Империя Теней. Книга 1 "Мифическая троица"

      Бифариус сидел за черной каменной стойкой бара на высоком кроваво-красном мягком стуле. Стойку едва освещали три магических факела. В качестве бармена была так называемая «Тень» — сгусток темной магической энергии, в виде очертаний очень тощего высокого человека.       Игнис села на соседний с магом стул.       — Что-нибудь согревающее, безалкогольное и полезное, пожалуйста, — сказала она Тени.       Тень поклонился и начал смешивать ингредиенты.       Бифариус обернулся и удивлённо:       — Игнис?!       — Силы Бифариус.       — Могущества, — на автомате ответил он.       — Ты реальная или мой глюк? — спросил маг, протирая глаза.       — Реальная. Что отмечаешь?       — Своё предательство, потерю любимой и всего своего мира. А и да, двойное убийство. А ты присоединиться пришла к этому празднику?       — Пришла тебя проведать.       — Очередная ловушка Императора, значит, — опустошил стакан, грустно усмехнулся и, обращаясь уже к Тени: — Ещё этой дряни намешай.       — Почему ловушка сразу?! — поинтересовалась Игнис.       — А у Императора всё так, — и передразнивая голос Императора, — «Тебе будет приятно, понравится», а потом хоп, и я предатель…       — А тебе не было приятно?! — грустно спросила она, вспомнив слова Ашмедая про участие Бифариуса в доставлении ей удовольствия.       — Нет, в этом он не обманул, признаю было приятно… И даже очень, аж голова кругом шла, вот почти как сейчас, — улыбаясь, продолжил маг, вспоминая ощущения, когда Император наложил на него печать кровника.       — Можно без подробностей, — краснея, произнесла Императрица.       — Не хочешь знать, как получилось такое, что я…       Игнис не дала ему договорить:       — Пожалуйста, Бифариус, я все понимаю, давай закроем эту тему. Ничего не произошло. Ты — мой кровник, у тебя не было выбора, точнее был… и ты сделал… тяжёлый, но верный… наверное… выбор, — грустно и ещё сильнее залившись краской смущения, сообщила она.       — Прости! Прости, я не знал, что он… прости… — печально прошептал маг, спрятав лицо в сложенные на барной стойке руки.       Игнис аккуратно погладила его по голове. Он накрыл её руку своей.       — Мне так тебя не хватает, родная. Я скучаю по нам, по твоему безудержному смеху… по тебе… по нашей жизни, нашим мечтам…       Бифариус слез с кресла, опустился на колени и положил свою голову ей на колени, обвил её талию руками. Глаза Императрицы наполнились слезами, сердце сжалось и защемило, трудно стало дышать, воздуха не хватало. Она закрыла глаза и про себя начала: «Не смей! Ты должна быть сильной, хотя бы ради него и Комилетты. Они должны выжить. Ты их втянула в это все. В крайнем случае, договоришься с Императором, продашь свою жизнь подороже — пристроишь обоих на тёплые местечки в Империи Теней».       Спустя какое-то время маг грустно продолжил:       — Император… мы его недооценили. Он… ужасный человек. Нельзя так обращаться с женщинами, как он с тобой. Это… неправильно, жестоко.       — Он — не человек, Бифариус. Мы живы, это главное. Мы справимся со всем вместе, — грустно ответила она, поглаживая его по голове.       — Я не могу, родная. Убей меня… я… я… я убил двух женщин, после того как поделился с тобой магией… Я — убийца, родная… я… а ещё я маг Смерти… И как маг Смерти я принадлежу Императору.       Игнис услышала, как шипят его слезы, испаряясь на её платье, продолжила поглаживать его по голове обеими руками.       — Родная, я хочу сгореть в твоём пламени. Я так соскучился по тебе, твоему телу. Сожги меня.       — Всё хорошо, любимый. Без тебя я умру, ты нужен мне, — а про себя: «Я живу ради вас. Я всё вытерплю, как минимум — у вас всё будет хорошо, как максимум — у нас троих. Не раскисать! Соберись, Игнис! Ты — императрица, полдела сделано».       — Игра в самом разгаре, первые ходы сделаны, не время терять фигуры, — неожиданно для себя, сухо и зло произнесла она.       — А это ты верно подметила, жизнь моя, — весело и громко произнес Император, облокотившийся о косяк у входа в бар. — Нет, вы продолжайте, не обращайте на меня внимания, — Ашмедай сел на барный стул рядом с Игнис.       Императрица, сузив глаза, с нескрываемой злостью смотрела на него.       Он взял её бокал:       — Это твоё? — и, не дождавшись ответа, отпил. — Остыло, — грустно сообщил повелитель. — Жизнь моя, надеюсь, ты это не пила?       Игнис всё также зло прожигала его взглядом.       — Видимо, не ответишь. Тень, Императрица это не пила?       Тень отрицательно покачал головой.       — Прекрасно. Тень, дружище, запомни — Императрице на ночь что-нибудь без крови, не тонизирующее, для ярких снов. А мне сейчас тонизирующее и похолоднее. Ночь обещает быть насыщенной и горячей. А этому… — что на коленях моей Императрицы, сделай что-нибудь отрезвляющее и дающее силы.       Бифариус сильнее обхватил Игнис руками и с грустным смешком произнёс:       — Все-таки очередная ловушка Императора.       — Всё будет хорошо, — с заботой и нежностью посмотрев на мага и продолжая гладить его по голове, сказала Игнис.       — О, моя Императрица, ты забыла сказать «ЛЮБИМЫЙ». Поцелуй его ещё при мне — ну так, чтобы даже каменный тролль всё понял.       — Она ещё не твоя… свадьбы то ещё не было, — поднимаясь и садясь рядом с Игнис, спокойно сказал Бифариус.       — Это ты мне? — ошеломлённо спросил Император.       — Тебе, не Игнис же, — потягивая алкогольный коктейль, ответил маг.       — Тебе?! Ты — ничтожный маг, совсем страх потерял?       — А я пьян. Оторвёшь руки? … Хотя нет, ты же сейчас огненно крут — сожжешь…       — Ты сам просил Игнис сжечь тебя. Я с радостью исполню твоё желание — сожгу тебя вместо нее, — хищно улыбаясь, сообщил Ашмедай.       — С радостью? … Надеюсь не таким же способом, что я просил у Игнис…       Императрица прыснула со смеху и отпила из бокала, пытаясь его подавить.       Повелитель ошеломленно переводил взгляд с Бифариуса на Императрицу.       — Вы все трое такие? Или у мага Воды мозг имеется? — и уже с усмешкой: — Хотя, согласен, двусмысленная фраза получилась в контексте вашего разговора и силы Игнис.       — Бифариус, давай отрезвляй себя! Ведь это почти первое, чему учатся маги Жизни. И коктейльчик выпей — силы тебе понадобятся. Приглашаю тебя в мой нижний кабинет на допрос.       Императрица испуганно посмотрела на Императора и прошептала:       — Пыточная с ванной…       — Что? Уже не смешно?! Допивай свой коктейль, жизнь моя, и в мою постельку. Хорошей девочке баинькать уже пора, и пусть тебе приснятся яркие сны.       — Кровавые? Как ты убиваешь Бифариуса?       — Игнис, обещаю, когда я вернусь к тебе, этот… будет ещё жив. Ты, верно подметила, не время терять фигуры.       — Он не пойдет! Он — мой кровник, — зло прокричала она в ответ.       — Он и мой кровник. Он — мой маг Смерти. И не повиноваться мне маг не может. Хотя, я редко приказываю, обычно прошу. И вот, если он мне откажет, тогда прикажу, а потом щелкну пальцами, и он самоуничтожится: его кровь взорвется, и весь этот чудный бар будет в его ошметках.       — А меня устраивает, — произнёс серьезно Бифариус.       — Устраивает? А теперь слушай внимательно, бесстрашненький ты мой кровничек, как только ты взорвёшься, прямо здесь, на твоих ошметках, я силой овладею Игнис в самой грубой и изощрённой форме, что ты можешь себе представить, и буду это делать долго и с наслаждением, а затем к нам присоединятся мои кровники. А теперь устраивает? — спросил Ашмедай, смотря сощуренными от гнева глазами, горящими голубым зрачками.       Бифариус в один глоток осушил тонизирующий коктейль и сказал:       — Видите, мой повелитель, я готов к допросу.       Император хищно улыбнулся, а про себя: «Как же просто вами манипулировать. Неужели я все-таки вас переоценил?..»       Игнис все так же испуганно смотрела на Ашмедая. — Жизнь моя, допивай и спать. Ты же бесстрашная Императрица страшной Империи Теней с коварным планом моего уничтожения. И да, твой драгоценный кровничек будет жив. Ты же сама сказала, что это главное. Быстро в постельку.       Император, пока Игнис допивала коктейль, связался с Вупаром:       — Вупар.       — Могущества, мой повелитель.       — Силы. Императрицу сопроводить в мои покои. К её приходу, чтобы там был горячий сонный чай и маг Воды. Магу Воды срочно передай мое запечатанное послание и сопроводи в мои покои к Императрице. Можешь применить силу, но маг должен быть в целости и сохранности. И силу применить только с целью её доставления в мои покои и только в случае её неповиновения.       — Будет исполнено.       Ашмедай прикрепил запечатанное для мага Воды послание следующего содержания: «Маг Воды, надеюсь на твое благоразумие. У Императрицы идёт сложная трансформация магии и тела, и, видимо, как одно из побочных явлений, проявилась неосознанная тяга Императрицы к самоубийству. Прошу исполнить свой долг кровника и проследить за её состоянием до моего возвращения, особенно во время её сна. Настоятельно рекомендую напоить Императрицу сонным успокаивающим чаем.       Ашмедай из клана Обидере, носящий титул Император, тринадцатый повелитель Империи Теней».       Они втроём вышли из бара. Император и маг направились вниз. Игнис в сопровождении Вупара пошла вверх.       — Бифариус, ты слышишь меня. Эй, мой бесстрашный кровничек, маг Смерти, Бифариус! — спускаясь по лестнице в подвал, Император пытался мысленно связаться с магом.       — Да, мой повелитель, едва слышу, помехи какие-то, — ответил мысленно он.       «Помехи… интересно, связь с Игнис перебивает? Или нужно время, чтобы он приспособился. Значит, придется вживую с ним пока общаться. Неудобно конечно, но ради мага Смерти готов подождать. Думаю, дня три максимум, а там уже начну наказывать, если не научится», — думал Ашмедай.       Они спустились в глубокое подземелье, которое едва освещалось светом магических факелов, прошли по длинному тёмному коридору и уперлись, казалось, в глухую стену. Император резко остановился, обернулся к Бифариусу, накрыл их защитным куполом и сказал:       — Итак, маг, слушай внимательно. Игнис, родилась в Империи Теней, изначально с момента своего рождения она принадлежала мне. Родить Игнис может только от меня. Её предназначение — сделать меня сильнее, защищать меня и родить мне наследника. Не знаю, уж сколько лет вы были вместе, но при очень удачном раскладе впереди у неё несколько сотен лет жизни со мной. Игнис моя изначально, её у меня украли, но теперь она вернулась ко мне. В ее жилах течёт кровь одного из сильнейших демонов Мира Пустоты, и только со мной она может быть, как женщина, любого другого она испепелит в момент страсти. Обратно вернуться в твой мир она не может. Магия у Императрицы стала расти, её уже нельзя запечатать как в младенце. И, если ты реально любишь Игнис, ты перестанешь мучить её и себя иллюзорными надеждами.       — Восемнадцать?       — Что восемнадцать, маг? — зло прошипел Ашмедай, сузив глаза.       — Восемнадцать лет мы были вместе. Мы хранили верность друг другу, и сейчас мы вместе. Мы — семья. Мы любим друг друга.       — Да неужели? Это всё меняет. Ты вообще меня слышал, маг? Она изначально моя, я её тридцать шесть лет искал. И знаешь скольким достойным имперцам и не только, кстати, имперцам, эти поиски стоили жизни, а мне сил и энергии? Ты не можешь к ней даже прикоснуться, а уж тем более подарить ей ребенка. Толк от тебя для неё — ноль! Уясни это, маг. Или что, по-твоему, вы оба железные, и физический контакт и дети вам не нужны?       — А вы знаете, сколько мне сил и сколько ей боли стоили ваши поиски? Это не вы её приводили в себя, не вы убеждали её и не вы бегали по врачам, убеждая, что она адекватна и неопасна и помещать её в «дурку» не надо! Не вы успокаивали её ночами, когда она просыпалась в слезах, вспоминая о вас, о том, от которого она тряслась и кричала. Не вы выводили её из состояния смерти после ваших поисков, убеждая её жить. Ребенка, что ж, вы ей уже его дали, воспитаю его как своего. А с физическим контактом разберёмся. Вы же контролируете свою кровь полубога, и она научится. А если нет — есть идеи.       — Во-первых, маг, у меня кровь полубога, а не демона. У огненных демонов кровь горячая, страстная, так сказать, срабатывает помимо их воли в ситуациях с сильными чувствами. Так что, нет, конечно, она научится: будет воспринимать твои ласки, как чисто физический безэмоциональный контакт, и тогда у вас все получится. Иначе — испепелит, такова суть крови. И я думаю, ты это знаешь, но не хочешь в это верить.       Во-вторых, есть идеи, говоришь? Так запомни: выпьешь её магическую суть — ребёнок в её чреве умрет, и даже маг Жизни его не восстановит. И как бы не подавился! Магическая суть демона — это тебе не маги Королевства и даже не сильные маги Империи.       И в связи с этим, я, твой повелитель, приказываю тебе, Бифариус из клана Купидосморе: я запрещаю тебе, моему кровнику, магу Смерти, до моих прямых указаний выпивать жизненную или магическую энергию из Императрицы Игнис тринадцатого повелителя Империи Теней.       Так что, теперь нет идей! Выпить не сможешь, а если заставят магически или сам упорствовать будешь — взорвёшься. Со мной у неё есть всё: могущество, власть, мужчина, ребенок и целая Империя у её ног. А ты готов всё у неё забрать ради своего эгоизма и мнимой надежды? И что ты, маг, можешь ей дать?       — Она любит меня, вас — нет.       — Маг, она носит моё дитя! Она уже безмерно любит этого ребёнка. Прям удивительно, поскольку любить дитя от ненавистного тебе человека невозможно. До её родов убить меня, Императора, вы — маги — не можете. Я распечатываю магическую суть полубога в ребёнке, и без этого ребёнок при родах может либо сам умереть, либо убить мать. А Игнис прям переживает за этого ребёнка. Он для неё как подарок. Она готова жизнь отдать за него. Так что, думаю, и того, кто ей сделал такой подарок, отца ребёнка, скоро полюбит. Ведь это я буду с ней, буду её ласкать, гладить живот, разговаривать с ребёнком в её чреве. Поверь мне, я тоже могу быть нежным и ласковым, особенно с той, что носит наследника.       Император с наслаждением наблюдал, как Бифариус становится всё мрачнее и мрачнее, как безысходность, горе и печаль чётко читаются на его лице.       — Что-то не видел я нежности и ласки, следы жестокости покрывали Игнис, — надувшись от обиды, пробубнил маг.       — Это была страсть, маг. Слегка увлёкся, признаю, был сильно вымотан, к тому моменту не спал более четырёх суток. Но, согласись, её повреждения были незначительны, по сравнению с моими, а физически я её значительно превосхожу. Так что все могло быть намного печальнее.       — Печальнее. Ха! Она умирала после вас, — раздраженно прокричал в лицо Императору Бифариус.       — А ты такой, безмерно любящий, просто ждал её смерти. А спасать её ринулся Я, и Я спас, кстати. Так что давай без этого фарса! Ты просто хочешь, чтобы Игнис была только твоей, и не более. И вопрос здесь не в любви и не в том, что будет для неё лучше. Но ты, маг, забрал чужое. А теперь настало время это вернуть! Попользовался и хватит. Убивать тебя за это я пока не буду.       И ещё запомни, маг, если узнаю, что ты продолжаешь мучить Императрицу надеждой на ваше воссоединение, я буду с ней жесток. Я буду наказывать её за тебя, и наказывать физически. Я буду брать её грубо, жёстко и стремиться причинить максимум боли и вреда, буду наслаждаться её сопротивлением и криками. И буду вызывать тебя к ней растерзанной, раздавленной, униженной и обнаженной для восстановления. А когда ты её восстановишь, я буду начинать всё сначала. И да, ты будешь собирать её не только физически, но и духовно по кусочкам для меня каждый раз. Так что описанное тобой её состояние после моих поисков тебе покажется легкой грустью. Ты все понял, маг?!       Бифариус, зло скрежеща зубами, вымолвил:       — Да, мой повелитель.       — Хороший кровник. Хранишь верность, значит четыре месяца без женщины. Тебе, наверно, тяжеловато. Хочешь подарок? — хищно улыбаясь, спросил Ашмедай.       — Обойдусь и без вашего подарка, повелитель. Будете меня сейчас пытать?       — Не угадал, маг. Всё намного интереснее, — сказал Император, сняв с них магический контур, и открыл дверь, казалось бы, в глухой стене.       Они вошли в так называемый нижний кабинет — это было помещение шесть на шесть метров, круглое, без окон и будто без дверей, стены из красного кирпича, пол из неизвестного кроваво-красного камня. Помещение тускло освещалось высоко висящими магическими факелами, потолка не было видно. На стене висели всевозможные виды ножей, мечей и еще каких-то непонятных приспособлений, а также болтались цепи.       Посередине комнаты стояла большая ванна из чёрного оникса, рядом стоял чёрный ониксовый стол, к которому был пристёгнут обнажённый, высокий, беловолосый, молодой мужчина лет двадцати пяти с приятными, немного женственными чертами лица. У него отсутствовали руки, всё тело покрывали старые шрамы.       Напротив, у стены, располагался письменный стол с несколькими стульями, также выполненными из неизвестного кроваво-красного камня.       — Да не стесняйся, Бифариус, подходи ближе. Смотри, что у нас есть, — хищно улыбаясь, сказал Ашмедай, стоя около пленника.       Маг подошёл, встал справа от Императора и спросил:       — А это кто и что он здесь делает?       — Хороший вопрос, кровничек. Это — маг Лунного Света, который сегодня вечером, пока ты заливал своё горе, пытался убить твоих повелителей — меня и Императрицу. Так ведь, маг?       Маг Лунного Света, который, казалось, до этого спал, открыл светло-голубые глаза, ледяным взглядом окатил Императора и произнес:       — Значит, ты остался жив, Кровавый. Убить хотели только тебя.       — Представишься сам или пытать тебя надо? Кстати, познакомься, это — Бифариус. Он сегодня твой палач. Маг Смерти и маг Жизни в одном лице, — еще шире растянув хищную улыбку, сказал Ашмедай.       Маг заинтересованно посмотрел на мага Смерти, внимательно разглядывая его.       — Бифариус, залечи ему места отрезания рук до хороших рубцов и боль сними с этих мест. Иначе это нам весь процесс испортит. Дотрагиваться до его любой части можешь, — сухо отдал указания Император.       Маг принялся за обработку ран пленника.       — Так что тебе сильно повезло, маг. Я вижу, ты уже через наши пытки проходил. Весьма небрежные, кстати. Как-то они с тобой без души, — Ашмедай с интересом рассматривал тело мага Лунного Света.       — У них не было мага Жизни. Зато были моя жена и мой ребенок, — сухо ответил маг, переведя холодный взгляд на Императора.       — А, это многое объясняет! Но, всё равно, работа на троечку, — и повернувшись к Бифариусу, занимающемуся заживлением: — Можешь определить какие раны были нанесены первыми? Давай, смотри, какие шрамы самые старые.       — Да, могу, — не отрываясь от восстановления, ответил маг.       — Отлично. Орудие определить можешь?       — Ну, ножи, наверное.       — Если бы только ножи, маг. Имя моё — Ултионис, — безразлично произнес маг Лунного Света.       — Так вот Бифариус, сегодня буду тебя учить, как мага Жизни и как мага Смерти. Интерактивная учёба будет. И, если будешь хорошим учеником, наш милый и разговорчивый Ултионис сегодня не умрет, а заодно нам всё и поведает.       — Я и так все поведаю. Спрашивай, Кровавый, — он безразлично смотрел белесыми глазами в потолок.       — Надеешься на быструю смерть? Это ты зря. Ты, Ултионис, образовательный материал. Видишь ли, вот этот … бесстрашный кровничек мой по книгам не обучается, скучно ему, засыпает. Согласен, на практике всё интереснее, понятнее и веселее. Так что, Ултионис, посопротивляйся для приличия, хотя бы часа четыре.       — И что я получу за то, что подыграю тебе, Кровавый, и твоему ученику? Зачем мне это?! Пытки в любом случае будут ужасны, смерть долгой… — безэмоционально проговорил маг.       — Ты меня не боишься? Это ты зря! Мой арсенал пыток, особенно если учитывать мага Жизни и мага Смерти, намного разнообразнее и изощрённее. Что ты получишь за то, что подыграешь? Я тебя в этот раз не убью, даже полностью тебя восстановлю, уходя. Договорились, Ултионис?       — Восстановишь, чтобы я месяцами умирал, пока ты обучаешь своё новое орудие? И каждый раз проходил все пытки заново, снова и снова, моля о смерти? Кровавый, ты действительно думаешь, что это может меня соблазнить?       — Ну что ж, Бифариус, бывают и такие жертвы: разговорчивые, непочтительные, дерзкие. Приступим, объясняю и показываю один раз, ты его восстанавливаешь и затем повторяешь. Если повторяешь неправильно — второй раз я показываю на тебе. Уяснил?       Абсолютно бледный Бифариус, закончивший с ранами мага, положительно кивнул.       — Сначала начинают с рук. Но, видишь ли, у нашего милого Ултиониса их уже, к сожалению, нет. Так что, начнём с ног. И да, одежду лучше снять. Крови будет много, одежда потом оставляет отвратительный кровавый след по дворцу, на коже она быстрее высыхает. Душа здесь нет, от повелителя Империи Теней должно пахнуть кровью и смертью, — произнес полностью обнаженный Император, укладывая на спинку стула, соскользнувшую с него одежду.       Маг молча сложил свою мантию на спинку второго стула, рядом оставил лёгкие ботинки.       — Бифариус, поверь мне, нижнее бельё тоже стоит снять. Крови будет тьма, твоё бельё столько не впитает.       — Мне так комфортнее, — сдержанно сказал Бифариус, подальше отходя от Императора и поправляя плавки.       — Похоже, Кровавый, твой кровник тебе не доверяет. Боится он оставаться голым с тобой обнаженным. И знаешь, маг, это ты не зря. Кровавого сильно возбуждают пытки и кровь. А ты почти голый останешься после моей смерти наедине с возбуждённым, разгорячённым, обнажённым своим повелителем… Жаль, что я этого уже не увижу, — с легкой ноткой досады и усмешкой на лице сообщил Ултионис, прожигая мага ледяным взглядом.       Бифариус на глазах посерел, испуганно окинул обнажённое, с видимым рельефом мышц, двухметровое тело повелителя взглядом. Ашмедай поймал испуганный взгляд кровника. На лице Императора заиграла хищная улыбка, он в одно мгновение оказался рядом с имперцем и едва слышно произнес:       — Предпочитаю женщин, но готов сделать исключение. Так кто утолит моё возбуждение по окончанию — ты или Игнис? Тебе выбирать, бесстрашный кровничек. Закончим с магом, и сообщишь мне свой выбор. И рекомендую обучаться быстро, если быстро закончим — буду нежен, долго провозимся — навряд ли смогу сдержать свою страсть.       — Готов к обучению, мой повелитель, — сглотнув, сообщил Бифариус.       И повелитель начал своё обучение. Он методично брал поочередно орудие со стены, объяснял, как называется, для чего оно нужно и для какой степени пыток оно используется, куда лучше наносить им повреждения, чтобы доставить максимум боли и минимум ущерба. Император находил и показывал шрамы на теле мага от этого орудия и демонстрировал, как, с какой скоростью, под каким углом, с каким нажимом и силой необходимо вводить орудие. Также пояснял, нужно ли в этот момент держать жертву или держать её после того, как рана была нанесена, и сколько длится агония обычно; называл степень испытываемой жертвой боли.       Затем Бифариус восстанавливал жертву и все повторял за Императором: называл орудие, показывал след от него на теле мага и наносил повреждения.       Ултионис периодически неистово кричал, тело билось в агонии, но взгляд его был отсутствующим, безразличным и смотрел в потолок.       Несколько раз Ашмедаю не понравилось, как Бифариус нанёс повреждения, за что получил повторение урока уже на себе:       — Было не верно. Слишком быстро. Надо с душой: медленно ввинчивать этот кинжал, и не так глубоко. Ты слегка должен достать до его печени, внутреннее кровотечение должно быть минимально. И не трясись ты так, степень боли здесь не так высока. Всего лишь пять из десяти. Зубы стисни, язык к небу дави, так меньше орать будешь, да и язык себе не сможешь откусить случайно, — говорил повелитель, прижав намертво мага к стене и медленно вкручивая тонкий кинжал в его тело.       Вкрутив кинжал, Император поинтересовался, глядя в почти чёрные глаза Бифариуса:       — Понял? Сначала жертву восстанови, не то истечет кровью, затем себя. И бери пример с нашего милого Ултиониса, как надо боль переносить, не то трясёшься, как изнеженная закатная девочка. Как себя восстановишь, закрепи урок на закатнике.       Бифариус утвердительно кивнул и с лицом, перекошенным болью, начал лечить пленника, затем трясущимися руками, со сжатыми зубами, выдернул кинжал из живота, непроизвольно вскрикнул и принялся за себя. Закончив, маг, стал показывать выученный урок на Ултионисе.       Затем всё продолжилось. Ашмедай методично учил, Бифариус внимательно слушал и даже задавал уточняющие вопросы.       — Видишь, кровничек, интереснее ведь стало, и вопросы сразу появились, и глазки интересом загорелись. А всего-то стоило на себе прочувствовать всю суть происходящего, — язвительно улыбаясь, сообщил Император и продолжил своё обучение.       — Посмотри на меня, Бифариус, — сказал, полностью покрытый кровью повелитель, беря в руки очередное орудие пытки.       Кровник перевёл усталый взгляд абсолютно черных глаз с орудия на повелителя.       — В тебе уже не видно мага Жизни. Такой голодный?       — Спасибо, повелитель, есть не хочу.       — Маг Смерти хочет, Бифариус. Ты чуешь жизненную и магическую силу Ултиониса?       — Немного.       — Поднеси голову к его голове. Закрой глаза. Сосредоточься. Принюхайся. Представь его силу.       Кровник последовал указаниям. Через какое-то время он почувствовал приятный аромат жизненной силы мага и увидел с закрытыми глазами его магическую силу, запечатанную глубоко в теле в виде небольшого серебристого шара.       — Его магическая сила запечатана, мой повелитель. Он вкусный, — Бифариус открыл глаза и отпрянул от жертвы, осознав, что облизнул свои губы и намеревался испить закатника.       — Очень хорошо! Ты меня прям радуешь, Смерть! И сдержаться смог, — ехидно улыбаясь и трепя кровника по волосам, сказал Ашмедай. Затем подошёл к Ултионису, заинтересованно сейчас смотрящему на Бифариуса, и сказал:       — Ултионис, ты обещал нам всё самостоятельно рассказать. Начинай, или продолжу только я. У меня осталось три смертельно опасных и сводящих с ума от боли орудия, которые к тебе троечники не применяли.       — Задавайте вопросы, отвечу, — охрипшим от криков голосом сказал покрытый потом, кровью и собственными испражнениями закатник.       — Бифариус, подправь ему связки, иначе мы ничего не услышим. И ускорь восстановление количества крови, какой-то он бледный. И попробуй с закрытыми глазами. Не касаясь. Руки вообще убери. Сосредоточься, представь и почувствуй его горло, его костный мозг — ускорь его работу.       Маг, немного отойдя, закрыл глаза, убрал руки за спину, сосредоточился, на лбу проступили капли пота, и принялся за восстановление пленника.       Император наблюдал, как медленно исчезает смертельная бледность с кожи Ултиониса.       — Достаточно, можешь присесть, Бифариус, пока я здесь болтаю с милым Ултионисом, — хищно улыбаясь и подойдя вплотную к закатнику, произнёс Ашмедай.— Вопрос первый: кто вас послал и зачем хотели меня убить?       — Кто? Мы сами себя послали, Кровавый. Ты уничтожил наших родных во время столетней войны! Ты забрал у нас всё! Мы давно мечтали тебя убить! И только сейчас у нас появился такой шанс, — жестко улыбаясь с горящими льдом глазами, зло ответил Ултионис.       — Ваши родные были имперцами?       — Моя жена — Фелиция, была очень слабым магом Жизни, но родилась она уже в Закатном Королевстве. Она не была имперкой. А наш новорожденный сын, он был чистокровным жителем Королевства, у него не было магии Жизни.       — Ваши родители?       — Мы сироты. Я своих родителей не знал. Меня подобрали брошенного в лесу. Жил в приюте. Кроме Фелиции и ребёнка у меня никого нет. Мать Фелиции была сбежавшей имперкой, умерла при родах.       — Кто возглавлял отряд? Название места, где убили твою жену и ребёнка? И почему тебя не убили?       — Шайку, что потешалась над нами тремя, возглавлял Харпаго из клана Дефенсор. Наш славный городок, который имперцы обратили в горы трупов и море крови, — Клеменс. Меня не успели убить, подоспели отряды Королевства.       — Не я, маг, убил твою жену и ребёнка. Харпаго мне не подчинялся. Он бежал из Империи, когда мой отец — двенадцатый повелитель Империи Теней Амарум из клана Обидере — начал чистить ряды клана Дефенсор. Харпаго, кстати, убили во время столетней войны войска Королевства. Я помню, как глава клана Дефенсор был в ярости, когда заполучил остатки своего сынка и был уверен, что это я над ним поработал. Харпаго очень жестоко пытали несколько дней без перерыва, причем по-имперски жестоко, что удивительно. По моим данным поработал отряд Королевства «Захват».       — Мы выследили эту тварь! Я лично пытал его семь дней, не смыкая глаз, — жёстко улыбаясь с горящими глазами, сообщил Ултионис.       — Даже так? Как интересно. Жаль, я не видел твоей работы. Не могу оценить. Но, думаю, было сделано с душой. Ты был в отряде «Захват» и именно ты пытал имперцев?       — Да.       — Но смысл, ничего о планах Империи они тебе сказать не могли, никакой военной тайны выдать тоже. Кровники Императора не могут предать его. Кровники императрицы, те, что остались верны Империи, в военных действиях не принимали участия, на остальных её кровников мы охотились, вырезали.       — Это мы поняли после третьего взорвавшегося. И глупых вопросов я больше не задавал, просто наслаждался болью и страхом имперцев, — сказал, жестко улыбаясь и смотря в потолок, закатник, а про себя подумал: «И мы многое узнали — про слабости каждого клана, про их силу, про магию. Эти вопросы не были предательством Империи. И даже предположение каждого клана о слабостях клана Обидере и лично твоих слабостях, Кровавый, тоже не были предательством, так как были лишь предположениями».       Император по-новому, с интересом, посмотрел на покрытого кровью, безрукого, но не сломленного, с глазами, горящими ненавистью ко всему миру, мага Лунного Света.       — А ты интересный. Знаешь, твой отряд по жестокости не уступал шайке Харпаго. Вы тоже оставили приграничный городок, который, кстати, населял весьма безобидный по меркам Империи клан Инвизус, полным трупов и моря крови. И вы не жалели ни младенцев, ни женщин, ни стариков. Вырезали всех. Как, кстати, вы их нашли, особенность их клана — они очень хорошо маскируются, они невидимы.       — Натянули магическую сеть на весь город и подожгли дома в середине. Те, кто пытался бежать, угодили в сеть. С наиболее интересными работал я.       — Вас же было трое. Ты, я так понимаю, Лёд, кто же был Злобой и Яростью?       — Так, значит, нас имперцы называли?! Даже не знал.       — А ты думал, маг, только я прославился на войне за жестокость?       Злоба был силён физически и магически, очень жесток. Но его работы были не так методично сделаны, как твои, они были лишены элегантности и красоты твоих, Лёд, творений. Обычные мясницкие поделки. Он любил насиловать женщин и детей независимо от пола, а также вырывать им языки, ногти и зубы. Был основной боевой силой отряда.       Ярость возглавлял отряд: умён, беспощаден, хороший стратег, весьма могуч, разрывал имперцев голыми руками, в пытках не принимал участие, однако военные трофеи в виде женщин брал. Согласно разведданным, Ярость разрабатывал планы по захвату, планы, в которых количество жертв для достижения цели не имело значение. Цель оправдывала любые средства, в качестве расходного материала использовал даже мирное население Королевства.       И да, ты — Лёд, абсолютно безжалостный и крайне кровожадный, любящий пытать сутками без перерыва руководящий состав имперцев, при этом возраст и пол не имел значение. Полное отсутствие сочувствия и вообще каких-либо чувств, холодный расчёт и холодная голова. В живых после пыток никого не оставлял. Ты тот, кто скреплял и держал отряд, главный добытчик информации, разведчик.       Ходили слухи, что взгляд твой наполнен льдом — глаза голубые, взгляд Злобы наполнен кровью — красные глаза, взгляд Ярости кипящая сталь — серые глаза. Все трое сильные маги.       Как тебе описание группы гуманных, правильных, таких положительных сил добра отряда королевства «Захват»?       — Империя нас сделала такими.       — Да неужели, а не вы ли сами себя сделали такими. Империя не заставляла вас убивать, пытать, насиловать, вырезать целый город, оставлять после себя горы трупов и море крови. Отличие меня, Кровавого, от тебя Лёд, в том, что я выполнял весьма четкий приказ, который включал уничтожение всего живого, что сразу не выдало бежавших имперцев. А приказ Императора, как тебе известно, даже я, его наследник, нарушить не мог физически. В то время как вы это делали сами, без всякого приказа. И лично я — ужасный и безумно, страшно жестокий, сама суть зла — Кровавый, и мой отряд зла «Уничтожение» мучили только имперцев. Жителей Королевства мы просто убивали, даже не насиловали. И вообще, я даже одного оставил в живых. Ты его знаешь, кстати. Это, я так понимаю, ваша Ярость — посол Закатного Королевства Хонор, — зло шипел Ашмедай, зрачок которого горел то голубым, то красным пламенем, в лицо холодно взирающего на него Ултиониса.       — Империя Теней — зло в чистом виде, — сухо произнес маг, уставившись в потолок.       — Мы — зло? Это потому, что мы защищаем вас от тварей Царства Тьмы и Мира Пустоты? Так ненавистные тобой имперцы уже несколько тысяч лет гибнут, держа границы и не давая тварям добраться до Королевства. Я — повелитель Империи Теней — сам лично участвую в вылазках и поимке особо хитрых тварей, сумевших пересечь почти всю Империю и направляющихся к оплоту добра и чистоты — в ваше Закатное Королевство. Что будет с вами, если мы предоставим беспрепятственный коридор этим тварям в ваше Королевство?! Вы же все там сдохнете… Империя даже во время столетней войны так не поступила. Даже тогда мы защищали вас ценой своих жизней.       — Ты, Кровавый, не убедишь меня, что Империя Теней — это добро. Я видел вашу суть в столетней войне. Добро, говоришь, заставлять жену обслужить шайку на глазах у связанного мужа, чтобы спасти новорожденное дитя? А насладившись ей втроем сразу и сказав, что её слезы всё испортили оторвать пальцы, затем руки, затем ноги, а затем и голову у новорожденного невинного дитя на глазах у матери и отца? А затем заново насиловать мать, обезумевшую и несопротивляющуюся, всем скопом — грубо, жёстко и крайне жестоко. И всё это на глазах у её мужа, отца убитого дитя. А после приняться и за него с «бездушными» пытками «на троечку». Это сделали имперцы и по своей воле, и это не добро.       И моя история такая не одна. Злоба отличался жестокостью мясника, говоришь? Что ж он делал то же, что делали имперцы восемь лет с его совсем маленькими братом и сестрой. Только он был гуманнее. Он не мучил восемь лет и не оставлял их потом догнивать и обслуживать всё, что мертвое и живое. И знаешь, Злоба шёл по твоему следу, и это делали прикрывающие твой идеальный и добрый отряд «Уничтожение» отряды Империи, — жестоко и зло проговорил маг Лунного Света, прожигая Императора ледяным взглядом.       — Мы разные, и не более, нет среди нас чистеньких и беленьких, все мы по локоть в крови.       Закатник смерил Императора взглядом и сообщил:       — Да нет, ты, Кровавый, весь в крови, начиная от мизинцев на ногах и кончая макушкой головы. Не веришь, в зеркало посмотри, — холодно произнес маг Лунного Света, давя ехидную ухмылку.       Ашмедай посмотрел на себя, подумал: «Да, Тьма подери этого мага, подколол значит. Но, да, я действительно сейчас весь в крови, пора красиво завершить этот допрос, Смерть совсем вымотался. Для первого урока весьма неплохо и по времени, и по насыщенности. Смерть себя отлично показал, крови не боится и руки замарать тоже, схватывает всё на лету. Думал, будет сложнее. Крики и агония его отвлекали только на первых двух орудиях, затем собрался, методично делал своё дело и уже ни на крики, ни на агонию пленника не обращал внимания. Глаза моего бесстрашного кровничка горели неподдельным интересом, он даже неосознанно радовался, когда с первого раза получалась особо сложная пытка. Весьма занятно. Надо его только не спугнуть. Как я понял, их мир наивен весьма, так что торопиться не стоит».       — Отлично, Лёд, я весь в крови, а ты по шею, — устало сказал повелитель, а затем, — кровничек, отдохнул? Готов продолжить как маг Смерти?       Бифариус вздохнул, подошел к столу.        — Объясняйте, мой повелитель.       — Весьма похвально, Бифариус. Слушай, объясняю: ты смог почувствовать его силу как жизненную, так и запечатанную магическую. Твоя цель выпить пятьдесят лет жизненной силы и, давай, пятьдесят процентов магической силы. Сосредоточься. Закрой глаза. Успокой дыхание. Почуй его силу, можешь сильнее наклонить голову к его носу и рту, так должно быть проще. Теперь пытайся определить количество его жизненных сил в годах, выбери нужный кусок и выпей его.       Император наблюдал, как тело кровника всё напряглось, натянулось словно канат, на скулах заиграли желваки, на лбу и висках выступили капли пота, рот медленно начал втягивать, казалось, само дыхание Ултиониса. Ашмедай придавил тело Льда, начинающее биться в агонии. Повелитель видел, как тускнеют волосы и глаза мага, сознание покидает тело.       — Бифариус, помни, только пятьдесят лет жизни, затем пятьдесят процентов магической силы.       Кровник перестал всасывать дыхание. Агония тела прекратилась. Император ослабил хватку. Бифариус повёл носом и медленно приблизил свою голову с закрытыми глазами к солнечному сплетению мага, сильнее принюхался, растянул лицо в улыбке, прошептал:        — Нашёл, — и начал усиленно вдыхать через нос воздух.       Ашмедай заново придавил тело мага Лунного света, однако оно не стало биться в агонии.       Смерть как бы нехотя прекратил вдыхать воздух ноздрями и медленно выпрямился, открыл глаза и сообщил:       — Пятьдесят лет жизни и пятьдесят процентов магической силы выпито.       — Ты не закончил Бифариус, что в конце говорит воспитанный кровник?       — Мой повелитель, — устало произнес кровник.       Император выпустил свою Тьму и слегка ожог его правый висок.       — Верно, не забывайся маг. И да, можешь себя восстанавливать, но сначала переведи выпитую жизненную и магическую силу в магическую силу мага Жизни. Попробуй: закрой глаза, найди то, что выпил и трансформируй в магию Жизни, меняй структуру потока выпитой силы.       Бифариус, закрыл глаза, глубоко выдохнул, вдохнул, вытянулся как струнка, весь напрягся, сжал с силой руки в кулаки, костяшки побелели, пот струйками потек по вискам. Спустя какое-то время резко выдохнул, расслабился. Ашмедай поддержал его пошатывающегося.        — Сделал, мой повелитель.       — Слишком много ты физических сил тратишь на всё это, Бифариус, но думаю это только пока. На сегодня с тебя хватит. Перевод выпитой силы в свой физический потенциал отложим на следующий раз, иначе, думаю, нести мне тебя в твои покои придется, — повелитель довёл мага до стула и помог ему сесть. Бифариус начал лечить свой ожог на виске.       Император оглядел свой нижний кабинет, посмотрел на уставшего и обессиленного Бифариуса, пытающегося угомонить свое сердцебиение, отирающего пот и кровь с лица, на потерявшего сознание и немного постаревшего окровавленного мага Лунного Света, на себя, покрытого засыхающей кровью, и произнес, обращаясь к кровнику:       — Одевайся, мы закончили. Только плавки свои сними. С них кровь капает, уже лужа под стулом натекла. Можешь их здесь оставить, их постирают, так что в следующий раз у тебя будет сменное нижнее бельё, — язвительно улыбаясь, устало произнес Ашмедай, на котором затягивался его угольно-черный костюм с эмблемой Империи.       Затем он связался мысленно с Вупаром:       — Вупар, мой нижний кабинет прибрать. Мага Лунного Света накормить, отмыть, привести в божеский вид, поместить в отдельную камеру, опоить сонным чаем и дать отдохнуть. Как только скажу, доставить сюда.       — Могущества, мой повелитель. Будет исполнено.       — Силы, Вупар. Касательно второго закатника: всё, что удалось выяснить при исследовании его тела и полное досье мне в официальный кабинет часов через пятнадцать. Статус Бифариуса — мой кровник, маг Смерти. Настоятельно не рекомендую кому-либо испытывать на нём свою силу — выпьет даже в бессознательном состоянии.       — Будет исполнено, мой повелитель.       Император оборвал связь, посмотрел на залитого кровью, одетого в мантию, еле стоящего на ногах, уставшего Бифариуса с карими глазами.       Повелитель подошел, накинул на голову кровника капюшон и, перекинув его левую руку себе на плечи, сказал, улыбаясь:       — Порадовал меня сегодня, хороший кровничек. Пойдём вместе, помогу дойти.       Он довёл мага до покоев, едва открыл двери, как обессиленный Бифариус повис мертвым грузом на нём, даже не смог поднять головы. Император закрыл дверь, взял мага на руки и, донеся до кровати, аккуратно положил на неё, и услышал, как Бифариус еле слышно прошептал:       — Игнис, мой повелитель. Мой выбор — Игнис, она утолит ваша возбуждение, не я. Я старался быстрее, будьте нежны с … вашей Игнис, мой повелитель.       Ашмедай присел на край кровати, посмотрел в измождённое, покрытое кровью лицо мага, на котором четко читалась безграничная печаль, безысходность, глаза его были закрыты, а по щекам текли скупые мужские слезы, оставляя белую борозду на грязном лице. Император хищно оскалился, накрыл мага одеялом, потрепал по волосам и мягко произнес:       — Силы, Бифариус, а теперь отдыхай. И да приснятся тебе Тени.       Поднявшись с кровати, повелитель почувствовал, как на него накатывается усталость, направился в свои покои.       Ашмедай уставший вошёл в свои покои, снял пропитанную кровью одежду, направился в ванную комнату. Смыл с себя кровь под холодным душем.       «Как же приятно смыть его кровь, старею — как-то быстро я устал сегодня», — думал он. Высушил себя, по привычке повязал полотенце вокруг бедер и, задумавшись над тем, что дальше делать ему с магом Закатного Королевства, направился к кровати.       — Могущества, повелитель, — услышал Император около кровати.       Он остановился, удивлённо поднял голову и увидел мага Воды — Комилетту, перевёл взгляд на кровать, увидел спящую Игнис и вспомнил, что у Игнис идет трансформация, и да, он просил мага Воды проследить за ней до его прихода.       Ашмедай устало вздохнул.        — Силы, как Игнис, были проблемы?       Комилетта внимательно, плотоядно разглядывала тело Императора и не сразу ответила.       — А… Игнис, нет, проблем не было, — не отводя взгляда от его тела, сказала маг.       — Лицо у Императора тоже безупречно, — язвительно сообщил Ашмедай.       Комилетта подняла взгляд.        — Повелителю действительно есть чем гордиться.       Теперь Император внимательно изучал мага и хищно оскалившись, произнёс:       — Оставайся, маг, устроим оргию на троих.       — Спасибо за предложение повелитель, но оргии на троих не получится: я напоила Игнис сонным чаем, и она ещё часов восемь будет крепко спать.       — Ну, так даже интереснее, — продолжил он.       — Вынуждена отказаться, повелитель, учитывая, что Игнис, — а про себя: «Да и вы, согласно рассказам Бифариуса», — не владеет своей силой, данное предложение для меня смертельно. А умереть сегодня в мои планы не входило.       — Я Бифариуса приглашу к нам присоединиться.       — Чтобы он и из меня жизнь испил?       Император недовольно скривил лицо.       — У Игнис периодически критически падает температура, её кровь прогрела, в последний час скачков не замечала. И, с вашего позволения, повелитель, я бы тоже хотела отдохнуть, — Комилетта печально смотрела на Игнис.       Ашмедай, заинтересованно разглядывая Комилетту, подумал: «А эта маг Воды не так глупа, как кажется. Не начала ни истерить, ни язвить, эмоции под контролем. Да и не стеснялась, хотя, это же маг Воды. Интересно».       — Вупар, — мысленно связался Император.       — Могущества, мой Повелитель.       — Силы. Следить за магом Воды двадцать четыре часа в сутки, собрать досье. О необычном докладывать немедленно, об остальном еженедельный отчёт.       — Будет исполнено, мой повелитель.       Ашмедай прервал связь.       — Свободна! — сказал Император и снял магический контур со входа.       Почти у входа Комилетта остановилась и, не оборачиваясь, произнесла:       — Игнис — настоящий алмаз, — и вышла.       «Вот так приятный сюрприз… Не переоценил, значит… Хорошо, маг, постараюсь её не сломать и обтесать, чтобы узреть бриллиант», — подумал Ашмедай, посмотрел на мирно сопящую на боку Императрицу. Прилёг рядом на спину и едва дотронулся рукой до её лба, как она прижалась к нему, а затем и вовсе расположилась на его груди.       — Ищешь тепло, жизнь моя! И ты знаешь, твоя трансформация продлится ещё шестьдесят два дня. Четыре вроде уже прошло. И у нас ничего не было, как бы, и получается, ты вроде не беременна, но знать это тебе не стоит. Так что за смерть ребёнка из-за проклятия не стоит переживать. С проклятием я разберусь, посла додавлю до своих условий, так что ты не умрешь. И, представляешь, все эти шестьдесят два дня нам стоит воздержаться от брачной ночи. Да, жизнь моя, даже не проси и не умоляй, — нет и нет, нельзя. Ты же хочешь получить силу демона Пустоты? А там сыграем свадьбу, и я весь твой, в любое время в любом месте, — поглаживая Игнис по волосам и смотря на неё мирно сопящую на его груди, произнес повелитель.       — Знаешь, мне наверно тебя не хватало. Вот такой живой, но молчаливой. Я думал, как к тебе относиться… И вот решил: будешь моей опасной ручной зверушкой.       После непродолжительного молчания Император продолжил:       — Знаешь, я ведь родился раньше срока в десять месяцев. Да, мать сильно хотела убить отца, так что она со своим магом Воды решила, что чем раньше она меня родит, тем больше шансов у неё выжить — роды проще и сил у нее останется больше… А, видишь ли, магическая сила у наследника Империи формируется как раз в период с девятого по тринадцатый месяц. Так что родился я физически здоровым, но с очень низкой магической силой — этакий уродец по меркам Империи Теней.       Ашмедай печально улыбнулся, зарылся лицом в её волосы, стал нежно гладить по волосам и спине.        — Так что отец был в ярости не только из-за заговора матери, но и… из-за меня… Видишь ли, убить меня он не мог, навредить не смертельно мог, но убить нет, не мог. Даже приказать убить меня не мог. Я его кровь, и он, помимо своей воли и желания, должен оберегать мою жизнь. А ребенок у Императора может быть только один, проклятие демона Пустоты, точнее условие и непреклонное правило Империи Теней. Нового наследника можно завести только в случае смерти первого и то спустя очень значительный период времени. Так что представляешь разочарование моего отца, когда я родился физически здоровым, крепким ребёнком и умирать не собирался…       Да уж… получил уродца за свою любовь. Говорят, он действительно любил мать. А та… да… устроила заговор и родила магического урода. Как ты понимаешь, отец меня особо не любил, точнее открыто ненавидел. Но деваться некуда, так что он всячески пытался сделать меня сильнее.       В четыре года я не разговаривал, но отлично управлялся с ножами, замечательно умел пытать. Всем моим кругом общения был: отец — Амарум «Безумный», его немой целитель — Сервус, Тень, что сейчас мой бармен, и жертвы пыток. Я пытался играть с телами жертв… Я же был ребёнок, жизнь моя, с трупами я бегал, точнее таскал их на себе, ходил по подземельям, в общем, играл как мог… Отец… Отец, конечно, не поощрял и жестоко наказывал, несмотря на мой возраст, так что не обращать внимания на боль я научился очень рано. Да и на хлесткие слова он никогда не скупился, а они меня маленького ранили значительно сильнее ножей, огня, тьмы, да всего, что применял отец ко мне. Так вот, жизнь моя, я очень хотел зверушку.       И я подозреваю, что венената подкинул мне один из кланов кровников матери. Но они просчитались, тогда тьма во мне стала проявляться, а может я сам приручил венената. Мне он совсем крохой достался — с мою детскую маленькую ладошку, такой маленький, холодный, зубастый и глазастенький — прям как ты. А вообще, вененаты очень опасные твари из Мира Пустоты, похожи на больших черных кошек: в холке до полутора метров, покрыты едва различимой мелкой чёрной чешуей. У них шесть когтистых лап и три массивных хвоста, полный рот очень острых, словно клинок тьмы, и ядовитых зубов, и шесть глаз.       В общем, прятал я его от отца и кормил потихонечку, сначала кровью жертв. А он как ты — тёплую кровь любил. Затем частями жертв. Через год Холод, я его так назвал, вырос с меня — пятилетнего крепкого недомага. Холод тоже к теплу тянулся, маленький — свернувшись калачиком, спал у меня на груди.       Отец, в общем, что-то заподозрил, проследил и… в итоге я стал умнее и сильнее.       Отец обнаружил меня сидящим и гладящим Холодка по голове, разместившего свою голову у меня на коленях.       Так вот, жизнь моя, в свои пять лет я прокололся так же, как ты с Бифариусом накануне вечером, — ты также сидела и гладила его по голове, расположенной на твоих коленях… Вы так мне меня маленького напоминаете…       Конечно, отец был в ярости, ведь мы — Империя Теней, — убийцы тварей Пустоты и Тьмы. Отец устроил бой между нами. Он своей тьмой лишил разума Холодка, показав его истинное лицо. Лицо венената — хищной опасной твари Мира Пустоты, единственное желание которой — убивать… В общем, я убил эту тварь, физические данные у меня всегда были на высоте…       Так что, жизнь моя, будешь моей опасной ручной зверушкой. Я буду заботиться о тебе, буду греть на своей груди, буду с тобой, обучать буду. А там… если не обезумишь, может и не придется…       И, закрывая глаза, он прошептал:       — Мне так нравится запах твоих волос, огня, едва уловимый запах серы, запах Мира Пустоты.