Выйти из игры.

***

      Джейме Ланнистер сидел в общем зале захудалой гостиницы и пил горький эль. Он возвращался в Королевскую Гавань в сопровождении солдат, выделенных ему Лайлом Крейкхоллом. Он спешил к сестре, которая ждала его. Давно следовало вернуться к ней.       Воспоминания не давали покоя ни днём, ни ночью.       Он помнил лицо Бриенны, когда она привела его в логово разбойников, а потом ушла вместе с Подриком Пейном и Хиллем Хантом. Джейме почти сразу понял, что Сансы Старк там нет, и Пса тоже. Шипящее чудовище, всё, что осталось от некогда привлекательной Кейтилин Старк, быстро вынесло ему приговор. Его вывели на поляну и накинули на шею верёвку. Он уже приготовился к смерти, с тоской вспоминая свою красавицу-сестру…       И тут на них налетел отряд Крейкхолла. Безобразная голова с трупными пятнами и остатками белых сухих волос покатилась по земле, шурша сухой осенней листвой. Оказалось, что Хант встретил отряд Могучего Вепря и привёл их к месту, где собирались казнить Джейме. Куда подевалась Бриенна, он не знал, да и знать не хотел. Что-то подсказывало ему, что её предательство справедливо, но он отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи. Справедливое предательство… Такое могло прийти в голову только Цареубийце.       Он приказал сжечь останки леди Бессердечной и бросить в Зелёный зубец — таков обычай Дома Талли. Это всё, что он мог сделать для неё, чтобы её мятежный дух, наконец, успокоился.       Его путь лежал в Королевскую Гавань, где ждала сестра — женщина, ради которой он жил, ради которой совершал ошибки, ради которой он был готов убивать и умирать. …она спала с Ланселем, Осмундом Кеттлблэком, а может, и с Лунатиком, почём мне знать?...       Плевать. Теперь она будет только его. Теперь, когда нет отца, никто больше не посмеет разлучить их.

***

      Отряд из двадцати всадников приближался к Королевской Гавани. Вдалеке показались башни Красного замка, Великая септа Бейлора, сияющая на солнце хрустальным куполом…       И вдруг земля содрогнулась, и огромный столб Дикого огня окутал септу словно драконье пламя, а грохот, похожий на раскаты грома, был слышен даже здесь.       Они нещадно гнали лошадей ещё несколько часов, наблюдая, как пламя охватило город, а потом постепенно, будто насытившись, стало угасать, и дым окутал Королевскую Гавань серой мглой.       Когда они въехали в Королевскую Гавань через Драконьи Ворота, их встретила гнетущая тишина: не было ни привычного гомона большого города, ни выкриков торговцев, нахваливающих свой товар, ни смеха детей и говора горожан, спешащих по своим делам, не было слышно даже стонов раненых, только цокот лошадиных копыт по мостовой и шорох каменной крошки под ними. Серая пыль всё ещё витала в воздухе, вызывая у путников жжение в глазах и кашель.       Джейме нашёл сестру в королевских покоях. Она сидела на полу и держала на коленях голову спящего Томмена. Перемены в её облике поразили его: чёрное платье из плотного шёлка, без украшений, скрывало не только руки, грудь и плечи, но даже шею; она больше не сияла словно солнце. Он не увидел на ней ни одного драгоценного камня, ни одной золотой безделушки, которые она всегда любила. Вместо каскада роскошных золотых волос на голове была какая-то бледно-жёлтая пакля. Джейме невольно вспомнил младшего брата, его уродливый шрам во всё лицо и взглянул на свою руку, которой давно не было. Сестра без золота, которое в прежние времена стекало по её плечам или горделиво громоздилось, словно утёс, в сложной причёске на голове, казалась такой же увечной, как и они с Тирионом. Он опустился на колени перед ней.       — Серсея…       — Тсссс… Ты разбудишь его, — она сердито посмотрела на него.       Джейме перевёл взгляд на Томмена, который показался ему слишком бледным. И вдруг увидел, что руки сестры, державшие голову мальчика, в крови, а подол платья намок от пропитавшей его влаги. У Джейме заныло в груди.       — Что с тобой? Ты ранена?       Серсея снова сердито посмотрела на него.       — Уходи. Ты пришёл слишком поздно, — прошипела она.       — Сир Джейме, — услышал он шёпот сзади.       Джейме оглянулся: в дверях стоял Квиберн, одетый в богатые белые одежды, расшитые золотой ниткой. Обманчиво-добрые глаза смотрели с состраданием.       — Сир Джейме, — снова позвал его Квиберн.       Джейме встал и подошёл к мейстеру.       — Вы должны помочь, — тихо прошептал он. — Вас она послушает.       — Что случилось?       — Камень… Во время взрыва камень влетел в окно и попал в голову мальчика, который играл на полу. Королева сидит так уже целый день.       Джейме вернулся к сестре.       — Серсея, — тихо позвал он.       Она подняла на него гневный взгляд.       — Давай отнесём его в постель, ему тут неудобно.       Джейме поднял безжизненное тело Томмена на руки и понёс в покои. Королева попыталась встать, но упала без чувств. Джейме обернулся в растерянности.       — Отнесите короля в спальню, — распорядился Квиберн. — Вероятно, у королевы затекли ноги от долгого сидения на коленях.       Джейме помнил, как впервые взял Томмена на руки, когда он появился на свет; он не кричал так, как кричал Джоффри, а с любопытством смотрел на него. Но больше Серсея не позволяла ему брать своих детей на руки. И вот теперь он снова держал его уже мёртвое тело. Его сын навсегда останется мальчиком. Он был женат, но не стал мужем, учился держать меч, но не будет рыцарем, носил корону, но не будет править. Уложив Томмена на широкую королевскую кровать, Джейме вернулся к сестре и отнёс в покои. Следом вошла служанка.       — Что прикажете, сир?       — Приготовь ванну, принеси вина и позови сюда мейстера.       Но Квиберн уже сам вошёл с чашей в руках. Он заставил Серсею выпить какое-то снадобье, от которого её бледное лицо порозовело.       — Она будет спать до вечера, — проговорил он. — Вы тоже можете отдохнуть. Будет лучше, если она станет плакать и кричать, когда проснётся. Держать такое горе в себе опасно. Что прикажете сделать с мальчиком?       — Пусть Молчаливые сёстры приготовят его и положат в замковой септе. Королева захочет попрощаться с ним прежде, чем… — в горле застрял ком, мешавший говорить. — И она сама должна решить, где его следует похоронить.       Квиберн вышел, а Джейме присел на кровать и посмотрел на сестру. Теперь, когда она спала, лицо её не хмурилось, губы не сжимались в сердитой или насмешливой гримасе, и морщинки разгладились, она казалась молодой и всё ещё ослепительно красивой.       Он вернулся в комнату короля. Две женщины в чёрных одеждах с закрытыми лицами уже раздели мальчика и, положив на стол, обмывали его тело. Джейме вспомнил, как перед его отъездом Томмен сидел за этим столом и шлёпал на бумаги, которые он ему принёс, королевскую печать. Для него это была всего лишь игра, в которой он был королём. Он вспомнил Джоффри, своего старшего сына, который тоже играл в короля. Ему хотелось быть суровым, как его «отец», король Роберт, а в итоге он остался в памяти людей злобным и жестоким. Но для Серсеи оба мальчика были её сыновьями, которых она нежно и самозабвенно любила, отказываясь признавать их недостатки.

***

      Солнечный луч проник сквозь плотные шторы и упал на прозрачный балдахин, мягкий свет струился сквозь тонкую ткань нежно лаская лицо. Джейме впервые в своей жизни проснулся в постели сестры. Всегда они прятались и скрывали свою связь, но вчера, после погребения Томмена, Серсея не отпустила его. Она, наконец, заплакала, без крика, без истерики, только неумолимые слёзы текли по её бледным щекам.       Дверь тихо открылась, и в покои вошла служанка с подносом. Она поставила на стол вино и закуски и неуверенно посмотрела в сторону кровати. Серсея встала, накинув на голое тело бархатный халат.       — Что ещё, Паолла? — сердито спросила она.       — Ваша Милость, — служанка опустила глаза, не смея взглянуть на королеву, — мейстер Квиберн просил передать, что прилетел ворон из Дорна.       — Хорошо, — Серсея подошла к столу и наполнила кубок вином, — передай, что я скоро приду, — проговорила она, сделав глоток.       Служанка вышла, и Джейме подскочил с кровати.       — Думаю, нам не следует так открыто демонстрировать наши отношения, — виновато произнёс он.       — Это не твоя забота, — холодно возразила она. — Я больше не собираюсь ни перед кем оправдываться. Пусть ещё кто-нибудь посмеет обвинить меня, и я уничтожу недовольных. У меня ещё достаточно Дикого огня.       Глаза её горели, словно сами были Диким огнём, и Джейме стало не по себе.       — Я отправила в Дорн ворона, — Серсея села за стол, накрытый для завтрака. — Мирцелла должна вернуться домой вместе с Тристаном и стать королевой. Пока она несовершеннолетняя, ты станешь десницей, и мы будем править вместе.       — Зачем тебе это? — вздохнул Джейме. — Пусть королем станет Тристан Мартелл, и пусть он сам назначит десницу. Давай уедем в Утёс Кастерли… Мы ещё можем быть счастливы.       — Счастливы? — фыркнула Серсея. — Я буду счастлива, когда отомщу всем, кто посмел навредить моей семье, когда найду эту мерзавку, отравившую моего сына, и нашего братца-карлика, когда их головы окажутся на стене Красного замка, и вороны выклюют их гадкие глаза.       — Неужели ты не чувствуешь, что Железный трон отвергает наших детей? — с тоской спросил Джейме. — Они ведь — не Баратеоны. Пусть на него сядет Мартелл, он будет законным королём.       — Законным? — Серсея злобно расхохоталась. — Даже Роберт не был законным королём. Он был узурпатором, получившим трон, уничтожив династию Таргариенов. Неужели ты до сих пор не понял, что законным правителем во все времена будет считаться тот, у кого окажется достаточно сил, чтобы захватить и удержать власть?

***

      «Звезда Льва» наконец причалила к пристани, и на берег сошла Мирцелла в сопровождении принца Тристана Мартелла и рыцаря Королевской гвардии сира Бейлона Сванна. В этот раз посольство из Дорна было не столь многочисленно, как тогда, когда в Королевскую Гавань прибыл принц Оберин Мартелл. Из лордов их сопровождал лишь Хармен Уллер из Адова Холма, а также три Песчаные Змейки, дочери принца Оберина — старшая, Обара Сэнд, и две младшие, совсем ещё дети, Дорея и Лореза. Кроме них, на берег сошла молодая септа с ангельским лицом и змеиным взглядом синих глаз.       Серсея с ужасом смотрела на свою дочь, нежную кожу её лица обезобразил жуткий шрам. Голова её была покрыта тонкой прозрачной накидкой, под которой Серсея смогла рассмотреть покалеченное ухо. Слёзы негодования брызнули из глаз королевы. Кто? Кто посмел изуродовать её дочь-красавицу?       — Всё хорошо, мама, всё хорошо… — Мирцелла поспешила обнять мать и попыталась утешить, словно это не она пережила удар меча, а Серсея.       Тристан виновато смотрел на королеву.       — Ваша Милость, мы с принцессой Мирцеллой хотели бы принести брачные клятвы, и как можно скорее, — проговорил юноша.       — Мы не станем обсуждать это здесь, — сухо ответила королева.

***

      — Он мне не понравился. — Серсея металась по покоям, словно львица в клетке.       — Чем? — Джейме не мог понять сестру. Он внимательно наблюдал за Мирцеллой и Тристаном, и ему показалось, что юноша очень трепетно относится к своей невесте. Они почти не расставались: вместе гуляли в саду, вместе обедали и ужинали, играли в кайвассу, причём Мирцелла выигрывала чаще, чем её жених, и Джейме смутно подозревал, что дорнийский принц специально поддается, чтобы порадовать её.       — Она не нужна ему, он лишь желает получить власть. Он хочет захватить Железный трон.       — Опомнись, сестра, — попытался упокоить её Джейме, — тебе везде мерещатся заговоры. Кто бы теперь ни пожелал стать её мужем, ты в любом увидишь претендента на трон. Лучше будет, если это окажется юноша, который помнит её красавицей. С Тристаном она дружна, и он, кажется, искренне любит её.       — Любит… — не унималась королева, — любит… Как ты можешь говорить о том, чего не знаешь? Нет никакой любви. Это лишь обман, который придумали мужчины, чтобы заставить женщин делать то, что они хотят.       Джейме недоумённо посмотрел на неё.       — Зачем ты так? Неужели ты не видишь, что Тристан подходит ей лучше, чем кто бы то ни был? — Джейме плеснул вина в кубок и сделал глоток.       — Как ты можешь так легко отдать нашу дочь, нашего последнего ребёнка этому дорнийцу? — гневно воскликнула Серсея. — Он будет трахать её, словно племенную кобылу, а потом начнёт изменять ей со шлюхами!       — Не путай Тристана с Робертом, — возразил Джейме. — Он совершенно не похож на твоего мужа.       — Все мужчины на одно лицо!       — Поэтому ты спала с кузеном Ланселем и с братьями Кеттлблэк? — с горечью усмехнулся Джейме. — Ты просто не смогла их отличить от меня?       Звонкая пощёчина обожгла его щеку.       — Я тоже люблю тебя, сестра.       Джейме налил вина в другой кубок и протянул ей.       — Полагаю, ты хочешь отослать Тристана обратно в Дорн? — вздохнул он, понимая, что не смог убедить её в искренности чувств принца к Мирцелле.       — Нет. Он должен остаться и занять место в Малом совете, нам нужен заложник, чтобы дорнийцы не посмели переметнуться к нашим врагам.       — О каких врагах ты говоришь? Разве ты не всех их уничтожила?       — Как ты наивен, братец, — презрительно проговорила королева. — До меня дошли слухи, что из-за Узкого моря сюда направляется дочь безумного короля, Дейнерис. Эта шлюха дотракийского вождя вступила в сговор с Ашей Грейджой, дочерью Бейлона Грейджоя, которая хочет вернуть себе Железные острова. После смерти Бейлона власть на Пайке захватил его брат Эурон. Возможно, нам следует заключить с ним союз, чтобы он расправился с ними обеими прямо в море и не дал им возможности подойти к берегам Вестероса, — задумчиво произнесла Серсея, глядя в окно.       Джейме встал рядом с сестрой и тоже посмотрел на внутренний двор замка. Тристан на тренировочном дворе очень ловко управлялся с боевым копьём, не хуже, чем его дядя, принц Оберин. Но больше его поразило владение копьём Обары Сэнд. Её неудержимые яростные наскоки на принца казались неотвратимыми, но Тристан с лёгкостью их парировал.       Серсея отвернулась.       — На Севере Джон Сноу, бастард Нэда Старка, — снова заговорила она, — покинул Ночной Дозор, разбил войско Болтонов, захватил Винтерфелл и объявил себя Королём Севера. — Серсея с отвращением отвернулась от окна и взглянула на брата. — Куда катится мир, если даже преступник может провозгласить себя королём?       — Но я слышал, что Сноу не преступник. Он ушёл в Дозор добровольно. — Джейме не знал, почему вдруг решил встать на сторону этого бастарда. Он даже не помнил, как тот выглядит.       — Это неважно, — Серсея с раздражением посмотрела на него. — Давший клятву не может покинуть Дозор. Он дезертир. А недавно прислал ворона с посланием, будто из-за Стены надвигается армия мёртвых во главе с Белыми Ходоками, — королева усмехнулась. — Думаю, он просто хочет выманить остатки нашей армии из Королевской Гавани. И Мизинец… — Серсея словно задохнулась от возмущения.       — А что натворил этот мелкий человечишка? — удивился Джейме.       — Он привёл армию Долины на помощь Сноу, — гневно выдохнула королева. — Но не потому, что хотел помочь бастарду, а потому что искал на Севере Сансу…       Представляешь? Оказывается, Санса Старк всё это время пряталась в Долине у своей тётки, гнусной Лизы Аррен, и после её смерти находилась там некоторое время. Я всегда говорила нашему отцу, что нельзя доверять этой истеричной корове. Она ведь так и не преклонила колено перед королём Джоффри. Сидела в своём Орлином Гнезде, как курица с яйцом. Серсея снова сделала глоток из кубка. — Бейлиш отдал Сансу замуж за Гаррольда Хардинга, который в случае смерти сына Лизы должен был стать лордом Долины, но этот Хардинг погиб прежде, чем она смогла прибрать к рукам Долину. Может быть, она и его убила? — задумчиво произнесла Серсея. — Впрочем, из Долины она тоже сбежала. Квиберн получил из Долины письмо, Нестор Ройс утверждает, что её схватили дикари живущие в Лунных горах. Надеюсь, они хорошо с ней развлеклись прежде, чем перерезали ей горло, — мстительно проговорила она.       — Успокойся, Серсея, — Джейме обнял её, пытаясь успокоить, — это всё в прошлом.       — Нет! Нужно было отрубить голову этой дочери предателя! Тогда Джофф до сих пор был бы жив… — вдруг разрыдалась она. — А я пощадила её… Моя доброта…       Джейме хотелось утешить сестру, но она не нуждалась в его утешении. Сердце её ожесточилось и жаждало мести.

***

      С каждым днём в Королевской Гавани всё сильнее ощущалось приближение зимы. Холодный ветер, задувавший со стороны Узкого моря, гнал свинцовые тучи, из которых проливались ледяные дожди. По ночам случались морозы, и тонкий слой блестящего льда покрывал по утрам улицы и дома столицы. В редкие дни, когда прекращался дождь, немногочисленные обитатели замка гуляли в богороще, стараясь вдохнуть влажный воздух, чтобы очистить грудь от дыма, которым приходилось дышать в замке теперь постоянно. Камины жарко топили в жилых помещениях, но сухих дров не хватало. Влага проникла в покои королевы, принцессы и немногочисленных гостей, поселившихся в твердыне Мейгора.       Серсея осторожно шла по тропинке, посыпанной серым песком, среди увядших кустов с почерневшими розами. Она куталась в теплый плащ подбитый пушистым мехом песца.       — Какой-то новый самозванец захватил Штормовой Предел, — Серсея уже с утра была не в духе. — Утверждает, что он чудом выживший сын Рейгара Таргариена — Эйгон. Он разослал воронов во все великие дома Вестероса с требованием явится к нему, чтобы преклонить колено. Полагаю, нам следует готовиться к новой войне, — проговорила она с раздражением. — Я отправила письмо в Утёс Кастерли и в Риверран. Давен Ланнистер и Эммон Фрей должны прислать свои армии, для защиты столицы.       — Разумно ли это? — Джейме был уверен, что мальчишка не станет начинать войну зимой. — В Западных землях осталось слишком мало людей, если они покинут Утёс, замок окажется беззащитным.       — Какой прок от Утёса, если мы потеряем Королевскую Гавань? — Серсея всё больше распалялась.       — Речные лорды тоже готовятся к зиме, — снова попытался вразумить Джейме сестру, — едва ли они захотят в такой холод жить в казармах или в палатках.       — Их долг доказать свою преданность короне, — вспылила Серсея. — Мы что, напрасно сделали этого мямлю, Эммона Фрея, лордом Риверрана? Теперь, когда Мизинец предал нас, мы пообещаем ему титул Верховного лорда Речных земель. Пусть пошевелится для своего сына, да и тетка Дженна, я надеюсь, понимает, чем обязана короне.       — А кормить ты чем собираешься эту ораву? Мы уже сейчас с трудом содержим гарнизон Королевской Гавани. Думаешь, они привезут с собой пшеницу и окорока? Речные земли разорены. Возможно, Эммон Фрей с радостью пришлёт тебе людей, чтобы избавиться от лишних ртов.       — Рыба в Черноводном заливе ещё не перевелась, — Серсея с отвращением взглянула на поднос, который принесла служанка.       Да, рыба, действительно, теперь не переводилась даже на столе у королевы. Все реже им случалось побаловаться гусятиной или курицей, даже кролик и перепёлка теперь воспринимались, как деликатес.       — А лошадей ты чем станешь кормить? Снегом? — усмехнулся Джейме. — Скоро его у нас будет более чем достаточно.       — Кстати, конина, говорят, вполне съедобное мясо, — холодно возразила Серсея, — только жёсткое. Дотракийцы вообще едят лишь его. Может быть, именно поэтому они лучшие воины?       — А ещё они дикари, — с раздражением возразил Джейме. — Если тебе нужны союзники, может следует помириться с Тиреллами? Хочешь, я съезжу в Хайгарден и переговорю с лордом Тирелл? Предложу ему место в Малом совете. У Тиреллов всё еще достаточно сильная армия, их флот успешно отражает нападения железорождённых, и, по всей вероятности, они успели собрать последний урожай.       — Ты думаешь, что Уиллас Тирелл так глуп, что станет заключать с нами союз после того, как я уничтожила почти всю его семью?       — Мы можем представить взрыв в септе Бейлора, как неудачный заговор септонов или несчастный случай, в конце концов, Томмен тоже погиб, Маргери погребена, как королева, среди развалин септы, я могу отвезти в Хайгарден останки Мейса Тирелла и его жены. Серсея недоверчиво посмотрела на брата.       — Тебе в любом случае нужны люди. Кто остался в Малом совете? Квиберн, я так понимаю, у тебя вместо мейстера Пицеля, я — командующий Королевской Гвардией, принц Мартелл, назначь его десницей, если не хочешь, чтобы он был королём. Серсея гневно посмотрела на брата.       — Я уже говорила, что десницей будешь ты. Ему я хочу дать почётную должность Мастера над монетой, пусть Дорн раскошелится и поможет Мирцелле удержаться на Железном троне. Серсея спрятала озябшие руки под пушистым воротником.       — Какой невыносимый холод, — с тоской проговорила она, — и это только начало зимы. Ты можешь попытаться… — снова заговорила она после недолгого раздумья, — предложи Тиреллу место Мастера над законом. — Может быть, ты сама займёшь пост десницы? — Джейме видел Серсея жаждет власти. Может быть, на посту, который долгие годы занимал отец, она, наконец, успокоится и поймёт, что власть это не только могущество, но и ответственность. Королева удивлённо взглянула на него. В бледном свете пасмурного дня Джейме вдруг впервые так отчетливо увидел её морщины, покрывшие лицо тонкой сеткой, глубокие и скорбные в уголках рта и между светлых бровей. — Ты же понимаешь, что женщина не может занимать этот пост, — с горечью вымолвила она. — Кто это сказал? — Джейме отвернулся, ему не хотелось смотреть на сестру, которая вызывала жалость. — У нас были короли-женщины. Почему бы не править женщине-деснице?       Они вернулись в башню Мейгора. Серсея не проронила больше ни слова, но Джейме не сомневался, что она обдумывает его слова.       — Предложи Рендиллу Тарли место мастера над оружием, — снова заговорил он, когда они вошли в её покои. Он налил красное вино в две чаши и подал одну из них сестре. — Отец высоко ценил его военные способности. Он — человек чести, и никогда не стремился к власти. Война — единственная его страсть. Назначь Пакстера Редвина мастером над короблями, у них всё еще достаточно большой флот, который постоянно ведёт войну с Железными островами. Все эти люди из гордости и чести станут помогать Мирцелле. Это укрепит её власть, а у тебя будут новые союзники.       Приятное тепло от камина согревало заледеневшие пальца, крепкое вино разгоняло застывшую в жилах кровь. Джейме посмотрел в окно. Из свинцовых туч на Королевскую Гавань сыпался белый снег. Теперь он, наконец, прикроет этот грязный разрушенный город, словно шлюха прикроется покрывалом септы.

***

       В Просторе тоже шёл снег, мокрый и тяжёлый он оседал на колосьях, которые так и не успели созреть. Лошади неуверенно шли по дороге, покрытой смесью снега, грязи и воды. Повозки, гружёные саркофагами, застревали в этой непроходимой каше.        Белые башни Хайгардена потемнели от воды, стекавшей по их стенам. Заплаканные окна равнодушно смотрели на приближающуюся траурную процессию.       — Лорд Уиллас Тирелл уехал в Ясноводный замок к своему брату — Гарланту. Леди Оленна Тирелл принимала их в большом зале, увешанном зелеными с золотой розой флагами. Им не предложили ни вина, ни хлеба, ни отдыха после долгой дороги, ни даже стула, чтобы присесть. Три дюжины воинов в боевых доспехах стояли вдоль стен, положив руки на мечи. Казалось, не хватает только взгляда этой колючей старухи, чтобы они обезглавили всё их небольшое посольство. Бронн Черноводный опасливо поглядывал вокруг, готовый в случае опасности, выхватить меч. Кроме него Джейме взял с собой рыцаря Королевской Гвардии Бейлона Сванна, несколько рыцарей из золотых плащей и солдат Эммона Фрея, из тех, кто явился в столицу по приказу королевы. Но все они осознавали, что не смогут выйти из чертога живыми, если королева Шипов этого не захочет.       — Не надо лгать мне, Цареубица, — сердито проскрипела леди Оленна. — Твоя сестра виновна в смерти моего сына, его жены и Маргери. Можешь передать ей, что Лорас тоже вероятно скоро умрёт — ужасные ожоги, которые он получил, сражаясь за крепость, которая ей была не нужна… — старая леди вздохнула, чтобы справиться с подступившими слезами. — Нам больше не нужен ни Железный трон, ни ваши «лестные предложения». Я благодарна тебе, что ты вернул мне останки… моего сына. Полагаю, это была твоя идея, едва ли Серсея способна на такое «великодушие». У твоей сестры нет сердца, она идет к вершине власти по трупам… нет не своих врагов, она идет по трупам друзей и союзников, даже своих детей. Тебе следует быть осторожным, цареубийца, когда кобра в ярости, она может покусать даже своих сородичей. Она махнула рукой и им, наконец, подали вино и хлеб.       — Я знаю, что после того, что сотворили подлые людишки «лорда без башни», — она с презрением посмотрела на одного из солдат, на груди которого красовались две башни Переправы, — это ничего не значит, но только не в доме Тиреллов. Сегодня вы будете в неопасности, вас накормят и позволят отдохнуть после дальнего пути, но завтра вы должны покинуть Хайгарден. Я не желаю осквернять свой дом дыханием людей подобным тем, что стоят сейчас передо мною.       У Джейме не было ни сил, ни желания с нею спорить. Этого союзника они потеряли, но, возможно другие откликнутся на призыв королевы.       Во время ужина в холодном чертоге Джейме снова ощутил неприязнь леди Тирелл, однако она позволила ему сесть на высоком месте рядом с собой, впрочем, так он чувствовал себя менее защищённым, ведь все прочие сидели ниже соли. Однако оленина в сладкой подливке и белые булки, которые теперь в столице ела лишь королева, сгладили ощущение холодного приёма. Джейме позволил себе лишний бокал амборского вина, едва ли у Серсеи скоро появится возможность купить его у Простора. Винный погреб красного замка был заполнен кислым дорнийским, которое предпочитал Роберт Баратеон.       — Я совершила ошибку, — заговорила леди Оленна в конце ужина. Она слегка разомлела, суровые глаза внимательно следили за тем, что происходит в зале.       — Мне следовало отравить не Джоффри, а твою сестру. Джейме смотрел в чашу с вином, словно не слышал её.       — Мы думали, что избавимся от злобного мальчишки, Томмен станет королём, и все будут жить долго и счастливо… — она усмехнулась, заметив что он сильнее сжал кубок. — Джоффри был глупым избалованным мальчишкой, думаю у твоего отца хватило бы ума справиться с ним. Но твоя сестра… вот кто был главной опасностью в Королевской Гавани. Подозреваю, Санса Старк это тоже понимала, но не сказала нам. Бедная девочка… нам пришлось подставить её под подозрение, но мы знали, что Мизинец готовит её побег. Твой брат тоже невиновен, однако Серсея готова была расправиться с ним. Полумуж оказался более ловким, чем я ожидала. Вероятно, кто-то помог ему сбежать из-под стражи, кажется, подозревали Вариса. Вот уж не думала, что между этим распутником и евнухом были какие-то дела. Джейме выпил сладкое вино и заел его сладким медовым пирожным, но ощущал лишь горечь, которая заполнила всё его существо. Ему хотелось задушить злобную жабу, но он понимал, что не успеет даже сомкнуть руки на ее старой шее, покрытой дряблой кожей. Эти два бугая, Левый и Правый, вмиг разделаются с ним.       — Не стоило твоей сестре казнить Нэда Старка, — намигающий взгляд колючих глаз поражал своей силой, — Видимо, боги всё-таки существуют. Она заплатила и за ложное обвинение, и за несправедливую казнь, и за подлое убийство наследника Старка и северян жизнями своих сыновей. После смерти Роберта ей следовало бежать вместе с детьми за Узкое море и тебя прихватить с собой, никто бы не стал преследовать вас, возможно, вам даже позволили вернуться через какое-то время в Утёс Кастерли, и её дети были ли бы живы, да и мои тоже. Она поднялась со своего места, тяжело опираясь на палку и медленно вышла из чертога.       На утро они покинули Хайгарден. Пронзительный ветер кидал охапки мокрого снега им в лицо. На полях крестьяне пытались убрать мокрую пшеницу. По крайней мере они смогут кормить ею хотя бы скотину какое-то время.       Джейме почувствовал облегчение, когда они оказались в Королевских землях. Здесь снег уже был сухой и колючий, он заметал поля и дороги, по которым никто кроме них не спешил в Королевскую Гавань.

***

      Брачная церемония прошла в полупустой замковой септе, молодой септон со страхом смотрел на присутствующих, словно ожидал, что его подвергнут какой-нибудь казни. Джейме было приятно вести Мирцеллу к жениху. Он ощущал радость от того, что может отдать сам свою дочь замуж.       — Перед ликами богов объявляю королеву Мирцеллу из дома Ланнистер и принца Тристана из дома Мартелл мужем и женой, — септон поднял над новобрачными хрустальный кристалл. Джейме снял с дочери багровый плащ с золотым львом и позволил Тристану окутать её алым с золотым солнцем, пронзённым копьем.       — Почему ты заставила септона назвать Мирцеллу именем дома Ланнистеров? — удивлённо спросил Джейме сестру, едва они вышли из септы.       — Мы создадим новую династию, династию, которая станет править тысячелетия… А Баратеоны забудутся, как дурной сон.       Немногочисленные гости расселись за накрытыми столами в Малом чертоге. Уху из форели почти никто не стал есть, зато все с аппетитом накинулись на кур, тушёных с овощами, и говяжьи котлеты. Джейме с удовольствием попробовал закуску из змеиного мяса и пряных трав, приготовленную по дорнийскоиу рецепту, паштет из гусиной печени с грибами и салат с апельсинами и ягодами граната.       — Они не должны спать в одной постели, — шипела королева, — моей девочке только четырнадцать. Она расцвела лишь полгода назад. Поговори с принцем. Джейме хотелось напомнить ей, что сами они делили постель задолго до этого, но посмотрев в ее безумные глаза, он не посмел спорить.       — Принц Тристан, — Джейме поклонился, — могу я с Вами поговорить. Юноша улыбнулся своей невесте и встал из-за стола.       — Полагаю, Вы понимаете, что Ваша жена ещё слишком молода для рождения наследника, — Джейме не знал, как следует вести такие разговоры, но понимал, что должен уберечь свою дочь от опасностей связанных с ранними родами.       — Сир Джейме, Вы не должны беспокоиться, мы с Мирцеллой уже давно любим друг друга. Ещё до того, как с ней случилось это несчастье… — казалось, юноша был смущён. — Когда умер её старший брат Джоффри, она была так несчастна, так подавлена… она пришла ко мне ночью, и я не смог устоять перед ее прелестями… Конечно, я не должен был… но разве истинная любовь может ждать, когда ее благословит септон? Разве два сердца преданные друг другу не должны доверять? Мы были осторожны. И я обещаю, что буду осторожен и впредь, пока Мирцелла не достигнет возраста безопасного для рождения наследника. Но я не стану спать один, да и она, думаю, этого не хочет.       Джейме смотрел, как Тристан кружит Мирцеллу в танце, и ему вдруг показалось, что все горести позади. Зима пришла, но война закончилась. Пусть от Семи королевств осталось только три по настоящему преданных Королевской Гавани, но разве это важно? Королева Мирцелла Ланнистер — первая этого имени станет править тем, что осталось: Дорн, Запад, Королевские и Речные земли — тоже не мало, а когда закончится зима всё ещё может измениться. В конце концов, прежде, во времена Героев, каждый король сам правил своими землями.       Праздник закончился, и жених с невестой счастливые удалились в свои покои. Никто даже не заикнулся об обряде провожания.       Гости быстро разошлись. Джейме отправился в спальню Серсеи.       Сестра стояла у окна и смотрела на крупные хлопья снега сыпавшиеся из чёрного ночного неба. Джейме обнял её и поцеловал в шею. — Теперь всё будет хорошо, — прошептали он. — Нет, — махнула головой сестра, — ничего не будет хорошо. И вдруг она разрыдалась.