Выйти из игры.

***

            Замок Клиганов располагался на широком горном плато и с трех сторон был обнесен стеной из природного камня. Дубовые ворота были закрыты, но боковая калитка оказалась не заперта. Две высокие башни, сложенные из серого скальника, казавшиеся одинаковыми, вблизи оказались совершенно разными. Отцова башня, как догадалась Санса, была выстроена из природного камня просто и основательно, опутана кое-где диким виноградом, который, впрочем, уже был побит морозами и висел неопрятными ошметками, но убирать их, видимо, никто не спешил, а может, было просто некому. Новая, из серого скальника, была более изящной, а на фасаде над входом были изображены три гончие из герба хозяина. Три скульптуры в полный рост охраняли вход в замок. В стороне пустыми оконными проемами глядела недостроенная башня из молочного камня.       Когда путники въехали на внутренний двор, им навстречу из конюшни вышел старый хромой конюх.       — Здравствуйте, милорд, — он поклонился, с удивлением глядя на Клигана.       Из замка вышли высокий средних лет мужчина, женщина приблизительно его возраста с добрыми карими глазами и старый худой мейстер. Суровым взглядом темно-серых глаз мужчина оглядел прибывших и вдруг улыбнулся.       — Здравствуй, Сандор, — он сердечно пожал ему руку, — не ожидал… До нас дошли слухи, что ты убит. Но я рад, что они оказались ложными.       — Здравствуй, дядя, — ответил Сандор. — Я действительно почти умер, но, видимо, у Неведомого ещё не готово для меня место.       — Познакомь меня со своими спутниками, — мужчина с интересом смотрел на Сансу и Бриенну.       — Леди Алисанна, — первой он представил Сансу, — моя невеста.       Дядя, казалось, был поражён.       — Бриенна Тарт — леди-рыцарь. А это ее оруженосец Подрик Пейн.       Мужчина перевёл взгляд на Бриенну.       — О, та самая Бриенна… — казалось, он хотел что-то добавить, но сдержался, — приятно увидеть воочию ту, о ком столько слышал.       — Алисанна, это мой дядя Мартин, эта женщина — служанка Энни, а это мейстер Клеос.       — Мартин Хилл, — дополнил мужчина. — Я бастард лорда Клигана.       — Отец всегда относился к тебе как к брату, — возразил ему Сандор.       — Ты тоже всегда звал меня дядей, а вот Григор после смерти твоего отца выгнал меня из замка.       — Выгнал? — удивился Сандор.       — Да, — горько усмехнулся Мартин. — Когда через год после восстания Роберта я вернулся в Логово, твой братец заявил, что мне здесь больше не рады.       Они отвели лошадей на конюшню, в которой было всего два занятых стойла. Старый конюх был растерян.       — Расседлай их пока и напои. Я приду позже и помогу тебе, — успокоил его Мартин.       Но Клиган сам снял седло с Неведомого.       — К моему жеребцу лучше не подходи. Он может укусить и даже ударить копытом. Я сам его почищу. А сейчас мы хотим есть и спать. И ещё помыться с дороги.       Они поднялись по широкой лестнице, стены вдоль которой с обеих сторон были завешаны гобеленами, изображавшими сцены охоты на горного льва, сумеречного кота и пещерного медведя. Не хватало только мамонта и лютоволка.       — В замке почти нет прислуги, — виновато проговорил Мартин, — так что поужинаем в трапезной. Большой чертог мы не топим, и сейчас там холодно. В бане тоже холодная вода, но пока мы будем ужинать, женщины нагреют воды и приготовят для вас покои. Как прикажешь, милорд, — усмехнулся он, — приготовить покои в Новой башне или в Отцовой?       Клиган был растерян: он никогда не представлял себя в роли лорда, отдающего распоряжения.       — А где у вас бани? — спросила вдруг пташка.       — Бани? — Мартин лукаво улыбнулся девушке. — На нижнем этаже Отцовой Башни.       — Значит, лучше в ней и приготовить покои, чтобы не ходить по двору после бани, — она виновато посмотрела на Сандора, — наверное.       — Ну что ж… Как думаешь, права будущая леди Клиган? — он насмешливо взглянул на Сандора.       — Я так понимаю, что и ты, и прислуга живёте в этой башне и протапливаете только её, — дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: — Пока мы тоже разместимся в ней, а там видно будет.       Им подали жаренные яйца с беконом и пирог с морковью.       — Что будете пить, милорд? — спросила Сандора служанка. — Вино или эль?       Клиган усмехнулся, вспомнив, что пташка каждый день поила его травяным отваром.       — А травяной отвар у вас водится?       Служанка удивилась и вопросительно посмотрела на дядю Мартина.       — Отвар? — рассмеялся тот. — Вот уж не ожидал, что ты можешь оказаться его поклонником. Что предпочитаешь — шиповник, мяту или малину?       Сандор вспомнил, что пташка в Кровавых Вратах почему-то отказалась от мяты.       — Шиповник, и добавь в него немного меду.       Санса с благодарностью посмотрела на него.       — Энни, завари для милорда и его гостей шиповник с медом, — насмешливо приказал Мартин.       Они ели молча. Дядя Мартин с интересом рассматривал Сансу.       — Ты объехал весь Вестерос, чтобы найти такую красавицу? — вдруг спросил он.       Сандор сердито покосился на дядю, а Санса перестала жевать и потупила взор, словно её обвинили в преступлении.       — Но, боюсь, вы не сможете пожениться. Септон покинул деревню вместе с Честными Бедняками.       — Нам не нужна септа, — возразил Сандор. — Алисанна северянка, и мы принесём обеты перед чардревом. Надеюсь, Григор его не срубил?       — Нет. Ты же знаешь, что чардрева растут во всех замках великих домов. Григор не мог лишить свой замок такой редкости. Твой дед построил его здесь именно из-за этого дерева. Первоначально он предполагал возвести башню у подножия горы, но обнаружил это дерево, и замок подняли сюда, чтобы здесь была настоящая богороща, не хуже чем в Кастерли Рок.       — Почему ты вернулся? — спросил Сандор. — Ты ведь сказал, что Григор выгнал тебя. Ланнистеры сделали тебя наследником?       — Нет. Твой брат умер, ты считался дезертиром, — Мартин посмотрел на Сансу, словно ожидая, что она удивится или возмутится, узнав такие подробности о своём женихе, но она внимательно слушала, ничем не выдавая своих эмоций, — в тот момент лорду Кивану было не до тебя: Тирион убил лорда Тайвина и сбежал, вскоре пропал сир Джейме, а потом стало известно о твоей смерти. Поэтому официальной бумаги, лишающей тебя прав на землю и замок, так никто и не составил. Серсея назначила Давена Ланнистера Хранителем Запада, а он определил меня кастеляном замка на время, пока у него не появится новый лорд. Мы можем послать ему ворона с известием, что ты жив, пока он не отдал Тихое Логово какому-нибудь Фрею. Ведь ты теперь наследник.       — Думаешь, он не велит мне явиться в Кастерли, чтобы наказать за дезертирство?       — Я думаю, он захочет женить тебя на какой-нибудь дочке Уолдера Фрея. Это всяко лучше, чем раздавать замки его сыновьям, — увидев растерянное лицо Сандора, дядя Мартин рассмеялся. — Но ты-то уже нашёл себе невесту. Так что Фреи ничего не получат.       Как приятно помыться, переодеться в чистое и лечь на свежие простыни! Сансе казалось, что она обрела дом. У неё уже давно не было этого ощущения. В Королевской Гавани она была сначала невестой, а потом пленницей; в Орлином Гнезде — затаившейся преступницей, а здесь… здесь она снова почувствовала себя в безопасности. Может, завтра ей снова придётся бежать, а может, она окажется в темнице, но сейчас она чувствовала себя дома.

***

      Утром, после завтрака, когда Сандор и дядя Мартин уже собирались покинуть трапезную, Санса коснулась его руки.       — Сандор, — несмело обратилась она к нему, — я бы хотела осмотреть замок.       Он был удивлён.       — Думаю, Энни тебе всё покажет.       — И ещё посетить богорощу…       — Дорогу туда она тоже знает.       Сансе показалось, что он хочет от неё отделаться.       — Ещё, милорд, я бы хотела заглянуть в сундуки и найти одежду для себя и леди Бриенны.       — Бери что хочешь.       — И последнее, если позволите, — она посмотрела на людей, которые невольно стали свидетелями их разговора, — я хотела бы выбрать покои, которые станут нашей спальней, — она опустила глаза и покраснела. — Возможно, у вас будут какие-то пожелания?       Сандор чуть не расхохотался.       — Делай, как считаешь нужным, пташка, замок в твоём распоряжении.

***

      Через несколько дней замок наполнился людьми. Новые служанки, прачки и помощницы на кухне чистили, стирали, убирали мусор, мыли окна и витражи, носили мебель; стучали топоры во дворе и молоты в кузнице; несколько мальчишек помогали старому конюху; еще один, толстячок по кличке Кекс, вечно испачканный в муке, возился с тестом на кухне. Сандор нанял пятерых воинов для охраны замка и взял из деревни троих мальчишек-сирот оруженосцами.       Постепенно жизнь в замке вошла в обычное русло. Утром после завтрака мужчины и Бриенна тренировались, мальчишки учились чистить доспехи и оружие, держать в руках деревянные мечи и щиты. Поначалу Бриенна тренировалась с Подриком, но как-то раз Мартин, долго наблюдавший за ними, попросил:       — Дай-ка я попробую с тобой сразиться. Давно у меня не было хорошего соперника. Сандор не в счет, — рассмеялся он, увидев на ее лице удивление, — мы с ним учились у одного мастера над оружием. И вообще, с тех пор как отец подарил ему первый деревянный меч, он только и знал, что избивать своего несчастного дядю.       — Мне от дяди тоже часто доставалось, — рыкнул Сандор.       После обеда они с дядей Мартином и мейстером занимались хозяйством, а вечером все собирались в Малом чертоге Отцовой башни, в котором установили столы и лавки, сделав из него трапезную.       — Твоя невеста действительно северянка, — сказал Мартин на второй день после их прибытия, — только на Севере слуги и господа трапезничают в одном чертоге. Лорды и воины сидят, конечно, выше соли, а слуги — ближе к двери, но всё-таки, почти за одним столом. А вот надменные южане относятся к слугам чуть лучше, чем к рабам в Эссосе.

***

      Сандор видел, что Санса разговаривала со служанкой, плотником, отдавала распоряжения на кухне. Он стал замечать, что люди чаще слушают её указания и спрашивают совета, словно это она была хозяйкой замка, а не он. Однажды он пришёл на кухню и сказал новой кухарке Долли, что желает на ужин пирогов с курицей и грибами, на что получил неожиданный ответ, дескать, леди Алисанна уже приказала приготовить рагу из кролика с овощами. Сандор почувствовал, что закипает, но сдержался. Однако на ужин подали и рагу, и пироги. Последней каплей, переполнившей чашу его терпения, был травяной отвар. Даже на Тихом Острове по праздникам и выходным Старший брат позволял монахам выпить по чаше вина. Но здесь, в ЕГО замке, он был вынужден каждый день хлебать эту травяную воду!       Санса с Бриенной поселились в Новой башне, и Клиган встречался с ней только в трапезной. Но сегодня он вошёл в её покои. Когда-то это были покои его сестры. Здесь почти ничего не изменилось: на полу лежал мягкий мирийский ковёр, на котором давным-давно они играли с сестрой, над камином из белого мрамора с бронзовой решеткой висел гобелен, изображавший Алисанну Добрую верхом на Среброкрылой, кровать со столбиками, перевитыми резными вьюнками, укрывал нежно-розовый шёлковый балдахин, такие же шторы висели на окнах, стол, два удобных кресла, в которых прежде сидели его мать и сестра, занимаясь рукоделием. Теперь в одном из них устроилась Санса и что-то шила. На подоконнике он заметил ящик с розами. Прежде их здесь не было. Да и Григор вряд ли занимался разведением цветов.       — Откуда розы? — спросил он более сердито, чем должен был.       — На краю сада есть небольшой розарий, — она подняла на него удивленный взгляд. — Дядя Мартин сказал, что им занималась ещё ваша матушка, но после ее смерти его забросили. Плотник Хорас сколотил ящики, а старый садовник Виллис пересадил в них несколько кустов. Мы поставили их и в другие комнаты. Я хотела спросить у вас разрешения, можно ли один ящик поставить в ваши покои? Во время свадебного пира мы украсим ими Большой чертог, если вы не возражаете.       — Ты всех в замке знаешь по именам?       — Разве это странно?       — Почему ты запретила подавать к ужину вино? — сердито спросил Клиган.       Санса казалась удивлённой.       — Я подумала, что вы не желаете напиваться без причины.       — Я желаю сам решать, напиваться мне или нет, — раздражённо проговорил Сандор.       — Простите, милорд, я должна была с вами посоветоваться. Но вы всё время так заняты, что не можете уделить мне и толики внимания для разговора, — в её голосе он уловил не то недовольство, не то обиду.       — Прекрати называть меня милордом! — вдруг разозлился Клиган. — Ты и в постели будешь мне выкать?       Санса вдруг опустила глаза и покраснела.       Эта женщина, которая дважды была замужем, краснеет при слове «постель», словно невинная дева!       Впору было расхохотаться.       — Сандор, я хотела с вами… с тобой… поговорить о постели.       Она теребила рукав своего платья. Простое, из светло-зеленой шерсти, оно удивительно шло к её волосам, которые вновь приобрели свой прежний осенний оттенок. Она встала и решительно посмотрела ему в глаза.       — Спальня лорда просторная и удобная, но… в ней умерли обе жены вашего брата. Я хотела бы, чтобы мы с вами… с тобой… после свадьбы поселились в старых покоях, в Отцовой башне, — она взглянула на него с испугом. — Я взяла на себя смелость и приказала плотнику изготовить новую кровать, женщины набили тюфяк свежей соломой, а Энни сшила новую перину. В сундуках твоей сестры я нашла постель, которая, вероятно, была приготовлена ей в приданое. Если вы… ты сердишься, если мое самоуправство возмущает… тебя, давай обсудим это вдвоём, без свидетелей. Скажи, что я делаю неправильно, и как я должна это сделать.       Клиган был поражён. Он и не предполагал, что робкая девочка, которую он когда-то знал, проделала такую работу! Он думал, что она с утра до вечера шьёт и изредка заходит на кухню, чтобы отдать распоряжения, чем кормить обитателей замка.       — Ты права, старые покои попроще, да и поближе к трапезной, — он рассмеялся, чтобы смягчить ее смущение, — и там рядом три комнаты.       — Да, в одной мы могли бы завтракать вдвоём, а ещё одну я хотела бы приспособить для своих занятий, — она смущённо опустила голову, — если ты не возражаешь.       — Не возражаю, — вздохнул он.

***

      После того разговора, когда они прояснили возникшее между ними непонимание, Санса стала по вечерам приглашать Сандора прогуляться в богорощу. Когда в тот же день после ужина она неожиданно попросила его пройтись с ней, он сильно удивился и уже собирался отказаться, но, заметив хмурый взгляд дяди, только вздохнул. Они вышли из замка и медленно направились в сторону сада. Девушка взяла его под руку.       — Надеюсь, тебе понравился ужин? — несмело спросила она через несколько шагов.       — Да. А почему ты спрашиваешь?       — Я хочу, чтобы мы разговаривали, обсуждали нашу жизнь, чтобы недовольство не накапливалось, чтобы, если я что-то сделаю не так, ты мог мне сказать, и если я буду в чём-то с тобой не согласна, я тоже буду говорить. Но нам не нужны свидетели наших споров.       Они вошли в сад. Фруктовые деревья были укрыты снежными шапками, кусты малины и смородины едва угадывались под сугробами, между которыми были расчищены аккуратные дорожки. Они прошли под аркой, образованной сплетенными ветками многолетних роз, и оказались в богороще. Вокруг чардрева, тонкоствольного, с густой кроной, росли широколисты, рябина и пара страж-деревьев, а голые сейчас заросли можжевельника и шиповника обозначали естественные границы богорощи; с горы стекал тонкий ручеёк, не замерзающий даже зимой, пробегал по всему лесу и снова падал вниз. Здесь тоже были расчищены дорожки, ведущие к чардреву.       — Сандор, — заговорила вдруг снова Санса, — прости мое любопытство. Дядя Мартин… — она замялась, — он ведь моложе твоего отца?       Клиган вздохнул.       — У моего деда было ещё две дочери, но они умерли в детском возрасте; его жена, дочь служанки, умерла, пытаясь родить ещё одного сына. Больше жениться он не смог. Служанка уже не могла стать женой лорда, а другие лорды своих дочерей отдавать за псаря не торопились. В общем, у деда был ещё бастард. Пока отец был жив, дядя Мартин жил в замке, и когда он стал взрослым, отец назначил его капитаном гвардии замка. А потом, когда Григор выгнал его, он служил Ланнистерам в Кастерли Рок — хороший воин всегда найдёт себе место.       Через пять дней прилетел ворон с письмом от Давена Ланнистера.       «Дом Клиганов всегда был предан Ланнистерам, а его лорды — верные наши вассалы. Мы знаем, что ты был ранен в битве при Черноводной, и потому твой побег после неё тебе прощён. Остальные же преступления, в которых ты обвинялся, совершили другие люди, чему есть доказательства и свидетели. Так как ты являешься последним наследником рода Клиганов, то становишься лордом и хранителем Логова. Приписка: Жаль, что ты уже выбрал себе невесту, потому как нам хотелось бы предложить тебе одну из дочерей Уолдера Фрея. Ну да ладно. Как-нибудь заеду в гости засвидетельствовать своё почтение твоей леди-жене».       — Ну вот, всё и уладилось, как я и говорил, — рассмеялся довольный Мартин, — и больше нет причины тянуть со свадьбой. А то как-то нехорошо: благородная леди живёт в доме неженатого мужчины, он называет её невестой, а свадьбу играть не спешит. Что с тобой, Сандор? У меня такое ощущение, что ты не хочешь жениться.       Он и вправду всё ещё надеялся, что пташка передумает. Он видел, что она ходила к мейстеру; должно быть, он приготовил для неё лунный чай, и она избавилась от ребёнка Мизинца — тогда ей нет смысла выходить замуж. Но слова дяди удивили его: он и не предполагал, что живя в его замке под видом невесты, пташка компрометирует себя, что могут возникнуть домыслы и сплетни, и если он не женится на ней, то опорочит её имя.       — С чего ты взял, что она благородная леди? — удивился Сандор.       Мартин с интересом посмотрел на него.       — Сандор, ты хорошо знаешь девушку, которая должна стать твоей женой?       — Достаточно хорошо, чтобы понимать, что ей нужен муж получше меня.       — А ты чем плох? — удивился Мартин.       — Рожей не вышел.       — Так вот почему ты себя так ведёшь? — рассмеялся он.       — Как? — Сандору не нравился этот разговор.       — Шарахаешься от неё, будто это ты девственница, которую ожидает брачная ночь с огромным мужиком, а не она.       — Она не… Впрочем, неважно, — буркнул Сандор.       — Что неважно? — Мартин подозрительно посмотрел на него.       — Не хочу пугать её до свадьбы. Боюсь сбежит.       — Она не сбежит. И рожа твоя её не пугает. Она леди, настоящая леди. Я уж думал, таких не осталось. Поверь, я жил в разных замках и видел разных лордов и их жён. Леди Джоанна Ланнистер была такой. Слуги любили её и почитали за честь выполнять её приказы. Она никогда не повышала голоса, не наказывала. Но даже Тайвин Ланнистер, грозный лев Кастерли Рок, не смел рычать при ней. Серсея, её дочь, не унаследовала качеств матери, а жаль. Может, потому что мать рано умерла, а может, Серсее слишком многое было позволено. Твоя невеста — леди самых чистых кровей. Лорд Кассель… Кажется, я слышал это имя, но не помню, кто он и откуда, — он вопросительно посмотрел на Клигана.       — Её отец погиб у башни Радости, а мать умерла в родах. Воспитал её дядя, который служил у лорда Старка мастером над оружием. Она выросла в Винтерфелле.       Мартин недоверчиво смотрел на него.       — Что ж, это многое объясняет, — задумчиво произнёс он.       Сандор отвернулся. Он боялся, что дядя догадается, что это ложь, но не мог сказать ему правду. Это была не только его тайна. И эту тайну и так знало слишком много людей.       — И она любит тебя, — вдруг добавил Мартин.       — Любит? — удивился Сандор. — С чего ты взял?       — Я слышал, как Бриенна спрашивала её, зачем она выходит замуж за человека с таким лицом. И Алисанна ответила, что любит. Для женщин это веская причина, и она объясняет всё. Твоя мать тоже вышла за твоего отца по этой же причине.       — Ну, у неё был не очень большой выбор — либо отец, либо Илин Пейн, — усмехнулся Сандор.       — Не забывай, что в то время Илин Пейн не был лысым стариком со злобными глазами. Язык у него, правда, был насмешливый, но он у него был. Отец твоей матери почти договорился с Пейнами, но она заявила, что любит твоего отца. Для женщины любовь главнее остального.       Любит… Неужели она так и осталась глупой пташкой? Да нет… Наверное, она сказала это Бриенне, чтобы ничего не объяснять. Высокородные леди всегда выходят замуж за того, кого им выбирают отцы или обстоятельства. Обстоятельства сложились так, что ей некуда деваться, поэтому она согласна стать его женой и даже убеждает себя, что любит его. А чего, собственно, он хочет? Разве у ворот выстроился целый отряд претенденток, желающих стать леди Клиган? Все вокруг женятся на страшных и богатых, на старых и высокородных, на злых и продажных. Ему же досталась принцесса. Ну да, он будет третьим мужем, но эта женщина — его мечта. Она сказала Бриеннне, что любит его. У неё будет ребёнок. Пусть, хоть и не его. Скоро он ляжет с ней в постель и сделает вид, что это его ребёнок. И будет рогатым дураком. Не он первый, в конце концов даже короли бывают рогатыми дураками. Зато он разденет её, наконец-то. И она будет принадлежать ему.       … голенькая, розовая… сладкая…       — Сандор, ты меня не слышишь?       — Ты прав. Я поговорю с Алисанной, и в ближайшее время мы назначим день свадьбы.       Вечером они снова отправились гулять. Дорожки в саду опять были расчищены, а кое-где среди снега горели факелы.       — Мы должны назначить день свадьбы. Дядя Мартин говорит, что тебе неприлично так долго оставаться в моём доме в качестве невесты, — Сандор виновато посмотрел на неё. — Я надеялся, что тебе не придётся выходить за меня, что ты поживёшь до весны или пару лет, а там мы бы нашли тебе достойного жениха. Может, тебе вместе с Бриенной уехать на Тарт?       — Уехать?       Они шли медленно, держась за руки. Но после его слов Санса остановилась и повернулась к нему, глядя в лицо.       — В детстве мне казалось, что мои родители всегда любили друг друга. Иногда в их взглядах было столько любви, что я завидовала и даже ревновала. Однажды я спросила у мамы, как понять, любишь ты человека или он просто нравится тебе… и как она сама поняла, что любит отца. Мама сказала, что почувствовала это только после рождения Брана. Ещё она говорила, что мужчина почти всегда заключает выгодный союз, ведь жена должна принести ему богатство, власть или мечи для войны. А женщине остаётся лишь покориться судьбе и надеяться, что муж станет уважать ее и, возможно, даже сможет полюбить, — она зачерпнула рукой снег и продолжила: — Моя мать, леди Кейтилин Талли, должна была выйти замуж за старшего брата моего отца, Брандона Старка. Он был лордом с самого рождения, решительный, напористый, красивый… Он умел вести за собой людей и покорять женщин. Но его казнил безумный король, — Санса попыталась слепить из снега шарик. — Вместо красивого и темпераментного Брандона мама вышла замуж за моего отца. Их свадьба была скоропалительной; они едва знали дуг друга. Их сразу же уложили в постель. А потом отец уехал на войну. Когда через год после рождения Робба мама вернулась в Винтерфелл, её встретила няня с Джоном на руках.       Санса покосилась на Клигана, не понимавшего, для чего она рассказывает ему эту историю.       — Ещё через год родилась я. Мама была слишком гордой, чтобы показать, что измена отца задевает её. Но потом она догадалась, что Джон старше Робба, а это значит, что отец любил ту, другую женщину, до того как был вынужден жениться на маме, и, возможно та женщина умерла, иначе он не привёз бы ребёнка в Винтерфелл. Мама простила отца, и они никогда не говорили о матери Джона.       Снег в её руке никак не лепился. Санса отряхнула руки и вздохнула.       — Возможно, я не та женщина, о которой ты мечтал. Я не принесу тебе ни власти, ни богатства. Но позволь мне попробовать стать для тебя хорошей женой.       — Ты не понимаешь, — он обречённо посмотрел на неё. — Ты Санса Старк, а я…       — Сансы больше нет, она пропала, исчезла, обернулась волчицей. В Орлином Гнезде она стала Алейной Стоун, но умерла на Высокой дороге. Я всего лишь Алисанна Кассель, сирота и бесприданница. Если ты не хочешь жениться на мне, может быть… твой дядя согласится? — Она поднесла покрасневшие руки к губам и стала согревать их дыханием.       — Дядя Мартин? Он же бастард, к тому же, старше твоего отца… — Сандор ошеломленно уставился на неё. Видимо, она не решилась довериться мейстеру, или лунный чай не помог, если согласна даже на такой брак.       Он взял её холодные руки в свои и поднес к губам. Она доверчиво смотрела ему в глаза.       — Хорошо. Когда? На какой день мы назначим свадьбу? — он вдруг наклонился и поцеловал её. Он так давно этого хотел и так долго от этого убегал… Нет, он больше не в силах сопротивляться её желанию загубить свою жизнь.       — Через три дня, — тихо ответила она, когда он отпустил её, — всё будет готово.       — Что будет готово? — ему вдруг нестерпимо захотелось, чтобы она сказала «сегодня».       — Вы с дядей Мартином должны отправиться на охоту — нам нужно мясо для праздничного пира. И я тоже буду готова через три дня.       Она сама обняла его и со странной нежностью и страстью прижалась своими сладкими губами к его губам.