Империя Теней. Книга 1 "Мифическая троица"

      Император проснулся, открыл глаза и увидел Игнис, мирно сопящую на его груди. Он аккуратно, стараясь не разбудить её, присел на кровать, несколько минут смотрел на неё, поцеловал в макушку, наслаждаясь ароматом её волос, поправил одеяло и направился в душ.       Он размышлял: «Итак, Игнис ещё спит. Это хорошо. Надо сегодня успеть потренироваться самостоятельно, наконец-то выяснить всю свою силу, почитать отчеты. Вечером встреча с послом Хонором. Необходимо заняться и обучением Игнис. Бифариус ещё наверно восстанавливается, думаю, с ним мы ночью продолжим наше интерактивное обучение. Да и почитать про силу полубога надо, чтобы ничего не упустить в своих возможностях. Самостоятельная тренировка значит… и где её провести — в Царстве Тьмы, в Мире Пустоты или на тренировочном полигоне в горах, взять Вупара или кого-то другого, или одному? Думаю, горы. И возьму тройку лучших бойцов клана Дефенсор. Не любят они меня, постараются, как минимум, нанести максимальный ущерб. Так быстрее раскрою свою силу.       Высушив себя и выйдя из ванной, Ашмедай связался с Вупаром:       — Силы, Вупар!       — Могущества, мой Повелитель.       — Были ли происшествия за последние пять дней?       — Группа тварей Царства Тьмы пыталась пробиться через границу, были уничтожены. Жертв с летальным исходом с нашей стороны не имеется, однако трое имперцев были лишены различных конечностей. Глава клана Дефенсор всё это время настаивает на аудиенции с вами. Отчеты по данным происшествиям и по запрашиваемым вами сведениям лежат у вас в официальном кабинете, мой повелитель.       — Вупар, мне нужны трое сильнейших бойцов клана Дефенсор, главу клана не учитывай. Как быстро они могут быть мне предоставлены?       — Двое из них патрулируют границы Мира Пустоты. Если использовать Тень, то максимум минут двадцать.       — Использовать Тень разрешаю. Двоих Дефенсор, что в патруле, замени на бойцов равных по силе. Всех трёх магов вместе с Тенью доставь ко мне. Одежда бойцов — боевой костюм.       — Будет исполнено, мой повелитель.       — Искалеченных имперцев без конечностей также доставь во дворец. На них будет практиковаться маг Жизни. Кстати, он уже пришёл в себя?       — Ваш кровник, маг Смерти Бифариус, ещё не выходил из своих покоев, повелитель.       — Часов через пять направь к нему моих милых игрушек. Пусть позаботятся о нём, как если бы это был я — их повелитель. Их задача — привести мага в порядок, доставить ему удовольствие, и чтобы подальше от выпивки его держали. Магу объяснить, что выпивать жизнь из них нельзя. Однако, если он их убьёт, ничего не предпринимать, сразу сообщить мне. Далеко от дворца мага не отпускать, может мне скоро понадобиться. Какую-нибудь опасную тварь из Мира Пустоты захватить с двумя Дефенсор сможете?       — Да, повелитель мой. Но время тогда увеличится минимум на полчаса.       — Устраивает. Захваченную тварь поместить в магическую клетку у стадиона на горе. Как только Императрица проснётся — накормить. Распорядись по поводу моего завтрака, подать в мой официальный кабинет, чем быстрее, тем лучше.       — Как всегда, мой повелитель: яичница с двумя большими кусками мяса с кровью, бокал теплой крови и горячий тонизирующий чай.       Император подумал, что этой ночью опять будет покрыт кровью мага Лунного Света, так что можно обойтись на завтрак без крови, и сказал:        — Мясо полностью прожарить, плюс несколько лепешек с сыром, и сегодня без бокала крови. Бокал теплой крови включи в завтрак Императрицы.       — Будет исполнено, мой повелитель.       Ашмедай прервал связь, его тело затянул боевой костюм Императора. Он был из плотного магического угольно-черного материала, казалось поглощал свет, его изнутри разрывали непонятные светящиеся кроваво-красным письмена.       Всю спину занимала эмблема Империи Теней: угольно-чёрный круг, внутри которого располагалась шестиконечная звезда, состоящая из двух одинаковых равносторонних треугольников, наложенных друг на друга; внизу звезды было изображено пламя, которое в центре разрывалось тьмой, заполняющей верх звезды. Спереди в области сердца располагалась эмблема клана Обидере: фиолетовый круг, в котором был изображен маг в мантии и крылья тьмы.       Император затянул пояс, на котором были закреплены в ножнах два длинных, тонких, заостренных с одной стороны меча, сзади ряд сюрикенов. Повязал на правое бедро ремень с длинными кинжалами, на левом предплечье разместил ремень с короткими кинжалами. Подвесил на крепеж меж лопаток лук и колчан со стрелами.       Затем он направился в свой официальный кабинет, который располагался на первом этаже дворца. Это было светлое вытянутое помещение размером пять на восемь метров. Лицом ко входу располагался двухметровый вытянутый стол из цельного деревянного спила. Дерево было чёрным, с серебристыми крупными прожилками, из такого же дерева был сделан массивный стул с вырезанной в высокой спинке эмблемой Империи Теней. На столе справа в резных коробках трёх цветов — красной, фиолетовой и чёрной, лежали запечатанные письма, свитки, какие-то документы. Посередине стола на серебряном подносе был заказанный завтрак.       Напротив стояли пять тонких стульев с невысокой спинкой и изображением эмблемы Империи из того же дерева, что и стол.       Справа от стола находился высокий расписной секретер: на чёрном дереве красовалась искусно нарисованная объёмная картина, изображающая различных крадущихся в темноте тварей Царства Тьмы.       Слева располагалось высокое окно в пол, закрытое полупрозрачной, очень легкой серебристой шторой. За окном виднелся сад камней и мхов.       Правая и левая стены от входа были заставлены небольшими стульями, точно такими же, что располагались перед письменным столом.       Стена за стулом Императора имела кроваво-красный цвет, справа на стене был изображен герб Империи Теней, а слева — герб клана Обидере.       Остальные стены казались светящимися, насыщенно серебристо-серыми, потолок — светлым. Пол был выложен большими каменными плитами разных оттенков серого с вкраплениями серебристых линий.       Ашмедай сел за стул и принялся за завтрак, одновременно просматривая накопившиеся бумаги. Закончив с завтраком, он взялся за чтение писем, отчетов и прочих деловых бумаг.       — Могущества, мой повелитель. Магов Дефенсор и Тень привести в ваш официальный кабинет? — мысленно спросил Вупар.       — Силы, Вупар, да, приводи. Императрица, маг Смерти — встали уже?       — Нет, мой повелитель, еще спят. Остальные ваши распоряжения исполнены. Тварь из Мира Пустоты — фервенс, помещена в магическую клетку на стадионе у горы.       — Фервенс, значит. Неплохо, Вупар. Маги с оторванными конечностями?       — Также доставлены во дворец, размещены в гостевых покоях.       Повелитель оборвал связь и едва успел убрать бумаги, как двери открылись, и в кабинет вошли трое магов в оранжево-красных боевых костюмах клана Дефенсор и Тень. Имперцы склонились и произнесли:       — Могущества, повелитель.       — Силы, — ответил Император, разглядывая магов.       Двух из трёх магов Ашмедай знал, поскольку он часто включал их в свою личную группу по уничтожению прорвавшихся вглубь Империи тварей из Мира Пустоты. Это были два мага — женщины — Суа и Арма. Внешне очень молодые девушки лет шестнадцати-восемнадцати с атлетическими телами, среднего рост,а с короткими медными волосами и такого же цвета глазами.       Черты у Суа были более жёсткими: угловатые брови, выступающие скулы, тонкие прямые губы, заостренный подбородок.       Арма обладала более мягкими чертами лица, однако её правую сторону от виска и до округлого подбородка пересекал широкий красный шрам.       Третьим магом Дефенсор был мужчина лет двадцати. У него была спортивная фигура с развитой и видимой мускулатурой, чуть выше среднего роста, тёмные волосы с небольшим отливом меди, каре-медные небольшие глаза, короткие густые брови, поднимающиеся дыбом на концах, мясистый нос с горбинкой и небольшим ртом с выступающей нижней губой.       — Атрокс из клана Дефенсор, повелитель, — глухо и басисто произнёс маг, представляясь.       Они склонили головы в поклоне, когда Император к ним подошёл.       — Тень, перенеси нас на тренировочный полигон в горах, — сказал Ашмедай, кладя руку на его плечо.       Тень слегка кивнул головой и едва видно щёлкнул пальцами и все пятеро оказались на полигоне в горах. Повелитель чувствовал лёгкий шум в голове и подумал, что наверно никогда не привыкнет к таким вот перемещениям в пространстве.       Имперцы стояли, слегка покачиваясь, и придерживая друг друга.       — Тень, можешь погулять. Я знаю, тебе здесь нравится, но далеко не уходи. Хорошо? — притянув за шею очертание головы Тени и уперев его лоб в свой, произнёс Император.       Тень утвердительно кивнул, Ашмедай отстранился, отпуская его.       — Ну что маги, готовы? Слышите меня?       Дефенсор вразнобой замотали головами.       — Скажите, как придёте в себя, — медленно сказал повелитель.       Маги утвердительно кивнули.       Император осмотрелся и подумал, что уже давно здесь не был. «А зря, здесь так красиво. Игнис говорила, что горы любит безумно, надо будет ей показать это место. Буду здесь проводить совместные тренировки Игнис и Бифариуса, пусть убивают друг друга на фоне гор».       Полигон представлял собой большое, площадью километров четыре, квадратное горное плато на вершине горы со скупой растительностью и небольшими камнями, торчащими из земли. Отсюда был великолепный вид: хорошо просматривалась цепь горных бастионов, окружающая столицу Империи Теней, и даже была видна часть дворца, располагающегося на одной из гор. Чуть ниже плато проплывали плотные белые клубы облаков. Вставшее августовское солнце приятно припекало.       — Повелитель, мы готовы, — услышал он бас Атрокса.       — Замечательно! А теперь слушаем внимательно, план таков: вам троим необходимо меня убить. Разрешаются все виды магии и оружия, ограничений на вред и повреждения отсутствуют.       — А ваша задача повелитель? — спросила Суа.       — Остаться в живых, не дать себя вам убить. И конечно, я, повелитель, также не ограничен в применении магии, оружия и причинения вреда. Задачи убить вас у меня нет, но и ограничения в вашем убийстве у меня нет. Ещё вопросы?       — Есть ли время на построение плана? Когда начинаем, повелитель? — поинтересовалась Арна.       — У Вас ровно одна минута, маги, — хищно улыбаясь и отпрыгивая от Дефенсор на максимальную дистанцию, ответил Ашмедай. Из его глаз и волос полилась, окутывая его, тьма с возникающими местами всполохами огня.       Отойдя от магов примерно метров на двести, Император вооружился двумя длинными тонкими мечами, лезвия которых были покрыты его тьмой, и стал ждать нападения. Он не сомневался, что Дефенсор нападут одновременно втроём с разных сторон. В связи с чем, Ашмедай тонким слоем тьмы покрыл почву на расстояние в тридцать метров от себя по всему периметру. В том числе, наполнил невидимым слоем тьмы воздух вокруг себя и над головой на расстоянии трёх метров. Он чувствовал, как его охватывает боевой азарт.       На него неслись трое магов, вооруженных горящими огнем мечами, полетели оранжевые огненные шары. Император ловко увернулся, один из шаров схватил рукой, которая казалось впитала огонь, чем Ашмедай подтвердил своё предположение о безвредности для него оранжевого огня. И в этот момент он увидел краем глаза темную тень падающего на него сверху мага. Тьма повелителя, находящаяся в воздухе, слегка затормозила приближение противника, дав Ашмедаю время, чтобы успеть отпрыгнуть с места поражения. Перед ним приземлился разъяренный Атрокс. Едва лёгкий тонкий меч Ашмедая лязгнул, скрестившись с массивным обоюдоострым мечом мага, как второй меч Императора устремился в живот имперца. Атрокс увидел это движение и отпрыгнул. Однако меч успел пропороть костюм мага, слегка задев его кожу, и на животе выступили капли крови.       Император слышал, как двое магов за его спиной оттолкнулись от земли и взмыли вверх в высоком прыжке. Плотное облако тьмы тотчас устремилось из повелителя, стремительно поглощая пространство позади него, и захватило магов в полете. Горное плато огласили крики имперцев. Он слышал, как позади него упали на землю тела кричащих от боли магов.       Атрокс выпустил в повелителя шар голубого пламени. Ашмедай не успел увернуться и ощутил боль на левой щеке, почувствовав запах жженого мяса. Тьма повелителя стала стремительно разрастаться. Маг начал отступление, сопровождаемое небольшими шарами голубого пламени и осыпая повелителя градом сюрикенов. Ашмедай продолжил наступление, ловко уклоняясь от шаров с голубым пламенем и отбивая мечами сюрикены мага. Мечи императора двигались все быстрее, превращаясь в сплошную стальную стену. Ашмедай подпрыгнул, намереваясь в один удар снести голову магу. Однако маг создал над головой щит из голубого пламени. Ашмедай успел подумать, что Атрокс очень силен, и намерен его — повелителя Империи — убить, и что ему срочно надо обратно вверх и никак нельзя вот так глупо, напоровшись на щит из пламени, сдохнуть. Император почувствовал, как перестал падать вниз, завис в воздухе, заметил полный удивления и злости взгляд мага. Ашмедай посмотрел за свою спину и обнаружил огромные крылья из тьмы, его массивные крылья тьмы. В императора уже летели новые шары голубого пламени и сюрикены. Он ловко уклонился от них, в одно мгновение оказался позади имперца и произнёс, хищно оскалившись: «Попался».       Плотная тьма мгновенно окутала Атрокса, послышался полный агонии крик. Повелитель нанёс рукояткой меча лёгкий удар в висок, обмякшее тело мага повалилось на землю.       Император взлетел, завис высоко над плато и попробовал заполнить весь полигон своей тьмой. Клубящаяся тьма накрыла его в течение пяти минут, снизу доносились крики Дефенсор. Ашмедай про себя подумал: «Долго. Надо будет над скоростью поработать. А крылья быстрые, скорость перемещения впечатляет».       Отозвав тьму, он нашёл взглядом Тень, который сидел на краю и смотрел, казалось, на Империю Теней. Император приземлился, присел рядом слева, обнял Тень за плечи и грустно улыбаясь сказал:       — Всё почти как раньше. Да, дружище! Только Фидуса не хватает. А вид совсем не изменился. Теперь я — полубог. Конечно, есть над чем поработать, но все же приятно. Тень повернул очертания головы, обхватил левой рукой голову Ашмедая, наклонил её, уперся своим лбом в его.       Император подумал, что ему до сих пор так приятно это приветствие, которое он придумал в восемь лет для своего единственно живого тогда друга — для Тени. А потом, после тренировок Ашмедая на этом полигоне, они сидели вот так, упершись лбами втроём: он, Тень и Фидус, и было почти как сейчас уютно, тепло, умиротворённо. Да, давно он не появлялся на этом полигоне. После смерти Фидуса — ни разу. Прошло уже тридцать шесть лет с тех пор. Он старался чаще приходить к своему наставнику, помещённому его безумным отцом в стазис, и всякий раз вот так его приветствовал: аккуратно упёршись своим лбом в его и смотря в тускнеющие глаза цвета весенней травы.       — Ну всё, Тень, пора возвращаться. Маги там, наверно, уже в себя пришли, — всё также продолжая сидеть, упершись лбами, мягко произнёс Ашмедай.       Тень, взъерошив волосы повелителя, встал. Император тоже поднялся, посмотрел себе за спину и не обнаружил там крыльев, но стоило ему только подумать о полёте, как они тут же появлялись.       — Ты перемещайся до магов, а я до них долечу, — сказал он, взлетая вверх.       Ашмедай приземлился напротив сидящих на земле трёх потрёпанных Дефенсор. Опёршись спинами о камень, маги пытались подавить дрожь в теле. Около них уже стоял Тень.       — Ну что, маги, живы? Втроём, значит, со мной одним справиться не смогли, упустили такой шанс. Ой, и попадет вам от главы вашего клана, если он узнает, — ехидно улыбаясь, сообщил Император.       Он видел, как начали раздуваться от недовольства ноздри у магов.       — Лично я ему не скажу, и вам советую не говорить. Сил хватит на обратное перемещение?       — Да, повелитель, — хором ответили имперцы, медленно вставая.       Ашмедай подошёл к Тени, кивнул, и они переместились обратно в его официальный кабинет.       — Ну что, маги, вас обратно переместить или отдохнете во дворце сутки со статусом почётных гостей?       Имперцы молча стояли, шатаясь и держась друг за друга, не давая упасть, и опустив глаза.       — Я смотрю, обратно возвращаться вы не горите желанием. Значит, сутки отдыхаете, вас проводят. Атрокс, я пришлю к тебе мага Жизни заняться твоей раной, иначе умрешь в течение суток от потери крови — раны от клинка тьмы не затягиваются. Я постарался вас лишь слегка задеть своей тьмой, так что думаю восьми часов сна вам должно хватить. За это время дрожь в теле, головная боль и видения, периодически затмевающие вам взор, пройдут.       Император мысленно связался с Вупаром:       — Силы, Вупар.       — Могущества, мой повелитель.       — Трое магов клана Дефенсор остаются во дворце на сутки со статусом «почётные гости». Проводи их в покои на втором этаже и предоставь всё необходимое.       — Будет исполнено, мой повелитель. Игнис час назад встала, позавтракала, кровь выпила, сейчас находится в ваших покоях. Маг Смерти еще не просыпался.       — Распорядись по поводу легкого, но сытного обеда для твоих повелителей. Пусть накроют в беседке, в саду камней и мхов. Готовность максимум один час.       — Будет исполнено, мой повелитель. Ашмедай прервал связь.       Двери открылись, зашёл Вупар, забрал магов.       — Ну что дружище, спасибо. Можешь заниматься своими делами. В бар пойдешь?       Тень утвердительно кивнул.       — Мы, я и Игнис, может к тебе зайдем до обеда, смешаешь что-нибудь интересное и полезное на свое усмотрение?       Тень ещё раз утвердительно кивнул, поклонился и вышел.       Повелитель направился в свои покои. Зайдя в них, он обнаружил сидящую на песке, опершуюся спиной о кровать и завороженно смотрящую в окно Игнис, одетую в огненную мантию.       — Как тебе вид? — спросил он бархатисто и сел рядом.       — Могущества, Ашмедай. Я готова часами вот так сидеть, эти горные бастионы с плывущими облаками просто завораживают. Меня всегда тянули горы. Я в своем мире каждое лето-осень ходила в горы. Я обожаю горные плато, ходить по ним, смотреть, как мимо проплывают облака, как горы стелются у твоих ног, чувствовать, как весь наполняешься счастьем. Жаль, воздух ощутить не могу. Мне так нравится горный сильный ветер, который, кажется, готов тебя сдуть, он гонит облака от одной горы к другой.       Император прошептал заклинание, и в покои ворвался сильный ветер, наполняя всю комнату. Казалось, вместо окна во всю стену образовалась большая дыра — ничего не препятствовало проникновению стихии. Ветер, завывая, поднял песок, бумаги со стола и начал трепать бельё на кровати. Ашмедай что-то тихо проговорил, и всё вернулось на свои места, завывание ветра прекратилось, но небольшой приток свежего горного воздуха ощущался.       — От внешней среды нас защищает магический барьер, никаких стёкол и других приспособлений, используемых в Королевстве, на окнах нет. Я в любой момент могу снять данный барьер с любого окна во дворце. Хочешь полетать? — поинтересовался повелитель, растянув рот в хищной улыбке.       — Я высоты боюсь и летать не умею, — ответила печально Императрица.       — Игнис, я у тебя не спрашивал, чего ты боишься и что ты не умеешь. Ты полетать хочешь, жизнь моя? — взяв её за подбородок правой рукой и развернув к себе, спросил Ашмедай, смотря в её зеленые глаза.       Императрица подозрительно сощурилась, чувствуя подвох в его вопросе, и произнесла:       — Ты меня выкинешь из проёма?       — Если только ты этого хочешь, жизнь моя, — нежно поглаживая её по щеке, ответил он.       — Не хочу, — вставая и отстраняясь от него, ответила Императрица.       Император в одно мгновение подхватил её на руки и выпрыгнул из окна, расправив крылья тьмы. Игнис, едва успела увидеть движение, мертвой хваткой обвила его шею, уткнулась лицом в волосы и зажмурила глаза. Ашмедай заметил, как большие всполохи рыжего пламени вырвались из её лопаток и тут же погасли.       — Игнис, начни уже мне доверять, это уже не смешно. Глаза можешь открыть. Я тебя держу, и мы летим. Хотя бы сбавь свою хватку, не то либо меня задушишь, либо голову мне оторвёшь, — мысленно сказал Император, аккуратно держа её в своих объятиях.       Императрица открыла глаза. Её взору предстали большие неровные угольно-чёрные крылья, состоящие из тьмы. Они походили на большие пляшущие на ветру всполохи угольно-черного огня. Она видела, как стремительно уменьшается в размере дворец, и уже невозможно было разглядеть окно, из которого они вылетели. Игнис слегка разжала свои объятия, посмотрела вперед и лицезрела усеянный пиками гор горизонт, опустила взгляд вниз. От высоты слегка закружилась голова, тело предательски затряслось, сердце бешено забилось, но она усилием воли не дала себе с новой силой обвить шею Императора, закрыла глаза, пытаясь успокоиться.       — Игнис, ты в безопасности. Я тебя держу и не отпущу. И согласен, вниз лучше не смотри, со страхами твоими потом разберёмся. Мне самому выбрать горное плато? — сильнее прижимая её к себе, мысленно сказал Ашмедай.       Она, не открывая глаз, нервно улыбаясь, утвердительно кивнула.       — Посмотри тогда на меня, жизнь моя, — нежно касаясь её носа своим, бархатисто произнёс он.       Императрица открыла глаза и посмотрела в пляшущее красное пламя его зрачков.       — Маленькая моя, ты мне до сих пор не доверяешь? Я же тебе сказал, что убивать тебя не собираюсь, как решу, сразу сообщу. Будь хорошей девочкой, позволь себе насладиться этим моментом, — мысленно произнес Император и нежно, едва касаясь её губ, поцеловал.       Игнис, покрываясь румянцем, еле слышно прошептала:       — Постараюсь, Ашмедай.       Император увидел подходящее горное плато с маленьким голубым озерцом и начал плавное снижение.       — Это подойдет или летим искать другое? — вслух произнес он, ставя её на ноги.       Императрица возбуждённо повертела головой, рассматривая место. Плато с одной стороны закрывал очень острый темно-серый пик горы, на котором местами лежали шапки снега. У его подножия располагалось небольшое озеро насыщенно голубого цвета. С других сторон открывался потрясающий вид на гряду горных вершин и на плывущие поверх них белые плотные неровные клубки облаков.       — Оно потрясающе, — широко улыбаясь, с яркими, горящими, цвета первой травы глазами, почти визжа, сообщила Игнис.       Ашмедай видел неподдельную искреннюю радость в её глазах, которые, казалось, сейчас светились, нервное возбуждение, охватившее её тело и просящееся наружу. Он сам не заметил, как начал улыбаться.       — Помчались наперегонки до края, даю тебе фору в двадцать секунд, — оскалившись, весело произнёс Император.       Императрица, чуть ли не прыгая на месте, положительно закивала, ярко улыбаясь.       — Ну чего стоишь? Помчалась.       И она, задрав полы мантии, быстро побежала вперед к краю, до которого было примерно километр.       — И раз, и два, и три, и…— считал Ашмедай вслух сквозь смех, наблюдая за мчащейся со всех ног в задранной мантии Игнис, с развивающимися на ветру пламенем волосами, — и двадцать, — досчитал он, растянув губы в хищной ухмылке. Он чувствовал, как тело захватывает азарт охоты, сердце начинает усиленно биться, кровь давить в висках, тьма покрывает его тело и со всех ног помчался догонять.       Императрица слышала, как её нагоняет повелитель. В её мозгу раздался его голос:       — Сейчас поймаю и съем.       Обернувшись назад, она увидела примерно в двадцати метрах от себя быстро нагоняющее её облако тьмы. Слегка взвизгнув, почувствовав, как сердце пытается вырваться от нервного возбуждения и ощущения страха, что сейчас её поймают, Игнис ускорилась, за счет увеличения ширины шага. До края оставалось метров пятьдесят, в висках эхом отдавалось бешено бьющееся сердце, во рту чувствовался привкус крови. Пола мантии выскользнула из её активно работающих рук. Императрица наступила на подол и кубарем покатилась по земле.       Император остановился, тяжело дыша, и пытался сдержать разрывающий его смех, но не удержался и от души залился безудержным хохотом, держась за бока. Нахохотавшись до слёз и немного успокоившись, он подошёл к уже сидевшей на земле и продолжающей звонко смеяться Игнис.       — Чумадросина ты моя, — вытирая пальцами землю с её лица, с теплотой сказал Ашмедай.       — Так нечестно, Ашми! Если бы не мантия, ты бы меня не поймал, — почти успокоившись, но продолжая широко улыбаться, произнесла она.       — Я и так тебя не поймал, жизнь моя. Твой эпичный полёт кубарем с голыми взмывающими вверх ногами и вырывающими землю руками меня чуть не убил. Представляешь, ты чуть не убила тринадцатого повелителя Империи Теней. Император чуть не лопнул от смеха, — он весело смеялся и вытаскивал куски земли и травы из её волос.       — А вообще, логичнее было снять мантию. Ты сейчас вся в ссадинах и синяках, угораздило же тебя. Хорошо хоть не успела до края добежать. Долой этот балахон, осмотреть тебя надо.       Император поставил её на ноги и дорвал порванную мантию. Он обошёл Игнис, осматривая. Она стояла, опираясь на правую ногу, левая коленка была сильно разбита и кровоточила. На правой ноге, руках были незначительные ссадины и синяки. На лице красовалось большая припухлость под правым глазом, которая обещала скоро превратится в огромный синяк. На теле и спине повреждения отсутствовали.       — Иди сюда, займусь твоей левой коленкой, — устроившись на торчащем камне и усаживая её к себе на колено правым боком, поддерживая её спину, произнёс Ашмедай. Он что-то прошептал, расположив правую ладонь над коленкой, кровь перестала течь.       — Вот и погуляла по плато, — грустно сказала Императрица.       — Как ты себя чувствуешь, Игни? — заправляя её волосы за ушко, спросил он.       — Нормально… Глупая я. Не стоило так носиться, теперь ведь тело не только мне принадлежит, — поглаживая живот руками, пробормотала она печально.       — Твоё тело принадлежит и мне теперь, об этом тоже не забывай, жизнь моя, — зло прошипел Ашмедай, сильно сдавив её груди.       — Ашми, не надо, мне больно. Правая грудь так и не восстановилась с прошлого раза, — жалобно и просяще произнесла Императрица, опустив голову.       Он нежно погладил её груди и убрал свои руки.       — Забыл, постараюсь больше так не делать. Твоё тело весьма аппетитно, сложно устоять, Игни. И ты не глупая. Так весело и хорошо мне давно не было. Хотя, наверно, вообще ни разу не было так вот весело, если честно, — нежно обняв и немного прижав её к себе, проговорил император, зарываясь лицом в её волосы.       — Перенести тебя обратно во дворец? — печально мысленно спросил он.       — А можно здесь еще побыть, просто посидеть, поговорить, — едва слышно вслух вымолвила она.       — Ты, жизнь моя, Императрица, тебе можно всё. Как насчёт перекуса? — мысленно поинтересовался повелитель.       — Мы бы не отказались, Ашми, — весело произнесла она вслух, продолжая гладить свой живот.       «Как же ты расстроишься, жизнь моя, узнав, что там никого нет? Почему ты так сильно хочешь ребенка? Ты сама ещё совсем ребенок. Что ж, придется пока подыграть тебе. Хороший маг Жизни почувствовать беременность может только в месячный срок плода, то есть еще дней двадцать пять игры у нас есть. А там может станешь совсем ручной, и это уже не будет иметь значения», — рассуждал мысленно Император, следя за её руками.       — Кровушки?       Императрица утвердительно кивнула.       — Какие вы ненасытные и кровожадные! Мне нравится! — весело вслух сообщил он, нежно погладил, а затем и нежно поцеловал её живот.       — Хочу у края посидеть, — пытаясь встать, произнесла Игнис.       — Я услышал тебя, жизнь моя. Сейчас доставлю, ногу свою левую не нагружай, кровотечение может открыться. Я не целитель, Игни, а повелитель, — он взмыл вверх.       — Могущества, мой повелитель, — услышал Ашмедай голос Вупара.       — Силы, Вупар.       — Обед готов и ждёт повелителей в саду мхов и камней. Маг Смерти проснулся, отправить к нему ваших игрушек?       — Да, Вупар, направь их к нему, инструкции прежние. И, Вупар, попроси Тень принести обед ко мне, пусть по моей крови ориентируется, где я. В корзину также сложи плед и тренировочный костюм Императрицы. И напомни Тени про два коктейля.       — Будет исполнено, мой повелитель.       — Не сопротивляйся, Игнис-трусишка. Отсюда отличный вид. Я тебя держать буду и у меня крылья, так что вы в безопасности. Сидеть на земле я тебе не позволю, и огнем своим обволоки своё тело, ты замерзать начинаешь, — он расположился на краю, аккуратно усадил её, сопротивляющуюся, к себе на колени и обвил руками.       — Что ты сделал вчера с Бифариусом? Он не отвечал мне сегодня. Он жив? — сухо спросила Игнис, прекратив сопротивляться и покрыв своё тело тонким слоем красного огня.       — С нашим Бифариусом всё хорошо. Он в целости и сохранности, просто очень устал. Вчера я его обучал. Думаю, теперь он способен лечить через одежду. Так что, как только мы вернемся, он всю тебя восстановит.       — Ты его не наказал? — удивилась она.       — А ты бы хотела, чтобы я его наказал? И за что, по-твоему, я должен был его наказать, жизнь моя?       — Нет, я не хочу. Ты знаешь за что, Ашмедай.       — Я же его не наказал, решив, что наказывать не за что. Поэтому скажи мне, Игнис, за что, по-твоему, я должен был наказать мага?       — За то, что мы хотим быть вместе.       — Игни, жизнь моя, вы не можете быть вместе. При всём вашем огромном желании это невозможно. Вы оба — ни ты, ни он — не можете ласкать друг друга, не можете сделать ребёнка и уже не можете вернуться в якобы ваш мир. И это ничто и никто не способен изменить, как бы сильно вы этого не желали. Ваш любовный союз перестал существовать, как только ты решила быть Императрицей. И я рад, что ты решила возвратиться в свой родной мир, решила прийти ко мне, к тому, кому изначально предназначалась и у которого тебя похитили.       — У меня не было выбора. Менее чем через полгода я бы умерла в том мире и прихватила бы с собой всех, кого любила, — сухо произнесла Императрица, смотря на плывущие вдалеке облака.       — Кустарно запечатали магию.       — Да, до моего тридцатишестилетия.       — И в свой день рождения ты бы сгорела, и сгорели бы все, кого успела коснуться и полюбить твоя магическая суть. Умный ход похитителей: жертве не оставить выбора. Значит, вернуть тебя и использовать они изначально намеревались. А так, вернувшись в Империю и распечатав свою магическую суть, ты спасла своих любимых. Откуда взялись маг Жизни и маг Воды?       — Они из моего мира. Бифариус — он мой гражданский муж. Комилетта — мой друг. Когда посол открыл десять процентов моей силы в том мире, я почувствовала в них магию, распечатала её в Империи, сделав своими кровниками. Откуда эта магия в том мире, я не знаю, но Бифариус и Комилетта не имперцы, они родились в том мире от жителей того мира. Я читала теорию, что истребленная магия не исчезает, а уходит в другие миры и находит там самый подходящий сосуд для того, чтобы вернуться обратно в свой мир.       — Что значит «гражданский муж»?       — Мы просто жили вместе, официально брак не оформляли. Я знаю, в Империи браки заключают только повелители, в остальных кланах понятия брака не существует.       В Королевстве более строго к бракам относятся, их заключают только один раз в жизни. И даже если один из супругов умирает, то новый брак заключить невозможно. Поэтому распространены добрачные отношения, которые, однако, запрещено афишировать и необходимо скрывать.       В том мире всё проще и зависит от желания супругов. Заключать и расторгать брак можно сколько угодно раз. Добрачные отношения также широко распространены и скрывать их или афишировать зависит от каждого человека и никем не регламентируется. Официальный брак там носит больше юридический характер, дает ряд прав супруга на имущество и прочее, что регламентируется государством, и романтичный — это заявление супругов о своём выборе и любви до конца жизни.       — Называй тот мир «мир номер шесть». И почему вы не заключили брак? Не определились с выбором?       — В мире номер шесть предложение делает обычно мужчина. Это очень романтичный момент, когда мужчина признается в любви и предлагает, создав особую атмосферу или выбрав особое место, свою руку и сердце своей возлюбленной и дарит ей кольцо в знак своей любви и того, что женщина принадлежит с этого момента только ему. Ждёт её ответа.       — Как он без руки и сердца потом живёт?       — Это образно, Ашми, — весело хихикнув, сказала Игнис и серьезно продолжила: — В смысле сердце — свою любовь, рука — в смысле всегда можно на него опереться, и он будет свою женщину оберегать.       Я и Бифариус планировали свадьбу и дитя в следующем году, предложение он мне не делал, кольца не дарил. Но мы любили друг друга и были семьей. Мы хранили друг другу верность. В Империи нет понятия «супружеская верность»?       — Я так понимаю — это ты про ситуацию, когда занимаются любовью только с одним постоянным партнером, верно? — прошептал Ашмедай в ушко, нежно прикусил мочку, горячо дыша, сильнее обвил за талию.       Игнис утвердительно слегка кивнула.       Он поцеловал её нежно в шею.        — Я бы сказал — не совсем. Да, у нас не принято обходиться одним сексуальным партнёром на всю жизнь, и сильный может взять любого слабого, что ему понравился или возбудил его. Но есть и исключения: в клане магов Воды, магов Жизни и, насколько мне известно, магов Смерти это было весьма распространённым явлением.       Да, я сам удивился, когда читал это про клан Мизу. Слава магов Воды, как весьма хороших и изощренных магов в любви, пошла в основном в период столетней войны, когда данных магов часто брали в сексуальное рабство, и возникла в связи с тем, что с детства в данном клане обучали искусству и магии любви. А так получается, данные маги предпочитают одного сексуального партнера.       Также все Императрицы с сильной, вот прям как у тебя, кровью демона Мира Пустоты, хранили супружескую верность, поскольку их пламя мог перенести только Император. Мой отец хранил верность моей матери, только она не хранила, насколько мне известно.       — А ты? — тихо спросила Игнис.       — А что я, жизнь моя?       — Глупый, конечно, вопрос, все знают о твоих игрушках, — жёстко ответила она, обняв себя за живот.       — Игни, жизнь моя, с тобой у меня абсолютно нет времени на развлечения с моими игрушками. Пока я храню супружескую верность тебе, а буду ли в дальнейшем — зависит полностью от тебя. Ты против, чтобы я развлекался с другими, хочешь, чтобы я принадлежал только тебе? — покрывая её шею и плечо нежными поцелуями, шептал мысленно повелитель.       — Просто мне кажется, что иначе нечестно будет. Это будет не просто измена, а предательство. Ведь, согласно твоим словам, у меня можешь быть только ты, и я ношу дитя от тебя, Ашми, — она в очередной раз погладила живот.       «О, тьма, я с ума сойду с этой идиотской игрой в беременность. Стоп, чуть не забыл про женские лунные дни, все вскроется раньше. С другой стороны, это можно использовать, ребёнок не прижился ввиду посланного послом проклятия. Убью сразу несколько целей: и её привяжу к себе горем и чувством вины, и у посла выторгую лучшие условия, также сыграв на чувстве вины. И да, маг Воды — от неё пахнет послом и, судя по донесениям, между ними что-то есть. Так что и мага Воды уберу от неё», — довольно оскалившись, подумал он, а вслух:       — Игни, жизнь моя, ещё раз тебе повторю: всё зависит от тебя, будешь только моей, и телом, и душой, и я буду только твоим. Пока предаешь меня ты с Бифариусом, в то время как я храню тебе верность. Так что нечестно поступаешь со мной именно ты, нося моего ребенка и мечтая о жизни с другим, — произнёс он, нежно накрыл её руки, застывшие на животе, и поцеловал в макушку.       Император ощутил, как его волосы кто-то взъерошивает, и сказал, обернувшись назад:       — Тень, ты чего-то задержался? Пробки в пространстве?       Тень достал два коктейля в стеклянных закрытых сверху высоких бокалах, слегка потряс ими, и они засветились, переливаясь всеми цветами радуги, снял крышки и передал Ашмедаю.       — Решил удивить, значит. Ладно, прощаем за задержку. Посиди с нами, здесь красиво. Да ведь, жизнь моя? — он передал один бокал Императрице.       — Тень, это ты сделал? Какая красота, аж пить жалко! А аромат! Просто сгореть не встать. Буду рада, если составишь нам компанию, — искренне удивляясь и улыбаясь, произнесла Игнис, разглядывая жидкость в бокале.       — Умничка, — мысленно сказал Император и поцеловал её в макушку.       — Корзинку только поближе к себе поставь и достань оттуда плед. И коктейль просто фантастичный, почему ты его раньше не делал мне, Тень? — спросил Император, допив и отставляя стакан позади себя. И мысленно обращаясь к Императрице: — Игни, быстро допивай коктейль и потуши своё пламя, не то Тень спалишь. Я тебя пледом накрою.       — Спасибо, Тень, действительно очень вкусно! Он просто какой-то необыкновенный: и воздушный, и теплый, и фруктовый, и с привкусом жгучих специй, и сладкий, и с кислинкой, и освежающий! И это все одновременно! А запах — просто умопомрачительный, — произнесла она, отдавая пустой бокал Тени.       Игнис потушила своё пламя. Император аккуратно закутал ее в плед и нежно обвил руками.       Молча они сидели втроем на краю горы. Ашмедай в своём боевом костюме обнимал сидящую на его коленях укутанную в плед Императрицу и подбородком упирался в её макушку. Тень сидел слева от Императора, опустив свою голову ему на плечо. Они наблюдали, как медленно плывут на фоне насыщенно голубого летнего неба плотные белые облака над цепочкой величественных горных бастионов, оставляя причудливые тени на них. Им в спину светило едва тёплое августовское солнце, приятно припекая.       — Игни, насмотрелась? Пора возвращаться, жизнь моя. Солнце начало садиться, без него в горах резко холодает, — мысленно сообщил Ашмедай.       — Так неохота отсюда уходить. Здесь так красиво! И мы так и не перекусили, — также мысленно ответила она.       — Я тоже очень люблю горы. Империя Теней — она почти вся горная и трудно проходимая, но тварям из Царства Тьмы и Мира Пустоты это не мешает. Ну, думаю, время чтобы перекусить у нас есть. Как смотришь, чтобы около озерца поесть?       — А Бифариуса горы не тянут и не зовут, как меня. Он не понимает моей тяги. Я обычно без него по горам ходила. В мире номер шесть, чтобы забраться вот так в горы, надо долго ползти с тяжелым рюкзаком за спиной. А тяжелые рюкзаки — это не про Бифариуса, он лучше дома посидит, в приставку поиграет. Приставка — это такая специальная техническая вещь, которая картинки с выбранной тобой игрой воспроизводит.       — Игни, нам повелителям принадлежит горная страна — Империя Теней. Это наша страна, мы ее любим, защищаем. Мы на всё ради неё готовы. Мы умираем без неё, это наша суть. Неудивительно, что тебя в мире номер шесть так тянули и звали горы. Ты скучала по своей стране, по родине и стремилась туда, где твоё место, где тебе хорошо. И теперь ты дома, жизнь моя. А теперь — еда, — мысленно пояснил Император, держа её на руках и направляясь к озеру.       — Тень, корзинку захвати, мы у озера перекусим, — сказал он вслух, подходя к озеру и видя, что Тень так и сидит на обрыве и наблюдает за облаками.       Когда Тень подошёл с корзинкой, Ашмедай вытащил фиолетовый тренировочный костюм для Игнис, который тут же её обтянул. Расправив плед, повелитель выставил на скатерть обед, состоящий из нескольких горячих кусков жареного мяса, нежно-розового цвета внутри, листьев салата, тонких лепёшек с сыром и горячего ароматного травяного чая. Ашмедай очистил кисти, покрыв их огнём, и принялся голыми руками за трапезу, мысленно предупредив:       — Игни, мясо горячее, аккуратнее. И да, на природе я ем, используя руки и зубы. Еда вкуснее, когда вгрызаешься в неё зубами и отрываешь куски, а не отрезаешь ножом. Но для тебя, жизнь моя, предусмотрительно положили приборы.       Императрица также очистила руки огнём, завернула большой кусок мяса в лист салата, а затем в тонкую лепешку с сыром и с наслаждением, оторвав кусок, начала жевать, и мысленно ответила ему:       — Полностью с тобой согласна, Ашми. Это же сапид. Он великолепно приготовлен, отличная степень прожарки без крови. Мясо сочное, розовое, сыроватое, мягкое, и очень вкусное.       Император смотрел на жадно впивающуюся зубами в сапида Императрицу и думал: «Игни, а ты мне всё больше и больше нравишься. Я ведь хотел заполучить тебя новорожденную, чтобы самостоятельно лично воспитать под себя, чтобы тебя не воспитывал твой властолюбивый клан Дефенсор, чтобы не повторилось истории с матерью. И получается, зря я тогда отцу не поверил, что он тебя не убивал, и пришёл к твоей матери, чтобы забрать тебя и мне на воспитание передать. Я тебя не воспитал, конечно, но ты, жизнь моя, всё больше и больше удивляешь и радуешь меня. Вот станешь совсем ручной с силой демона Пустоты, и весь Сумрачный мир встанет на колени перед Империей Теней».       Перекусив и убрав всё в корзинку, они еще немного постояли, любуясь голубым озером, серым острым пиком горы с шапками снега, темнеющим небом, вдыхая вечерний горный воздух. Ашмедай едва заметно кивнул головой, Тень щелкнул пальцами, и они оказались у входа в покои повелителей. Тень взъерошил волосы у Императора, находящейся на его руках Игнис и пошёл вниз. Ашмедай занес Императрицу в свои покои и посадил на кровать, рядом с кроватью поставил корзину.       — Сейчас Бифариуса вызову, пусть тебя подлатает. И да, из моих покоев чудесный вид на закат. Иди ко мне, наказание моё, — он сел в изголовье кровати и посадил Игнис к себе на ноги. — Все вместе посмотрим закат. Ты же любишь вид заката в горах, — прошептал он бархатисто ей на ушко и стал нежно поглаживать её живот.       Игнис утвердительно кивнула и стала смотреть, как за окном большое ярко-оранжевое солнце медленно пожирает горы, отрывая по кусочку, и небо окрашивается в яркие оранжево-красные цвета.       Император мысленно связался с Вупаром:       — Силы Вупар, где Бифариус? Что с моими игрушками?       — Могущества, мой повелитель. Бифариус с игрушками в своих покоях уже часа два, и все живы.       — Подготовь всё для ужина с послом. Накрой в моём официальном кабинете, пока на троих, подача через два часа, и послу сообщи.       — Будет исполнено, мой повелитель.       — Бифариус, кровничек мой бесстрашный, ты жив? — мысленно спросил Ашмедай.       — Могущества, мой повелитель. Да, я жив, — ответил маг.       — Это хорошо. И я так понимаю, слышишь ты меня отлично. Чем занимаешься?       — Да, слышу хорошо. Играю с вашими игрушками, повелитель.       — Ты меня прям радуешь, Бифариус. Заканчивай там с ними и в мои покои, восстанавливать свою Императрицу.       — Сейчас буду, мой повелитель, — ответил он и прервал мысленную связь.       — Спасибо, — еле слышно прошептала Игнис, расположив свои руки поверх рук Императора, гладящих её живот.       — За что, жизнь моя? — мысленно поинтересовался он.       — За всё. За этот чудесный день, необыкновенный обед на горном плато, за игру в перегонки, за наше дитя. Я так давно хотела ребёнка. Ашми, с ним же всё хорошо, он не умирает во мне? Я так боюсь… — дрожащим неуверенным голосом еле слышно сказала она.       — Тсс… Поверь мне, я свою кровь чувствую, с ним всё хорошо. С проклятьем я вскоре разберусь. Перестань переживать и бояться, ты так только ребенку навредишь. Игни-трусишка, — мягко ответил Император, поцеловал её в макушку.       А за окном горы заглотили последний кусок оранжевого диска, окрасив мир в яркие алые, пурпурные и фиолетовые цвета.       — Спасибо, — прошептала Императрица, развернула голову, потянулась к Ашмедаю за поцелуем. Краем глаза Император увидел, как двери в покои открываются. Он наклонил голову, его губы накрыли её, даря нежный и чувственный поцелуй.       В покои вошёл и замер на полпути Бифариус.       — Игни, жизнь моя, нам стоит остановиться. Наш кровник уже пришёл, — прервав поцелуй и нежно проведя по её щеке тыльной стороной руки, бархатисто сообщил повелитель.       Императрица направила взор в сторону двери, увидела Бифариуса с горящими чёрными глазами и раздувшимися ноздрями, чуть не взвизгнула, залилась краской, вжалась в тело Ашмедая.       — Ну что ты, Игни, маленькая моя. Бифариус пришёл тебя лечить. Его не надо бояться, — нежно поцеловал в макушку и обвил её сильнее, мягко сказал Император, хищно оскалившись и издевательски смотря в глаза мага.       — Бифариус, у тебя что-то случилось? Твой вид пугает Императрицу, а ей беременной это совсем неполезно. Да, жизнь моя? — продолжая довольно скалиться и нежно гладить живот, сообщил он Бифариусу. Маг внимательным взглядом чёрных глаз наблюдал за его руками, гладящими живот Игнис.       Маг тряхнул головой и сквозь зубы произнес:       — Могущества, повелители.       — Силы, Бифариус, — довольно ухмыляясь и продолжая гладить Императрицу, произнёс Ашмедай.       Игнис, с зажмуренными глазами, молча и неподвижно сидела вся сжавшаяся в объятиях Императора.       — Игни, жизнь моя, ты — Императрица. Это — твой кровник, который пришёл тебя лечить. Давай, открывай глаза и поприветствуй Бифариуса, — мысленно попросил повелитель.       — Ашми, нет пожалуйста. Я не могу! Пусть он уйдет, у меня ничего не болит, — также мысленно ответила она.       — Игни, я не понимаю твоей реакции. Буквально несколько дней назад Бифариус уже был в этих покоях и помогал мне доставить тебе тьму удовольствия. Ты, я, Бифариус и Комилетта — мы все были обнажены и ласкали тебя везде, абсолютно везде. Так что твоё смущение перед магом сейчас абсолютно неуместно. Игни, маленькая моя, твоё поведение сейчас вредит ребенку. Успокоилась, собралась, — мысленно продолжил Император.       Она открыла глаза и неуверенно произнесла всё также стоящему на середине комнаты магу:       — Силы, Бифариус.       — Могущества, мой повелитель, — печально ответил успокоившийся маг.       — Ты уже просканировал Императрицу? — сухо спросил Ашмедай.       — Да, повреждения перечислить, повелитель? — зло прожигая Императора взглядом чёрных блестящих глаз, произнёс Бифариус.       — Нет. Приступай к восстановлению, — повелитель встал с кровати, поцеловал Игнис в макушку и нежно мысленно успокаивал: — Всё хорошо. Я рядом, ты у меня умничка. Он тебя восстановит и уйдет.       — Ну что, Бифариус, через одежду сможешь её восстановить? Или мне при тебе сдернуть с её аппетитного тельца этот костюм, белье и посмотреть, как она разгорается от твоих касаний. Разгорается для меня, отца ребёнка, что она носит, — мысленно поинтересовался Император у вставшего рядом с кроватью мага.       — Попробую через одежду не касаясь, повелитель, — ответил тот мысленно.       — Хорошо, Бифариус. Закрой глаза, представь повреждение, а теперь медленно начинай вливать в него энергию Жизни, — мысленно наставлял Ашмедай, смотря на лежащую с закрытыми глазами Игнис.       Император посмотрел в окно и увидел, что от заката не осталось и следа, небо затянули краски ночи.       — Я закончил, повелители, — сухо сообщил маг вслух.       — А ты быстро. Молодец, Бифариус, — сказал вслух повелитель, повернувшись.       Отстраняясь от кровати, маг случайно перевернул корзину, из которой выпала разорванная огненная мантия Императрицы.       — Вы же обещали, Император, что будете нежны. Я ведь вчера так старался, — мысленно негодавал маг, прожигая Ашмедая чёрным взглядом.       — Бифариус, Игнис тебя звала? Она тебе жаловалась? Нет! У нас всё хорошо, ей всё нравится и она довольна, — мысленно ответил Ашмедай, зло глядя голубыми зрачками на мага.       — Бифариус, а дитя? Ты можешь посмотреть с ним всё хорошо, он жив? — неуверенно спросила Императрица, переводя непонимающий взгляд с пожирающих друг друга мужчин.       — «Хорошо» говорите, повелитель? Так «хорошо» и так «довольна», что не уверена, что вы не убили ее ребёнка. И так «хорошо», что я снова её восстанавливаю после вас, повелитель, — не успокаивался маг, продолжая мысленный разговор.       — Отлично, Бифариус. Что ж, открою тебе тайну: ты так стремился помочь своей женщине, так развивал свой огромный, действительно огромный, как я вижу, потенциал мага Жизни, что даже не почуял, когда Хонор наложил на Игнис проклятие отложенной смерти, от которого она умрёт, но нескоро, а вот ребёнок может и скоро. Видишь ли, его появление закатник не учёл. И есть у меня подозрения, что, говоря мне об отравлении чужой магией, ты в том числе почуял проклятие. А с учетом того, что ты теперь и маг Смерти, ты должен его отчетливо ощущать. Так что давай, напрягись немного ради Игнис, распознай реальную угрозу, а не сражайся со своими домыслами и фантазиями.       — Игнис, тебя проклял посол? — мысленно спросил маг, переведя удивленный взгляд на сидящую на кровати Императрицу.       — Да, Бифариус, вчера на переговорах с Ашмедаем он это сам сказал. Я не умру до окончания переговоров, но вот дитя он не учёл, накладывая проклятие. Ребёнок уже может быть мертв. Посмотри, пожалуйста, я переживаю сильно, — также мысленно ответила Игнис, умоляюще смотря на мага.       — Ляг обратно на спину, руки вдоль тела и не шевелись, — мысленно приказал он.       Она легла, закрыла глаза.       Бифариус начал медленно водить головой вдоль её тела, как бы принюхиваясь.       — Вы правы, — печально сказал вслух маг, открыл глаза и выпрямился.       — Сколько тебя учить надо маг, как общаться с твоим повелителем, — зло прошипел Император, выпустив свою тьму, которая обожгла висок мага.       — Вы правы, мой повелитель. Я чувствую запах отсроченной смерти, которая в одну секунду поглотит Игнис через шесть месяцев. Снять или поглотить проклятие я навряд ли смогу, оно очень тесно скреплено с её жизненной силой. Могу случайно выпить всю жизнь из Игнис или активировать проклятие. Если бы я мог попрактиковаться, хотя бы раз...       — Осталось уговорить посла ещё на кого-нибудь наложить проклятие отсроченной смерти, и у тебя появится практика. В Империи Теней, да и в Королевстве, магия проклятий запрещена, все книги уничтожены. Наложение проклятий опасное дело, наложивший его жертвует и частицу себя, своей жизни, и при неумелом наложении умирает сам.       А про себя Ашмедай думал: «Посол сильно рисковал, накладывая это проклятие, интересно кто его обучил? Проклятия отсроченной смерти не существует, есть проклятие моментальной смерти. Видимо вместе с наложением проклятия, чтобы отсрочить его действие, послу пришлось запечатать и часть своей магической силы до момента снятия проклятия. Он, видимо, долго готовился и копил магию. Большую ставку сделал, значит, на мою помощь. Игра всё интереснее», — а затем мысленно обратился к магу:        — Бифариус, я твой повелитель, запрещаю тебе, как моему кровнику, наносить какой-либо вред послу Закатного Королевства Хонору. И объясняю почему: снять проклятие может только посол Хонор, и без него не только ребёнок, но и Императрица умрёт.       Император видел, как играют желваки на лице мага, как он сжимает до бела кулаки и как горят тьмой его глаза.       — А ребёнок, Бифариус, что с ним? — повторила вопрос Игнис.       — Ребёнка я не чувствую, — гневно произнес Бифариус.       Императрица вся побелела, обняв себя за живот.       — Думай, что говоришь маг. Хватит пугать беременную Императрицу, — влепив Бифариусу хороший подзатыльник, жёстко вслух произнёс Император. — И не смей залечивать свой висок, бессердечный ты наш кровничек, пока не объяснишь, что значит «ребёнка я не чувствую», — Ашмедай сел на кровать и крепко обнял бледную и дрожащую Игнис, которая, казалось, готова была сорваться в истерику.       Бифариус зло сощурил черные глаза.        — «Ребёнка не чувствую» — это значит, что я его не чувствую совсем, ни живого, ни мертвого, мой повелитель.       — Отлично маг, а теперь сообщи, почему ты его не чувствуешь и когда сможешь почувствовать, — зло прошипел Император, обнимая и поглаживая по волосам всё ещё бледную Императрицу.       — Причин может быть много, мой повелитель, — сухо ответил Бифариус, прожигающе смотря на повелителя.       — Да неужели? А я вот знаю одну очевидную причину, по которой ни один маг Жизни сейчас не может почувствовать у Императрицы ребёнка. Начни с момента, когда очень сильный маг Жизни может почувствовать зарождающуюся жизнь, маг.       — Очень сильный маг Жизни может почувствовать зарождающуюся жизнь в теле женщины не ранее месячного срока жизни плода. Это может быть причиной, почему я не чувствую ребёнка, мой повелитель, — сухо отчеканил Бифариус.       — Свободен! Что ты за мужик такой?! Злишься на посла, на меня — Императора и себя, а отрываешься на хрупкой, беззащитной, беременной и доверяющей тебе любимой. Странная любовь у тебя. Иди, в очередной раз утопи в стакане совсем даже не своё горе. Пошёл вон, маг! — мысленно зло выплюнул Ашмедай, глядя на всё еще бледную Игнис, и аккуратно смахнул накопившиеся слезы в уголках её зажмуренных глаз.       Бифариус потупил взгляд, опустил плечи и медленно пошёл на выход из покоев повелителей.