15 Безмолвные обеты.
16 января 2019 г., 12:39
***
По обычаям южан жених и невеста в день свадьбы завтракали отдельно, каждый со своими родственниками и друзьями. Санса с Бриенной, Подриком и несколькими молодыми девушками, приехавшими вместе с другими гостями, завтракала в Девичьем чертоге в Новой башне, где для них специально поставили столы. Для Клигана и гостей накрыли столы в трапезной. Слуги подали овсяные лепёшки с сиропом из лесных яблочек, треску в сливочной подливке, румяные пироги с капустой и яйцом и лёгкое золотистое вино. На столе стояли кувшины с молоком, белый сыр и блюда с яблоками, вялеными сливами и персиками. Сандор чувствовал себя неуютно среди малознакомых людей, которые явились в замок просто из любопытства. Отчасти он злился на дядю Мартина, который затеял это неуместное представление. Единственным утешением было то, что гостей всё-таки было немного и, кажется, никто из них не бывал в Королевской Гавани в те времена, когда там жила Санса Старк. Гости ели и негромко обсуждали теперешнюю зимнюю охоту, снегопады и метели, запасы хлеба и вина в своих погребах и новости из столицы. — Говорят, после покаяния королева Серсея сильно переменилась, — негромко проговорил Титос Лантенн. Люцион Ланнистер бросил на него сердитый взгляд, и он примолк. — Цены на вино в Ланниспорте нынче подскочили почти в два раза, — сокрушённо вздохнула леди Ланна Джаст, укоризненно взглянув на Лантенна. — Да и ячмень стоит столько, сколько год назад стоила пшеница, — улыбнулась Льюису Лиддену леди Розамунда Лантелл. — Играть свадьбы нынче, вероятно, накладно? — Стеффорд Сарретт уставился на Сандора оценивающим взглядом. — Накладно будет в конце зимы, — ответил дядя Мартин, стараясь сгладить напряжение. — А сейчас пока и ячмень, и пшеница в подвалах ещё есть, да и вино в бочках не закисло. Наконец, завтрак закончился и гости разошлись по своим покоям, чтобы переодеться к главному торжеству. Сандор зашёл в свою спальню. На постели лежали одежды, приготовленные для свадебной церемонии: чёрная туника, чёрные бриджи, дублет цвета осенней травы и свадебный плащ из бархата жёлтого цвета с тремя собаками, вышитыми чёрным шёлком и украшенными ониксом. — Это плащ Григора? — не удержался он от вопроса. — Нет, — ответил дядя Мартин, застегнув плащ золотой фибулой с гербом Клиганов, — этот плащ для тебя сшила твоя мать после того… — он замялся, — после того несчастья. Алисанна нашла его в сундуке с твоими детскими вещами. Твоя мать говорила, что ты женишься на самой красивой девушке Вестероса. Похоже, боги услышали её молитвы. — Он окинул Сандора придирчивым взглядом. — Она сшила его по росту твоего отца, но ты выше его. Зато подол не будет слишком сильно волочиться за твоей невестой. — Ты говорил, что видел обряд северян. Может, дашь какой-нибудь совет? — Сандор не знал, что его ожидает. — Северные свадьбы очень просты. Первые люди не нуждались в септонах. Они произносили клятвы в священных богорощах и считали, что боги их слышат. Порой у них даже не было иных свидетелей, кроме безмолвных деревьев, и всё же эти клятвы считались нерушимыми. Тебе не придётся ничего говорить, только ответить на вопрос, согласен ты взять в жёны Алисанну или нет. А потом вы опуститесь на колени перед чардревом и произнесёте тихую молитву. Ты можешь даже не говорить вслух, главное, чтобы она была в твоём сердце. Говорят, о чём попросишь богов, то и сбудется. Не бойся, проси больше, —усмехнулся дядя Мартин, — глядишь, северные боги дадут хотя бы половину.***
Холодное зимнее солнце тонуло в тёмных водах Закатного моря, медленно погружая все вокруг в ранние зимние сумерки. Укрытая снегом богороща Тихого Логова казалась сказочным лесом. Вдоль дорожки горели факелы, которые пытался задуть слабый ветерок. В самом сердце богорощи росло белоствольное чардрево, и его красные листья шелестели на ветру, словно рассказывая о своих и чужих тайнах. Сегодня здесь собрались гости, прибывшие с ними слуги и замковая челядь. Все держали в руках свечи. Невеста под руку с высокой, похожей на рыцаря леди Бриенной прошла под аркой из замёрзших роз. В платье из бархата молочного цвета и таком же плаще она казалась королевой снегов. Её яркие, сияющие, словно ещё один факел волосы были распущены, и в несколько прядей были вплетены белые ленты, расшитые жемчугом. Над богорощей взошла луна, высыпали звёзды, точно сами небеса пожелали стать свидетелями этого таинства. — Кто явился в это место и в этот час просить благословения богов? — начал дядя Мартин, когда девушки подошли. — Алисанна, — Бриенна покосилась на Сансу, — взрослая, законнорождённая, достигшая расцвета. Дочь Севера, нет у неё ни отца, ни матери, ни братьев, ни сестёр, ни земель, ни замков. Хочет ли кто взять её в жены? Дядя как будто удивился, но продолжил: — Сандор из дома Клиганов, лорд и наследник Тихого Логова. Кто отдаёт ее? — Бриенна из дома Тарт, поклявшаяся её защищать. Сандор Клиган, берёшь ли ты эту женщину себе в жёны? — Да, беру, — ответил Клиган. — Алисанна, берёшь ли ты этого мужчину себе в мужья? — спросил дядя Мартин. — Беру, — улыбнулась Санса и шагнула вперёд. Бриенна отдала руку девушки жениху, и они опустились на колени перед чардревом. Странно и неуютно было смотреть в глаза этому божеству. Кровавый рот словно смеялся над ними. Здесь не было ни жреца, ни септона, лишь густая крона красных листьев над головой и чёрные вороны на ветках. …О чем попросишь богов, то и сбудется… Пусть она никогда не пожалеет об этом шаге… Пусть она родит здорового ребёнка и сама останется жива… Пусть сын её будет сильным, как лютоволк, а дочь прекрасной, как она сама… … Проси больше, может, боги дадут половину… Пусть она найдёт в себе силы и вправду полюбить меня… Сандор повернулся к ней и понял, что она шепчет те же слова. Он встал, подал ей руку и поднял с колен. Дядя Мартин и Бриенна помогли им расстегнуть плащи. Санса накинула белый плащ на могучие плечи склонившегося Сандора и застегнула серебряную брошь с лютоволком. Он в ответ накрыл её своим свадебным плащом и застегнул его золотой фибулой с тремя чёрными собаками… заглянул ей в глаза и вспомнил, как пять дней назад они стояли на этом самом месте. … Позволь мне стать для тебя хорошей женой… Он наклонился и поцеловал её, и Санса ответила на поцелуй с удивительной нежностью и страстью. Он поднял её на руки и понёс в замок. Тихо заиграла музыка, нежный женский и приятный мужской голоса запели «Два сердца бьются как одно». Гости, ставшие свидетелями обряда, двинулись следом. В Большом чертоге ярко горел камин. Стены украшали знамёна Западных земель. На многих были львы: золотой на алом — Ланнистеров, чёрный на белом — Ланнетов, красный на синем — Лантеннов, алый на золотом — Лантеллов, три чёрные львиные головы на жёлтом — Джастов. Были также павлин Сарреттов, белый барсук Лидденов, золотые монеты в белых и пурпурных клетках Пейнов, желтое солнце на розовом и белые полумесяцы на лазурном Тартов, три чёрные гончие на жёлтом поле Клиганов и лютоволк Старков. Над камином и над входом в чертог висели два гобелена. Один изображал милость Титоса Ланнистера, одаривающего своего псаря землями и титулом, другой — сражение этого псаря и трёх его собак со свирепой львицей. Вдоль стен были расставлены ящики с розами, а на стенах горели факелы, освещавшие зал, и пламя огня отражалось в начищенной до блеска серебряной посуде. Гости, разодетые в парчу, бархат и меха, дамы с украшенными самоцветами волосами занимали места за столом согласно знатности своего рода. На высоком месте рядом с женихом и невестой расположились Ланнистеры и их многочисленные родственники, Бриенна и Подрик оказались на краю стола, а дядя Мартин и вовсе ниже соли, среди солдат замка и простых рыцарей, приехавших вместе с лордами. На столах, среди кувшинов с вином и тёмным элем на больших блюдах лежали румяные белые булки, истекала соком кабанья колбаса, блестел слезой жёлтый сыр, розовел нарезанный тонкими ломтиками бекон, а среди яблок и груш стыдливо прятались красные дорнийские апельсины, и даже гранаты. Гости торопливо наполняли чаши вином, желая побыстрее согреться. Люцион Ланнистер встал со своего места. — За лорда и леди Клиган, — провозгласил он первый тост. Общий гомон потонул в стуке ударяющихся друг о друга кубков и чаш. Гостям подали горячую наваристую рыбную похлёбку с травами. — Я смотрю, вы повесили среди прочих знамя Старков. — Леди Джаст, одетая в изумрудное платье из парчи, сердито взглянула на Сансу. — Мой отец погиб у башни Радости, сражаясь вместе с лордом Старком, — грустно проговорила Санса. — Я родилась уже после его смерти и выросла в Винтерфелле. Лорд Старк всегда относился ко мне, почти как к родной дочери. Я не смогла отыскать знамя моего отца, а знамя Старков оказалось в замке. Вероятно, это один из трофеев прежнего хозяина, — Санса покосилась на Клигана. — К тому же, на гербе моей семьи тоже лютоволк, только не один, а десять. — Но ведь лорд Старк изменник! — не унималась леди Ланна. — Я знаю, его казнили, — Санса опустила глаза, чтобы никто не увидел её невольных слёз. — Но я слышала, что его младшая дочь вышла замуж за лорда Болтона, — она собралась с духом и посмотрела на леди Ланну, — и знамёна Старков снова развиваются над Винтерфеллом. — Леди Алисанна права, — лорд Ланнистер выразительно посмотрел на сестру. — Война почти закончилась, все предатели и самозванцы уничтожены, и те, кто преклонил колено перед новым королём, прощены. Да здравствует король Томмен Баратеон, первый этого имени! — Он поднял над головой чашу с вином. — Да здравствует король! — послышалось со всех сторон. Им подали гуся, зажаренного с черносливом и травами, и тушеную капусту с луком, морковью и острым перцем. Женщина в винно-красном платье с золотой вышивкой и мужчина в алой куртке с позолоченными пуговицами вышли в центр зала и заиграли на лютне и скрипке; после недлинного проигрыша мужчина запел приятным голосом «Была моя любовь прекрасна, словно осень…» — Мы очень признательны, леди Ланна, что вы привезли с собой музыкантов, — учтиво проговорила Санса, — даже не знаю, как бы мы без них обошлись, ведь праздник без музыки все равно, что война без битвы. Им подали рёбрышки дикого вепря, овсяные лепёшки с финиками и кукурузные оладьи с черникой. Мужчина пел не переставая, женщина подыгрывала ему на скрипке и лишь иногда подпевала вторым голосом. Они спели «Безмолвные обеты», «Времена моей любви», «Рейны из Кастамере». — Ваш повар превосходно приготовил мясо, — улыбнулась Сансе леди Амарея Ланетт. — Поделитесь секретом? — Думаю, секрет лишь в том, что мой муж сумел подстрелить на охоте не слишком старого вепря, — ответила ей Санса и улыбнулась Сандору. Слуги подали мясо, тушёное с мёдом и клюквой, рубленные котлеты в миндальном соусе и белую фасоль, обильно сдобренную сливочным маслом. Гости снова наполнили чаши и снова выпили и за короля Томмена, и за королеву Маргери, и за лорда Мартина Ланнистера, наследника Утёса Кастерли, и за Дамиона Ланнистера, кастеляна Утёса, и за Давена — Хранителя Запада. — Какое у вас удивительное платье, — снова обратилась к Сансе леди Амарея. — Кажется, такие были в моде во времена Таргариенов, — леди Ланна Ланнистер снисходительно улыбнулась. — Король Эйрис был слишком жесток со своей женой. Рассказывали, что после каждой ночи, проведённой в постели с мужем, на её теле оставались синяки, ссадины и даже следы зубов, поэтому она не могла себе позволить носить открытые платья. — Леди Ланна бросила быстрый взгляд на Сандора. — Я думаю, что моду на открытые платья ввела королева Серсея, и не только из-за своей ослепительной красоты, — возразила Санса, — а из-за слишком жаркого и долгого лета, которое длилось почти семь последних лет, и которое, увы, закончилось. Но вы правы, леди Ланна, это платье я перешила из свадебного наряда покойной матери моего мужа, — Санса снова улыбнулась Сандору. — У нас на Севере считается хорошей приметой, если невеста наденет платье матери, ну, а если мать жениха позволит ей надеть своё платье, это считается особой милостью и сулит семье много долгих и счастливых лет. — Да-да, — поддержала её леди Амарея, — в Речных землях тоже прежде соблюдался этот обычай, но последние годы желание показать своё богатство привело к тому, что его почти забыли. Все девушки теперь хотят новые платья. Санса улыбнулась леди Амарее, а леди Ланна поджала губы. Гостям подали лосося с гвоздикой и лавровым листом. — Леди Алисанна, вы накрыли роскошный стол, — похвалил угощение лорд Робар Лантелл. — Говорят, на Королевской свадьбе было семьдесят семь блюд, — мечтательно закатила карие глаза леди Амарея. — Но это не принесло счастья ни королю, ни его юной королеве, — сердито посмотрела на Амарею леди Ланна Джаст. — Короля отравили прямо на свадебном пиру. А всё они — этот позор дома Ланнистеров, проклятый Тирион, и его жёнушка Санса Старк. Вы должны были хорошо знать её, коль жили в Винтерфелле. — Леди Ланна подозрительно посмотрела на Сансу холодными ланнистеровскими глазами. — Да, я знала её в те времена, когда она жила в Винтерфелле и ещё не была невестой принца. Потом она сильно загордилась и уехала, даже не пожелав попрощаться с нами. — Сальмон, — обратилась к певцу леди Ланна, — спойте нам «Волчица на свадьбе». Певец вместе с женщиной заиграли незнакомую мелодию. Короткая баллада рассказывала о благородном короле и его вероломной невесте, которую он отверг, и за это она, обернувшись волчицей, укусила его в шею прямо на свадьбе с прекрасной принцессой, похожей на розу. Целый куплет был посвящён рекам крови короля и слёз принцессы. Затем волчица обернулась летучей мышью и улетела из замка. «И теперь только ветер плачет о нём…» — закончили певцы. — Неужели всё так и было? — удивлённо спросила Санса. — Не совсем, — ответила леди Джаст, — Они, конечно, отравили короля, но песня — это ведь не хроники, здесь допускаются аллегории. — Ах, это была аллегория… — улыбнулась Санса. — Попробуйте вот этот паштет из гусиной печени, — предложила она вдруг леди Ланне. — Что же мы сидим? — вдруг встрепенулась леди Ленора Лантенн. — Музыканты уже сыграли почти все песни, а мы так и не увидели танца молодых. Санса покосилась на Сандора, ожидая, что он воспротивится этому, но он встал, взял её за руку и вывел на середину зала. Мальчишкой явившись в Кастерли и поступив на службу к Ланнистерам, он всегда присутствовал на пирах, которые устраивали в замке. Он был молод и полон глупых фантазий. Девушки любили праздники, а праздники не обходились без танцев. Сандор был высоким уже в двенадцать лет, а в четырнадцать был крупнее иных взрослых воинов и, когда не хватало кавалеров, принимал участие в танцах. Однажды даже леди Розамунда Лантелл, которой в то время едва исполнилось двенадцать, танцевала с ним почти весь вечер. Это был её первый праздник. В ту пору она была робкой прыщавой девочкой с копной бледно-жёлтых волос и двумя маленькими бугорками вместо груди. На празднике она никого из рыцарей не знала, и её никто не приглашал. На следующий день Сандор подарил ей розу, за которой на рассвете залез в сад, но она лишь презрительно посмеялась над ним. Ему было шестнадцать. С тех пор он больше не танцевал. И вот теперь пришла пора вспомнить давно забытые движения. Он уверенно обнял свою леди-жену и медленно повёл ее по кругу под звуки скрипки и лютни, певец вторил им «Ты будешь спать, любовь моя…», вокруг них уже кружили другие пары. Высокий Патрик Лидден пригласил леди Ланну Джаст, Ленора Лантенн встала в пару с толстым Робаром Лантеллом, красавчик Стеффон Сарретт обнимал Уолду Фрей, Розамунда шепталась с лысым Джоном Лидденом, Теон Лантенн танцевал с бледной Тисаной Фрей, Леонель Лантенн улыбался своей леди-жене Амарее. Когда пришла пора меняться парами, Санса, скрывая сожаление, приняла руку, протянутую Теоном Лантенном, После она кружилась в танце с Джоном Лидденом, а Леонель Лантенн выразил восхищение её красотой; Робар Лантелл пожелал ей здоровых сыновей, а Стеффон Саретт сообщил, что у такой красавицы родятся такие же красивые дочери. Санса всех благодарила и всем улыбалась, но взгляд её невольно следил за Сандором. Она видела, что танцует он умело, но без желания и едва сдерживается от того, чтобы не кривиться от улыбок круживших с ним женщин. К счастью, танец закончился и все вернулись на свои места. — На свадьбе короля Джоффри подавали пирог с голубями, — снова заговорила леди Амарея. — Семьдесят семь голубей вылетели из пирога, когда его разрезали. Вы удивите нас чем-нибудь подобным? — Не семьдесят семь, а только семьдесят, — поправила её леди Ланна. — Вы ошибаетесь, — возразила леди Амарея, недовольно глядя на леди Ланну, — семьдесят семь. — Прошу меня простить, — вступила в разговор Санса, желая прекратить разгоравшуюся между женщинами ссору, — но пирог у нас будет самый обычный. В зал внесли большой пирог. Повар сам разрезал его на куски, которые слуги подали каждому гостю на особой стеклянной тарелочке. Угощение со сладкой начинкой из тыквы и лимонов, сдобренных мёдом, запивали сладким золотым вином. — Что ж, вино выпили, закуски съели… Пора уложить молодых в постель, — проговорил Люцион Ланнистер. — В конце концов, свадьба должна быть закреплена в постели. — Провожание! — закричали вокруг. — Пора раздеть невесту и жениха! Санса побледнела, а Сандор вдруг резко встал из-за стола. — Уверен, с этим я сам справлюсь, — прорычал он, подхватил её на руки и быстро пошёл в сторону выхода. Оторопевшие гости недоумённо смотрели на улыбающуюся Сансу. — Сыграйте «Медведь и прекрасная дева», — только и успела она шепнуть музыкантам, когда Сандор пронёс её мимо них. «Жил-был медведь косолапый и бурый…» Воины, сидевшие ниже соли, подхватили песню, а дядя Мартин подмигнул Сансе, которая, изловчившись, сняла с ноги туфельку и бросила в сторону гостей. — Кто поймает, — крикнула она, смеясь, — та следующая выйдет замуж… Несколько девиц бросились ловить туфельку. Увидеть, кто поймал, Санса не успела — Сандор вынес её из Большого чертога.
