Я так чувствую

      Стэн пробирается обратно домой примерно в четыре тридцать утра.       Я задремал где-то около часа ночи, но постоянно просыпался, гадая, вернулся ли Стэн домой. Каждый раз место рядом со мной оказывалось пустым. В такие моменты я планировал, что собираюсь сказать ему. Я буду спокойным, но настойчивым, и дам ему понять, что теперь он для меня тупая задница.       Но вместо этого я чувствую, как по спине пробежал холодок, когда слышу, как дверь в комнату открывается. Знакомый долговязый силуэт в шапке с помпоном подкрадывается ко мне и наклоняется к моему лицу. Закрыв глаза, я притворяюсь спящим, только для того, чтобы узнать, что он сделает, пока я в бессознательном состоянии.       — Кайл? — шепчет он. Его тёплое и ароматное дыхание касается моих век.       Он пахнет как Стэн. Чем-то чистым, мужественным и хорошим. Я ожидал, что запах Венди перебьёт его. И я рад, что этого не случилось. Мой любимый запах во всём мире — это его запах. С ним я чувствую себя в безопасности, чувствую себя любимым, как бы по-гейски это не звучало. Притворившись, что я шевелюсь во «сне», глубоко дышу, вдыхая этот запах.       Когда его фигура отдаляется от меня, я приоткрываю веко и смотрю на него. Он снимает шапку, бросает её в сторону и ругается, когда она сбивает со стола фотографию в рамке. Я улыбаюсь, но улыбка медленно исчезает, когда я приоткрываю оба глаза, чтобы понаблюдать за ним ещё. В темноте я вижу, как он снимает свой свитер, который летит в том же направлении, что и шапка.       Я обожаю этот свитер. Я купил его ему несколько месяцев назад, просто потому что знал, что он будет хорошо на нём сидеть. И я не ошибся. Глубокий синий цвет подчёркивает его глаза и контрастирует с тёмными волосами. Часть меня удивляется, почему я не завидую тому, какой он красивый. Наоборот, мне даже нравится смотреть на него именно по этой причине. Это ужасно странно, но, наверное, это потому, что я поражаюсь тому, насколько всё в нём достойно восхищения. Он почти слишком совершенен, чтобы быть человеком.       — Твою мать, — тихо ругается он, вырывая меня из мыслей. Я чуть не засмеялся, когда увидел, что он делал. Пытаясь стянуть белую футболку, которую он надел под свитер, ему удалось каким-то образом застрять головой в рукаве. Кружась, он дёргает футболку, отчаянно пытаясь освободиться.       — Слезай с меня, дрянная! — я слышу, как рвётся шов. Стэн сбрасывает свою хлопковую тюрьму на пол. — Кусок дерьма, — прикусывая губу, я снова сдерживаю смех. Понятно, откуда в его комнате такой бардак.       Звук расстёгивающейся молнии прорезает тишину комнаты, заставляя моё сердце остановиться.       …Он снимает штаны.       Ничего особенного. Я каждый день моюсь с ним после зала. Я уже видел его голым. Блин, да я был с ним голым.       Ох, блин, да кого я обманываю?       Я не могу игнорировать то, как моё сердце начало быстро и сильно биться, перекачивая кровь к югу от линии пояса. Вцепившись пальцами в простыни, я сжимаю их изо всех сил, пытаясь сдержать себя. Что именно сдерживать, я точно не знаю. Я знаю только, что если не сдержусь, то взорвусь в каком-то смысле, форме или виде. Глаза расширяются, когда его брюки падают на пол, отчего в темноте они становятся похожими на небольшое озеро вокруг его лодыжек. Я тяжело сглатываю и понимаю, что во рту пересохло.       Может быть, я видел его голым миллион раз до этого. Но, назовите меня полным дебилом, есть что-то в том, чтобы лежать в его постели в одних боксерах и футболке и смотреть, как он раздевается в тёмном уединении своей комнаты, что кажется невероятно интимным. Всё это напоминает мне о вечере, о котором я так часто думаю и задаюсь вопросом, не забыл ли и он о нём. В тот вечер он подарил мне мой первый оргазм.       Не помню, сколько нам тогда было. Не скажу, что раньше не думал о сексе. На самом деле, я думал о нём даже слишком часто. Именно поэтому это и произошло. Два любопытных мальчика с похотливыми мыслями. Сложите все компоненты и получите правильный ответ. Нам не потребовалось много времени, чтобы разграбить коллекцию порнофильмов мистера Марша. Хихикая (совершенно не по-девчачьи, позвольте добавить), мы отнесли коробку с любопытными дисками в комнату Стэна, заперли дверь и закрыли шторы. Выбрав наугад один из трёх дисков с пометкой «XXX», я включил его, пока Стэн раскладывал на кровати полдюжины порно-журналов.       Сделав несколько шагов назад от телевизора, первое, что я заметил, было невероятно ужасное качество съёмки. Второе — пошловатая музыка, наполнявшая комнату. Это меня рассмешило.       — Что?       Я посмотрел на Стэна, который удобно устроился на кровати. Лёжа на животе, он тряс ногами в воздухе.       — Музыка, — он в замешательстве нахмурил брови. — Чувак, это так ужасно банально.       — А, — я уставился на экран, где начались вступительные титры, и мельком поглядывал на друга. Стэн убрал прядку волос со лба. — Что?       — Ты уже делал это, — надулся я.       — А?       Моя бровь выгнулась дугой, когда я бросил на него взгляд, который говорил, что он прекрасно знает, что я имею в виду. Улыбка искривила его губы.       — Один раз.       Выражение моего лица смягчилось, и я улыбнулся.       — Ты озабоченный ублюдок, — его улыбка стала ещё шире. Очевидно, он воспринял это как комплимент.       Присоединившись к нему на кровати, я лёг рядом с ним в таком же положении. Сначала мы оба игнорировали видео, потому что началась долгая завязка дерьмового сюжета, и вместо этого начали листать журналы. Я помню, что мне хотелось снова засмеяться или пошутить, потому что все девушки были такими фальшивыми, и я вообще ничего не чувствовал, смотря на них. Поддельный цвет волос, поддельный загар, поддельные сиськи. Это было бы похоже на секс с куклой Барби размером с человека.       — Интересно, на вкус они тоже как пластик или просто так выглядят? — вслух спросил Стэн, казалось, читая мои мысли.       Я громко засмеялся, заставив Стэна улыбнуться в ответ.       — Как Кенни с этим справляется?       — Наверное, для него сиськи — это сиськи, — решил он, перелистывая журнал.       Из телевизора стали доноситься тихие стоны, привлекая наше внимание к экрану. Мы наблюдали за этим, казалось, бесконечность, ничего не говоря; наши глаза были широко открыты. Мы были глубоко впечатлены тем, что происходило на экране.       — Блять, — прошипел Стэн, сев.       Я взглянул на него, обращая внимание на огромную выпуклость в его штанах. Он спустился к ней рукой, сжимая её через ткань, от чего мой член стал твёрдым.       Я помнил, что меня больше интересует техника мастурбации Стэна, чем происходящее в фильме. То ли он не замечал, что я смотрю, то ли ему было всё равно, но он продолжал, погружаясь в наслаждение так глубоко, что закрывал глаза и выгибал шею, уже не глядя на экран.       Он упал спиной на гору подушек, и я приподнялся, чтобы получше рассмотреть его. Его дыхание стало громким, воздух заполнял его лёгкие и покидал их ритмическими узорами, пока он судорожно расстёгивал брюки.       — Кайл, — выдохнул он, от чего я чуть не кончил. — В ящике есть детский крем.       Моргаю.       — …Ты тоже бери, — его голубые глаза открылись, в них пылал такой огонь, которого я никогда раньше не видел.       Слишком очарованный, чтобы задавать вопросы, я выполнил его просьбу, добравшись до бокового ящика рядом с кроватью и достав тюбик с кремом. Он выхватил его из моей руки, чуть не сломав крышку, а затем щедро налил себе его на ладонь. Через мгновения его тяжёлое дыхание превратилось в мягкие стоны и мурлыканье. Эти звуки ослепили мои чувства; моё тело было в экстазе, и вот я решил снять штаны и имитировать его движения.       Я сосредоточился на каждой его части: его пальцы, крепко обхватывающие член, выгибающаяся спина, движения его рук, удовольствие, которое излучает выражение его лица, и стоны.       Его глаза закрылись, а ресницы затрепетали, когда он кончил. Я перестал двигаться, руки так и просились к нему. Желание было настолько сильным, что я и по сей день не знаю, как мне удалось не коснуться его. Тело Стэна расслабилось, руки упали по бокам, и он посмотрел на меня. После яркого оргазма он невозмутимо посмотрел на меня, а затем на мои неловкие движения.       Поднявшись на локтях, он посмотрел на меня и тихо сказал:       — Откинься назад. Будет лучше, если тебе будет удобно, — я повиновался, чувствуя себя одновременно возбуждённым и испуганным. — Всё в порядке, чувак, — продолжил он. — Мы оба парни, так что ничего такого нет в том, чтобы это делать.       Подставив ему ладонь, я позволил ему налить детского крема. Под его суровым взглядом я начал неловко и неуверенно двигать рукой.       Усмехнувшись, он улыбнулся мне.       — Не очень-то у тебя с техникой, да? — ласково поддразнил он.       Я полуулыбнулся в ответ.       — Я раньше этого не делал.       — Что? — он широко открыл глаза. — Ты шутишь? — я покачал головой. Его взгляд пробежал по моему телу, а после он взял моё запястье, убирая руки от члена. — Попробуй вот так.       Он взял его в обе руки, от чего я широко открыл рот и застонал.       — Чувак, я ещё даже ничего не сделал, — рассмеялся он, но прежде чем я успел как-то отреагировать, выражение его лица стало серьёзным, а руки начали скользить по смазанной кремом коже. Он крепко сжимал мою плоть, пока мастерски водил ладонями вверх-вниз, иногда задевая головку.       Я откинул голову назад, обнажил зубы и громко застонал. Его руки двигались лучше, чем мои. И его техника была определённо лучше моей. Но я был готов кончить лишь оттого, что это он касался меня.       Спустя двадцать секунд волшебных прикосновений Стэна моё тело задрожало, и я впервые кончил. Всё вокруг словно перестало существовать. Всё, кроме его прикосновений и той волны удовольствия, которая полностью накрыла моё тело.       Так Стэн подарил мне мой первый оргазм. Он отнёсся к этому довольно нормально. Думаю, он честно пытался мне показать, как лучше подрочить, но на меня этот «урок» оказал больший эффект. Теперь для меня Стэн и секс — одно и то же. Что же, я сам виноват, что связал с ним сам акт секса. Теперь я регулярно дрочу, но кончаю лучше, когда думаю о том вечере и о том, как мне было хорошо. Признаю, что хочу, чтобы это повторилось, но вряд ли моя мечта исполнится.       Так что можно ли меня обвинить в том, что я возбуждаюсь, смотря на то, как он раздевается? И это учитывая тот факт, что я лежу на том же месте, где это произошло.       Дрожа, я натягиваю одеяло до подбородка и игнорирую растущую выпуклость у себя в боксерах. Стэн ложится в постель, заворачиваясь в одеяло; я начинаю чувствовать его запах, который закутывает меня в одеяло комфорта. Я глубоко вдыхаю, а потом останавливаюсь…       Потому что он пахнет, как Венди.       Ревность стрелой пробивает моё сердце, а следом за ней жилы наполняет гнев. Повернувшись, я «случайно» бью его по лицу рукой.       — Ой, чувак! — воет он, вскакивая и включая лампу. — Что это было, мать твою?       Теперь нет смысла притворяться спящим. Сев, я посмотрел на него, освобождая каждую унцию гнева, который я чувствовал.       — Чем ты занимался всю ночь?       — А ты как думаешь? — отвечает он.       — Венди! — кричу я. — Ты трахал Венди всю ночь напролёт! Стэн, как ты мог?       — Кайл, я не трахал Венди, ясно? — он явно раздражён, но я не могу ничего с собой поделать. Я злюсь на него за это. Я думал, что он умнее всего этого. — Даже если и так, какая тебе разница? Парни должны поздравлять с этой фигнёй, давать пять и приглашать на пиво… или типа того.       — Дело не в этом! — кричу я. — … Пиво? Что? — качая головой, я пытаюсь разобраться с путаницей.       — А дело в том, что ты ревнивый козёл?       — Стоп, стоп, подожди. Ревнивый? — уточняю я, на что он кивает. — С чего бы мне ревновать?       Он закатывает глаза.       — Ой, да ладно, Кайл. Ты пытаешься произвести впечатление на Венди с тех пор, как она порвала со мной в четвёртом классе!       — Произвести впечатление на Венди? — честно говоря, я не могу поверить, что он до сих пор так думает. — Стэн, ты всё неправильно понял.       — Неужели? А я так не думаю.       — Боже, просто забудь об этом! Ты слишком эгоистичный ублюдок, чтобы понять, что ты сраный эгоист.       — Что? Это не имеет никакого смысла!       Я ложусь на спину, накрываюсь одеялом и отворачиваюсь от него.       — Просто заткнись и ложись спать. Это последний раз, когда я остаюсь у тебя.       Я слышу щелчок лампы, а затем молчание. Видимо, пытается успокоиться.       — Всё равно мы слишком стары для этого.       — А? — я снова смотрю на него. Кислота начинает накапливаться в желудке, предупреждая меня об опасности.       — Ага, — он оглядывается, я понимаю, что ему неудобно. — Кенни и Картман перестали спать вместе много лет назад.       Я размышляю над этим с минуту, понимая, что он прав.       — И что?       — А то, что… может, это просто по-гейски, что мы ещё так делаем, — глядя на него, я думаю, а не кошмар ли всё это. — Просто люди могут уже не так нас понять.       Моё лицо искажается от гнева.       — Нет, я не думал об этом, Стэн. Если только ты не боишься, что я пристану к тебе, как ты приставал ко мне.       —  Что?!       Что-то в его ошарашенном, параноидальном выражении лица удовлетворяет меня самым тошнотворным образом. По крайней мере, теперь я знаю, что он это помнит.       — Чувак, нам было двенадцать! — причитает он. Я скрещиваю руки. — Я только показывал тебе, что делать, потому что очевидно, ты вообще ничего не мог!       — Я прекрасно справлялся сам!       — Да, наблюдая за мной, — то, как он это сказал, навевает глубокое чувство ужаса. — Если я правильно помню, ты начал жалко дрочить, пока смотрел на меня, а потом не мог себя контролировать, когда я попытался показать тебе, как лучше сделать.       Мой рот открыт, щёки пылают от жара.       — Ага, просто железная логика, Стэн!       — В этом вообще нет логики, — проинформировал он.       — О чём ты?       Видно, что он ещё злится. Его выдают не только выражение лица и обидные слова, но и то, что он отказывается смотреть на меня.       — О том, что, может, Картман прав. Может, ты педик.       Я и не думал, что можно почувствовать такую боль в сердце, но Стэн вывел меня на совершенно новый уровень удовольствия и боли, это уж точно.       — Это ты меня трогал! Может, это ты педик?!       — Да, но я не слышал никаких возражений! Это звучало скорее как «О-о-о-ох, Боже, Стэн, да-а-а-а-а-а!»       Срываю с себя одеяло, которое приземляется ему на голову, и слезаю с кровати со скоростью звука.       — Что ты делаешь? — спрашивает он, смотря на меня с кровати. Казалось, он зол и возмущён.        — Вязать собираюсь, не видно что ли? — шиплю я, чувствуя, как желчь сарказма вытекает у меня изо рта. Засовываю одну ногу в штанину, затем другую. После следует шапка.       Стэн сбрасывает одеяло и встаёт посреди комнаты.       — Ты не можешь просто уйти! — Он широко расставил руки, выглядя беспомощным и умоляющим.       — Я могу сделать всё, что хочу!       — Но на улице темно и холодно, — тянет он.       — Не так темно и холодно, как у тебя, — я натягиваю шапку и надеваю перчатки. — Пошёл ты, Стэн. Я иду домой.