Пьянство — признак мастерства

Кларк всегда поражалась умению отца доводить ее до точки кипения. Один только высокомерный голос чего стоил. Гриффин не любила папу, фигурное катание и себя, как часть этого грубого мужчины. Она ни разу не получала проявления отцовской любви, заботы и прочих милостей. Конечно, блондинка могла получить это от тренера, если бы они были разными людьми. Отец не любил мать Кларк. От этого никому не становилось сложнее жить, но знание, что ты просто ребенок по договору — оставляло в сердце Гриффин неприятный осадок. Блондинка не понимала, как ее душу угораздило вселиться в это тело и попасть в такую семью, где никому до тебя нет дела до трех лет. Потом тебя тащат на коробку в парке, не спрашивая желания учиться. У голубоглазой девочки никто не спрашивал, чего она хотела. А маленькая девчушка мечтала стать великим хирургом. В итоге мать затолкнула в полицейскую академию, а отец натренировал до профессиональной фигуристки. Девушка с треском вылетела из академии назло матери. Только деспот-отец не позволил бы сделать того же и с его любимым видом спорта — фигурным катанием. От сочетания «фигурное катание» у голубоглазой начинались рвотные позывы, а после очередного заскока отца, Гриффин перестала всерьез воспринимать вид спорта. Девушка пыталась получать удовольствие, но ее будто заставляли убивать маленького ребенка снова и снова. Кларк ненавидит фигурное катание, своего отца и себя. Блондинка всегда делала вид, что уважает отца, старания сделать из нее супер-звезду. Но Кларк хотела спокойной жизни, и мало кто знал об этом. Притворяться счастливой после каждой тренировки с годами получалось легче, но девушку воротило от самой себя. Она не могла позволить себе остаться лишний день дома с друзьями или мамой, которая навязывала карьеру копа. Вместо этого Гриффин бесконечно долго и часто слонялась по сборам, соревнованиям и показательным выступлениям. Сначала это было в пределах страны, и девушка успевала везде. Но после того, как мистер Гриффин выбрал для девушки карьеру профессиональной фигуристки, Гриффин-младшая перечеркнула планы на эту жизнь. Видимо, хобби рисовать так и останется просто хобби. А мечта стать врачом так и останется мечтой. И Кларк бы смогла себе это позволить. Она не нуждалась в огромном количестве денег. Еды хватало на долгое время, а жить она могла и в общежитии колледжа или университета, где училась бы. Во всем виноват отец, бесхребетная мать, неспособная перечить мужу, фигурное катание и сама Кларк.

***

Поехать на отбор к Чемпионату Европы было идеей мистера Гриффина. Маркус так загорелся желанием отправить дочь в соседнюю страну за приглашением на такие важные соревнования, что тренировал ее днями и ночами. И, конечно, это сказалось на состоянии блондинки. Кларк стала рассеянной, встревоженной и очень раздражительной. Девушка уже изнемогала от бесконечных попыток отца сделать звезду спорта. Жаловаться матери было бесполезно — она не скажет отцу и слова против. Поэтому Гриффин решила получать максимальное удовольствие от пребывания в Мюнхене. Голубоглазая не теряла надежды, что за дисциплинарное наказание выгонят с соревнований, но все будто закрывали глаза на выходки. Сначала Кларк нагло разговаривает с организаторами мероприятий, потом оскорбляет тренера Италии, а затем и вовсе является пьяной на показательную для журналистов тренировку. Ее отцу тогда жутко поплохело, а Гриффин не сильно волновалась за прыжки. В итоге у нее получалось даже лучше, чем когда она была трезвая. Именно поэтому юная девушка перед тренировками и выступлениями выпивала пару стаканов чего-то алкогольного и уверенно ступала на лед. Вот вы бы смогли пьяным выполнять такие сложные трюки на льду? А блондинка может. Причем идеально; только, подъезжая к отцу, нужно держать рот на замке, чтобы тот не учуял прекрасный аромат, исходящий изо рта Кларк. Она называла это: «Пьянство — признак мастерства». Вот так Гриффин и прожигала молодость. Голубоглазая никогда не отличалась особой вежливостью или снисходительностью к людям, напротив! Кларк пыталась унизить все, что двигалось. А двигалось вокруг девушки многое. Вседозволенность и воспитание сыграли свою роль, и теперь Кларк все считали заносчивой сукой, коей она и являлась. Девушка никогда этого не отрицала и на все оскорбления отвечала дерзко и без запинок. Не все, конечно же, терпели выходки Кларк. Она получала много раз за острый язык и своенравный характер. Отец пытался перевоспитать дочь, но было уже слишком поздно: Гриффин-младшая смело могла послать отца куда подальше. Но за тем следовали изнурительные тренировки каждый день. Гриффин знала, что ругаться с отцом — словно в медведя тыкать палкой.

***

В спортивный комплекс запрещалось проносить алкоголь. Его нигде поблизости не продавали, а если тебя увидят организаторы — вылетишь, как пробка из бутылки. И больше всего на свете блондинка жаждала этого. Опустошив треть бутылки мартини, девушка медленным шагом поплелась на лед. Алкоголь давал в голову, и Гриффин хотела наговорить кому-нибудь гадостей. Кто же знал, что навстречу ей попадется та девушка, что наблюдала за ее прокатом и сидела за одним столиком в кофейне. Кто же знал, что никого, кроме шатенки, рядом не окажется. Говорить гадости миловидной девушке было противно, но это не остановило разгорячившуюся Кларк: — Привет, подруга! Жду тебя сегодня в три часа в двести первом, который на втором этаже. Моя подруга... Она проводит прекрасные тренинги для немых! — блондинка вальяжно, как ей показалось, облокотилась о стену перед зеленоглазой. Лексу слегка смутило такое поведение соперницы. В силу своего доброго сердца, Гарнер лишь мило улыбалась блондинке, пока та «смущенно» накручивала волосы на пальчик. — Эм...? Я думаю, что не смогу, — Лекса не понимала, что хотела от нее девушка, да еще и в номере. Да еще и курсы для немых. — Так ты все-таки не немая? Я Кларк! А ты, должно быть, Леся? — Гриффин задумчиво стучала пальцем по губе, пытаясь вспомнить, как зовут девушку. — Я Лекса. И мы уже знакомились, — коротко ответила шатенка, с явным намерением уйти отсюда. Ее поразило то, что приветливая на вид девушка оказалась очередной стервой по отношению к Гарнер. — Ой, прости. Не сильно меняет дело. Так ты придешь ко мне в номер? — Гриффин заиграла бровями, а недоумение Лексы росло на глазах. — Ты же сказала, что номер подруги. Разве нет? — Ну, может, у меня раздвоение личности? Я не знаю. В общем, я тебя жду, милашка. Развлечемся же? — последняя фраза была явно лишней из уст блондинки. Она не переставала вести себя словно озабоченный подросток, чем задевала ранимую душу зеленоглазой. — Ну вот и развлекайся со своей второй личностью. Всего доброго! — Гарнер развернулась на пятках и быстрым шагом направилась к лифту, чтобы поскорее уехать на другой этаж и переждать бушующее сердце Кларк. Уже у лифта Гриффин догнала девушку с тупыми подколами-подкатами. Гарнер ненавидела такое в людях, но воспитание не позволяло высказать все, что на данный момент она думала о надоедливой блондинке. Симпатия к ней улетучилась так же быстро, как и появилась. Шатенка нервно дергала рукой, ожидая скорейшего прибытия лифта; она прекрасно видела, как Кларк улыбалась, глядя на нее. Как идиотка. Как пьяная идиотка, правда Гарнер этого не подозревала. Лифт ехал так медленно, что шатенка подумывала идти пешком, но интерес, как голубоглазая девушка поведет себя, захватывал, поэтому Гарнер терпеливо ждала. А Гриффин тем временем нагло изучала соперницу, оценивая внешний вид, красоту глаз, губ и фигуры в целом. Голубоглазая подумала бы, что девушка очень смазливая, о чем говорил и мягкий характер соперницы. Кларк должна была понимать, что зеленоглазая может быть с ней и не такой уж мягкой. Гарнер тяжело выдохнула, когда лифт оповестил о прибытии. Оставалось буквально пару минут потерпеть присутствие наглой, беспардонной блондинки. По крайней мере, так думала Лекса, ожидая лучшего исхода от их поездки. Девушки позволили выйти двум парням из кабины, а после вошли сами. Лекса нажала на этаж, Кларк проигнорировала немое предложение нажать на кнопку своего этажа. Шатенка пожала плечами и продолжала буравить взглядом циферблат. Она была так близка, а сердце продолжало гулко стучать. Гриффин бездействовала и этим интриговала наивную спортсменку. Лифт снова издал истошный звук, напоминая о прибытии на этаж. Лекса сдержанно попрощалась с блондинкой и быстро пошагала в сторону комнаты. Кларк перестала внешне выглядеть как заинтересованная идиотка. Сейчас она была сосредоточена. Также сурово она нажала на кнопку первого этажа и уехала на тренировку. Разговор с шатенкой явно не задался. И то ли это Кларк была пьяна, что пугала соперницу, то ли Гарнер была такой робкой девушкой, что пугалась ее глупого флирта. Блондинка не задумывалась о том, что Лекса не по «этой» части. Конечно по «этой». Да даже если она вдруг натуралка, Гриффин никогда не слышала отказов. К тому же блондинка умела управлять языком в том смысле, что она могла бы заболтать кого угодно, найти подход к любому человеку. Однако обладая умением обольщать, она обладала еще одним — унижать. Это было по части юной и пылкой француженки.

***

Гриффин всю тренировку ощущала только одно: жажду. Пока Кларк выполняла простые элементы, которые были отточены до блеска, ее не покидала мысль, что Лекса все-таки была симпатичной. Кларк могла обольстить Лексу, но ей абсолютно не нравился характер девушки, да и сама по себе шатенка была занудой. В общем, экземпляр не для голубоглазой. Гриффин за свою относительно молодую жизнь повидала множество прекрасных девушек и парней. Лекса не была примечательной среди них, обычная фигура, глаза, губы. Все это Кларк могла получить по щелчку пальцев. Гарнер ей не нравилась. Не нравилась настолько сильно, что блондинка запомнила имя. И голубоглазая обязательно заявится на ее тренировки, чтобы убедиться, что девушка не стоит и минуты ее времени. Тренировка Кларк проходила в штатном режиме: девушка чисто выполняла базовые элементы, плавно уходя в прыжковую часть. Мистер Гриффин решил, что дочь способна выдержать четыре прыжка во второй части программы. Именно поэтому голубоглазая сейчас судорожно переводила дыхание, дабы не встретиться после прыжка со льдом. Когда Гриффин наконец продемонстрировала растяжку и гибкость, она начала разгоняться для тройного акселя. Прыжок был не сложный, важно было правильно приземлиться и не сесть на ногу. Кларк скользит по льду, словно бумажный кораблик плывет по весеннему ручью. Она набирает достаточную скорость, делает выпад и разворачивается. Сердце колотится как бешеное, и даже руки немного вспотели. Голубоглазая приседает на левую ногу и прыгает. Ее тренер смотрит как завороженный, будто впервые видя, как дочь делает этот элемент. Блондинка выполняет три оборота и приземляется на правую ногу, чуть ли не подворачивая ее. Она смогла удержать равновесие, но у девушки появилась неуверенность в собственных силах. Кларк делает заход по направлению назад, готовясь к тройному флипу. Блондинка немного качается из-за выпитого, но держит марку и ударяет ногой о лед, отталкиваясь от него и взмывая вверх. Приземляясь, она сразу же перекрещивает ноги для ритбергера, который ей дается сложнее сальхова. Тяжелее будет только в бою. Блондинку немного повело в сторону из-за резких поворотов. Для связки комбинации прыжков и каскада Кларк выполняет дорожку, а затем, разгоняясь, в половину оборота выполняет еще и шпагат, высоко выпрыгивая и фиксируя свое положение. Разгоняясь для каскада, Гриффин мечтает умереть прямо сейчас. Жидкость в животе булькает, отвлекая от маневров на льду. Кларк заходит с правой ноги, отталкиваясь зубцами левого конька о лед. В последний момент она замечает за бортиком девушку, которая пристально наблюдала. Прыжок идет сам собой, а все внимание блондинки приковано к девушке, которую невозможно разглядеть. После недокрута тулупа, Гриффин спотыкается, но пытается исполнить сальхов. Ноги, как при ритбергере она не перекрещивает, а толкается ногой о воздух. Делая три положенных оборота, голубоглазая приземляется на правую ногу, которая предательски подворачивается. Блондинка почти встречается со льдом нос к носу, но вовремя отталкивается рукой от него. Кларк резко переводит взгляд на девушку — она ее не знает. Она очень молода, значит это фигуристка. К тому же девушка в спортивной форме. Но Кларк знала только одну фигуристку, которая могла бы прийти к ней на тренировку — Лекса. Однако за бортиком была явно не она, чему Гриффин непомерно удивлялась. — Кларк, соберись! На кого ты там постоянно смотришь?! — отец дал о себе знать, и девушка сразу же пришла в чувство, продолжая выполнять программу. Девушка за бортиком была ни то русая, ни то шатенка. И сейчас эта «ни то русая, ни то шатенка» уходила с тренировки Кларк, довольствуясь произведенным эффектом. Кларк выполняет последнее вращение — бильман, характерно закидывая ногу назад. После него, она встает на одно колено, отставляя другую вытянутую ногу на лед. Программа завершена, а сил больше нет. — Вот, Кларк, все было хорошо, пока ты не начала отвлекаться! Легче тулупа прыжок и не придумаешь, про сорванный сальхов я вообще промолчу. Я понимаю, что ты устала. Ладно, у тебя законный выходной. Советую отправиться в душ и расслабиться. — Ага, — блондинка закатила глаза на занудство папаши, который не давал ей обустроить личную жизнь или что-то вроде того. Закидоны отца Кларк научилась переживать, но осадок оставался всегда. Быстро надев полозья, голубоглазая побежала в сторону девушки, которая давно ушла. Может, хоть в этот раз повезет пообщаться с менее дикими фигуристками. После того, как Кларк выскочила в коридор в черных тренировочных штанах и майке, она начала судорожно оглядываться по сторонам в поиска возможного силуэта девушки. Однако ее ждало разочарование: длинный коридор был абсолютно пуст. Голубоглазая, надеясь на встречу с этой девушкой в кофейне, поэтому она пошла переодеваться в «гражданскую» одежду. Другими словами спортивную форму и не назвать. Спортсменам разрешено было носить только спортивные костюмы с флагом их страны на рукаве, для более удобного обращения персонала спортивного комплекса непосредственно к спортсменам. На территории комплекса соблюдается жесткий контроль за действиями спортсменов: никакого табака, алкоголя или наркотиков. Все это строго каралось. Большинство спортсменов это не останавливало. В том числе была и Кларк, которая любила выпивать пару стаканчиков перед тренировкой, считая, что пьянство — признак мастерства. Алкоголь ей поставляла давняя знакомая, работающая волонтером специально для таких вот случаев. Обычно подругу и ее «коллег» не так тщательно досматривали, как спортсменов, тренеров и родителей. Именно поэтому Кларк часто пользовалась услугами подруги, которой было позволено выезжать из комплекса два раза в неделю. С Инэс Гриффин познакомилась на соревнованиях в Испании. Девушка еще тогда была привязана к паре английских, французских, немецких и, конечно, испанских спортсменов. Волонтерша помогала девушкам одиночницам и девушкам парницам. Мужчинами занимались парни — эдакое гендерное разделение. Кларк как раз попала под крыло Инэс, которая очень красочно описывала страну и город, в котором она прожила большую часть своих лет — Гранаду. Множественные рассказы о мавританском дворце, о фламенко, которое захватило бы дух у самых равнодушных людей, а также о прекрасных закатах со смотровой площадки перед дворцом Альгамбра — способствовали тому, чтобы Гриффин заинтересовалась доброжелательной и симпатичной девушкой. Однако после продолжительной беготни блондинки за девушкой, Кларк остыла. То ли в силу молодости, то ли в силу того, с каким напором отшивала Инэс от себя Гриффин. В конце концов они решили остаться друзьями, а сейчас Монтеро поставляла Кларк алкоголь в комплекс. На данный момент голубоглазая скучала по тем временам, когда она с Инэс могли обойти весь город, просто разговаривая и обсуждая друг с другом красоты здешних мест. Хоть Кларк и не выглядела так, будто умеет скучать по временам, людям или событиям — девушка обладала такой способностью. Вести себя как последняя сучка Кларк выбрала не просто так — не хотела новой привязанности к людям, которые пропадут из жизни также стремительно. Все потому, что она спортсменка, и таковой ее сделал Маркус. Блондинка поняла, что показала слабину, рванув за девушкой, которая полностью отсидела прокат. Та девушка заставила Гриффин усомниться в своих силах, и эти колебания чуть не спровоцировали встречу со льдом. С огромным желанием отыскать девушку, голубоглазая быстро переодевалась и переобувалась. Возможно, та будет в кофейне.

***

С легкой одышкой Кларк забежала в кофейню. Растрепавшиеся волосы, растерянный взгляд, бегающий от столика к столику в поисках кого-то похожего. Но со временем Гриффин поумерила пыл, явно не наблюдая «знакомой». Блондинка увидела пустующий столик и обреченно подошла к нему. Тяжело вздохнув, Кларк упала на стул, который пошатнулся от такого огорченного падения девушки. Голубоглазая уронила голову на руки, вспоминая, где она могла видеть эту девушку, но в голову навязчиво лезла Инэс, мама и отец — явно давая понять, что не судьба Гриффин нормально поразмыслить. Люди вокруг Кларк смеялись, говорили на других языках и бросали на голубоглазую обеспокоенные взгляды. Еще раз тяжело вздохнув, Кларк подняла голову, потирая глаза от усталости. Ее взгляд зацепился за шатенку, которая сидела рядом с другой шатенкой. Гриффин раскрыла глаза пошире и увидела, что та девушка из-за бортика сидела рядом с Лексой, с которой Кларк пыталась флиртовать в коридоре. Бывает и такое, что Гриффин не подчиняет тело разуму. Пока мозг кричит: «Остановись. Подумай!», язык уже смело выдает какую-нибудь шутку, пошлость или оскорбление. Голубоглазая начала откровенно пялиться на девушек, которые ее либо не замечали, либо мастерски игнорировали. Девушки хихикали над какой-то историей, которую рассказывала не-Лекса. Гриффин стукнуло в голову, что речь шла о ней и ее фиаско на льду, поэтому она решила действовать. Она собрала всю свою решительность в кулак, встала и пошла к девушкам, чей разговор не понимала из-за небольшого языкового барьера. — Привет, девчонки! Меня обсуждаем? — голубоглазая мило улыбалась, но было похоже на оскал. Шатенки начали переглядываться, не понимая, чего от них хочет Кларк. — Вам не говорили, что обсуждать за спиной не хорошо? — Что ж, тогда я точно обязана подойти к тому симпатичному парню за столиком у окна. Вон тот, — Лекса указала изящным пальчиком в сторону брюнета, который о чем-то беседовал со своим тренером. На самом деле Гарнер не собиралась подходить к нему, ей просто хотелось отомстить блондинке за наглые и похабные подкаты. — Оу, Лекс, значит к тому брюнету? — другая шатенка это протянула так, будто сама впервые слышала. Как и было на самом деле. Гарнер пихнула в бок девушку и уперлась взглядом в голубые глаза Гриффин. — Лекса, ты так открыто нам обеим врешь. Да что уж там обеим, троим: мне, подружке и себе, — голубоглазая обнажила ряд белых зубов, становясь победителем в этой «дискуссии». — Я не врала. Демонстрирую, — Гарнер неожиданно встала из-за стола, с характерным звуком отодвигая стул. Уверенно кивнув девушкам, она пошла к парню, который и не мог ожидать такого поворота. — Привет, я Лекса. Мне нужно взять пару уроков... немецкого, — девушка бросила быстрый взгляд на рукав парня, на котором красовался флаг Германии. — Поможешь мне? — Ich habe dich nicht verstanden, Miss, — парень и тренер непонимающе уставились на зеленоглазую. Ее милая улыбка быстро сменилась разочарованием. Гарнер, конечно, знала пару слов на немецком, но как объяснить ему, чтобы он подыграл и при этом не выдавать себя обеспокоенным видом. — Du und ich, — Лекса встала спиной к столику с «подругами», а парню стала показывать пальцами, будто они куда-то идут. Брюнет непонимающе моргал, а потом перевел взгляд на тренера. — Vielleicht möchte diese junge Frau dich kennenlernen? — пожилой тренер озвучил теорию, но Гарнер стояла в оцепенении, не понимая речь мужчин. Шатенка думала, как она еще могла незаметно намекнуть брюнету на «свидание». Она пальцами показала сначала на него, потом на себя, а потом показала сердечко. Парень радостно закивал, пока Лекса мысленно била себя по лбу. Она вряд ли отделается от него слишком быстро. Хоть у нее и был мягкий характер, доброе сердце и прочее, даже обыкновенные встречи с парнями в любовном плане заканчивались руганью. И Гарнер ругалась не на парней, а на саму себя. Написав парню на салфетке «20:00» и сказав единственное слово «лобби», которое парень сразу же понял, Лекса двинулась в сторону столика, за которым сидели две девушки и хихикали над ней. — Уже успели спеться? — Гарнер выглядела суровой, на минуточку пряча нежный нрав. Блондинка утирала невидимые слезы в уголках глаз, а шатенка то ли смеялась, то ли плакала, закрыв лицо руками. — Ты права! Я Кларк Гриффин. Из Франции! — блондинка мгновенно перестала утирать слезы, предлагая руку для пожатия девушке напротив. — Мы познакомились с Лексой в странных обстоятельствах. На самом деле все, что я знаю о ней — это имя. — Оу, точно! Я Лиан Гарнер — сестра Лексы, правда я представляю Ирландию, а не Великобританию, — шатенка эмоционально рассказывала уже всю родословную, выдавая секреты. Она с удовольствием пожимала руку Гриффин, которая оказалась холодной и немного обветренной. — Сводная сестра, попрошу заметить. Я старшая сестра, а вот она, соответственно, младшая. Я готова убить ее только за то, что мне приходится пересекать границу каждую неделю. А так у нас очень даже дружная семья, — зеленоглазая присела на стул рядом с сестрой, наблюдая за тем, как быстро глаза Кларк перемещались от одной девушки к другой. — У нас шведская семья! — радостно выкрикнула на всю кофейню Лиан, чем привлекла к себе хихикающие взгляды посетителей. — У нас не шведская семья, Лиан! Заканчивай нести чушь чужим людям! — хоть Лекса и делала вид, что бесится из-за невежества сестренки, она улыбалась. — Вы такие чертовски одинаковые! — вдруг заметила Гриффин, девочки перестали препираться, удивленно глядя на блондинку, которая все еще завороженно метала взгляд с одной девушки на другую. Она не понимала и половины, что говорят сестры, сидящие перед ней. Но это было что-то смешное, раз Лекса так бурно реагировала на возгласы Лиан. — У нас разница в возрасте четыре года, и я очень надеюсь, что Лиан никогда не будет похожа на меня так сильно, как сейчас! — зеленоглазая ужаснулась, представив, что их будут путать. — Вы вроде разные, но так похожи! То есть у вас абсолютно идентичный цвет волос, да у вас даже укладка одинаковая! — сестры оглядели друг друга. — Боже мой! Да вы даже в профиль выглядите одинаковыми. Лиан — это просто маленькая копия тебя, Лекса. У вас только глаза разные... У тебя, Лекса, — зеленые. Я давно это заметила. Знаешь, я бы хотела быть озеленителем, чтобы только тонуть в прекрасных глазах. А у тебя, Лиан, — голубые. А еще пирсинг в носу! — Кларк радостно хлопнула в ладоши, будто нашла десять отличий в игре. Говорить так много иностранных слов было тяжело. Слюна так и норовила выскочить изо рта. — Что?! Пирсинг?! Лиан, твою мать, как я буду это объяснять родителям?! — Лекса посмотрела на сестру, которая взглядом испепеляла Гриффин за медвежью услугу. — Кажется, мне пора... Приятно было поболтать, девочки, — и только Кларк встала, чтобы не стать случайным свидетелем семейной бытовой поножовщины, как она вспомнила, зачем, собственно пришла за стол. — Лекса, если ты ударишь меня на людях, я расскажу Кларк, что она... — Что она что? — Гриффин обернулась на свое имя. Наконец-то подвернулась возможность выудить хоть немного информации о Лексе. — Что ты... — младшая Гарнер гадала, что сказать, чтобы не выдавать сестру прямо сейчас. — Что у тебя отвратительные манеры! — глаза Лексы мгновенно расширились. Она бросила взгляд на блондинку, которая тоже резко расширила глаза. — Значит, отвратительные манеры, Лекса? — Лиан стала медленно вставать из-за стола, чтобы незаметно испариться, пока ее сестра не накинулась на нее за клевету. Лекса сидела и пыталась что-то сказать голубоглазой блондинке, пока у той действительно не начал валить пар из ушей. Гарнер открывала и закрывала рот, не находя подходящих слов. Она действительно сказала сестре об отвратительных манерах блондинки, но потом она сказала, что ее это зацепило. Сейчас, видимо, отцепит. Гриффин отошла к прилавку, что-то сказала баристе, которая быстро кивнула. Буквально через минуту блондинка вернулась со стаканом ледяной воды в руке. Она села за стол и спокойным взглядом смерила Лексу. — Все-таки отвратительные манеры? — Лиан еще не успела сбежать, останавливаемая взглядом старшей сестры. Тут спорить было бесполезно. — Так вот, Лекса, у меня нормальные манеры. Просто ты не заслужила их. Гриффин встала, взяла стакан воды в руку и вылила Лексе на голову. Постепенно, чтобы Гарнер прочувствовала весь контраст сухой и мокрой головы. Лиан вскочила с визгом из-за стола, чем снова привлекла внимание посетителей. Лекса в ужасе хлопала глазами. Все происходило как в замедленной съемке. Когда вода в стакане закончилась, и последняя капля воды оказалась у спортсменки на голове, Гриффин с грохотом поставила стакан на стол и, смерив высокомерным взглядом девушек, вышла из кофейни. — Вот сука! Я ее убью!