Я так чувствую

      Стэн ничего не сказал о своём маленьком «выступлении», и я тоже не решился поднять эту тему. Не знаю, помнил ли он; когда я вернулся домой, он спал и громко храпел, а следующим утром проснулся с ужасной головной болью. Думаю, он был гораздо пьянее, чем я думал изначально. Может, не все люди сходят с ума во время попойки, что нам так обожают показывать в фильмах.       Итак, прошла неделя, а это ужасное чувство слабости осталось… Такое чувство, что грудь к чёрту разорвёт.       Большую часть времени.       Стэн так и не провёл выходные наедине с Венди. Думаю, что история, которую я придумал о серийном убийце, который сбежал из камеры смертников и был где-то рядом с Аспеном, где семья Маршей планировала провести выходные, возможно, имело какое-то отношение к этому. И, может быть, Картман сдул им шины и украл их чековую книжку и кредитные карты, что тоже поспособствовало отмене поездки. Но мы лишь выиграли немного времени, потому что теперь родители Стэна уезжают в следующие выходные.       Стэн светится от счастья, а я просто пытаюсь придумать что-то, что заставит Маршей остаться дома. Я хочу остановить всё это, но как можно остановить неизбежное? Если Стэн и Венди останутся вместе, они, в конце концов, займутся сексом.       Но это убивает меня…       Игнорируя боль в груди, я закрываю глаза и поднимаю лицо вверх, чувствуя, как солнечный свет нагревает мою кожу. Я говорю себе, что всё будет хорошо. Я напоминаю себе, что нужно дышать.       — Мяч!       Не успел я осознать происходящее, как что-то попадает мне по голове. Острая боль немедленно опутывает всё моё тело.       — Я сказал про мяч, — фыркает Картман.       Я не вижу его из-за звёзд в глазах, но чувствую его присутствие. Я чувствую тепло Стэна на руке и слышу его голос.       — Ну зачем ты постоянно делаешь это с Кайлом?       — Время! — кричит кто-то вдалеке. Думаю, это Крэйг.       — А зачем ты постоянно ему жопу лижешь? — отвечает Картман. — Боже, может быть, если бы он вытащил свою голову из задницы и обратил внимание на игру, то увидел бы, что происходит!       — Боже, ты такой ублюдок! — вопит Стэн.       — Марш, Картман, Брофловски! — я слышу, как учитель гимнастики, мистер Райзер, кричит наши фамилии, хотя он находится всего в метре отсюда. — Что тут происходит?       — Картман ударил Кайла в голову мячом, — открыто заявляет Стэн. — Снова.       — Прости, Ка-а-айл… — насмешливо, нарочито протяжно извиняется он, закатывая глаза.       Я убираю руку с головы и вижу окровавленные пальцы.       — У него из-за тебя кровь идёт, мудак! — громкий крик Стэна пугает меня и Картмана, и мы оба слегка подпрыгиваем.       — Марш, — указывает на Стэна мистер Райзер. — Оставь злость для игры. Вне поля веди себя прилично. Картман! — рычит он на хихикающего парня. — Ты знаешь правила. Отведи Брофловски к медсестре. Живо. И не смей прогуливать. Если не вернёшься через пять минут, я поставлю тебе двойку.       Картман отворачивается, проклиная всех вокруг. Лицо Стэна напротив настолько близко к моему, что я могу посчитать отдельные ресницы; он по-прежнему держит меня за предплечье.       — Кай, ты в порядке?       Когда он называет меня так, когда он смотрит на меня, мой мир, моё всё… совершенно. Начинаю дрожать, когда ветер щекочет мои окровавленные волосы.       — Он в поря-я-я-ядке, — вмешивается Картман, отталкивая от меня Стэна. — Пошли, еврей.       — Всё в порядке, — я слабо улыбаюсь Стэну, сохраняя зрительный контакт на мгновение даже после того, как я поплёлся за жирным куском дерьма. Он продолжает стоять там, внимательно наблюдая за тем, как мы исчезаем внутри здания, готовый наброситься на Картмана, если тот решит что-нибудь выкинуть. Но, честно говоря, я не думаю, что Картман когда-нибудь причинил бы мне боль, иначе он бы уже давно сделал это. К тому же, в наших частых перепалках я нередко брал верх.       — Нам нужно что-то делать, Кайл! — когда дверь закрывается, парень поворачивается, загоняя меня в угол.       — Какого…       — Давай пропустим расспросы и перейдём к основной части, — он машет передо мной рукой, словно стирая все лишние мысли. Его глаза широко открыты, в его взгляде читаются беспокойство и паника. — Ты ненавидишь меня, и я ненавижу тебя. Но сейчас, Ка-а-айл, мы нужны друг другу.       — Ты мне не нужен, — смеюсь я. Он хмурит брови.       — Или ты хочешь, чтобы Стэн поиграл с Венди на следующих выходных?       Мой желудок кислотой напомнил о том, что произойдёт, что, похоже, отразилось и на моём лице.       — Так я и думал, — он начинает шагать вперёд и назад, задумчиво потирая подбородок. — Я не говорю таких вещей людям, но, Кайл, — он замолкает и со вздохом смотрит на меня. Его глаза печальны, и это то, что я никогда не видел раньше. Посторонние мысли тут же улетучились. — Кайл, мы не можем… Мы не можем позволить этому случиться. Пожалуйста, я… — он снова вздыхает, пропуская волосы сквозь пальцы.       Я не раз доверялся Картману. Даже слишком много. Но каждый раз я ошибался, его чувства всегда были фальшивкой. Но я, однако, каждый новый раз верил ему снова, понятия не имея почему. Наверное, потому что я переживаю за него, ведь он мой друг. Как бы меня не бесило видеть его счастливым, мне больно видеть его опечаленным. Я имею в виду моменты, когда он по-настоящему грустный, а не когда он снова ведёт себя как бесчувственная сволочь, коей он и является.       — Т-ты должен помочь мне остановить всё это.       — Картман, — мой голос нежен, что обычно происходит только тогда, когда я разговариваю со Стэном. У меня никогда не было личных эмоциональных разговоров ни с кем другим. — Что мы можем сделать? Серьёзно? Мы будем и дальше резать шины у машины родителей Стэна каждые выходные? — в его взгляде загорается что-то похожее на вину. — Мы не можем быть рядом с ними постоянно.       — Хочешь сказать, что ты не против этого? — щурится он. — Хочешь сказать, что просто позволишь этому случиться и ничего не сделаешь?!       — Мы ничего не можем сделать, кроме как убить одного из них или ложью заставить расстаться! — кажется, словно у Картмана появилась идея. — НЕТ! — кричу я. — Я этого не сделаю!       — Почему нет? Мы с тобой одинаково ненавидим то, что происходит! Я заметил, как ты в последнее время на него смотришь, Кайл! Вспомните то чувство, словно все внутренности упали вниз, когда ты резко съезжаешь с американских горок; это невесомое, безвоздушное чувство. Мой голос необычайно высок, когда я снова говорю: — Никак я на него не смотрел, — словно загипнотизированный говорю я, не признавая того факта, что его слова заставили меня испугаться.       Сильно.       — Ты серьёзно?! — я смотрю на него со слегка приоткрытыми губами. В коленях чувствуется слабость, которая не похожа на ту, которая появляется из-за Стэна. — Господи… ты реально… — смеётся он, словно что-то поняв. — Ты реально такой тупой!       — Пошёл нахуй, Картман!       — Ладно, - он поднимает руки, не давая мне уйти. — Но у меня есть план!       Стою на месте; я заинтересован, хотя и не должен быть. Планы Картмана злы и коррумпированы, но я в отчаянии, а он мой вдохновитель в получении того, чего хочет. Хоть раз в жизни мы оба хотим одного и того же. Если он может мне помочь, почему бы мне хотя бы не выслушать его?       — И ты думаешь, твой план сработает?       — Конечно, мудак. Мои планы всегда работают, пока ты не встанешь на пути, — на это замечание я фыркаю, но умудряюсь сдержать язык за зубами. — Мне нужна твоя помощь, потому что Стэн тебе полностью доверяет.       — Да, а тебе — нет, — подчеркиваю я, только потому, что так я чувствую себя чуточку лучше. Картман бормочет что-то мрачное о Холокосте. — Так что же мне делать? — игнорирую я его шёпот.       Его гнев мгновенно растаял.       — Ну, знаешь, они не могут заняться сексом, если они физически не вместе.       — Да ладно?!       Гнев Картмана вновь искажает его лицо.       — Перестань ныть, плаксивая маленькая сучка, я здесь не для того, чтобы с твоим ПМС воевать, — я смотрю, пока внутри меня всё начинает кипеть, а он продолжает. — Стэн сказал, что проведёт с ней эти выходные. Я предлагаю пригласить Стэна в пятницу вечером, окей?       — Окей… — соглашаюсь я.       — Мы отведём его в мой подвал и отвлечём видеоиграми.       — Да? … — Я улыбаюсь, углубляясь в идею.       — Ты же знаешь, как он любит игрушки. Мы заставим играть его всю ночь, пока он не устанет…       — И?.. — моя улыбка становится шире.       Картман поднимает руки, оглядываясь так, словно боится, что нас услышат; он ухмыляется, когда становится уверен, что вокруг безопасно.       — Затем я вырубаю его бейсбольной битой, связываю и отрезаю его член. Затем…       — Что? — моргаю я.       Он на мгновение останавливается.       — Я сказал, что мы отрежем…       — Я слышал, что ты сказал! — его выражение лица становится непонимающим. — Мы не станем отрезать ему член!       — …Пожа-а-алуйста? — он складывает руки вместе, словно умоляет.       — НЕТ!       — Почему нет? — вспыхивает он. — Ты всё равно им не воспользуешься.       — Заткнись, жиртрест!       — Ты хочешь поиграть с ним, и поэтому не разрешаешь мне его отрезать, Кайл?       — МЫ НЕ ОТРЕЖЕМ ЕМУ ЧЛЕН, ХВАТИТ УЖЕ ОБ ЭТОМ!       — Ну и ладно! Ладно — решает он, как будто я огромный ребёнок, а он взрослый, поддающийся моей истерике. Я, может, и бросаю газировку, но он с ума сошёл. — Тогда что, если ты просто отговоришь его от этого?       — Стэн — парень, и будет очень трудно отговорить его от секса, дебил. Почему бы тебе просто не напугать Венди?       — Пробовал, — уверил меня он. — Не думаю, что у меня получилось. Они по-прежнему ходят под ручку. Может, нужно придумать что-то помасштабнее, но я во все тяжкие бросаться не хочу.       Его глаза такие искренние, такие честные. Чёрт возьми, я снова ему верю, да? Меня втягивают в его мир бесконечной лжи и манипуляций. И всё же… ничего не могу поделать.       — Это настолько для тебя важно, да?       — Ничто, Кайл… для меня ничто не имело такого значения.       Я смотрю на него долго, внимательно рассматривая. Его выражение лица даже не дрогнуло; в его взгляде читались надежда и мольба. Это убивает его так сильно, что он просит, умоляя о моей помощи.       А потом я вспомнил свои безнадёжные, мучительные эмоции. Как ужасно больно внутри, когда я вижу Стэна и Венди вместе. Как сильно я хотел бы разрушить то, что сам создал; то, из-за чего я просыпаюсь по ночам и ненавижу себя каждый день. И я вспоминаю о том, как хорошо мне, когда Стэн со мной, и как эти моменты быстро исчезают.       Я осторожно вздыхаю, побеждёно опуская плечи.       — Ты… прав, Картман, — я смотрю в пол, и мне кажется, что я вижу лицо Стэна в отражении. — Я не хочу потерять его… и я…       Мой нос начинает щипать; ненавижу себя за то, что хочу расплакаться. Я хлюпаю и пытаюсь сосредоточиться на гневе, который не позволит мне развалиться на части.       — Стэн послушает тебя, — уверяет Картман. — Он доверяет тебе больше, чем любому другому человеку во всём мире, — по какой-то причине он выглядит так, словно эти слова оставляют неприятный привкус во рту. — Я знаю, что он, по крайней мере, не забьёт на тебя. Ты для него всегда на первом месте.       Картман никогда не заставлял меня чувствовать себя так хорошо. Мне нужен был этот импульс; это напоминание о том, что несмотря ни на что, я лучший друг Стэна.       — Тебе просто нужно всё хорошо провернуть, — продолжает он. — Просто напомни ему, как больно будет Венди и сколько будет кровищи. И не скупись на описания. Подробно расскажи о ЗППП и о том, как в конечном итоге у него может отвалиться нос.       — Но что, если это не сработает? — я нахмурился, стараясь не представлять этот последний сценарий.       — Вот почему всегда должен быть план «Б», — усмехается он.       — План «Б»? — переспрашиваю я. Он кивает. — Окей. Так что за план «Б»?       — Это будет трудно, — он делает паузу для драматического эффекта. Теперь мне не терпится узнать, что он придумал. — Тебе придётся соврать.       — Соврать?       — Соврать, — кивает он, — Стэну.       О Боже…       Чувствую, как горло сжимается.       — Я… Я не могу соврать Стэну.       — Конечно, можешь, — воодушевляет меня он. — Это просто.       — Может быть, для тебя и да! — в горле начинает щипать от того, как я хочу закричать. — Я соврал ему только раз в жизни, когда миссис Гаррисон задала тот тупой проект с яйцами, но мне было ужасно стыдно! Как мне потом ему в глаза смотреть?!       — Ты можешь прожить остаток своей жизни без него? — спрашивает Картман. — Ты реально можешь быть счастливым, наблюдая за ними вместе, зная, что они делают за закрытыми дверями? Ты реально сможешь стоять там рядом с ним и быть шафером на его свадьбе, когда придёт время? Сможешь ли ты спать по ночам, зная, что она лежит в его объятиях, а он даже про тебя не помнит? Ты сможешь, Кайл? Потому что я не смогу.       Ну и как ему это удаётся? Я даже и не думал, что однажды мне придётся слушать, как Стэн пообещает свою душу Венди навсегда. Что тогда бы со мной стало?       Я умру. Я бы умер от разбитого сердца, если бы мне пришлось терпеть это.       — Этого не произойдёт, — я не признаю решимости в своём собственном голосе. — Я не могу… — я смотрю в глаза Картману. — Я не могу позволить этому случиться.       — Тогда разве одна маленькая ложь навредит? — спрашивает он. — Тебе просто придётся придумать историю о том, как Венди делала намёки тебе в столовой, когда Стэна не было в школе на прошлой неделе.       — ЧТО…       Он кладёт мне ладонь на рот, заставляя замолчать.       — Заткнись нахуй, Брофловски! — шёпотом шипит он. Его карие глаза злобно буравят взглядом мои. — Это единственный выход! Он поверит тебе на слово, Кайл!       Я убрал его руку, продолжая твёрдо держать её, чтобы он не смог снова меня заткнуть.       — Да и он тоже разозлится на меня за это!       — Нет, он не станет. Просто скажи ему, что ты проверял её, чтобы убедиться, что она ничего не вытворяет у него за спиной.       — Почему я не могу просто сказать, что видел её с тобой?!       — Нельзя, а то он возненавидит меня.       Я фыркаю.       — Какого чёрта тебя это волнует?       — Не волнует, но разве ты не думаешь, что он подумает, что я заставил тебя это сделать, если ты скажешь про меня?       Тишина.       — Если ты так ссышь, тогда назови кого-нибудь другого… Крэйга или этого чёрного мудака Токена. Он уже ненавидит их.       — Окей, — соглашаюсь я, а затем понимаю, что он просто уговорил меня солгать Стэну и полностью саботировать его отношения с единственным человеком, которого он когда-либо любил. И по какой-то причине… я очень хочу это сделать.       Картман гладит меня по плечу, а затем лучезарно улыбается. Я улыбаюсь в ответ.       — Не подведи меня.       Это первый раз в моей жизни, когда я хочу, чтобы Картман победил.

***

      Медсестра проверяет мне голову и отправляет обратно уже через пять минут. У меня лишь небольшой синяк на левом виске. Даже несмотря на то, что порвалась кожа, не пришлось даже накладывать пластырь.       Когда я возвращаюсь на поле, чувствую что-то хорошее внутри и улыбаюсь Стэну, на этот раз с подлинным счастьем. Трава кажется густой и живой под ботинками. Я бегаю, играю, бросаю мяч дальше, чем когда-либо в жизни.       — Чёрт возьми, чувак, — Стэн догоняет меня между играми, запыхавшись. Бусинки пота сверкают на его лбу. — Что с тобой? Представляешь, что мяч — это лицо Картмана?       Я смеюсь, понимая, насколько я выдохся.       — Не совсем.       Он наблюдает за мной, улыбаясь, когда я беру биту. Он должен быть ловцом, но когда я пропускаю удар, он не ловит мяч. Каждый раз, когда я смотрю на него, он делает вид, как будто готов играть, только он слишком занят, наблюдая за мной.       Он впечатлён тем, что я так хорошо играю. Чёрт, даже я впечатлён, потому что я чертовски ненавижу бейсбол. Но стоит признать, что хотя бы раз обратить на меня всё его внимание — это долгожданное изменение. Интересно, наблюдает ли он так пристально, когда приходит на мои баскетбольные матчи. Я знаю, что когда я смотрю, как он играет в футбол, мой взгляд всё время прикован к нему. Буду честным, однако, и скажу, что футбол — неплохая игра, но мне нет дела, что происходит на поле. Я никогда не наблюдаю за игрой.       По-видимому, я настолько несфокусирован, что не могу даже обратить внимание на игру, в разгаре которой я нахожусь, потому что мяч летит в меня так быстро, что я даже не успеваю вздрогнуть; тем не менее, мне как-то удаётся ударить по нему битой, отправляя его в небо.       — Эй, чувак! — кричит Стэн, и я сияю, полностью понимая, насколько сильно я впечатлил его. — Чёрт, Кайл, ты умница!       — Что ты делаешь?! — я слышу, как Картман кричит на меня. — Беги, тупой еврей!       Я бросаю биту и тут же срываюсь со своего места. Уровень сахара у меня в крови низкий, из-за чего чувствую слабость, но я слышу, как Стэн подбадривает меня, отчего сердце стучит быстрее, а ноги напрягаются сильнее.       Приближаясь ко второй базе, я слышу на расстоянии громкий свист, и ободряющие крики Стэна резко обрываются. Я оглядываюсь назад и вижу его, бегущего по полю в сторону Венди, которая появилась из ниоткуда и стоит там, где встречаются трава и чёрная беговая дорожка. Я тут же останавливаюсь, игнорируя всех кричащих и оскорбляющих меня за то, что я испортил редкий хит. Но мне всё равно. Пусть отсосут мне яйца, мне всё равно насрать.       Руки Стэна обвиваются вокруг талии Венди; а я скрещиваю свои на груди и чувствую, как выражение лица искажает ненависть. Крэйг бежит ко мне, пихая меня обеими руками. Я даже не сдвигаюсь с места.       — Какого чёрта, Кайл?! Мы могли бы выиграть!       Я фыркнул, чувствуя, как мой нос извергает горячий воздух, словно я разъярённый бык.       — Чёрт возьми! — он опять бредит, бросая свою кепку на землю, и поднимает пыль, уходя.       Его слова ничего для меня не значат, потому что на меня слишком сильно влияет звук смеха Стэна и Венди, кружащийся вокруг меня. Это со мной он смеялся; это со мной он сбегал с поля в середине игр. Я делал его таким счастливым.       Крэйг всё ещё ругает меня трёхэтажным матом где-то вдали, а Картман появляется позади меня; внезапно, медленно, как скользящая змея, крадущаяся к своей жертве. Он положил обе руки мне на плечи, понимая, почему я остановился.       Он всё понял. Он понял меня.       — Ты ненавидишь его прямо сейчас, не так ли? — его голос, как тёплый яд, просачивается в уши, окрашивая мой разум. И я думаю, что, возможно, я его ненавижу. Может… просто немного…       — Подумай о том, что ты сейчас чувствуешь, — он сжимает мои плечи, когда Стэн целует Венди, а затем возвращается к нам. — Это не первый раз, и он точно не будет последним. Не до тех пор, пока рядом эта шлюха. Он заботится о ней больше, чем о тебе. Вообще-то, я думаю, что он начинает меньше заботиться о тебе. Это так очевидно, — я сжимаю кулаки и губы, стиснув зубы. — Прекрати это, и тебе больше не придётся чувствовать это снова.       Может быть, это гнев, думающий за меня, но он прав. Он абсолютно, на сто процентов прав. Венди украла у меня всё. И да, Стэн для меня всё. Меня даже не волнует, если это звучит по-гейски, ведь это правда. Без него моя жизнь неполноценна, в последнее время я совсем его не вижу. Его нужно остановить, что-то нужно сделать.       — Хороший еврей, — Картман гладит меня по голове, как собаку, которая только что принесла ему тапочки. Он фыркает, потому что я не успеваю ответить. Стэн подходит ко мне, когда звенит звонок, улыбаясь, как извращенец-идиот, ослеплённый любовью, коим он и является.       — Кай, ты был потрясающим! — он хлопает меня по плечу. — Как ты себя чувствуешь?       Я смотрю на него; просто смотрю своими широко открытыми глазами, в коих читается вся боль. Моё сердце болит, и он понятия не имеет, насколько я невероятно одинок, когда его нет со мной; как будто часть моей души кто-то забрал.       — …Словно чего-то не хватает, — наконец отвечаю я, и это единственное, что я могу придумать.       На мгновение он непонимающе моргает, а потом снова улыбается, опуская руку. Я закрываю глаза, ненавидя чувство потери физического контакта.       — Не волнуйся. В следующий раз ты обойдешь всё базы. Это же просто физ-ра.       Я испускаю вздох, который звучит как-то средне между смехом, вздохом и, возможно, даже всхлипом, когда он уходит в раздевалку.       Он настолько не замечает, что просто не понимает; я даже не говорил об уроке.       …