь, затем начал стискивать левую.       — Хорошо подумала, жизнь моя? Ты не представляешь от чего отказываешься, — с хрипотцой прошептал он, продолжая ласкать её.       — Да, подумала хорошо. Первый вариант: иду к Бифариусу.       — Жаль, — произнес он, отпустив Императрицу и слегка отстранившись. — Тебя проводят, затем иди в мои покои спать. Я всю ночь и может даже утро буду в своём нижнем кабинете. Если что-то срочное — попробуй связаться со мной, — а про себя: «Навряд ли связаться со мной получится, трансформация у тебя только началась, да и проклятие может блокировать вызов с твоей стороны».       И они вместе вышли из переговорной. Император направился по левой лестнице вниз, а Игнис повели по правой.