Выйти из игры.

***

      День был пасмурный и морозный, но ветра не было. Страж-деревья окутанные снегом охраняли дорогу с двух сторон. — Почему Вы пошли за нами? — Решилась спросить Алисанна. — Ты оставила мешок с деньгами, с турнирным золотом своего мужа. — У Алисанны Кассель не было мужа. — Возразила она. — У бедной сироты не может быть золота. Я подумала, что в святой обители ему смогут найти лучшее применение. Он удивлённо посмотрел на неё. — И мне не понравилось, что твои спутники отклонились от маршрута и обманули тебя. Я знаю эти места, до замка три дня пути, по Королевскому тракту было бы ближе и безопаснее, но твои спутники свернули в лес. — Он не стал добавлять, что и сами спутники ему не понравились. Она могла бы расценить это как ревность, хотя теперь, после того что с ней случилось, она должна рассердиться, что он ее не предупредил. — Почему ты не кричала, не звала на помощь? — И кто бы мне помог? Я же не знала, что Вы решили проводить меня. Он протянул ей кинжал. — Хорошая валирийская сталь. Откуда он у тебя? Она вставила его в ножны. — Лорд Бейлиш подарил его Гаррольду на свадьбу. Они снова замолчали. — Что Вы сделали с ними? — Решилась она спросить. Он понял, что она говорит о тех двоих, которых ему пришлось убить. — Я оттащил их подальше в лес. Думаю, волки ночью их нашли. Так что легенда, которую я сочинил должна подтвердиться. Если их станут искать, то, будем надеяться, найдут только плащи и доспехи. Женщина и ее дети не станут болтать лишнего. Даже если младшие вспомнят, что те двое пытались… сделать с тобой. Думаю, они слишком напуганы, чтобы выдать нас. К тому же через пару дней ты уже будешь в Жёлудях, а я отправлюсь на Тихий остров.       Они ехали по Королевскому тракту уже полдня и не встретили ни одного путника, ни телеги, ни всадника. — Теперь, думаю, ты понимаешь, что тебя ждёт. — Снова заговорил он. — Теперь ты не служанка леди Кейтилин и не благородная сирота, ты даже не бастард Мизинца. Она удивлённо смотрела на него не понимая, что он имеет в виду. — Леди Смоллвуд, возможно, добрая женщина и поверит твоей сказке, может быть она даже возьмёт тебя в служанки, но она не станет ссориться со своими рыцарями из-за тебя. Будет лучше, если ты сама выберешь себе любовника, лучше начальника гвардии, он не позволит остальным своим солдатам пользоваться тобой, и подружись с мейстером, чтобы он снабжал тебя лунным чаем. Но замуж не выходи, весной вернёшься домой и найдёшь себе кого-нибудь из Мандерли, Гловеров или Карстарков. Он не смотрел на неё, боясь увидеть ее испуганные глаза. — Или сможешь вернуться к Тириону. — Он все-таки покосился на неё. Она кусала губы, а глаза ее были полны влаги, но лицо оставалось каменным, словно она о чём-то думала. — Неужто он был таким плохим мужем? — Он был Ланнистером. — Неожиданно гневно ответила она. — Мне казалось, что он был не самым худшим из них. — Клиган был удивлён. — Он единственный защищал тебя от жестокости Джоффри. Она посмотрела на мужчину и смягчилась. — Вы правы, он был добр ко мне. Пташка замолчала о чём-то задумавшись, она опустила глаза, разглядывая свои руки державшие поводья, между бровей пролегла складка. Был добр? И всё? Гаррольд был нежен, ласков, нетерпелив, а Ланнистер всего лишь добр. Чтобы это могло значить? Мужчина, который у неё был первым, был к ней всего лишь добр. Может он защищал ее от своей семейки или не слишком часто принуждал ее к супружеским обязанностям. В конце концов, ее отдали замуж почти сразу после первой лунной крови, по сути она была ещё ребёнком. Тирион, каким бы распутником он не был, должен был понимать, что для рождения наследника нужно выждать некоторое время. Может поэтому она считает его добрым.       Вдали показался высокий холм. Девушка направила лошадь прямо на него. — Что это за место? — Спросил Клиган. — Это Высокое Сердце. Здесь была священная роща детей леса. Я должна помолиться. Хозяйка гостиницы сказала, что старые боги слышат молитвы, произнесённые здесь. — Она спустилась с лошади. — Так мы и завтра не доберёмся до Желудей. — Раздраженно проговорил Сандор. — Я не спешу. Если Вы торопитесь вернуться в святую обитель, то можете ехать. Они поднялись на холм и увидели кольцо из огромных белых пней. Некоторые из них были так велики, что срез мог бы стать столешницей в королевском большом чертоге. Сандор сел на один из пней, девушка пошла по кругу, что-то нашёптывая. Завершив круг, она подошла к самому высокому и встала на колени.       Сандор не верил в богов. На Тихом Острове он привык ставить свечи Семерым, иногда вспоминал свою мать и сестру, часто думал о маленькой девочке, оставленной им в Королевской Гавани, и о другой, злобной волчице, потерянной в Речных землях. Он терпеливо слушал, как один из братьев бубнит молитву перед вечерней трапезой, посещал в праздники общую молитву в септе и даже запомнил некоторые стихи из «Семиконечной звезды» наизусть, но не мог понять, как можно молиться деревьям. Он помнил, что Пташка бегала в богорощу в Красном замке, но был уверен, что она любит там гулять потому что, это было единственное место, где ей не грозило столкнуться со злобным королем. Пару раз он видел, как она о чём-то шепталась там с этим шутом Донтосом и даже целовала его. Он что-то там обещал ей, ну прямо «Флориан и Джонквиль». Ему было смешно, но он не стал никому рассказывать, у девчонки было довольно неприятностей, чтобы у малолетнего садиста появился ещё один повод поиздеваться над ней. И вот теперь он видел, как она стоит на коленях в снегу и о чём-то простит старый пень. Возможно ли, чтобы старые северные боги услышали ее?       Здесь на вершине кургана ветер дул гораздо ощутимее, чем внизу среди деревьев. День шёл к концу, но неожиданно из-за туч вышло солнце, осветив все вокруг закатным розовым светом. Алисанна встала и снова пошла по кругу, прикасаясь к каждому пню. В лучах заходящего солнца казалось, что ее голова охвачена огнём. Волосы окрашенные в тёмный цвет уже немного отросли, и теперь горели ослепительным пламенем. Клиган закрыл глаза. …Я выйду замуж… Надеюсь, Вам тоже понравится… Он вспомнил как она была хороша, когда этот мерзавец Бейлиш вёл ее к алтарю, с каким восторгом смотрел на неё Гаррольд, как она была напугана, когда лорды Долины понесли ее в спальню. …Он был нежен и ласков… немного нетерпелив… …Он был добр ко мне… Интересно, чтобы она сказала, если бы ее мужем стал он? …Не такой урод, как я думала…       Он услышал, что она подошла к нему и вдруг почувствовал ее руку на своей щеке, как тогда в их последнюю ночь, когда он пришёл, чтобы забрать ее, а она не пошла с ним. Он открыл глаза и увидел ее лицо неожиданно близко, и в то же мгновение ощутил прикосновение ее губ. Он пошатнулся и чуть не упал, чтобы удержать равновесие ему пришлось обнять ее. Ее губы были мягкие и сладкие. Кто научил ее так целоваться? Какая разница…       В Королевской Гавани среди служанок Клиган всегда мог найти женщину, которая соглашалась разделить с ним постель. Он никого и никогда не принуждал и даже подозревал, что они были вполне им довольны, но никто из них никогда его не целовал. Иногда в полной темноте, женщина могла позволить поцеловать себя. Он мог вспомнить несколько раз, когда служанки отвечали на поцелуи, но сами они его никогда не целовали. Он оторвался от её губ и прижался к ней щекой. — Что ты делаешь, Пташка. — Прошептал он. — Я хочу вспомнить наш поцелуй. — Тихо ответила она. — Наш поцелуй? — Он удивлённо заглянул в её глаза. — Мы никогда… — Вы забыли. — Она доверчиво смотрела на него. — Тогда Вы поцеловали меня и заставили спеть песню. — Она нахмурилась. — Нет, сначала я спела Вам, а потом Вы поцеловали меня и ушли, оставив мне свой белый плащ.  — Если бы я поцеловал тебя, я бы не забыл. Она смотрела на него почти обиженно. Она правда помнит поцелуй, которого не было? — Надеюсь этот поцелуй Вы не забудете. Она снова прикоснулась к его губам своими. Поцелуй обжигал. Он почувствовал, что кровь закипает, разум затуманился, дыхание остановилось. Нет так нельзя. Ещё чуть-чуть и он возьмёт ее прямо на этом пне, и ему не будет холодно. Он оторвался от ее губ. — Что с тобой? Чего ты добиваешься? — Я хочу попросить об услуге. — Тихо ответила она и отвела глаза. — Какой услуге? — Он глядел на ее губы и понимал, что за ещё один поцелуй готов убить любого. Если она попросит убить Мизинца, он вернётся в Долину той же дорогой, которая должно быть теперь засыпана снегом по самую макушку, и убьёт его, если Тириона-беса, он найдёт его даже, если тот прячется в крае Теней или в землях на другом берегу Закатного моря. Что она хочет? Она снова взглянула ему в глаза. — Я прошу о последней милости. — Тихо прошептала она и снова поцеловала его. Боги, какая она сладкая! Он отстранился. — Последней милости? Ты с ума сошла. — Он все ещё держал ее в объятиях. — Зачем? — Вы сами говорили, лёгкая быстрая смерть. Мне не нужно будет никому греть постель, Вы сможете вернуться на Тихий остров, а то из-за меня Вам никакого покоя, Вам даже пришлось убить двух людей. Она вытащила кинжал из ножен. — Я сама не смогу, мне страшно. Я молилась за Вас. Это мое решение. Боги не станут гневаться. Он с удивлением смотрел в ее невозможно-голубые глаза. Что изменилось за два дня? Почему она уже не хочет стать служанкой, уже ли после двух мужей и Мизинца ей так сложно лечь в постель с очередным любовником. Неожиданно страшная догадка пронзила его сознание. Сандор почувствовал, что злоба закипает в нем. Этот похотливый мерзавец обрюхатил ее. …Скажите, что ребёнок родился мертвым, и женщина тоже умерла… Бейлиш не мог жениться на ней, потому что назвал ее дочерью, и отдал ее за Гаррольда. Пташка надеялась избавиться от гнусного развратника, но ее муженёк слишком рано сделал ее вдовой. Она сбежала от Мизинца, но через три-четыре луны ее положение станет очевидным, и она не сможет быть ни служанкой, ни горничной, выйти замуж даже за конюха и уж тем более стать любовницей старого лорда. Она останется на улице с бастардом на руках, а зима уже пришла.       Он взял кинжал из ее руки. Валирийская сталь, никакая преграда его не остановит, он с лёгкостью разрежет слои шерсти, варёную кожу, корсет и даже легкие доспехи. Она улыбнулась. Он помнил эту улыбку, так она улыбалась Джоффри давно, когда была влюблена в него, в Винтерфелле, во время путешествия по Королевскому тракту, когда бросала робкие взгляды на принца во время турнира в честь десницы короля, до того как Джоффри привёл ее на стену, чтобы показать отрубленную голову отца. Теперь она также улыбалась ему, ее голубые глаза смотрели без страха, с надеждой и любовью. С любовью? Нет. Это самообман. Никто не станет любить такое чудовище, как он. Она обвила руками его шею и снова поцеловала его. …Если бы я стала вашей женой, мне бы не пришлось никому греть постель… — Хорошо, мы поедем в Тихое Логово. Так же как и тогда, он не мог убить её, хотя понимал, что это, возможно, было бы правильно и даже милосердно по отношению к ней, но он не мог. Он вернул кинжал в ножны у неё на поясе. — Возможно, ты права, и до весны никто обо мне не вспомнит. Будешь жить в Логове, а там видно будет. Пожалуй, так будет даже лучше. Все головорезы Григора погибли в Речных землях. Кто там остался? Старый мейстер да кухарка. Если новый Хранитель запада уже нашел лорда для замка и куска земли, то можно отправиться дальше в Старомест или в Тирош. На деньги, которые она прихватила из Долины, можно купить дом где-нибудь в Волантисе, Пентосе или даже в Браавосе.  — Весной мы найдём тебе мужа. Не хочешь северянина, в Западных землях или в Просторе тоже можно встретить достойного рыцаря. Она подняла на него глаза и грустно покачала головой. — Вы не понимаете. Возможно, я никогда не смогу больше назвать свое настоящее имя. Тому есть много причин, меня обвиняют в смерти Джоффри и могут казнить, лорд Тирион жив, и я не желаю к нему возвращаться, людей, которые меня знали и могут подтвердить, что я Санса Старк, почти не осталось, и поэтому меня могут просто объявить самозванкой, а лорды и рыцари не женятся на нищих бродяжках. — Нищая бродяжка? Ты? Пять тысяч драконов неплохое приданое. — Для девушки, у которой больше ничего нет, даже имени, этого недостаточно. — Но ведь ты же красавица. — Не выдержал Клиган. Он понимал, что она права, он помнил, какими словечками награждали ее лорды Долины, когда Мизинец вел ее к алтарю. И все же. — Среди гордых лордов всегда есть те, кому, возможно, будешь нужна именно ты. Неожиданно он почувствовал горечь от собственных слов. Старые сластолюбцы, охочие до молодых женских прелестей, ничуть не лучше Мизинца, от которого она сбежала. И он толкает ее в эти объятия. Среди таких найдётся много желающих уложить ее в постель, но жениться едва ли, даже они тешат свою гордость браком со знатными девицами или, в крайнем случае, женятся на тех, чьи отцы готовы отсыпать столько золота, сколько можно потратить за целую жизнь, но молодые красавчики вроде Гаррольда находят знатных и богатых. — Я никому не нужна. — Вдруг проговорила она. — Для всех я всего лишь ключ к Северу. После того, как Джоффри отказался от меня, Тиреллы хотели заключить брак между мною и Уилласом. Уиллас Тирелл… Сандор видел его пару раз. Он был похож на своего отца, ростом чуть ниже, широкоплечий с густыми каштановыми волосами, но из-за травмы он сильно хромал и был вынужден больше сидеть, и потому рано растолстел. Сандор слышал, что он умнее своего отца, занимался разведением собак и лошадей и держал лучших соколов в королевстве, но он был не на много моложе самого Клигана. И она говорит о несостоявшемся браке с какой-то грустью. Хотя, пожалуй, он был бы лучше карлика. — Но когда меня отдавали за Тириона, — продолжала Пташка, — они не посмели даже слово сказать. Корона для Маргери для них была важнее, чем ключ от Севера для старшего сына, у него ведь уже есть Простор. И Тириону я была нужна только, чтобы он мог стать лордом-протектором Севера. — Она посмотрела на Клигана. — Но Мизинец всех превзошёл. Его игра была тонкой и много ходовой. Тириона должны были казнить, и я стала бы наследницей Утеса. Это была часть его плана. Гаррольд согласился стать моим мужем только, когда Бейлиш пообещал ему титул Хранителя Ворот, а после рождения наследника, его должны были объявить лордом Харренхолла. Болтоны должны были успокоить Север. Пусть потешатся своей властью зимой, к весне их жестокость и предательство утомят Северян, и останется только разоблачить лже Арью. Законная дочь Старка при поддержке армии Долины получит Север. Последняя Старк, дочь Кейтилин Талли и мать наследника Долины. Север, Речные земли, Долина и Запад он уже почти получил. Баратеонов не осталось, Простор слишком слаб, а Кракены всегда были больше разбойниками, чем реальной политической силой. Осталось уложить меня в постель с одним из дорнийских принцев и дождаться, когда голодные жители столицы растерзают Королеву Серсею и ее бастардов. И вот у нас уже новый король — Петир Бейлиш, первый этого имени, король семи королевств и его королева, которую он положил в постель к своим вассалам. — Она вдруг начала хохотать, ее глаза стали безумными. — Королева Санса, королева-шлюха. Она хохотала и не могла остановиться. Сандор встряхнул ее, но она продолжала хохотать. Он не знал, как унять ее. Наконец, он крепко обнял ее и припал к ее губам. По ее лицу текли слезы, но она прекратила смеяться. — Сандор, скажите ведь я для Вас не ключ от Севера? Скажите, что Вы хотите меня просто, как мужчина хочет женщину. Позвольте мне любить Вас. Я постараюсь не разочаровать Вас. У нас будут сильные сыновья, похожие на Вас. — Она заглядывала в его лицо и все еще всхлипывала. — Да, да. У нас будут сыновья и дочери, как ты хочешь. — Он прижал ее к себе и гладил по шелковистым волосам. …И старший из них похожий на Мизинца… Последний луч заходящего солнца ярко вспыхнул в ее волосах. — Мы отправимся в Тихое Логово и там, если ты не передумаешь, ты станешь моей женой. — Но Вы же хотели вернуться на Тихий остров. По правде говоря, ему уже осточертели нудные песнопения и проповеди, лопата и постные лица его братьев. Не сказать, что он был сильно рад снова пролить кровь тем двоим, но их с Пташкой совместное путешествие напомнило ему, что он все еще воин, и что жизнь это не только молитва, трапеза и сон. — Я не септон, — угрюмо ответил Сандор, — я кающийся грешник. — Он ухмыльнулся. — Пора начать совершать новые грехи, чтобы потом было о чем снова каяться.