Избранник ночи

Жена и дочь не хотели его слушать — даже видеть его отказывались. После того, сколько претерпел Баракиэль, он был готов смириться с подобным, хотя сейчас их поддержки хотелось больше и сильнее, чем даже дружеских похлопываний по плечу от старины Азазеля. Отчасти он понимал, что его вина даже не в том, что он бросил собственного сына и теперь не знал, что с ним, — его вина в том, что он оставил их в принципе. Такие вещи нелегко простить, хотя Шури с самого начала знала, почему он это сделал, но маленькая Акено… Баракиэль сидел на траве и размышлял, выпуская в ночное время клубы дыма; привычка курить появилась у него с тех пор, как появился табак. За его спиной располагался шатёр — временное убежище для семьи, через н-ное количество времени они отправятся к падшим, но пока могли передохнуть и тут, в конце концов, Самаэль выполнил обещание: погоня за Баракиэлем прекратилась в ту же секунду, как Сэм пропал с радаров. Баракиэль очень жалел, что лишился сил в такой неудачный момент, сейчас он практически человек, остались только крылья да крохи ангельского света. Даже молнию не призвать. Даже человека за спиной не почувствовать. — Отец, — мягко позвал Самаэль, хотя в его голосе слышалась всё та же сталь — холодность, свойственная ему с первых дней, когда мальчишка научился говорить. Баракиэль выронил сигарету и обернулся к сыну, раскрыв рот, но Сэм приложил палец к губам. — Разбудишь маму и сестру. Они многое претерпели, дай им наконец полноценный сон, всё-таки им не удавалось нормально высыпаться последние пару лет. Когда Самаэль приземлился на траву на расстоянии вытянутой руки от отца, он несколько секунд размышлял, что ему сказать — все серьёзные мысли буквально пулей выскочили из головы, он… растерян? Баракиэль обхватил голову сына руками и прижал к себе. — Прости меня. За всё. Я знаю, мои извинения тебе не требуются, — ты взрослее, чем хочешь казаться, и прекрасно понимаешь, почему я так поступил. Но чисто по-человечески я должен был извиниться, в конце концов, я люблю каждого из вас. Вы — моя семья, — памятуя о своих прошлых взаимоотношениях с отцом, о его смерти, Брюс растворился в этих родственных объятиях почти больше, чем полностью. — Ты вернулся, чтобы что-то сказать? Я ведь прав, — Баракиэль выдавил из себя улыбку. — Мне не стоит и надеяться, что ты присоединишься к нам. — Уже… поздно об этом говорить, — сжав губы в тонкую полоску, Сэм отвернулся в сторону розовых рассветных всполохов. — Ты лишился своих сил? — вопрос от сына не был таким уж неожидаемым: Самаэль таил в себе столько секретов, что иногда Баракиэлю казалось, будто перед ним демон правды. — Мои силы… убывали последние годы. Поначалу незаметно, а потом мне об этом сказал Азазель. Старый друг заметил это первым. У меня больше нет святой молнии. — Забавно, именно её иллюминаты и ищут. Ты знаешь, зачем? — Сэм абсолютно точно знал, что отец не мог этого знать. Но, возможно, у него есть предположения, которые подскажут разгадку. Загадочник бы решил этот ребус за пару секунд, у Брюса же уйдёт куда больше времени — все данные неизвестны. Данные в этих ребусах — как магия — для Уэйна они слишком непонятны. — Это как-то связано с Библейским Богом. Всё, что я знаю, это то, что им нужна молния для создания какого-то очень могущественного оружия. — Ну, такая вещь, как святая молния, не может быть использована для производства игрушек, поэтому логично, что они хотят сделать оружие. Спасибо, пап, — теперь уже Самаэль не сдержался и приобнял отца за плечи. Затем тяжело поднялся и побрёл в противоположную от шатра сторону. — Сынок… Сэм… К… Куда ты теперь отправишься? — пытаясь подобрать слова, вопросил падший. Склонив голову на бок, сын повернулся к отцу и холодно произнёс: — У меня появились новые… друзья. Думаю, я попытаюсь разобраться в планах иллюминатов самостоятельно. Береги маму и Акено, отец, — без единого намёка на слабость выдавил Сэм. — И себя. Ты теперь слаб, поэтому попусту не рискуй, лучше заживи с мамой спокойно и не дай сестре наделать глупостей. Она гораздо опаснее, чем я. — Почему ты уверен, что сам с этим справишься? — но через секунду Баракиэль увидел то, чего никак не ожидал — между пальцев Самаэля пробежала, точно змея, маленькая, белая молния. Она отсвечивала с такой силой, что была подобна солнцу, а когда свет погас — Сэма больше нигде не было. Баракиэль широко раскрыл глаза, а потом нервно хохотнул… Но тут же нацепил на лицо маску беспокойства — Самаэль знает, как плести интриги и создавать недопонимания.

***

Масаки впервые за долгое время зашёл в свой кабинет: он и раньше редко когда заходил в святая святых — кабинет принадлежал его отцу, великому бизнесмену, и, чтобы не позорить его память, Масаки в это дело не лез. Бизнес — это не его, предпринимательство — больная тема. Всеми основными делами занималась сестра Масаки, ему же были интересны только «игрушки», как мягко их в былое время называла мама. Масаки любил создавать, любил экспериментировать, любил вытворять невозможное. Но в кабинете демон оказался не единственным — Сэм что-то высчитывал, сидя за столом, с открытыми документами, принадлежавшими его отцу когда-то. На Самаэле удобное сидели отцовские очки, заметив демона, полуангел беззлобно, но недовольно уставился на товарища. Так уставился, что Масаки почувствовал себя на мгновение лишним, а потом внезапно вспомнил, что он как бы хозяин в этом доме. Только спустя ещё несколько секунд Масаки осознал, что недовольство во взгляде Сэма — лишь на себя самого, этакая форма стыда. — Прости, я просто подумал, что, раз мы партнёры, имею права копаться в таких вещах, — пальцы Самаэля еле заметно подрагивали, когда он сложил руки в замок. Масаки удивился — неужели его новый «друг» нервничает? — Постой, — Масаки усмехнулся. — Ты согласен на моё предложение? Ну, тогда на первый раз прощаю, только… Чем ты тут занимаешься? — В последнее время дела твоей компании идут не так уж и хорошо, как могло бы быть. — Постой, ты что?.. На бирже играешь за мой счёт? — Масаки удивлённо уставился в экран планшета, на котором виднелся перечень последних торговых сделок — и все без исключения выигрышные, и все принесли ему лично аж сто пятьдесят миллионов йен. — КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! — Информация в отчётах, которые ты хранишь, очень старая. Четыре месяца для бизнеса — это вечность, мой друг. В этом деле всё меняется со скоростью — несколько десяток сделок в секунду, и любая сделка может порушить все твои денежные схемы. Я покопался в последних сводках и аналитических отчётах холдинговых агентств — от твоего имени снова, прошу меня простить, — Самаэль вывел на экран телевизора отобранные сведения и показал конкретные места в этих сведениях. — Кратко могу тебе заявить, что ещё пару лет — и вся твоя компания прогорела бы. Думаю, ты определённо этого не хотел бы, — Масаки удивлённо таращился на перелистывающиеся страниц с информацией о сделках его компании. Они горели по всем фронтам на двадцать миллионов йен в день. Он мало в этом понимал, но такие деньги с постоянной текучкой были весомой суммой. Его глаза удивлённо расширились… — Все эти компании — они же… — Друзья твоего отца. О них я тоже всё выяснил. «Друзья» они только на словах, за последние годы они купили почти двадцать процентов акций твоей фирмы и медленно выводили их из производства. К началу следующего года их синдикат скупил бы в общей сложности тридцать восемь процентов акций, а к послеследующему — ты бы больше ничего не решал. И остался бы с носом, — задумчивый Масаки всё же нашелся, что сказать сквозь пелену собственного непонимания. — Зачем ты… Всё это сделал? Выяснял? Анализировал? Я ведь не просил. — Ну, во-первых, ты в этом ничего не понимаешь, а твои управляющие — просто не видят очевидных махинаций, во-вторых, мне тебя стало жалко, в-третьих, мы теперь компаньоны. Я не претендую ни на какие деньги, но помогать тебе с этим — значит вкладывать в наше будущее. Хочешь их разнести? — Кого? Бывших друзей отца? А… А как? — глаза Масаки почти загорелись детским азартом. — Ты сможешь это сделать? — Уже сделал. Дай мне согласие, и уже к завтрашнему утру они лишатся всего своего состояния. — Тысячу раз да, — в это мгновение Самаэль нажал на завершение операции в планшете. «Сделка завершена», — разгорелась надпись на планшете и вывелась на телевизор. — Что ты… Объясни, пожалуйста, что ты сделал? — М, ну, я только что создал вариант пирамиды для бизнесменов. С настолько выгодными условиями, что от подобной сделки попросту невозможно отказаться. Думаю, их алчность сыграет нам на руку. — Ты? Стой, — демон быстро залез в планшет и перечитал информацию на предложенный контракт: — Это же целый бизнес-план. Ты что, его за утро разработал? — На самом деле, мне очень помог твой отец. В этой папке, — Сэм демонстративно поднял одну из раскрытых папок над головой, а потом аккуратно положил обратно на стол. — Твой отец записывал все свои бизнес-идеи, одной из таковых была программа социальной помощи. Всего пара штрихов, и фонд социальной помощи превратился в пирамиду для предпринимателей. — Ты гений. Ты. Чёртов. Гений. Я думал, что ты смыслишь только в драках, но это… Чёрт, Сэм, дай я тебя расцелую! — Нет-нет-нет, не нужно. Дай мне… полдня в моей комнате. Когда я вернусь, мы приступим к работе.

***

Сэм прекрасно помнил собственную жизнь. Не эту, а ту, что была до — о ней незачем было жалеть, ведь та жизнь подарила ему друзей, семью, его самого — а ещё возможность донести до преступников, что такое справедливость. Что такое возмездие. Через ужас. Но в этой жизни ему кое-чего не хватало. Вернее, у него, наоборот, было то, чего не было в родном мире — семья. Мама, отец, сестра. В этом мире его родные были живы, а значит, ему не хватало стойкости. Ему не хватало силы быть Бэтменом. Но он знал один способ резко всё поменять — снова сделать из себя Бэтмена. Говорят, мозг человека — непочатое поле. Говорят, мозг — это помойка, где все наши проблемы и страхи определяют наши решения. А ещё говорят, что мозг самое сильное оружие. У Брюса была одна техника, на случай, если ему когда-нибудь придётся столкнуться с могущественным телепатом или гипнотизёром, — техника позволяла ему перестроить все свои воспоминания или даже структуру мозга, чтобы запереть врага в тюрьме из ночных кошмаров Уэйна. Ему так и не довелось испробовать её в прошлой жизни, но, возможно, она поможет в этой… Чтобы исправить своё нутро, придётся окунуться так глубоко в собственные кошмары, что им порой придётся стать даже реальностью. Сидя в позе лотоса, Самаэль ощущал только, как тьма погружает его мозг в холод Аллеи преступлений — промозглый, последождливый холод той самой ночи, когда Томас и Марта Уэйн были холоднокровно застрелены обычным уличным грабителем. Сэм медленно поднял веки, но больше не видел ничего, в его глазах, как будто в двух мониторах, одна за другой сменялись сцены той злополучной ночи. Но, перестав дышать, Брюс, точечно контролируя процесс, заставил себя поменять сцену. Вместо Аллеи преступлений перед ним предстал храм клана Химедзима. Его сердце пропустило удар, а потом снова перестало биться. Он знал, какая картина ждёт его в стенах дома… Он медленно брёл, ощущая холод и страх, такой дикий страх, какого не чувствовал уже давно — это было даже страшнее, чем когда Джокер приставлял пистолет к его черепу. Чем даже его смех. Чем даже потерять Альфреда. Чем даже лишиться Лиги и всех друзей. Когда створчатые двери отъехали в стороны, под его ногами захлюпала маленькая струйка крови, она, словно нить, тянулась от бездыханного тела матери. В реальности глаза Брюса наполнились слезами, а в сознании он уже давно свалился на колени, дрожа от бессилия и боли. Готовый закричать. В момент ослабший, Самаэль на карачках пополз к телу матери, чьи остекленевшие глаза впивались в его лицо острее ножа. На маме лежала Акено, пронзённая клинком. У их ног с отсечённой головой лежало тело отца. — Мама? Па…-па? Его тело затрясло в реальности, и Сэм, наконец, позволил лёгким наполниться свежим воздухом. Его рот наполнился криком, который он сдерживал и не позволял тому вырваться вовне, он дрожал, сжимал зубы до скрипа, но терпел. Из глаз безостановочно текли слёзы. Пытаясь найти в себе хоть какие-то силы встать, Самаэль теперь уже в реальности пополз на карачках в ванную, где включил холодную воду, подождал, пока ванная наполнится отрезвляющей жидкостью, и нырнул в неё головой. Раскрыл рот и со всей силы выпустил всю злобу, страх и боль, которая накопилась в душе. Слёзы смылись, а боль испарилась. Самаэль осел около ванной и достал из кармана записку, которую приготовил на этот случай:

Ты помнишь, кто ты. Это было необходимо. Психологическое кодирование — единственное, что позволит тебе вернуться к истокам. Родиться заново. Ты не просто Брюс Уэйн. Ты не просто Самаэль Химедзима. Ты — Бэтмен. Ты их страх.

Приведя себя в порядок, Сэм собрался и направился к Масаки, который, как они и договаривались ранее, уже ожидал его возвращения. Увидев, в каком состоянии вернулся его друг, Масаки даже не захотел задавать вопросов о том, что с ним случилось. Сэму было виднее. Да и Масаки его уважал — если товарищ не рассказал, то значит, на то были свои причины.

***

Каждый день с восьми до двенадцати Самаэль упорно занимался боевыми искусствами, совершенствуясь и наращивая мышцы, восстанавливая успевшие затупиться умения; нередко спарринг-партнёром в этих тренировках становился Масаки, которому, как утверждал сам Сэм, тоже необходимо быть готовым к разного рода неприятностям, в том числе и тем, которые могут столкнуть его лицом к лицу с противником в открытом бою. Днями напролёт они проводили в подвале замка, обустроив его по своему желанию: гигантский ангар прямо-таки приглашал устроить в нём сверхсекретную базу с профессиональными тренажёрами и высокотехнологичным вооружением. Как и предсказывал Самаэль, уже на следующее утро большинство крупных фирм, хозяевами которых были бывшие друзья отца Масаки, обанкротились, а всё их имущество пошло на содержание фонда социальной помощи. Масаки был доволен местью, а ещё тем, что от него наконец-то отстали в плане продолжения семейного бизнеса, и он в кои-то веки может заняться своим любимым делом — изобретательством. Опять же к удивлению Масаки, Самаэль прекрасно разбирался в технологиях, а принцип работы адских технологий он понял едва ли не с первого взгляда. С двенадцати дня вплоть до шести вечера демон и полуангел не спеша занимались разработкой снаряжения для нового бэткостюма. В один из таких дней по внутренней связи поступил звонок от дворецкого. Удивился не только Масаки, но и Самаэль — они оба никого не ждали. — Юный господин, пожаловала Кириха, ваша сестра. Мы расположили её в гостиной, но, боюсь, терпение юной госпожи далеко от ангельского, поэтому вам стоило бы поспешить — ОНА ОЧЕНЬ ХОЧЕТ ВИДЕТЬ ВАС. — Зачем пожаловала твоя сестра, как думаешь? — Ты удивишься, но я знаю, почему она тут. Она была в отпуске последние дни… — Из-за твоего возвращения домой? — Нет, из-за бизнеса. Она ведь сто процентов знает, что ты вмешался в дела компании от моего имени. — И вмешиваюсь до сих пор, — подытожил Сэм. — Как думаешь, чего она хочет? — Поинтересоваться, с каких пор я стал таким умником, что могу с лёгкостью разбираться с проблемами в бизнесе. Ладно, — растирая вмиг вспотевшие ладони, Масаки стёр со лба пот, попутно размазав краску и масло, а потом спросил у Самаэля: — Как я? — Не женишься — и нормально. Масаки исчез в дверях, а Сэм продолжил заниматься настройкой нескольких протезов левой руки. Ему приходилось лично испытывать каждую деталь костюма в действии, чтобы «умный» металл — синтез нескольких адских металлических сплавов, созданный Масаки незадолго до разработки первого прототипа, — всё запоминал и функционировал в ситуациях, когда Сэм мог быть в отключке или не понимать, что происходит. Нацепив перчатку и закрепив, Самаэль проверил функциональность искусственного интеллекта, а затем по очереди отдавал команды: — Гравизалп, — два пальца, направленные на банку с краской, выстрелили в неё и зацепили энергетическими прихватками, подняв в воздух. — Отбой. Дифирамб! — на ладонях выросли мелкие усики, которые выстрелили в банку с краской звуковой волной и вбили её в стену. — Так, слишком мощно… Отрегулировать мощность. Интел, запусти расчётный алгоритм по результатам теста. — Вау! Так вот чем братец занимается вдали от цивилизации? — тон голоса удивил Самаэля: в том, что сюда может кто-то проникнуть, он даже не сомневался — в конце концов, это не его пещерное убежище с часами, а простые секретные двери, о которых сестра-то вполне могла знать. Он медленно обернулся к девушке. Протянув ему свою руку, перед ним встала девушка, отдалённо напоминавшая Масаки глазами и лбом, а вот волосы были абсолютно необычные — зелёного цвета с вкраплениями пшеничного. — Моё имя Кириха. Приятно познакомиться! А ты… Друг моего брата? Такой же, как он прям, учёный и задрот, или же просто в этом разбираешься. — Скорее, я… разбираюсь во всём понемногу. — Чем вы здесь занимаетесь? — Создаём новую микроволновку, — без тени усмешки заявил Сэм. — Прикалываешься. — Нисколько. Но всё-таки, — Самаэль, набросив на себя абсолютную отрешённость к особе женского пола, что так сильно вторглась в личные владения своего братца, принялся копаться в оставшихся деталях костюма, но потом передумал — неизвестно, можно ли доверять Кирихе, а потому лучше перестраховаться: набрав на рукавице алгоритм мимикрии, полуангел снял перчатку, пристыковал её к оставшейся броне — и она исчезла, неслышно переместившись в потайное отделение ангара. — Ты же не думала, что я расскажу тебе все секреты твоего брата просто потому, что ты его сестра. — А ты мне нравишься. У тебя есть яйца. Ты прав, мне не следовало лезть в дела братца. — КИРИХА! — проорал Масаки со стороны входа, но ни Сэм, ни Кириха не обратили на него должного внимания. — Так как же тебя всё-таки звать? — Самаэль. Самаэль Химедзима, — но при приближении Масаки, Кириха сразу же забыла о своём новом знакомом, сразу же обратившись к брату. — Брат мой, я рада видеть тебя в добром здравии. Расскажи же мне, что с тобой так долго делали наши враги, что, вернувшись, ты стал просто другим человеком. — Это… — Это тяжёлая психологическая ситуация. Я бы позволил себе сказать, что это стресс, — внезапно вставил Сэм. — О, так ты ещё и психолог. Но почему ты говоришь за моего брата? — Потому что мы оба были в этой ситуации. Нам обоим удалось сбежать. И — твой брат любезно предложил мне убежище, — глаза Кирихи на миг загорелись резвым огоньком любопытства, но тут же потухли. — Как бы там ни было я хочу, чтобы брат в скором времени продемонстрировал мне свои таланты лично. Поэтому я остаюсь в нашем доме, — Кириха подошла к Масаки, обняла его и поцеловала в щёку, а затем быстро потопала к выходу из ангара. — Зачем ты ей рассказал? — Прости меня, Масаки, но… Я не доверяю твоей сестре. Слишком спокойная она, стоило мне только сказать про то, что мы оба сбежали — она удовлетворённо хмыкнула, что говорит о том, что она ожидала этого. Прости, мне неприятно это говорить, но у нас проблемы. Она может работать с нашим врагом. — Что ты предлагаешь? — Масаки не выказал удивления, даже сомнения по этому поводу, неужели тоже подозревал? — Завтра я скажу тебе, что делать. Ты наденешь наушник, я буду объяснять, как правильно заключать сделки. Твоя сестра удовлетворится и уедет. — А если нет? Если не уедет? — Будет уже неважно. Прототип почти готов. Сегодня ночью я допишу искусственный интеллект, а завтра к полудню он настроит весь функционал доспеха. Мы сможем приступить к воплощению нашего плана. — Спасибо, — Масаки благодарственно улыбнулся. — Спасибо, что помогаешь. Что не бросил. Ты просто… Святой… Оу, — Масаки схватился за голову. — Демонам нельзя думать о святом или молиться. Без улыбки Самаэль отправил Масаки к выходу и порекомендовал отдохнуть, а сам сел за компьютер и принялся кодировать искусственный интеллект.

***

— Я тебе говорил, что ты похож на монстра. — Почему? — Ну, знаешь, так говорят о людях, которые делают невозможное, — наушник прекрасно передавал всё, что говорил Масаки, при этом Сэм старался шептать, ведь его ведут под руки в святая святых — одну из местных баз иллюминатов. Это оказалось проще, чем Самаэль даже себе представлял: иллюминаты использовали двойную конспирацию — они не делали своей основной базой то место, где находился их официальный штаб, вместо этого после работы все сотрудники Ордена отправлялись за город, в специально выстроенный городок, в котором Сэм караулил с утра до ночи. — У меня в семье была пословица «Необязательно быть демоном, чтобы стать монстром». Знаешь, когда ты предложил основывать весь функционал брони и отдачу на твоё тело, испытывая твою выносливость, я предположил, что ты окончательно чокнулся. Но броня работает уже целый день, и не единого сбоя. При том, что у обычного человека выносливость закончится через полчаса интенсивного использования брони, — раздался звук удара, затем ещё одного, после чего Сэм порвал наручники, сковывающие руки за спиной, и сорвал повязку. Взору Масаки через компьютер сразу предстали мрачные коридоры подземелья, отдалённо напоминавшие то место, где его держали. — Сэм? — Всё нормально. По поводу брони — ты меня слишком сильно нахваливаешь. Просто я встроил в искусственный интеллект кое-какие протоколы оптимального ограничения потребления энергии. Иначе бы уже и сам был высушен досуха ношением этой высокотехнологичной рухляди у себя на шее. — Эй, не называй мою детку так обидно. — Тестовый образец всегда рухлядь — если не вначале, то под конец испытаний точно. — Сэм… Почему тут никого нет? — каждая деталь брони в отдельности и вся броня в целом имели несколько десятков видеокамер, позволявший составить обзорный вид на все триста шестьдесят градусов вокруг Самаэля. Используя огромное количество мониторов, собранных по кругу, Масаки составил вокруг себя всю объёмную панораму окружения. — Тебя это не смущает? — Нет, именно сюда я и направлялся. Тут два подземных комплекса: в один они ходят ежедневно, но, судя по разговорам, которые мне удалось подслушать, там действует координационный центр, а во втором комплексе что-то или кто-то, что или кого они редко навещают. Это может быть опаснее. Но мои приборы ничего не показывают — тогда зачем они меня сюда вели?.. — Не нравится мне это ни черта! Быстрее найди то, что будет полезно, и мотай оттуда. Слышишь меня, Сэм? Сэм?.. — Ты видишь это? — вся панорама была усеяна пробирками с мёртворождёнными детьми и по нарастающей — младенцы, дети, подростки, даже взрослые и старики — они были изуродованы прежде чем их поместили в эти капсулы. — Сэм, у них нет признаков жизни. — У них распороты животы, а у некоторых нет даже сердец. Ты ещё думаешь, что я не понимаю этого? — без доли сарказма спросил сын Баракиэля, после чего Масаки заткнулся, хотя его так и тянуло нервно хохотнуть. Чёрт, это же совсем не чёрная комедия! — Сэм, смотри, — при помощи голоэкрана Масаки указал на какой-то стол с несколькими журналами и книгами с записями. — Бинго. Я сканирую, потерпи несколько секунд. Самаэль молча раскрыл один из дневников на содержании, потом перелистнул на страницу, с которой начинался рассказ о святой молнии. Неужели эти безумцы искали её в этих людях? Но ничего полезного — несколько десятков страниц исписано белибердой, которая известна из самых древних книг, и ничего более. В журналах же целиком и полностью всё исписано заметками о каждой операции на тех людях, что плавали в гигантских капсулах. — Сэм. — Да? — У тебя гости. До этого броня на Сэме была прозрачной, чтобы делать вид, будто Самаэль безоружен, но стоило Масаки дать команду, как броня налилась чёрным цветом, под прожилками засветилось красным и жёлтым, а тонкий металл внезапно взбух, как на дрожжах, и стал прочнее стали. Прорезь у рта с хлопком закрылась, став похожей на респиратор. — Пора проверить эту рухлядь в действии. Несколько единиц солдат ожидали Самаэля в коридоре. Щёлкнув пальцами, парень выпустил из костюма поток звуковых частиц, разбивших осветительные лампы вдребезги. Осколки ещё не успели удариться о землю, как несколько солдат получили свою порцию ударов и оказались обезоружены, последний, ничего не видя, начал бесцельно стрелять в коридор, но при каждом выстреле видел лишь, как тень с горящими глазами, уворачиваясь от пуль, приближалась всё стремительнее. Схватив солдата за шею, Сэм выбил им входную дверь и оказался в центре окружающих его солдат. — Попался. Самаэль, не делай глупостей. Причинять тебе вред не входит в мои планы, если сдашься — всё пройдёт безболезненно. Ничего не ответив, сын Баракиэля сделал то, что делал всегда — воспользовался эффектом неожиданности: выпустил в воздух несколько макророботов, издавших в лицо врагам ослепительно-белый свет. Но атаковать говорившего с ним Сэм не успел, тот схватил его какой-то магической сетью, обездвижив. — Сэм?! — связь барахлила, но Масаки всё равно попытался дистанционно врубить звуковую пушку, чтобы вырубить схватившего Самаэля мага. — Включайся ты, рухлядь! Дифирамб! На полную мощность! — вместо пары усиков вся правая перчатка Самаэля приобрела форму звуковой пушки. Звуковая волна, которая накрыла всю близлежащую территорию, порвала ушные перепонки всех солдат, кроме Сэма, чья голова была защищена шлемом. Одним ударом отправив мага в нокаут, падший запустил пару дымовых шашек и пробился сквозь толпу, чтобы скрыться в лесах.

***

— Как я тебя и предупреждал, к концу первого же задания броня превратится в консервную банку, — внешне на Сэме провалившийся «тест-драйв» не отобразился, но его определённо что-то беспокоило. — Ты знаешь, я даже рад этому, — Масаки и Самаэль смотрели на то, как местами пробитый и помятый костюм разбирается несколькими десятками автоматизированных приборов на запчасти. — Я усовершенствовал формулу «умного» металла, теперь всё будет проще с созданием брони. — И мы выяснили, что у нас есть ещё одна беда. Самая очевидная, но которую мы не предусмотрели: магия. Сегодня меня вполне могли раздавить вместе с бронёй, если бы не воля случая, но в следующий раз так может не повезти. Нам нужно что-нибудь, что может нивелировать магию вокруг меня — желательно на область вокруг меня. Магический артефакт, технология — всё, что угодно, — Сэм выжидательно посмотрел на Масаки, который будто спиной ощущал, чего хочет товарищ. — На меня не смотри. Я даже не представляю себе, какая технология способна уничтожать магию в пределах определённой области. Но зато я знаю вполне себе магический артефакт, который способен на подобное. К сожалению, нам его не видать, как собственных ушей, — Масаки внутренне приготовился к спору с другом, ведь Самаэль не умел отступать, а идти к магичке, которая владеет подобной силой, Масаки наотрез отказывался. — Почему не видать? — Семек — магический камень, наследие империи Хаоса, древних существ за пределами этого измерения. В Хаосе было множество удивительных технологий и ещё больше магических вещиц, но самые удивительные — это волшебные камни. Я знаю, звучит так, будто название придумывали для какого-то аниме, но это лишь на словах. Обладающий хотя бы одним камнем подобен богу, но даже среди всех прочих Семек выделяется: это единственный из камней, чья сила позволяет ему как раз-таки нивелировать любую магию и в любых объёмах. А не видать нам его, потому что камень принадлежит одной из самых могущественных магесс в истории земли. — Хм, зачем магессе подобное оружие? — Вот уж уволь, чего не знаю — того не знаю, но с ней не связываются даже верховные маги, и я тоже не буду с ней связываться, прости. Тебе я настоятельно не советую думать даже о Семеке и поскорее забыть о нём, — Масаки не хотел спора, но, когда того требовала ситуация, мог настоять. И он отлично дал понять, что не собирается даже приближаться к хозяйке столь могущественной силы. — Просто скажи мне, как её найти. Дальше я сам. — У тебя бумага с ручкой есть? — внезапно выпалил Масаки, наконец, закончив разбираться с техникой. — Зачем? — Зачем-зачем? — раздражённо буркнул демон: — Завещание напиши… Адрес-то я должен тебе дать.