Время в котором меня нет.

Хогвартс встретил ее распахнутыми в приглашающем жесте дверями. Массивные деревянные створки выглядели так величественно, что она невольно залюбовалась и вспомнила, как впервые увидела замок, а сейчас это было в последний ... В проёме стояли счастливые Гарри и Рон, усиленно махая ей руками. Да, все старшекурсники и педагоги трудились не покладая рук восстанавливая замок, чтобы юные волшебники, как и прежде, с трепетом в сердце, затая дыхание смотрели на могущественную Школу. Все трудились, а она ускользнула за несколько недель до начала учебного года, заперлась в грязном номере Котла и погрязла в своем отчаянии. "Слабачка, ты кинула своих друзей." - и собравшись с силами изобразив на лице подобие улыбки, двинулась вперед. Все прекрасно понимали и не трогали Гермиону, не писали ей письма, не просили остаться в замке, дали ей личного пространства, и она была за это благодарна. - Гермиона! Парни захватили ее в своих объятьях, почти удушающих. - Мы так рады тебя видеть! - Рон сиял как начищенный галеон. - Как ты...? - Гарри смотрел на нее обеспокоено, по-отцовски, проявляя участие. - Все нормально, правда, - изобразила на лице максимально ироничное выражение. - Ведёте себя, как мои... - она запнулась. Повисла неловкая пауза. Гарри подхватил ее сумку и переноску с котом: - Думаю нам пора, ты очень удивишься тому, что нас ждёт. Рон первые пару дней пытался разломать гостиную от негодования. - он хохотнул, а рыжий надулся и энергично засопел. Гермиона хотела уже что-то спросить, как ногу, занесенную для следующего шага за порог замка, словно парализовало. Сердце бешеного начало биться в груди, ударяясь о клетку из ребер, как птица, что стремиться выбраться из заточения. Дыхание перехватило. "Господи, что происходит!" - билась, пульсируя кровью в висках, паническая мысль. - "Гарри....Рон.... Помогите..." Но она видела удаляющиеся спины друзей, что и не подозревали о ее состоянии. Чье-то прикосновение к плечам сбросило оцепенение. И она словно рыба на суше, начала хватать ртом воздух, обжигающий лёгкие. Ноги не держали. Хватка спасительных рук стала чуть сильнее, удерживая ее в вертикальном положении. Вдох-выдох, страх постепенно отступал, как сбегающая волна после прилива. Гермиона повернулась, чтобы поблагодарить своего неожиданного спасителя и уткнулась носом в идеально отутюженную черную мантию. - Спасибо, ох... - она смущенная отстранилась. - Грейнджер... - С обладателем этого спокойного голоса они только распрощались в купе, она вздрогнула. - Я бы предположил, что в тебя кинули Ступефаем, но видимо здесь нечто другое? Хотела что-то ответить, но Гарри и Рон вернулись за ней. Подхватив ее под локти, как телохранители, повели в сторону большого зала, бросая на Малфоя хмурые взгляды. Глаза цвета пасмурного неба провожали. Большой Зал восхищал своим великолепием. Он словно стал ещё прекраснее, учителя постарались с украшением. Волшебный потолок пестрил видами млечного пути и переливающимися звездами, то тут, то там в тумане вспыхивало золотое сияние, озарявшее магический небосвод. Стены, что терялись в облаках, украшали флаги факультетов, блестели огни факелов в массивных кольцах, но больше всего поражали огромные мемориальные доски, по обе стороны зала. На них в совершенно беспорядочном вихре были колдографии тех, кого унесла война. Письма, записки, обрывки пергамента, все что хотелось сказать погибшим, признания в любви, сожаления, секреты... Студенты постоянно подходили, трогали живые изображения, взмахивали волшебными палочками и цепляя новое. Все скорбели, но боль уже стала фоновым саундтреком ее жизни. — Это была идея Гарри! - Рон довольно похлопал друга по плечу, указывая на доски. -Теперь каждый может рассказать о дорогом для себя человеке, рассказать о нем всем. - Гарри, это замечательно! - На глазах навернулись слёзы. Они подошли ближе. Все внутри свело болью, Гермиона прижала руки к лицу. На нее, с одной из колдографий смотрели родители, они были втроём, мама, приобняв за плечи целовала ее в непослушную копну волос, а папа махал рукой. Это была первая настоящая магическая колдография ее семьи. Сердце пропустило удар, когда она прочитала пергамент, прикрепленный рядом. "Мы верим в тебя!" "Гермиона, все будет хорошо!" "Ты самая великая волшебница и сможешь найти решение!" "Мы любим тебя!"... Разными почерками, размашистыми, с кляксами, с завитушками и резкими линиями... Столько пожеланий и все были обращены к ней. Пергамент был испещрен сотнями букв, в которых была заключена любовь, поддержка и тепло. Она рвано вдохнула и обняла своих мальчиков. - Спасибо... Спасибо... Только и могла шептать, чувствуя заботу ребят, факультетов, друзей и даже тех, с кем она была лично не знакома. Вытерев рукавом мантии, навернувшиеся слёзы она взяла себя в руки и улыбнулась. Ведь они так старались. "Но мои родители хотя бы живы..." - подумала она, когда мазнула взглядом по вошедшему в большой зал Малфою. Он был собран и сдержан. Черная мантия окружала его как броня, застегнутая наглухо черная рубашка и тёмно-серые брюки делали его отдаленно похожим на профессора Снейпа. Лишь пряди белоснежных волос выбивались из общего образа. Семейство Малфой пребывало в глубоком трауре. Люциуса схватили сразу же после сражения, поместив в Азкабан до решения суда. После первых дней затишья, когда все пытались понять, как жить дальше, произошел взрыв в газетах, словно черная липкая патока потянулись вереницы статей о Пожирателях. Не забыли и о их семьях. Малфоям досталось больше всего, как бы Нарцисса и Драко не помогли Гарри, Люциус был пожирателем, почти правой рукой. Журналисты вытряхнули все грязное белье из их дома, всплыли и методы воспитания, и брак по расчету и темномагические ритуалы в подвалах Менора. На Драко и Нарциссу было страшно смотреть, как загнанные звери перед охотниками с ружьями, окружённые, но не сломленные. А потом произошло то, что произошло. В день, когда Визенгамот планировал начать слушание по делу Малфоя, тот скончался в собственной камере Азкабана. Что это было? Удушающее присутствие Дементоров, проклятье или убийство, так и осталось для мира загадкой. Только в тот момент Малфои сломались. Они закрылись от мира, пресекая любые поползновения к общению. Первые новости и них появились, когда газетчики успели заснять Малфоя младшего в косом переулке, в процессе посещения магазина Мадам Малкин. Это повлекло за собой массу слухов о возвращении Слизеринского Принца в Хогвартс. И когда Гермиона столкнулась с ним в купе, то была и правда очень удивлена. Никто не ждал его. Вот и сейчас, накинув маску ледяного презрения он стоял дверях, неестественно прямо держа спину. - ...поэтому нас решили посадить всех за один стол. - она услышала только конец реплики. - Что? - моргнув пару раз удивлённо посмотрела на друга. - Ты меня не слушала что ли? Ох.... Ну значит повторю ещё раз. Этот год для старшеклассников особый, очень мало, кто решился восстановиться на обучение, всего можно сказать человек 20, включая нас. Поэтому всех объединяют на один отдельный факультет. -Рон картинно охнул и негодующе фыркнул. - и обедать мы будем соответственно вместе. Вон за тем столом. И правда, как такое невероятное отличие она могла не заметить сразу! Параллельно преподавательскому столу стоял ещё один, там, где обычно была тумба для речи директора. Массивный, ничем не отличался от остальных столов факультета, разве что расположением и размером - он был меньше. "20 человек на сундук мертвеца... Какая чушь." Опять упустила нить разговора, пока они направлялись к своему новому обеденному месту. “Гермиона соберись!” -... дружба между домами. Якобы мы все должны быть милыми и пушистыми, подавая пример. Но как я буду подавать пример сидя рядом с этим Хорьком-Малфоем! - рыжий негодовал. - Ну и не сиди. - тихо, но чтобы друг ее услышал произнесла она, смотря в спину идущего перед ними Слизеринца Видимо уже бывшего. - И не собираюсь, и никто не собирается! - вспыхнул Рон. - Видела, что про них газеты писали... - Рональд, хватит! - Да, успокойся Рон. - поддержал Гарри. - Он не такой злодей, да, придурок, но не более. Может, мы даже сможем наладить отношения. Гарри был несгибаемый оптимист, ведь именно он предложил Макгонагалл эту идею в тайне от всех. Дружба факультетов. Он знал, что по началу будет непросто, но что-то как всегда подсказывало ему — это правильный путь, так надо. Гермиона одобряюще посмотрела на него. Ей тоже уже изрядно надоело противостояние, глупое, детское, никто даже не знает почему оно началось. Они сели за стол. Слизеринцев было катастрофически мало, Забини и Паркинсон, сопровождавшие всю жизнь Драко решили не возвращаться. Те, кто все же рискнул быть представителем своего факультета в этом салате "дружбы народов" презирали его, как того, кто перешёл на сторону Поттера. А ему было уже глубоко наплевать на все: на интриги, на козни, на выяснение отношений и борьбу за первенство. Его мама — вот что волновало парня больше всего, его дорогая мама угасала, после смерти Люциуса она словно потухла, он неделю не мог добиться, чтобы увидеть ее. А когда увидел - ужаснулся. Некогда сияющая и статная женщина, она стала похожа на призрака. Да, пусть отец и был не лучшим человеком, расчетливым, Пожирателем... Но он был его отец, муж Нарциссы Малфой. И эта утрата разбила ей сердце. К моменту отъезда в Хогвартс, на который уговорила его мама, Нарцисса отошла от тяжелого траура. И он спокойно оставил маму под присмотром домовых эльфов. Драко смотрел на золотое Трио, что расположилось напротив, и думал об этой безумной идее директора... - Кхм, кхм! Добрый вечер дорогие ученики Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс! - магически усиленный голос прокатился по залу, смывая волной шум и гам. - Я, Минерва Макгонагалл, директор школы, рада приветствовать вас в этих стенах! Сейчас состоится распределение, но прежде, хочу кое-что сказать. Мы справились с темнейшей угрозой, что нависала над всем магическим сообществом, за это стоит сказать спасибо не только Гарри Поттеру, - она лукаво посмотрела на мальчика, нет, уже молодого мужчину, слегка склонив голову в приветственном жесте. - но и каждому из тех, кто здесь есть! Мы все, как одна семья сплотились во имя победы! Хочу поблагодарить всех вас! Как вы могли видеть, стены большого зала теперь украшают мемориальные плиты для того, чтобы вы могли поделиться своими мыслями, поддержать друзей и открыть свою душу. Это невероятно важно, понять того, кто сидит напротив, открыться ему и помочь. Ведь в единстве наша сила! Гермиона подняла глаза и встретилась с внимательным взглядом глаз напротив. Серые. Малфой смотрел прямо на нее, не отводя взгляд. Не было в нем ни холода, ни льда, только осторожность и боль. Она смутилась. А когда посмотрела вновь, он уже отвернулся. "Что это было?" Погрузившись в свои мысли, она опять уплыла из реальности. Только когда Директор заканчивала свое выступление, объясняя новый порядок факультетов, Гермиона смогла сосредоточиться. - ... А теперь приступим к распределению! Вереница школьников, с большими, ищущими чуда глазами, двигалась от входа к Профессору Макгонагалл. Дети с восторгом рассматривали большой зал, толкая друг друга, наступая на ноги, с открытыми в изумлении ртами. Она помнила себя на их месте. Началось распределение, как и каждый год, долгое и скучное... Гермиона все пыталась вновь поймать эти серые глаза, которые, она чувствовала, прожигают в ней дыру, пока девушка отвлекалась на перешептывание с друзьями. Время пролетело, и вот, раздается долгожданный хлопок. - Да будет пир! - громогласно разносится по залу. Тут же помещение наполняется шумом, звоном посуды, смехом и голосами. Все стараются поскорее поделиться с друзьями новостями за лето. Первокурсники перекрикивают друг друга. Шум, нарастающий по спирали, становился сильнее и сильнее... Сдавливая в своих объятиях Гермиону. Когда она закончила с трапезой, давление стало нестерпимым, как змея, что обвивалась все туже, до хруста сдавливая все тело. Она резко втянула воздух, сжимая вилку до побелевших костяшек. Что-то словно тянуло из нее душу. Все закончилось резко, тупой болью в колене. Кажется, она вскрикнула. - Хорек, ты офигел!? - злобное шипение над ухом привело ее в чувство. - Гарри, он пнул под столом Гермиону! Все сидевшие рядом уставились на Слизеринца. Малфой же не обратил внимание на реплику рыжего, смотря прямо на Гермиону. - Ты опять была поражена Ступефаем? - слегка изогнутая бровь, выражение почти надменное, если бы не такое фальшивое. - А ... Да. - Герм? - друзья смотрели на нее, а в глазах читалось беспокойство. Этого ещё не хватало. - Все нормально, я просто задумалась и чуть не пролила сок на новую мантию, а Драко меня остановил. - "Это самая глупая отговорка из всех... Гермиона, ты сдаешься позиции." - Пойдёмте уже, нам ещё нужно осмотреть новую башню. Малфой впал в ступор от своего собственного имени, так легко слетевшего с губ Грейнджер. Да, новая башня безымянного факультета нагоняла грусть. Пусть подземелья и не были теперь для него домом, но все же, он надеялся провести там хоть немного времени, в память о... Да о чем вообще можно тут говорить? Того мира больше нет. Он не заметил, как поднялся одновременно с Золотым Трио. Возникла немая сцена. Они окинули друг друга взглядом. Гарри хмыкнул и пожал плечами, Рон раздражённо фыркнул и отвернулся, а Гермиона вначале пристально смотревшая на него легко, почти незаметно улыбнулась, настолько незаметно, что даже подумал ему показалось. К столу подошла профессор Макгонагалл, окинув разношёрстный коллектив нового факультета сочувствующим взглядом, попросила следовать за ней. Хорошо, что ужин подошёл к концу. Студенты потянулись из большого зала, следуя за старостами, что показывали для первокурсников дорогу к гостиным факультетов. Макгонагалл же повела небольшую группу студентов в противоположную сторону от движущихся, вздорных лестниц - в их новый дом. Когда Гермиона наконец-то добралась до долгожданной постели, глаза закрывались. Тело, словно налитое свинцом, не слушалось. Хотелось только лечь спать и забыться в хороводе сменяющих друг друга сновидений. Отрешиться от реального мира. Упав в мягкие объятия перины и вороха подушек. Наспех задернув полог, даже не снимая одежды – она погрузилась в сон. Все остальное потом, гостиная с ее новыми нейтральными цветами, соседки, чемодан…. Все завтра, а сейчас спать.