Выйти из игры.

***

      Клигану не спалось. Он поднялся в Септу и посмотрел на Хардинга. Он был красавчиком, Пташке всегда такие нравились, немного выше ее, с ярко-синими глазами, пшеничными волосами и ямочками на щеках. Клиган хорошо разглядел его в Септе, стоя за колонной. Пташку он сразу узнал. За прошедшие годы она стала довольно высокой женщиной с выразительными формами. Не было испуганной девочки, вечно прячущей глаза. Мизинец, конечно, догадался перекрасить ей волосы в какой-то тусклый цвет, поменял имя и уничтожил ее гордость приставкой «бастард», но она сама оставалась настолько яркой, что пожалуй он узнал бы ее и под личиной служанки, а не только бастарда Бейлиша, в ней сохранились и осанка, и походка, и сладкий голос. Он слышал все презрительные словечки, которые отпускали в ее адрес эти напыщенные лорды и высокомерные рыцари, завистливые шепотки их жён и дочерей. Хотелось рассмеяться. Неужели вы не видите, что перед вами высокородная леди? Неужели одно слово «бастард» словно клеймо на девушке и завеса на глазах делает ее хуже всех вас?       Он чувствовал какое-то разочарование, глядя на ее темные волосы, словно свет, который она всегда излучала, погас. Но глаза, два нежно-голубых озера, по прежнему сияли на ее лице. Он помнил, как впервые заглянул в эти глаза тогда, на Королевском тракте, ей было страшно, но воспитание не позволило ей отвернуться от него. И потом, во время турнира в честь десницы короля, когда он одолел своего брата и защитил этого красавчика Рыцаря Цветов, как они сияли! Все ему хлопали и улыбались, но он видел только их. Как он злился, когда она в страхе отводила от него свои глаза, он хватал своими жесткими пальцами за ее нежный подбородок, чтобы снова заглянуть в них. Наверное, он впервые за долгие годы ощутил страх, увидев ее окруженную злобной толпой, он слышал крики великого септона и мольбы Лоллис Стокворд, но для него была важна лишь радость и облегчение мелькнувшие в глазах Пташки, когда она увидела его прорубающего себе проход к ней. Она обняла его своими ручками и прижалась к нему. Он не мог чувствовать ее тело сквозь броню, но слышал вздох облегчения, словно легкий ветерок пронесшийся у его плеча. Всякий раз, когда маленький гаденыш приказывал ударить ее, он сжимал меч, он почти вздрагивал, когда слышал звуки ударов, он слышал их и потом, когда оставался один в своей каморке. Иногда он думал, что напрасно не позволил ей столкнуть злобного короля. В ту ночь он хотел забрать ее с собой, но она не пошла. Он ушел, боясь, что будет не в силах больше терпеть ее боль, что убьет короля, или королеву, или ее.       Теперь она стала взрослой и фальшивой и умело играла роль, придуманную для нее Мизинцем. Он видел её испуг во время обряда провожания и был удивлён, ведь она была замужем за Тирионом Ланнистером. А потом он случайно увидел, как ночью она ходила в покои Бейлиша. Его взбесил ее лицемерный разговор с подругой. Пташка научилась лгать и очень умело. Как-то она обвила вокруг пальца этого красавчика-дурочка и сумела внушить ему, что девица. Скорее всего этим уловкам ее обучил этот распутник Бейлиш.       Клиган не собирался вмешиваться в ее дела. Какие там у них с Мизинцем планы его не касается. Леди Уэйнвуд попросила септона Нарберта сопроводить юную супругу Гаррольда Хардинга до Кровавых Врат, что-то там пообещав ему, тот и отправил их. Он спускался из септы, когда увидел, как какой-то рыцарь зажал ее между этажами и попытался задрать ей юбки. Она не сопротивлялась, у неё был такой холодный голос, когда она назначала свидание. Она шла вверх, и он вернулся в Септу и спрятался. Он слушал ее молитвы в пол-уха, но когда услышал своё имя не поверил, а когда она произнесла имя Бейлиша, то понял, что всё не так однозначно. Она во власти Мизинца, и замужество было лазейкой, чтобы избавиться от него, смерть красавчика-Гарри снова делала ее игрушкой этого сводника и, похоже, она готова пустить в свою постель любого лишь бы избавиться от него. Она снова заглянула ему в душу своими глазами-озерами, и он почувствовал что тонет.       Клиган зажег новые свечи перед каждым из богов, думая, что затеяла Пташка, в какие игры научил ее играть Мизинец, зачем ей два мужчины в спальне. Может она хочет заставить Хантера жениться на ней? …Разве можно лечь с мужчиной, если он тебе не муж… Клиган знал, что даже некоторые полковые шлюхи совершали обряд у септона прежде, чем лечь с новым мужчиной. Может она думает, что он сможет поженить их. Тогда ее ждёт разочарование, он не септон.       В узкое окно Башни заглянула луна, и он отправился вниз.

***

       Клиган вошёл в покои Хранителя Врат. В солярии никого не было, он подошёл к двери спальни и прислушался. Было тихо. Он приоткрыл дверь и заглянул. Санса в длинной ночной рубахе стояла на кровати и пыталась затащить бесчувственное тело Харлана Хантера. Он был голый и лежал, положив голову на кровать, а ноги оставались на полу, словно он не дошёл до постели и упал на середине пути. Увидев Сандора она выпрямилась. — Помогите мне. Он зашёл, прикрыл дверь и одним рывком затащил вялое тело на постель. Санса быстро накрыла его простыней, затем одеялом, покрывалом и сверху шкурами. Постель была застелена безукоризненно, словно на ней и не спали ночью. Клиган с недоумением смотрел на неё, отмечая ее ловкие движения и изгибы ее тела, под тонкой рубашкой. Он отвернулся, на сундуке стояла чаша с вином. Он поднёс ее к губам. — Нет, — ее панический вскрик удивил его. Она вырвала чашу и поставила ее обратно на сундук. — Это что, яд? — Теперь до него стало доходить, что любовничек не спроста так крепко спит. — Почти, это «сладкий сон». Хантер будет спать завтра до утра, если он окажется достаточно глуп, то выпьет еще и проспит до обеда, и все подумают, что он уехал со мной. — Уехал? Куда это ты собралась? Алейна не ответила. Она зашла за ширму. Он слышал шуршание одежды. Он помнил, как она будучи ещё ребёнком, несколько раз одевалась при нем, но теперь она была женщиной. Она вышла быстрее, чем он мог ожидать, в платье из темно-коричневой шерсти застегнутом спереди до самого подбородка, она села на стул и ловко зашнуровала высокие сапожки. Из-под юбки выглядывали короткие бриджи для верховой езды. Она протянула ему мешок. Он взял и понял, что это деньги. Увидев его немой вопрос, она пояснила: — Это турнирное золото Гаррольда. Оно ему уже не понадобится, а я как наследница имею на него право. Она прицепила к поясу ножны с небольшим кинжалом, потом одела меховую безрукавку, перчатки и плащ на лисьем меху и посмотрела на него. — Вам тоже нужен плащ потеплее. Возьмите вот этот она махнула головой. На стене висел мужской плащ с капюшоном на меху сумеречного кота. Клиган одел его поверх своего шерстяного. Он оказался достаточно длинным, чтобы закрыть его колени. — Возьмите вот эти сумки и идите на конюшню. — Распорядилась она. — Скажите, что лорд Бейлиш прислал письмо, и я и Хантер отправляемся в Лунные Ворота, пусть запрягает лошадей. Если конюх спит, запрягите, пожалуйста, сами мою лошадку, своего жеребца и серого жеребца Гаррольда. Идите. — Распорядилась она. — Я скоро подойду. Клиган был удивлён. Она научилась командовать и у неё кажется есть какой-то план.

***

      Дальше она должна сделать всё сама. Она знала, что Клиган на это никогда не согласится. Алейна вышла на парапет. Ветер сорвал с ее головы капюшон. Луна спряталась за тучу, из которой посыпался снег. Девушка прошла по парапету и вошла в трапезную. Как она и ожидала, здесь никого не было — все спали. Зайти в кухню она не посмела, она боялась, что кухарка услышит ее. На столе в трапезной стояло блюдо с пирожками, оставшимися от ужина и прикрытое крышкой. Алейна высыпала пирожки в мешок. Пошарив в шкафах, она нашла кусок сыра, половинку хлеба и мех с вином. Все это она тоже положила в мешок. На столах оставались кружки с недопитым элем и чаши из-под вина, огонь в жаровне еле тлел. Алейна вылила остатки эля на пол и налила немного вина из меха, а потом опрокинула жаровню. Вино начало тихо полыхать. Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Теперь оставалось самое страшное. Возвращаться в башню, чтобы спуститься вниз, означало потерять время. Она подошла к приставной лестнице. Днём она видела, как солдаты ловко поднимались и спускались по ней, но сейчас ей казалось, что она упадёт и переломает себе кости. Она вспомнила, как бежала из Королевской Гавани. Тогда лестница казалась бесконечной, теперь всего несколько футов, она справится. Она сбросила мешок с едой и поставила ногу на лестницу, перекладина прогнулась и заскрипела. …Я должна, я смогу… Она медленно переставляла ноги не глядя вниз. Неожиданно она почувствовала, что кто-то снял ее с лестницы, и на мгновение ей показалось, что она попалась, сердце пропустило удар. — Что ты делаешь? Нельзя разве было спуститься вместе со мной? — тихо пробурчал ее сообщник. В это время раздался треск. Из двери трапезной вырвалось пламя. Во дворе раздался шум, люди выбегали на улицу и кричали. Клиган замер с ужасом глядя на пламя. — Вы запрягли лошадей? — Алейна подняла мешок. Он перевёл на неё глаза. — Да, вон они привязаны. — А теперь выводите остальных и заставьте их скакать в сторону Долины. Клиган зашёл в конюшню и стал открывать стойла, выпуская лошадей. В конюшню забежал испуганный конюх. — Что случилось? — Мне пришло письмо от лорда Бейлиша. — Испуганным голосом заговорила Пташка. — Я должна вернуться в Лунные Ворота. Сир Хантер согласился проводить меня, но мы заметили пожар и решили выпустить лошадей. — Это правильно. — Он побежал в глубь конюшни даже не взглянув на Клигана. Алейна села верхом и направилась в сторону Долины. Клиган, ничего не понимая, поскакал следом. Проехав всего несколько футов она остановилась, мимо них уже мчался табун обезумевших лошадей. Она достала письмо и протянула Клигану. — Отвезите его Бейлишу. А сама повернула лошадь в обратную сторону. Клиган с удивлением посмотрел на письмо, засунул его запазуху и поскакал следом. В узком проходе между скалами царила неразбериха. Люди бегали с вёдрами, пытаясь затушить огонь, лошади метались. Никто не обратил внимание на всадников, промчавшихся мимо всей этой суматохи и выехавших из крепости на Высокую дорогу.