Я так чувствую

      Уже почти полностью стемнело, а я до сих пор не вернулся домой из школы.       Стэн больше не ходит со мной. Сначала он идёт домой с Венди и тусуется с ней некоторое время, как обычно это было со мной, а потом идёт домой.       Венди всё время приглашает меня, и я даже несколько раз заглотил наживку: один раз это был торт и два раза печенье. Её мама диабетик, как и я, и она всегда печёт сладости с сахарозаменителем, потому что она та ещё сладкоежка. Я хорошо провёл время, должен признать. Венди действительно умеет устраивать классные тусовки, ведь с ними я не чувствую себя третьим лишним. Но правда в том, что я не могу сидеть спокойно, видя все эти взгляды и прикосновения. С тех пор я мягко отклоняю все приглашения.       Вот почему я так поздно возвращаюсь домой; потому что я хотел поговорить со Стэном. Наедине. Нужно лишь пойти к нему и дождаться его возвращения. Думаю, было бы лучше позвонить ему, но я хотел увидеть его; хотел увидеть его глаза, его улыбку.       И самое главное, нужно как-то выполнить обещание, данное Картману.       Я так нервничал из-за того, что мне придётся соврать лучшему другу, что к тому времени, как я оказался у его дома, уже обливался потом. Я сидел на крыльце, опираясь подбородком на ладони, и ждал его; время казалось мне бесконечно медленным. Я ходил взад и вперёд по дорожке, как тигр в клетке; затем я вернулся на крыльцо. Я вновь встал, когда солнце начало исчезать, повторяя слово за словом, снова и снова то, что я скажу ему. Если мне повезёт, он просто послушает голос разума и не займётся с ней сексом. На самом деле, я был уверен, что он меня послушает. Почему бы и нет? Я верил в Стэна и в его веру в меня. В конце концов, мне не придётся соврать.       …Только он так и не появился.       Когда небо потемнело до глубокой зелени вдоль горизонта, градус моего волнения упал вместе с температурой моего тела. Кого я обманываю? Я, наверное, даже не увижу Стэна на следующей неделе и не смогу поговорить с ним об этом, и к тому времени будет слишком поздно. Он больше не будет девственником, и мысль о том, что он сделает это с Венди, вызывает у меня приступ рвоты. И хуже всего того, что он расскажет мне всё об этом с подробными описаниями.       Иногда быть лучшим другом не такая приятная вещь. По крайней мере, не тогда, когда ты чувствуешь себя ужасно из-за того, что у него есть девушка, и пугаешься, когда они трогают друг друга.       … Так что теперь я иду по улице один, что в последнее время стало обыденностью. Я опускаю голову, но когда захожу за угол, где находится новая забегаловка, я чувствую запах гамбургеров, заставляющий мой желудок громко урчать. Я останавливаюсь, заглядывая внутрь через прозрачную стеклянную дверь.       Но дома меня ждёт стряпня мамы. Она всегда буквально впихивает в меня еду, независимо от количества моих проблем. Судя по звёздности на фоне чёрного неба, я нахожусь в более глубокой куче дерьма, из которой вряд ли смогу вылезти.       Я взглянул на часы: семь пятьдесят восемь.       Она меня убьёт.       Потянувшись в карман, я рыщу в поисках какой-нибудь мелочи и достаю горсть монет. Серебряные поверхности сверкают в свете фонарей, когда я раскладываю их в ладони большим пальцем, быстро считая получившуюся сумму. Один доллар и тридцать пять центов в целом, ещё пара монеток по центу, плюс ещё три бакса должны лежать в заднем кармане. Снова вдыхаю запах из забегаловки, чувствуя, как уровень сахара в крови падает ещё на одно деление.       Ну, и в пизду её. Мне всё равно, если она будет кричать, и я всё равно не хочу её кошерную еду. Мы американцы, ради всего святого, я хочу чёртов бургер и чёртову картошку фри.       Я с силой толкаю дверь, отчего колокольчик, привязанный к ручке, беспокойно трещит, и гордо заказываю себе бургер, картофель фри и очень большую содовую. Я смущаюсь, когда девушка за прилавком спрашивает меня, какой напиток я бы хотел, и смотрю на красочные этикетки каждой газировки, которую раньше я пил только тогда, когда Стэн и Кенни делились со мной.       Обретение независимости — это, конечно, хорошо, но впасть в диабетическую кому - это вряд ли отличное начало бунта, хотя я правда очень хочу заряд сраного сахара прямо сейчас.       …В пизду всё.       Я решил довести всё до крайности и заказал вместо содовой огромный молочный коктейль.       Бургер и картошка уже готовы, когда я оплачиваю заказ, пока девушка заполняет мой стакан мягким, сливочным шоколадом. Я отношу заказ к самому заднему угловому столу, не обращая ни на кого внимания и не слушая, как остальные болтают о своём проёбанном дне.       Половина картошки была уже съедена к моменту, когда я услышал, как кто-то зовёт меня по имени, заглушая тихий гул других голосов.       Смотря вперёд с палочкой картошки во рту, я узнаю Кенни среди немногих незнакомцев, пробирающегося к моему столу с улыбкой. Точнее часть его улыбки, видной через через капюшон огромной оранжевой парки. Я машу ему и улыбаюсь, радостный видеть дружелюбное лицо.       — А где вторая часть моей любимой парочки? — спрашивает он, ссылаясь на Стэна, и садится на стул напротив меня.       Я пожимаю плечами, запихивая в рот ещё одну картошку.       — Не знаю. Всё равно, — вру я. — А твоя? — не говоря ни слова, я сдвигаю картошку к середине стола. — В последнее время ты проводишь с ним много времени.       — Баттерс? — его рот уже набит картошкой. Снова Кенни голоден.       — Да, — киваю я.       — М-м-м, — признаётся он, — лучшие друзья.       Я нахмурился, озадаченный таким заявлением.       — С каких пор? Я думал, Картман — твой лучший друг.       — Думал, значит, неправильно, — он указывает на мой стакан. Я киваю и позволяю ему перетянуть его на свою сторону. — Я не знаю, как долго. Думаю, когда мы начали тусоваться даже без вас, парни.       — Что… делает вас лучшими друзьями? — спрашиваю я, интересуясь, по тем ли причинам, что и я со Стэном, или по каким-то другим. — Я имею в виду, что делает Баттерса особенным?       — Он такой… честный, понимаешь? Он увлекается теми же вещами, что и я. Просто у меня грязные мыслишки, а у него чистые.       Он делает паузу, чтобы попробовать коктейль, громко рыгая после нескольких глотков.       — Это как в мультиках, где на одном плече сидит ангел, а на другом дьявол? Баттерс-ангел, и я… Ну… — смеётся он, умудряясь заставить меня улыбнуться. — Мы идеальный баланс друг для друга. Он удерживает меня от слишком больших неприятностей, и я не позволяю его жизни быть невероятно скучной.       Я смотрю в окно, не видя ничего, кроме своего собственного отражения.       — Хорошо, наверное.       — М-м-м? — кряхтит он с набитым ртом.       — Иметь баланс в жизни, — уточняю я, отворачиваясь от отражения в стекле. — Это, должно быть, хорошо.       — Ты нарушил баланс, Кайл? — улыбается он мне; его почему-то это забавляет. Я печально качаю головой и смотрю на свой бургер. Я больше не голоден.       — Ты даже… не представляешь.       Я чувствую, как он смотрит на меня; по-настоящему наблюдает впервые за этот вечер. Он перестает жевать, потом сглатывает и складывает руки на столешнице.       — Кайл? — я взглянул на него. — Что случилось?       Кенни тот, кому я могу сказать всё что угодно. Не думаю, что он будет смеяться, не думаю, что он оттолкнёт меня. Он просто может не понять всего.       Я оглядываюсь назад на свое отражение, понимая, что всякий раз, когда мне нужен кто-то, я остаюсь наедине с собой. Моего лучшего друга больше нет. Возможно, мне нужно начать принимать это.       — Ты можешь сказать мне, — призывает он. — Всё сказанное останется за этим столом.       Я открываю рот, желая рассказать, но я не совсем уверен, с чего начать. Слишком много всего. Но я понимаю… я не хочу. Часть меня просто хочет просто помариноваться ещё в собственной жалости, а другая часть борётся с первой, пытаясь убедить меня, что разрыв Стэна и Венди любым способом — лучшая возможная вещь для всех нас.       — Я не могу… не могу сказать тебе, Кенни, — он выглядит обиженным, так что я уточняю. — Сейчас всё слишком запутанно. Я не хочу говорить тебе об этом, чтобы всё потом вышло неправильно. Я пока сам не совсем во всём разобрался.       — Разве не в этом тогда смысл поговорить с кем-нибудь? — спрашивает он. — Чтобы помочь тебе разобраться?       Я потираю рану после бейсбола на голове.       — Не знаю, Кенни. Думаю, я просто… не хочу копаться в этом прямо сейчас.       Он кивает, дважды стуча по столу ладонью.       — Хорошо. Если тебе нужен друг, я всегда рядом. Сейчас мне уже пора домой. Ты идёшь?       Я качаю головой и смотрю, как он вылезает из-за стола, а затем на свою еду. Я откусил только два кусочка от бургера, но какой бы аппетит у меня ни был, он давно пропал. Кроме того, ему это нужно больше, чем мне.       — Возьми его тоже, — я хватаю парня за рукав, заставляя его остановиться. Его взгляд встречается с моим; в его глазах мерцает благодарность. И мне больно осознавать, что парень счастлив из-за холодного и частично съеденного бургера. Я хочу лучшего для своих друзей, чем это.       — Спасибо, Кайл, — он осторожно берёт бургер, останавливаясь, чтобы ещё раз мне улыбнуться, и я наблюдаю за ним, пока тот выходит за дверь, чтобы быть поглощённым тьмой.       И снова я один.       Простые чёрные часы на стене показывают 8:20. Уже поздно, но мне всё равно не хочется возвращаться домой. Интересно, Стэн уже вернулся?       Я с силой начинаю тянуть через трубочку молочный коктейль, чувствуя сопротивление холодной жидкости, которая затем растекается во рту шоколадным вкусом. Смакуя каждоё зёрнышко сахара, я чувствую, как шоколадный напиток стекает вниз по горлу.       Чёрт возьми, эта штука просто обалденная.       Я вытягиваю остатки сладости, чувствуя, как желудок замерзает, заполняясь холодным десертом. И в этот раз мне плевать, что мозги тоже заморозятся.*       Ещё несколько глотков, и я прикладываю ладони к вискам из-за острой боли, которая опутала весь мозг.       — … А-а-а-ау!       … А может и не плевать.       — Кайл!       Я по привычке смотрю вперёд, опуская руки к столу. Стэн маневрирует через столы и стулья, пробираясь к моему столику. Я прячу улыбку за очередным глотком коктейля.       — Чёрт возьми, — бормочет он, оттолкнув пустой стул, перешагнув через детскую игрушку, которую кто-то бросил на пол, а затем остановившись, когда особенно толстая женщина решила выйти из-за стола.       — Извините, — выдавливает он из себя с ужасным раздражением. Моему счастью теперь не было никакого предела. Стэна хорошо воспитали, но иногда он бывает вежлив по-грубому.       Извинившись, он буквально отталкивает женщину и идёт ко мне.       — Привет, Стэн, — улыбаюсь я, замечая его плохое настроение и тайно надеясь, что это из-за Венди. В конце концов, он никогда не злится на меня.       В ответ он хлопает кулаком по столу, взглядом впиваясь в меня.       — Какого хера ты делаешь?!       … Но всё бывает впервые.       Моя улыбка тут же исчезает, и я непонимающе моргаю.       — А?       — Мои родаки сказали, что твоя мама звонила, интересуясь, не видели ли мы тебя! Никто не знал, где ты, чёрт возьми, и никто не видел тебя после школы, Кайл! Я волновался пиздец!       Он злится; кричит, рычит на меня, чего никогда, никогда не делал раньше. Видно, что он теряет контроль и что, не будь мы сейчас на людях, он бы окончательно сорвался. Его руки трясутся, лицо красное, и я знаю, что он сдерживается.       — Стэн.       — Господи, да что с тобой?! — кричит он, даже не замечая, что все люди смотрят на нас. — Ты раньше никогда так не пропадал! Я везде проверял! Даже тот чёртов домик на дереве, который мы построили, когда были детьми! Я не мог, блядь, найти тебя, Кайл!       — Стэн?       — Я искал тебя два сраных часа!       — Стэн!!! — я хватаю его за руку, обрывая его речь и заставляя посмотреть на меня, а не сквозь. — Я в порядке.       Его глаза широко открыты, напуганы. Мы пялились друг на друга: я был сбит с толку, а он разрывался от гнева, беспокойства и паранойи. Я сжимаю его руку.       — Я в порядке, — повторяю я немного тише.       Стэн садится за стол, роняя пятую точку рядом со мной, а не на сиденье через стол. Он с облегчением опускает плечи и кладёт ладони на лоб.       — Я думал, что с тобой что-то случилось, — говорит он тихо, пропуская чёлку сквозь пальцы, от чего волосы торчат в разные стороны. — Я думал, что потерял своего лучшего друга.       — Прости меня, Стэн, — он смотрит на меня; глубоко внутри я желаю, чтобы он никогда не отворачивался. Я пытаюсь растворить наши взгляды, чтобы он не мог оторвать глаз от меня, словно так я смогу войти в его собственное сознание.       — Где тебя черти носили? — громко выдыхает он; кажется, что он сейчас заплачет.       — …Я ждал у твоего крыльца, пока ты не вернёшься. Только ты так и не появился.       — Чувак, ты знал, что я был с Венди.       Я нахмурился.       — Да, знал. И если бы ты не таранил ей языком глотку, то давным-давно нашёл бы меня возле двери своего дома.       Он несколько раз моргает, но явно не из-за гнева. Правда, я не могу понять почему…       — … Я не только целуюсь с ней.       — Нет, Стэн, ты прав, — мягко отвечаю я. Он смотрит вниз, разбивая наш зрительный контакт и моё сердце. — Мы с тобой уже ссорились из-за этого, — отмахиваюсь от него я и беспокойно отодвигаюсь, не желая больше с ним ссориться. — У меня есть… кое-что, что нужно тебе сказать.       — Да? — он делает вид, что смотрит на свои руки, хотя я понимаю, что он смотрит сквозь пальцы.       — Кое-что о… — начинаю я, колеблясь; интересно, я реально смогу разъебать эти отношения к чертям. Я смотрю вниз на свои дрожащие руки, сглатываю страх и решаю, что в первый раз в жизни не подведу Картмана. — …Кое-что насчёт… Венди.       Услышав её имя, он тут же смотрит на меня. Из-за этого я чувствую себя странно, но лишь потому, что выражение его лица изменилось.       — …Окей, — практически шёпотом говорит он, переплетая свои пальцы. Кажется, он насторожен. Что-то беспокоит его.       — Нам пора выдвигаться. Пошли к тебе, — говорит он. — Расскажешь по дороге.       Я осторожно смотрю на него, изучая и отчаянно желая, чтобы он посмотрел на меня снова. Но он этого не делает. Что-то не так, но я решил не беспокоиться по этому поводу.       — …Ладно.       Он выходит из-за стола, а я в след за ним; Стэн хватает мой молочный коктейль.       — Не забудь свой… — замолкает он, хмурясь в недоумении, а затем качает стаканчик, как колокольчик. Он чувствует, что внутри есть ещё немного напитка.       Ой-ёй…       Крышка слегка приоткрывается, открывая вид на замороженный диабетический кошмар.       — …Молочный коктейль? — бормочет он себе под нос. — КАЙЛ!       Я улыбаюсь ему огромной улыбкой, которая говорит, что я знаю, что был плохим мальчиком, и я чертовски доволен собой. Он испускает короткий, слабый вздох поражения, а затем качает головой, тихо смеясь.       — Чёрт тебя побери, — он игриво ударил ладонью мне по лбу, сообщая, что я поступил чертовски глупо, а затем положил соломинку в рот       — Он двойной толщины, — сообщаю ему я, когда у него, кажется, возникают трудности. Я тяну стакан к себе и с лёгкостью втягиваю в себя напиток.       Он моргает, с интересом наблюдая за моими губами.       — …Чёрт, Кайл. Как жаль, что ты не девчонка, а то ты бы с лёгкостью нашёл применение этому таланту.       Я тут же отпускаю соломинку, чувствуя, как сердце колотится под рёбрами, и бессознательно вытираю рот тыльной стороной ладони. — … С тобой?       Он блестяще улыбается, а я задерживаю дыхание в ожидании ответа. Но он только смеётся и хлопает меня по спине.       — Пошли.       Я выбрасываю пустой стаканчик в открытый мусорный бак на выходе и задаюсь вопросом, каковы были бы наши отношения, если бы я был девчонкой.

***

      Стэн избегал всех разговоров о Венди на протяжении всей дороги домой. Мне казалось, что именно этого я и хотел, но сейчас меня волновало, почему он не разговаривает со мной так, как раньше.       Вместо этого он вытаскивает пачку попперов*, которую Кенни дал ему немного ранее, и мы устраиваем небольшую войну ими, которая длится чуть более двух минут. Когда смех сходит на нет, Стэн рассказывает мне про школу и баскетбол, Кенни, Баттерса и как они друг с другом развлекаются, о звёздах и всех странных мыслях, которые приходят ему в голову, когда он смотрит на них, и о том, как футбол задолбал, потому что каждый второй уверен, что он мечтает стать настоящим профи.       В основном я просто слушаю, и от этого мне спокойно. Всё это внимание, разговор, связь; мне так хорошо, что я чуть не лопнул от счастья. Я по-прежнему его лучший друг, и, кстати, он улыбается мне, иногда касается моего плеча; он точно скучал по мне. И осознание этого практически компенсирует всю ту фигню, что случилась раньше.       Но я не забыл, что мне нужно сделать. Когда закончу, всё снова станет так, как было раньше. Всё будет хорошо.       Когда мы вернулись домой, он встретился с моими родителями и придумал историю о том, как я пошёл заниматься уроками с ним к Венди. Он поклялся предкам, что хотел позвонить им, но так увлёкся сложным уравнением, что совсем потерял счёт времени. Стэн даже добавляет, что им не стоит злиться на меня, а только на него.       Моя мама сказала ему, что он очень милый мальчик и настояла, чтобы он остался и поужинал со мной; еда, кстати, уже подогревалась в духовке.       — Стэн? — шепчу я, отправляя в рот ложку риса и курицы, а затем смотрю в гостиную, где мама и папа увлечённо смотрели телевизор. — Почему ты прикрыл меня?       — Ты мой лучший друг, — из-за его дыхания пар из тарелки Стэна вихрем мчится в мою сторону. — Кроме того, я тебе должен за то, что ты прикрыл меня, когда я сбежал с Венди несколько недель назад.       — Спасибо, чувак.       Он снова меняет тему, но мне всё равно, потому что сейчас были только я и Стэн; мы смеялись и ели, пинали друг друга под столом, образуя сложную абстракцию из ног. На какое-то время я смог забыть всё: о Венди, сексе и о том, как я запутался. Но не надолго.       Помыв посуду и убрав её, мы поднимаемся по лестнице в мою комнату. Я закрываю дверь за ним, а затем начинается очередное состязание.       — Что ты хотел рассказать мне о Венди? — наконец, спрашивает он со страхом в голосе.       — У вас всё в порядке? — спрашиваю я.       Он сглатывает и кивает.       — Да. Нормально. Просто… Довольно трудно говорить с тобой об этом. Особенно сейчас, когда… — он делает шаг назад, потирая рукой шею.       Я смотрю на него.       — А что сейчас особенного?       Его губы искривляются в улыбке. Виноватой улыбке.       — Ничего, Кай. Это сложно, потому что ты чувствуешь, что она заменила тебя.       — А разве это не так?       — Нет.       Я рад, что он даже не задумывается над ответом, но меня снова бесит таинственный блеск в его глазах и тот факт, что он что-то скрывает. Он никогда не умел мне врать.       Я обхожу его кругом, а потом смотрю в окно, зная, что Стэн сломается. Он всегда так делает.       — Я просто хотел ещё раз сказать тебе, что чувствую по этому поводу, хотя и знаю, что ты не хочешь это слышать. Секс — это важная вещь, Стэн. Я знаю, это звучит по-гейски, но это правда. Мы миллион раз видели, как некоторые умственно отсталые пытались выглядеть круто, а потом лажали.       — Да не в этом дело, Кайл.       Я нахмурился, снова почувствовав эту боль в животе. Он не должен спорить. Он должен согласиться. Картман сказал мне напугать его, и, возможно, мне придётся это сделать. Я поворачиваюсь к нему лицом.       — А как насчёт ЗППП? Сифилис, герпес, СПИД? — резко говорю я, размахивая руками в воздухе.       — Это Венди, понятно? Она не заражённая шлюха, — хладнокровно отвечает он, и я уверен, что он изо всех сил старается не обидеться.       — Это не имеет значения! — закричал я. — Откуда ты знаешь, что она не была ни с кем другим?       — Потому что я доверяю ей. Потому что она честна со мной, даже когда мне больно, — он потирает руку и смотрит на ковёр.       — Стэн! Это глупо! Даже если она чиста, что насчёт детей?!       — Детей? — переспрашивает он, склонив голову.       — Да, детей! Для этого секс и нужен! Это рецепт, чтобы сделать ребёнка!       — … Мерзко, чувак.        Я сердито вздыхаю, потирая рану на голове. Очень больно.       — Послушай, — бормочет он, встав рядом со мной. — Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, и я очень, очень рад, что ты так заботишься обо мне. Но со мной всё будет в порядке. Я не дурак и знаю, как пользоваться презервативами.       — Они тоже порваться могут, — я скрестил руки, сверкая глазами.       — Почему ты так расстроился из-за этого?       Я чувствую, что мой гнев немного поддался отчаянию, но я смог удержать всю ярость.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь.       — Да, конечно, — он хватает меня за руку, прежде чем я смог снова отвернуться, и заставляет меня посмотреть прямо ему в глаза. — Тебя не волнует, занимаюсь ли я сексом, Кайл, тебя волнует, занимаюсь ли я сексом с Венди.       Эти слова почти заставляют меня потерять равновесие. Я не ожидал, что всё обернётся вот так; Стэн не должен был победить в этой схватке. Мне нужно вернуть контроль. И поскольку план «А» провалился, парень не оставил мне выбора.       — Знаешь что, Стэн? Ты прав. Я не хочу, чтобы ты занимался сексом с Венди, — небольшая волна облегчения омывает меня; я не вру. Дело не в том, что я не хотел, чтобы он занимался сексом. Я просто не хотел, чтобы он делал это с Венди. Но я задаюсь вопросом: если бы это был кто-то ещё, была бы такая же истерика? Кому я могу позволить трогать его и почему для меня это так важно.       Стэн давится словами и, наконец, выдавливает из себя:       — Почему?       Я снова отворачиваюсь; гнев исчез, и я смотрю на свои ботинки.       «Просто скажи это», — подначиваю я себя. — «Скажи ему, что ты видел, как она отсасывала Крэйгу».       — Кайл?       Я сжимаю кулаки и закрываю глаза, пытаясь набраться мужества, чтобы сделать это. Ладони потеют. Сейчас или никогда. Я поворачиваюсь к нему, снова открывая глаза. Он выглядит напуганным, обеспокоенным.       — Я… видел Венди… — смог выдавить я.       Он немного опускает подбородок к груди и заинтересованно поднимает бровь, молча говоря мне продолжать.       Мои колени начинают дрожать.       — Когда тебя не было на прошлой неделе, — я проглатываю образовавшийся комок в горле. — Я видел Венди с… Я… Я, — его губы сжались в одну тонкую линию, а между бровями появилась морщинка беспокойства. Он выглядит… таким испуганным. — Я не могу этого сделать.       Колени подкашиваются, и я падаю на кровать. Давление в груди исчезает, и я вдруг снова могу дышать.       — Что, чёрт возьми, происходит? — спрашивает Стэн.       Я вздыхаю, решая полностью признаться ему.       — Стэн, я… собирался соврать тебе о ней. Насчёт Венди.       — Соврать мне?       Я слишком труслив, чтобы смотреть на него прямо сейчас, поэтому я разглядываю стену.       — Да. Я при… Картман придумал этот план.       — Картман?       — Пожалуйста, Стэн, мне нужно это сказать. Я должен признаться.       Он смотрит на меня.       — О чём ещё ты собирался соврать мне, Кайл?       Сначала я нервно чесал руку, но теперь, когда я взглядом нашёл его лицо, не могу оторваться.        — Я должен был поговорить с тобой или даже напугать насчёт Венди. И когда это не сработало, мне пришлось перейти к плану «Б».       — Солгать мне, — говорит он, на что я хмуро киваю. — Что, Кайл? Что за дерьмо ты пытался мне вбить в голову?       Я испускаю длинный вздох.       — Я собирался сказать тебе… что видел, как Венди делала Крэйгу… Минет за школой.       Я ожидал, что он будет кричать на меня, бить, выбежит из комнаты, а, может, всё сразу. Но вместо этого он стоит на месте, молча принимая это; выражение его лица нечитаемо за маской жёстких линий.       — У тебя есть чувства к Венди, не так ли?       — Что? Нет! — подскакиваю я. — Стэн, нет. Я не хочу Венди. Мне не нравится Венди. Чёрт, чувак, меня даже физически к ней не влечёт! Это Картману она не безразлична.       — И ты думаешь, что я поверю, что всё это ради жиртреста? Потому что вы такие замечательные друзья, да?       — Всё намного сложнее, — пытаюсь объяснить я, но он ничего не слышит.       — Я не могу поверить, Кайл! Ты же был моим лучшим другом!       — Я и так твой лучший друг!       — Тогда почему ты соврал мне? Зачем ты лгал мне?!       — Потому что я не могу больше это терпеть! — признаюсь на взрыве эмоций. Я поднимаюсь с кровати и безумно бегаю по комнате. — Ты всегда с ней, всё время. Ты всегда прикасаешься к ней, целуешься и рассказываешь ей, какая она замечательная! Ревность разрывает меня на части, и я больше так не могу!       Я чувствую себя лучше. Пришло облегчение после признания, но ситуация определённо стала даже хуже. Страх витает в воздухе, и мне кажется, что сейчас он меня задушит.       — Но я не мог этого сделать, Стэн, — рыдаю я, не в состоянии больше терпеть это молчание. — Я никогда не мог тебе солгать. Я даже не знаю, почему пытался, я просто… Просто в последнее время творился такой пиздец!       — Кайл, чувак, всё нормально.       — Нет, это не так! Это не нормально! — отрицаю я. — Я даже не знаю, кто я!       Тёплые руки обхватывают меня, притягивая ближе. Так чертовски близко. Он крепко обнимает меня, но сразу же отпускает. Не хочет показаться геем.       — Всё в порядке, — говорит он, сжимая мои плечи. — В последнее время меня не было рядом. Отчасти это моя вина. Сейчас такая давка с предстоящими тестами и всеми этими дебильными соревнованиями, с которыми на нас давят родители. Тебе нужно было с кем-то поговорить, а меня не было рядом. Прости меня, чувак.       Я непонимающе моргаю, снова запутавшись. Во мне кружатся столько эмоций, и я слишком устал, чтобы разбираться с ними.       — Давай просто забудем об этом, — продолжает он. — Тебе не нужно ревновать, Кайл. Многие девушки хотят с тобой встречаться.       Многие девушки…       У меня голова кружится. Девушки? Я не ревновал из-за того, что у него есть девушка, а у меня нет. Я ревновал к тому, что у него есть девушка и… что? Что со мной не так? Это просто безумие.       — Знаешь, что было бы весело? — он улыбается мне, но я в состоянии только молча смотреть. — Мы могли бы пойти на двойное свидание.       — Двойное свидание? — я скептически поднимаю бровь. — С кем? Не с Биби, надеюсь.       — Нет, не с Биби, — он прикладывает палец к губам, размышляя. — Я уверен, что у Венди есть кто-то на уме. Слушай, я всё равно хотел поговорить с тобой об этом. У Венди есть билеты в новый тематический парк в Денвере, и она очень хочет, чтобы ты пошёл.       — Зачем?       — Я не знаю. Ей нравится тусоваться с тобой. Что в этом плохого?       Я с горечью пинаю пол.       — Ничего, наверное.       — Пошли на двойное свидание с нами. Если хорошо проведёшь время, мы вчетвёром сможем воспользоваться билетами. Это будет круто.       Я не хочу идти на двойное свидание. И никакая девушка мне не нужна. Я пытался прийти к выводу, пытался разобраться в этом, а он не понял вообще ничего. Хотя я тоже. Не совсем, точнее. Но я знаю наверняка, что никакая девушка не исправит мою ситуацию.       — Пожалуйста? — умоляет он, и я тут же понимаю, что сдаюсь.       — Чёрт возьми, — вздыхаю я. — Хорошо, но лучше бы это была не Биби.       — Ладно, — обещает он с широкой улыбкой. — Все подробности завтра.       — Ага, как скажешь.       — Ты ещё мне спасибо скажешь, — говорит он, выходя из комнаты       Я закрываю за ним дверь.       Просто чертовски здорово. Сейчас самое то добавить в итак пиздецки сложное уравнение другого человека.       Расстроенный, я иду к своей кровати и вытаскиваю журнал из-под подушки; тот, который Кенни оставил здесь три дня назад. На ярких страницах изображены обнажённые женщины в провокационных позах. Журнал поможет мне перестать думать о Стэне.       Я переворачиваю страницы, жадно рассматривая фотографии, пока не нахожу ту, которая кажется особенно пикантной. Разложив журнал на кровати, я расстегнул штаны.       Образ легко возбуждает меня, и уже через минуту я погружаюсь в извращённые мысли. Единственная проблема заключается в том, что мне тяжело сфокусироваться на фото. Когда я закрываю глаза, я вижу тот момент, когда меня впервые коснулись.       Прикосновения Стэна.       На самом деле я думаю не о Стэне, а только о тех чувствах, которые он вызвал во мне. Мне нравилось думать о том, как прошла моя первая мастурбация и как я кончил. Я не думал о том, чьих это рук было дело.       Так ведь?       Я беру фотографию, стоящую в рамке на прикроватной тумбе. Мы со Стэном улыбаемся и обнимаемся. Может быть, пришло время выяснить это лучше. Может быть, пришло время решить вопрос, которого я так старательно избегал.       Мои руки держат ритм, скрываясь в открытых штанах; я воспринимаю образ Стэна. Его лицо, волосы, рот. Я сканирую его тело, останавливаюсь на линии его штанов. Выпуклость у меня в штанах становится приятно твёрже, поэтому я снимаю ограничивающий материал и продолжаю массажировать.       Смотря на фотографию, я представляю, как он поворачивается ко мне на фотке, встречаясь губами с моими. Его руки касаются моих бёдер, игриво дразня.       Я громко дышу, когда удовольствие, которое я чувствую, увеличивается. Моя свободная рука движется к фотографии; пальцами я пробегаю по его телу, затем закрываю глаза и воспроизвожу в голове тот стриптиз, представляя, как мои руки скользят по его торсу.       Стон срывается с моих губ, а затем один вздох за другим, когда я чувствую, что чувства переполняют меня.       Прошло несколько минут, прежде чем я смог открыть глаза. Тяжело задыхаясь, я смотрю на свою руку, все еще держащую член, а затем на фотографию меня и Стэна, которая лежит на журнале. На мой вопрос был дан ответ, и больше нет смысла отнекиваться.       Я хмурюсь.       — Чёрт возьми!