Я так чувствую

      Мы со Стэном вместе уже год. Я бы сказал, что это был самый счастливый год в моей жизни, но это слишком банально, чтобы описать то, что я чувствую, а если бы я сказал, что он был самым волшебным, ну… тогда это было бы просто по-гейски.       Сначала нам пришлось разобраться с проблемой, связанной с Картманом; я был прав, и вся сложившаяся ситуация беспокоила Стэна больше, чем он это показывал. Он не злился на меня, но это сделало его неуверенным в моих чувствах к нему и Картману. Потребовалось лишь немного заверений и несколько недель наблюдения за тем, как мы с Картманом общаемся друг с другом, чтобы убедить его, что я не питаю романтических чувств к другому парню.       Самым страшным, самым болезненным для меня, был намёк на недоверие, скрывавшееся в его глазах всякий раз, когда он смотрел на меня. Я несколько дней проповедовал ему важность воздержания, а потом сбежал и спонтанно вступил в половую связь с человеком, к которому у меня не было никаких чувств. Он не ожидал, что я когда-нибудь сделаю что-то подобное, и на какое-то время усомнился в том, что действительно хорошо меня знает.       Он никогда не говорил об этом вслух, не хотел заставить меня чувствовать себя виноватым за мои плохие решения, но мы снова синхронизировались друг с другом, и я ясно читал всё это в его беспокойной улыбке и тревожном взгляде. Он внимательно наблюдал за моими сверстниками, с которыми я общался, особенно за теми, кто был особенно привлекателен, и изучал мою реакцию на всё, что касалось сексуальных вопросов, с которыми мы сталкивались. Я упрямо отказывался из-за этого ходить в скорлупе. Я отпускал извращённые шутки с Кенни, благосклонно реагировал на сексуальные вопросы и даже обнимал Баттерса за плечи и утешительно похлопывал его, когда он переживал из-за того, что провалил контрольную по математике; всё это было так, как я обычно реагировал бы на любую из этих ситуаций. Потребовалось несколько недель, чтобы подозрительность полностью испарилась из взгляда Стэна, и вскоре я снова получал от него только самое искреннее доверие и привязанность.       Я до сих пор удивляюсь, когда думаю о том, как быстро развивались наши отношения с того момента. Не было каких-то неуклюжих движений, просто всё произошло так естественно. Первоначально я думал, что будет какая-то неловкость: не каждый день чувствуешь стояк, пока твой лучший друг целует тебя в шею. Но даже со всеми этими прикосновениями, поцелуями, и да… я признаю, что не чувствовал себя ни капли неловко. Стэн идеальный лучший друг, а парень он вообще космический.       Временами он может быть совершенно пошлым, смехотворно безнадёжным Ромео, как в прошлом месяце, когда он вытащил меня холодным ранним утром на улицу, настаивая, чтобы мы чего-то подождали, но он даже не сказал мне, ради чего мы вышли. Он просто крепко обнимал меня, согревая в своих объятиях, пока снежинки не начали тихо падать вокруг нас, а затем он с любовью поцеловал меня.       — Что это было? — спросил я, задыхаясь, когда он отстранился.       Он широко улыбнулся.       — Говорят, что если поцелуешь любимого, пока будет идти первый снег, то ваши отношения продлятся ещё один год.       Совершенно абсурдная мысль, но мне было всё равно. Я просто наклонился вперёд и поделился с ним своим теплом.       Дружеский аспект наших отношений остался неизменным, и я бесконечно благодарен за это. Мы по-прежнему занимаемся ерундой, дразним друг друга, играем в видеоигры и устраиваем конкурс на сильную отрыжку во время рекламы в кинотеатре. Мы остались собой: да, мы встречаемся, но мы не перестали быть лучшими друзьями. Думаю, именно это делает наши отношения такими сильными.       Картман только недавно взял яйца в руки, чтобы предложить Венди встречаться, и они будут праздновать трёхмесячную годовщину на следующей неделе. У Венди ушло немного времени, чтобы привыкнуть к тому, что мы со Стэном теперь вместе, но думаю, что после этого её желание быть со мной пропало. Она позволила Картману делать всё, что ему заблагорассудится, не отталкивая его, пока в конце концов она не влюбилась в него сама. Она делает Картмана счастливее, и мне кажется, что именно это ему и нужно. Что касается нас с ним, ну… мы вернулись к оскорблениям друг друга при каждой возможности, но не таким жёстким. Плюс, мы стали лучше друг друга понимать.       Баттерс нашёл себе девушку прошлой весной — тихую маленькую блондинку, которая переехала сюда из Джорджии. Сначала я беспокоился о Кенни, но их дружба не дрогнула, и они всё ещё тусуются вместе. Кенни и сам прошел через серию девчонок, но ни одна из них не продержалась дольше месяца. Я сказал ему, что всё потому, что он строит свои отношения на сексе, а это не лучшая основа. Он ответил, что в моих собственных отношениях я, очевидно, девчонка. Но в последнее время он засматривается на более приличных девушек, и мне кажется, что он воспринял мои слова всерьёз. Может, однажды ему повезёт найти то, что у меня есть.       … сейчас почти Рождество, и я не чувствую себя так подавленно, как это обычно бывает в это время года. Стэн приложил все усилия, чтобы сделать меня счастливым.       Сегодня он потащил меня с собой на ежегодную Рождественскую вечеринку Венди, на которую я никогда раньше не ходил. Но сегодня никого не волнует, что еврей оказался на христианском празднике; на самом деле, все счастливы, что я пришёл.       Мы с Картманом обменялись дразнящими взглядами, когда Венди открыла нам дверь — его антисемитизм дико проявился. Но потом Венди хихикнула и указала на довольно большую омелу, висящую над дверью. Картман закатил глаза и перестал так хмуриться, когда я повернулся к Стэну и страстно поцеловал.       Когда Стэн привёл меня внутрь и усадил на диван, я решил, что Рождество определённо имеет свои плюсы: я с восхищением наблюдал за его задницей, когда он скрылся в другой комнате.       Один год, три недели и шесть дней с тех пор, как мы стали парой, но мы лишь в начале своего пути. Конечно, мы оба хотим чего-то большего, но пока мы решили не торопить события. Стэн говорит, что не хочет, чтобы наш первый раз был запланирован. Он думает, что когда придет время, мы поступим правильно, и всё будет так же естественно, как наши пальцы, сплетающиеся вместе. И я думаю, что он, вероятно, прав насчёт этого.       Я не говорю, что это легко, поскольку мы довольно близки к этому. Кажется, мы всё время заходим немного дальше. Сначала мы просто много целовались, но вскоре наши руки и губы начали изучать другие места наших тел.       В первый раз, когда мы действительно «играли» друг с другом, у меня разболелась голова, и Стэн прижал меня к себе так, чтобы моя голова оказалась у него на плече, и стал аккуратно массировать мне виски, чтобы облегчить боль.       — Лучше? — тихо спросил он спустя какое-то время.       — М-м-м-х-м-м, — пробубнил я. Мои глаза были закрыты, и я почти спал.       Его ладони коснулись моей шеи, пальцы ласкали чувствительную кожу. Они медленно двигались по моему телу, играли с сосками под рубашкой. Я ахнул от нового ощущения и полностью проснулся. Ему понравилась моя реакция, а его губы и язык нашли кадык и начали его медленно ласкать.       Он ещё не касался меня с таким напором; в штанах уже было тесно. Я сжал его бёдра. Его руки пробежали по моему животу, поглаживая самые чувствительные области и пробуждая в каждой клеточке тела желание. Его ладонь погладила меня сквозь грубую ткань джинсов, дразня, а затем оказалась под футболкой. Я чувствовал, как его стояк упирается мне в ногу. Он дразнил меня, пока я извивался и задыхался, всё ещё лежа на нём. Его пальцы вернулись к моим штанам, расстегнув ремень, пуговицу и молнию, а затем скользнули внутрь.       Он был невероятно самоотверженным в тот день. На следующим день я отплатил ему петтингом. Я ничего не мог с собой поделать; он просто был Стэном, который шутил со мной, пока мы смотрели телевизор, играл со мной, но который не понимал, насколько он сексуальный. Поэтому я трогал его там, пока мы оба не кончили. Нет ничего сексуальнее, чем стонущий Стэн. Это невероятное чувство — знать, что я могу доставить ему такое удовольствие.       Он вернулся из кухни Венди ко мне, держа руки за спиной.       — Что прячешь? — спросил я.       Его улыбка стала шире, когда он плюхнулся рядом со мной. В его руках был глазурный пряничный человечек, которого он передал мне. Обняв меня за плечи, он притянул меня к себе и прошептал на ухо:       — В этом году ты сможешь есть рождественское печенье со всеми остальными. Они без сахара.       Я посмотрел ему в глаза.       — Ты сделал это для меня?       — Всегда для тебя, — сказал он. — Так было всегда.       Я позволил себе улыбнуться, а затем обнял его руками. Он обнял меня в ответ, и я взглянул на пряничного человечка через плечо, прижимаясь щекой к его шее. Невероятно, как можно сделать всё настолько идеальным. Он точно волшебник.       И именно поэтому он мой герой.