Избранник ночи

Сэм никогда не научится понимать таких людей — умных, но до жути… тупых. Он никогда не позволял себе скатиться до такой критики даже в прошлой жизни, но сколько же таких вот особенных умников, не понимающих, к чему могут привезти их слова, действия и поступки, он повидал. И скольких из них, гениальных и хороших, мир потерял по вине эгоцентричных мразей, желающих только использовать их таланты во вред окружающим. Проблема таких людей, как Масаки, в том, что они очень-очень-очень-очень-очень-преочень, непростительно просты. Где вы ещё увидите гения, способного сболтнуть врагу, сидящему с ним за одним столом, все ваши планы — это примерно тот же уровень логики, которого придерживаются индивиды в фильмах ужасов, причём нечто среднее между простой умственной отсталостью и собственноручной лоботомией, всё равно что дать обезьяне связку гранат и посадить к себе на плечи. Нет, Масаки слишком прост — наивен. Наивен настолько, что безоговорочно верит сестре, на которую у Самаэля уже лежит три стопки компромата — правда, всё без толку, он ведь «верит». Наивная твоя душа — наивная душа демона, который в одиночку способен создать звуковое устройство, срывающее плоть с костей, или кодификатор, взламывающий ядерный чемоданчик за полминуты с момента запуска. Да, наивный — и это худшее оружие, которое может попасть в руки врагам. Это началось через несколько часов после переезда в подполигон, как раз подальше от посторонних глаз — под подвалом построили ещё несколько уровней, в них перевезли самое необходимое, обставили всё по понятному Сэму и Масаки антуражу, в основном подвале же оставили ненужную рухлядь, разбросанную для виду, чтобы имитировать деятельность. Окончательно Химедзима успокоился, когда Кириха оказалась под полным контролем — камеры, звукозаписывающие устройства, даже отслеживающие маячки. Если бы сестра Масаки знала, что её одежду пару дней назад самолично погладил Сэм, ещё и вшил в неё множество компактных устройств — она была бы… Как минимум, удивлена. И Масаки не пытался мешать — паранойя сына Баракиэля значительно успокоилась, когда сестра его друга была под полным наблюдением. Специально для круглосуточного наблюдения Сэм носил в ухе наушник, передающий любой шум вокруг Кирихи, будь то голос или звуки шагов, а, когда приходил черёд спать, Самаэль ставил, своего рода, «сигнализацию», которая разбудит его в случае неожиданностей — например, если Кирихе приспичит в туалет очень поздно ночью, и она «случайно» заплутает к ним в подвал. После получения адреса той магессы, которой принадлежит «Семек», Самаэль не поспешил на место — нет, он решил всё обдумать, а заодно, пока было время, проанализировать полученную в последнем комплексе иллюминатов информацию. Именно в тот момент, когда на одну половину экрана были выведены снимки, сделанные костюмом в комплексе, на второй красовалась прямая трансляция из комнаты Кирихи, его застал Масаки… — Я собираюсь ей всё рассказать. Сэм? Сэм?.. Ты меня слышишь? — естественно, он его слышал. Химедзима даже в наушниках был способен слышать вещи, от которых Масаки приходил в полный шок — знаете, как это бывает, ты не удивляешься своим талантам, потому что тебе они кажутся неудивительными — а другим — экстраординарными, вот Самаэль был как раз таким. И Масаки боялся, честно боялся представить, сколько у сына Баракиэля ещё может быть талантов… Да и сколько жизней у него было, тоже не желал думать. Повернувшись к Масаки на стуле, Сэм одарил друга мимолётным взглядом — таким, который обычно бросают на неинтересующих личностей, тем не менее, он был наполнен… Холодностью. Демона даже перекосило. — Может, не будем спорить? — Я не собираюсь с тобой спорить, Масаки, — скучающе ответил Химедзима, а потом всё-таки посмотрел в глаза товарищу, но уже каким-то… обжигающим тоном. — Ты просто определись, на чьей ты стороне. Если хочешь помочь иллюминатам, у меня для тебя предложение гораздо более интересное — я как раз недавно засёк несколько их новых баз на территории Японии — давай я отправлю им смс, куда подогнать за тобой машину, думаю, им не составит труда тебя забрать. — Сэм… — Масаки, прибывая в глубоком ауте из собственных чувств и мыслей, водил взглядом по подвалу, как художник — кистью, и не находился, что ответить: — Т-ты ведь это… Несерьёзно? Несерьёзно ведь, правда? Ха, конечно, нет… Как она может работать на наших врагов? Я же ведь думал над твоими словами. Она моя сестра, родная, Сэм, ей незачем это делать. — Я набираю им смс. — СЭМ! — Уже посылаю, собирай вещи, — Масаки сделал резкий выпад в сторону друга, пытаясь отнять у него устройство, но вместо этого был резко схвачен за шкирку, как нашкодивший котёнок, одна из рук быстро и намертво оказалась закреплена за спиной — он не успел осознать, но уже был припечатан щекой к рабочему столу, причём до характерной боли в скуле и следов на коже. — Что ты творишь? — рявкнул не своим голосом демон, но в ответ руку заломили чуть сильнее, подавив рвущийся крик, а Химедзима, будто окончательно слетевший с катушек, спокойно прошептал: — Нет, это что ты творишь? Я неясно выразился? Я отошлю им твоё местоположение и отправлю к ним по почте, понял, Масаки? Ты что, кретин? — всё тем же холодным, до дрожи в коленях демона спокойным тоном выпалил падший, оторвал товарища от стола и толкнул на своё место. Масаки влетел в кресло и проехал на нём несколько метров, ударившись о стол, после чего вялым трупом скатился к колёсикам стула. Сэм, мягкой походкой оказавшийся рядом, навис над демоном, несколько тянущихся секунд изучал лицо Масаки, а потом подхватил его под руку и снова бросил в кресло, но на этот раз чётко усадив на своё место. — Ты меня сейчас послушай, господин хороший. Ради тебя, ради твоей поддержки я оказался здесь. Я ввязался в битву, в которой всё моё напряжение уходит в планирование войны. А это именно война, Масаки. И, чтобы ты доходчиво понял, объясню в последний раз, так что можешь даже записать — а лучше вытатуировать у себя в мозгу, — тон Самаэля понизился до угрожающего. — Если ты ей хоть слово скажешь о том, чем мы занимаемся, ты превратишься в дезертира, в этой ситуации у меня будет два выхода, — покрутив перед лицом Масаки указательный и средний пальцы, Химедзима выпрямился и отошёл к противоположному краю стола, позволив, наконец, своему другу вздохнуть полной грудью: — Либо ты пойдёшь под замок, — указательный палец падшего опустился в угол стола, где, к удивлению демона, расположилась невидимая панель управления. Неподалёку зашерудил механизм, и со стены сдвинулось несколько панелей, разобравшихся и слившихся с соседними стенами. За этой панелью обнаружилась койка — единственный интерьер комнатки, похожей на… — Видишь? Удачно я пару камер сюда встроил. Не для врагов, так для друзей. Специально для тебя установлю в неё туалет, — Масаки совершенно не мог понять, шутит его новый друг или нет, но зато чётко понимал, что перед ним все факты налицо — и даже если он этого не сделает, он может сделать. — Так вот, либо ты пойдёшь под замок — маленькая поправочка: если ты всерьёз решил доложиться своей сестре о наших планах, я вырублю тебя прямо сейчас, а проснёшься ты уже там. Либо твоя сестра — сразу же после того, как ты всё ей выложишь. Масаки, — Сэм закрыл камеру и подошёл к демону с папкой в руках, он сел на корточки и положил свою руку на плечо товарищу. — Пойми, я… многих потерял. Больше, чем ты думаешь. Все, кто рядом со мной, вынуждены терпеть лишения. Я не хочу лишений для тебя. И лучше тебе научиться жить так, чтобы впускать в свою жизнь поменьше этих самых лишений. Вот, — Масаки хоть и открыл вручённую ему папку, читать не мог совершенно. — Весь компромат на твою сестру. Она не просто так вернулась… Самаэль всегда знал, что давить надо на врагов — не друзей, но иногда получалось так, что чаще приходилось проворачивать такое с друзьями, ведь именно друзья — худшие твои враги, знающие каждую слабость и самую критическую уязвимость. В конечном итоге, Химедзима просто был уверен где-то на девяносто два процента, что его друг выберет правильный вариант и всё же не пойдёт к сестре — по крайней мере, явно не для того чтобы раскрыть ей все их планы, максимум — чайку попить, нервы успокоить. Но, если вдруг удача выпадет на оставшиеся восемь — ничего, их обоих посадит в камеры: один уму-разуму наберётся, вторая — так или иначе всё расскажет… Всё, что ей известно. Вернувшись в подвал, Сэм, к своему облегчению, обнаружил демона на месте, он действительно читал данный ему материал, а при виде падшего понуро склонил голову. — Прости меня, Сэм… Я… Действительно не знаю, не представляю даже, сколько тебе пришлось вынести — сколького, в конце концов, я о тебе не знаю, но осознаю, что ты прав — это опасно, даже если это Кириха. Мне просто не хотелось отдаляться от неё, после смерти родителей мы редко бываем вместе… — Тебе ничто не мешает прямо сейчас пойти к ней и выпить кофе. Люди порой забывают, что для родных и близких неважен концерт вокруг отношений, им важно просто присутствие, — Самаэль натянуто улыбнулся, но и эта улыбка более искренней, чем Масаки мог от него ожидать — потому сам усмехнулся, бросил папку на стол и сконфуженно посмотрел сначала на страницу, на которой он остановился, а затем на Химедзиму. — Я знаю, что это было жёстко, и хоть ты и планировал похерить всю нашу идею, прости меня и ты. Видишь? Я умею извиняться, — под смешок демона Сэм приземлился на стол около монитора, поднял папку и быстро проглядел глазами собственный отчёт, собранный им по кусочкам. — Да, чего только не сделаешь ради любви. Но нам-то с тобой откуда это знать? — падший шатнул головой и положил папку на место. — Как ты выяснил, что её парень работает на иллюминатов. — Казино «Рояль» посмотрел. — Что? — глаза Масаки резко выразили недоумение, сделавшись похожими на яйцевый белок в чёрной окружности — его глаза всегда были похожи на два белых пятнышка на фоне этих чёрных кругов недосыпа. — Агент ноль-ноль-семь? Серьёзно? Ты думаешь, что моя сестра реально пытается спасти своего парня, а он — работает на иллюминатов и умело ей манипулирует? Но это же бред. — Действенный механизм бредом не назовёшь, Масаки. Присядь. Вот подумай, сестрица твоя любила парня, с которым встречалась столько времени. Я же не просто так написал этот отчёт, если ты, конечно, читал его достаточно внимательно: они провстречались несколько лет, жили под одной крышей, сестра не могла отпустить его не на шаг, со временем привязанность только крепла — она выводила его на светские рауты, представляя своим партнёром — женщины из высшего общества не занимаются подобным, не будучи уверенными в партнёрах. Про слухи я даже упоминать не буду. А теперь скажи мне, если бы твоего любимого человека поставили в подобную ситуацию — угрожали его жизни, взамен прося подставить другого родного человека — чтобы ты сделал? Это тяжелейшая дилемма, но проблема ещё и в том, что Кириха — женщина. Нет, я не оскорбляю твою сестру, просто хочу сказать, что ради любви… Женщины способны на гораздо более безумные, абсурдные и нелогичные вещи, чем мужчины. К тому же, этим объясняется и тот факт, что парень Кирихи так и не вернулся. Ты ведь думал, что они расстались, но, если взглянуть на ситуацию под таким углом — получается, что её парня держат в заложниках, как держали и тебя. Но зачем им мелкая сошка, если у них был ты — главная цель? — Самаэль подошёл к компьютеру и быстро заработал на нём, печатая что-то в только открывшемся файле, а Масаки осознавал всё услышанное. — Но это всё равно не имеет смысла. Я не понимаю… Зачем её подсылать к нам, если это так очевидно? Зачем она здесь, если они прекрасно знают, что я… Что мы сбежали? — неожиданно даже для Самаэля — но его товарищ задал по-настоящему правильный вопрос, о котором он даже не подумал. Химедзима повернул голову и через плечо посмотрел в глаза демона — весь взгляд говорил ему о том, что это следует выяснить. Во что бы то ни стало. — Я подумаю над этим. Но, видимо, моя сестра — хорошая актриса, которая не спешит раскрываться? — Думаю, мы подумаем над этим вместе. Смотри сюда. Ты уже прочитал собранные мною данные на той базе иллюминатов? — Не успел, прости, Сэм. Вернее, я сделал это частично. У тебя в записях написано о какой-то теории, но её смысл мне понять не довелось. Речь о каком-то предположении, чем они там занимались. Или нет? Ты ведь… Там ведь всё написано на древнешумерском? Диалекте южных регионов? Смесь афинского? Боже, — Масаки скрипнул зубами, закрыв глаза, — и несколько секунд справлялся с головной болью от упоминания создателя. — Т-ты… С-серьёзно все это переводил? — Только афинские пентаграммы, они оказались проще, плюс ко всему именно в них они записывали общую информацию. В общем, представь, что читаешь краткое содержание. Эти люди, которых они оперировали, над которыми проводили эксперименты, были обладателями святой молнии — они пытались пробудить в них эту силу… — Святой молнии? Сэм, они что… все дети… Твоего отца? — Масаки удивлённо изучал экран со снимками сохранившихся в формалине трупов. Дети, подростки, старики, взрослые мужчины и женщины — все они были, возможно, детьми или другими родственниками Баракиэля. — Ж-жуть. Как ты справляешься с подобным? — Ты когда-нибудь видел, как на лице человека растягивается безумная усмешка, глаза неестественно выкатываются из глазниц, а щёки от натяжения лицевых мышц в районе скул, — Сэм всё это показывал, продолжая при этом одной рукой набирать свой анализ на компьютере, — Начинают трескаться? Нет. А теперь представь, что я каждый четверг несколько лет подряд наблюдал такие выражения лиц у детей, женщин и мужчин, даже у некоторых стариков. Это не жуть, Масаки. Жуть — это вообще не чувство. Чувство — это когда ты слышишь гулкий смех в конце коридора, где стоит такой же улыбающийся клоун и говорит «Поймай меня!» и при этом он танцует с телом мёртвого ребёнка в руках, улыбающегося до треска в скулах ребёнка. Но ты его не убьёшь, Масаки, ты всего лишь изобьёшь его до полусмертельного состояния, ты будешь бить и бить, продолжая, а он будет хохотать, ведь он ничего никогда не чувствует… Понесло меня. Прости. Вот такие вещи вызывают во мне чувства — и они не жуткие. Они — просто ужасные, — Самаэль даже перестал набивать свой привычный, клавиатурный ритм. Демон заметил, как мало заметно подрагивают кончики пальцев Химедзимы, и ему по-настоящему стало жутко. Сэм боялся. И даже воспоминания о таком создавали жуткое представление о тех сюрреалистичных уродах, с которыми Сэм когда-либо имел дело. Падший подтащил к столу стул и присел, несколько секунд они молчали, после чего Самаэль заговорил: — Если отец как-то и завязан на этом, то его роль в этом весьма и весьма мала. Они искали силу, способную остановить что-то страшное, Масаки. Как бы объяснить. Это единственное слово среди всех диалектов, написанное на позднем скандинавском — «Рагнарёк». Конец света. Но Конец света они считают абсолютно живым существом. Они называют его «Тот, Кто придёт к Порогу». — Кого они имеют ввиду? Есть предположения? — Обозначая фразу Рагнарёк, они делали маленькую пометку — не буду вдаваться в подробности, какими правдами и неправдами мне довелось отыскать правильную разгадку, в общем, они сослались на библейский Апокалипсис. Они имеют ввиду Зверя Апокалипсиса. — Зверя трёх шестёрок? Они подозревают, что он скоро придёт? — На самом деле, они указали конкретную дату его прихода. И я могу понять, почему они так резко начали действовать — идут ва-банк, потому что времени нет. Но, я отошёл от главной темы, зачем им молнии, — Самаэль перелистывает экран с фотографий трупов на фотографии записей на древнем языке: — Тут, если присмотреться из записей операций, видно, что в них пытались вживить Святые Механизмы. Этим моим словам подтверждения нет, но я предполагаю, что ситуация была следующая — они искали того, кто мог бы быть носителями Лонгинов. Одновременно с этим они выращивали войско из людей, имеющих предрасположенность к Святым Механизмам. Но их алгоритм был жутко не доработан, они так спешили, что упустили множество деталей и — в результате — мы имеем десятки искуроченных трупов. Из них буквально с кровью вырывали артефакты, вероятно, пересаживая их, они вызывали необратимые мутации в организме носителей. Как только они поняли, — Сэм начал вдаваться в полномасштабные объяснения, шагая по всему подвалу и описывая события вслух: — Что Механизмы — путь тупиковый, а ещё иногда у них просто не получалось достать носителей ещё в детстве, к примеру, последние носители некоторых Лонгинов родились в организации героев. Они построили теорию, согласно которой, Бог дал нескольким ангелам силу, достаточную, чтобы противостоять угрозам извне нашей обычной Вселенной. Молнию — они считают именно такой силой. На отца напали в ту ночь… — Ты про что? — Масаки непонимающе вцепился взглядом в спину Химедзимы. — В ту ночь, когда он встретил мою мать. Он был ранен, но его не убили, хотя могли. Это были они — идеальное преступление: падших многие не любят, поэтому никто не удивиться нападению на одного из них, но цель-то была совсем другой. Встреча с моей мамой. Рождение близнецов. Наверное, им всё-таки удалось выяснить что-то ещё о наследственности Баракиэля, раз они были абсолютно уверены, что молния перейдёт по наследству. — А она перешла? — неожиданно задал вопрос демон, чем сбил мысль падшего, но Самаэль тут же переключился — и, только открыв рот, — сразу же схватился за голову: странная вспышка боли, напомнившая о смерти семьи. Да. Но молнии всё равно не было ни у кого из них: отец её потерял, сестра… Нет, она никогда не была обладательницей молнии, хотя её магические способности были выше, чем мог представить Сэм или Баракиэль. — К кому? К твоей сестре? — Н-нет, — удерживая себя за виски, Самаэль выпрямился и хотел было добавить, но понял, что проще будет продемонстрировать: заведя руку за спину, Химедзима сосредоточился и выпустил между пальцев разряд белой, искривлённой энергии. Масаки отшатнулся, отъехав на стуле на добрую десятину, а потом раскрыл рот, хватая воздух почти что зубами. — Я — хозяин молнии. — Ты… Это объясняет, зачем ты им. Один из них как-то обмолвился между сеансами промывания мне мозгов, что им требуется существо, на замену мне. Я ещё тогда понять не мог, кого же они имели ввиду, — демон усмехнулся, когда шальная мысль сама заплутала к нему в голову, а потом сформировалась в полноценную теорию — прям как у Сэма. — Поясни, — нахмурился падший. — Ты — замена. Подменить сына благородного семейства на другое лицо с силой святой молнии — вот чего они хотят. Ты, с промытыми мозгами, стал бы идеальным оружием против Ада, против Тригексы, да против кого угодно, Сэм. Что, если они подозревают, что именно из Ада придёт Зверь Апокалипсиса? Это бы объяснило, зачем им здесь свой агент, который будет держать Ад в узде и в случае чего… Обезвредит демонов изнутри. Ты бы за ночь смог изменить больше, чем нынешний совет демонов меняет за десятки лет. Да и лидер из тебя хоть куда — ты бы смог сподвигнуть демонов пойти за собой. У тебя было бы всё, что тебе потребуется для того, чтобы не дать демонам выпустить Тригексу. — А ведь ты прав… — падший свесил голову на бок, удовлетворённо смотря на товарища. — А то! — Масаки явно остался собой доволен. — Да, ты озвучил то, что я собирался рассказать — в записях действительно сказано, что предположительное место появления Зверя — Преисподняя. Но ты ведь не знал этого? — Самаэль снова приземлился в своё кресло и вновь задумался о чём-то своём, изредка осознанно рассматривая демона. А у демона явно был вопрос — что-то вертелось на языке, но в нерешимости задать это, Масаки просто елозил пятой точкой на подвижном кресле. — Да говори уже! Не надо лирики, я знаю, что тебе охота что-то спросить. — Так ли они неправы? Методы, конечно, не самые лучшие, но всё-таки — Сэм, они ведь пытаются мир спасти. — Мы тоже. Теперь, зная, к чему нам стоит быть готовыми, давай направим все силы на предотвращение столкновения с Тригексой. А если не получится, то попытаемся похоронить его здесь, в Аду, — Химедзима устроился в кресле поудобнее, расслабил шею и положил голову на спинку стула, вытянул ноги под стол и прикрыл глаза, абсолютно не двигаясь, наслаждаясь тишиной и собственными мыслями. — Последний вопрос? — Валяй, — Сэм приоткрыл один глаз, с какой-то смешинкой в нём, понятной ему одному. Наверное, издевается над любопытством друга. — Однажды я сказал, что ты монстр. Ты и правда монстр, но… Вот, например, я — не умею пользоваться магией, не предрасположен к ней, а ты — у тебя ведь есть святая молния, так почему? Почему ты сдерживаешь льва в клетке? Зачем костюмы? Гаджеты? Техника? — Потому что мне не быть богом, Масаки. Да я и не хочу им быть. В прошлой жизни у меня был друг, которого называли богом, но даже он имел свои слабости. Мы — люди, и должны ими оставаться. Со всеми нашими слабостями, болью, утратами. Бог не способен развиваться, потому что он не чувствует боли, а я, — Сэм снова сел прямо и с абсолютно серьёзным лицом выдал, зарядив в глаза сто пудов стали: — Я чувствую её каждый день, Масаки. Когда режу палец, когда ломаю ребро, сражаясь с каким-нибудь противником. Пока во мне есть боль — я дышу, я становлюсь сильнее. Я ношу костюм не для защиты, а для того чтобы помнить — внутри него всё ещё сидит человек, ибо если я забуду боль… Я забуду и себя. Быть монстром — осознанный выбор, Масаки, поэтому, пока эту ношу есть кому нести, ни за что не становись таким, как Я. — Хорошо, — Масаки тоже чему-то улыбнулся, своему, глядя в пол или на собственные ноги. — Спасибо за честный ответ.

***

Утром следующего дня Сэм занимался программированием искусственного интеллекта — но не для боевых задач. Падший прекрасно помнил, как в прошлой жизни ему приходилось жить в чётком дневном распорядке: когда вставать, когда начинать занятие, в какие сроки их заканчивать, а ещё — как правильно питаться: многочисленные биодобавки всегда были желанными гостями в строгой пище, приготовленной Альфредом в тот или иной день недели. С виду казалось, что Брюс Уэйн никогда не был стеснён в пище, но видимость — на то и видимость, главное, чтобы всё было по чёткому распорядку, в определённых дозах с определёнными типами еды. Даже на светских вечерах многие пытались споить известного бизнесмена, и, как предполагали, получалось, но на самом деле Брюс просто хорошо играл роль готэмского миллиардера — а употреблял только соки или воду. Ближе к полудню, наконец, появился Масаки. Демон последовал совету друга и попытался сблизиться с сестрой — они много времени провели вместе, но истинной целью при этом оставалась попытка вывести сестру на чистую воду — к сожалению, она мастерски держала планку, ни при каких обстоятельствах не выходя из своей роли. То ли действительно ничего не понимала, то ли ей ничего не рассказывали похитители её возлюбленного. Правда, даже в этой ситуации Химедзима в тайне опасался, как бы его друг чего-нибудь не напортачил с сестрой, в конечном итоге, может статься, что этот легковерный малый выложит все карты, найди Кириха на него правильный рычаг давления. Поэтому Самаэль держал руку на пульте от тюремной камеры на всякий случай… — Ты всерьёз собрался к ней? Ты же понимаешь, что большинство живущих не просто так не хотят с ней связываться. Она весьма опасна, Сэм. Я бы предпочёл тысячу раз изобрести ядерную бомбу и дать кнопку от неё младенцу, поскольку в этой ситуации всё будет более предсказуемо, чем в случае с этой ведьмой. Удачи тебе, — Химедзима натянул сменную одежду, переодевшись от той, в которой работал в подвале, затем приоделся в куртку и кивнул другу, бросив напоследок: — Я думаю, что нам не следует связываться через костюм. У меня подозрения, что у них есть какой-то универсальный передатчик, отслеживающий зашифрованную связь, — услышав подобное от Самаэля, Масаки приосанился и с серьёзной миной сказал, что займётся решением этого вопроса. На секунду перед уходом Сэм сжал ладонь в кулак, и вся рука покрылась полупрозрачной бронёй, усовершенствованной по сравнению со своей предыдущей версией. В столкновении с магами будет тяжело, но искусственный интеллект постоянно совершенствует внешний покров умного металла, позволяя в случае чего находить слабые места или уворачиваться от атак мага, в конце концов, от обычного файрбола ещё можно отпрыгнуть, сложнее с тем, когда маг тебя хватает и пытается раздавить, но для таких случаев умный металл и придуман. Удостоверившись, что все системы работают прекрасно, Химедзима погрузился в свои мысли, снял боевой покров и ушёл из поместья. В ближайшем же городке, до которого Химедзима добрался в неприметном фургоне одной дочерней демонической компании, принадлежащей семье Масаки, падший быстро ретировался с публичных мест и заполненных большими скоплениями народа улиц, обходил город по дуге или змейкой, петляя через тёмные проулки, пока не добрался до единственного в городе вокзала. У семьи Масаки были связи — при помощи одного лифта можно было добраться с вокзала в Аду на вокзал в мире людей. А уже от него-то одна дорога — на поезде в небольшой городок близ Токио. Название Самаэль не запоминал, но билет в один конец был у него на руках — и этого достаточно, чтобы больше не заморачиваться. Обратный путь он уж как-нибудь найдёт. Дожидаясь поезда на скамейке на одном из перронов, падший вспоминал всё, что он сделал — иллюминаты, Масаки, потеря семьи, святая молния, а что дальше? Иллюминаты имеют совершенно чёткую цель, и Химедзима преследует те же мотивы… Он и сам никак не мог вспомнить, когда обыденные попытки остановить безумцев превратились в очередной крестовый поход по спасению мира… Переубеждать их Самаэль не планировал — он слишком тесно и долго контактировал с фанатиками, чтобы понимать: эти люди границ не знают. Скорее, после получения Семека он попробует не втягиваться с ними в ещё более тесную конфронтацию, а выяснить всё, что знают они — неизвестно, сколько уйдёт на это времени, тем не менее, Самаэль не видел иных путей. Фанатики они или нет — у них должны быть чёткие источники, чтобы обосновать свои выводы о пришествии Тригексы… Поезд в скором времени отошёл от вокзала и сразу же набрал скорость, позволяя Самаэлю расслабиться хотя бы на пару мгновений, рассматривая пробегающие мимо луга и горные массивы, и снова погрузиться в свои мысли. … И собственные мысли неожиданно привели его к потерянной семье. Перед глазами снова стоит картина смерти нескольких, самых дорогих ему людей — наверное, отчасти поэтому он пытается оберегать и Масаки. Как Джейсона когда-то, с одной лишь разницей, в этом мире психа с монтировкой он ещё пока не встретил — и надеется, что не встретит никогда. Семья должна была стать для него самым ценным, что он когда-либо хотел иметь. Когда ему довелось познать, что такое перерождение, на собственной шкуре — он дал себе клятву, что защитит родных ему людей, как не получилось прежде, и вот опять… Перед смертью в прошлом мире у него получилось, он успел остановить нулевого пациента раньше, чем он тронул Кларка или Диану. Да — Брюс прекрасно знал, что для них его защита — как попытка уберечь металлический сейф стеклянным куполом, но всё-таки, как бы не сложилось, Лига была для него семьёй. Некоторые братьями, как Супермен, некоторые детьми, например, как Хэл, а некоторые любимыми, как Диана… Именно поэтому неумение не сближаться с людьми — главный бич Самаэля. Поэтому он будет мучиться, корить себя, если с кем-нибудь из близких что-нибудь произойдёт. И поэтому он никогда не позволит Масаки подставиться там, где вероятность погибнуть — больше нуля. По приезду в городок с ним всё же связался Масаки, и, несмотря на недовольный тон, Химедзима был рад слышать, что у демона всё в порядке. — Я тут решил, что тебе… Всё же не помешает помощь. Зная тебя, ты, скорее всего, попытаешься с ней договориться? Как деловой человек, кхм, падший. — Да уж. Посмотрим, что же она нам предложит. Или, что мы можем ей предложить. Ты наладил связь? — Сделал многослойное соединение, в нём шифровальное кодирование меняется шестьдесят четыре раза в секунду — из-за этого на каждый обновленный код приходится меньше одного бита информации. Судя по карте, ты почти рядом с её домом, — дом этой магессы находился на стыке двух улиц — конце одной и середине другой — и размером превышал все остальные дома в районе, из-за чего найти его не составляло труда — красиво отделанная бордовая крыша в лучах заката жгла рубиновым светом и освещала небо, словно луч энергии. Стоило Сэму подойти к дому, как за дверью послышалась возня — и её звуки, приглушённые стенами дома, резко разлетелись по всей округе, когда дверь распахнулась, а из дома несколько очень презентабельных людей пожилого возраста гнал мальчишка-блондин лет десяти. — Госпожа не хочет Вас видеть, значит, Вам следует убираться, пока она не превратила Вас в пыль. Поверьте, я беспокоюсь о Вашей же безопасности, — при этом мальчишка размахивал сложенной в руках газетой и кухонной прихваткой, напоминая двуручного рыцаря. Команда стариков, пробегая трусцой, выбежала за территорию дома, расселась по чёрным автомобилям и угнала в закат, а Самаэль только подошёл к воротам, встал возле каменного забора и положил на него локти, свесив голову. — Сэр, Вы тоже пришли предлагать моей госпоже руку и сердце? Из какой вы гильдии магов? — Я не маг, — голубые глаза блондина неожиданно резко распахнулись, и он блестел ими с нескрываемым интересом. В былые годы, помнится падшему, Дик Грейсон был таким же светлым ребёнком. — Я бы хотел поговорить с твоей госпожой. И не думаю, что у неё много дел, раз хватает времени принимать у себя высоких особ из гильдий магов. — Тоже верно. Госпожа любит неординарных личностей, сэр. Если вы подождёте на улице, я доложусь ей и вернусь за Вами. — Разреши хоть в дом войти, парень? Не будь так жесток, а уж в коридоре я прекрасно могу подождать твою госпожу. Ну? — несколько секунд блондинчик смаковал слова Химедзимы, оценивая все «за» и «против», пока не пришёл к выводу, что немаг ничего не сможет сделать в доме госпожи без её ведома. Самаэль и не собирался лично ничего делать — он стоял на пороге, около выходной двери, и ждал, пока Масаки сканировал весь дом в поисках Семека. Артефакт нашёлся в одной из дальних комнат. Та комната была целиком и полностью отведена под магические амулеты, артефакты и иные побрякушки, на которые у Масаки и Самаэля было синхронное мнение, что эти вещи могут быть максимально опасны и недооценивать их нельзя, тем не менее, нельзя недооценивать и хозяйку дома — если она могла позволить себе хранить такие вещи не в сейфе, а в обычных витринах, можно косвенно предположить, что она достаточно сильна, чтобы ни один из этих артефактов и потенциально даже не смог доставить ей неудобств. — Так, слушай меня внимательно, а по окончании ничего не говори. Не подавай даже виду. Нам бы не помешало подойти поближе к нему. Есть у меня сомнения по поводу того, что эта магесса расстанется с таким артефактом — а, вернее, она не захочет нам его отдавать, посему попытайся подойти к нему как можно ближе и просканировать перчаткой. Возможно, мне удастся изучить состав камня — тогда я смогу его пересоздать, — выслушав демона, Сэм хмыкнул, как бы давая понять, что услышал товарища, но, даже со всеми своими сомнениями от этой затеи, не выдал себя и не произнёс ни слова. Магесса появилась почти тут же после завершения монолога. Она представляла из себя нечто среднее между бывшей военной в чине около капитана или выше и бизнес-леди с безупречной походкой и осанкой — Самаэль много лет не встречал таких личностей, даже в бытность стражем Готэма. Платиновые волосы прекрасно обрамляли неулыбающееся лицо, а руки под грудь идеально подчёркивали великолепную фигуру с очень большой грудью. — Мой мальчик сказал мне, что меня в первые за долгое время ждёт немаг. Я обожаю новые знакомства. Судя по твоему телу, а ещё движениям — ты воин. Профессиональный боец, — магесса тенью подобралась к падшему и провела рукой по его животу, ощупывая вмиг напрягшиеся мышцы. Чувства от прикосновения к стальному прессу её удовлетворили. Её рука продолжила изучать тело парня, переходя к плечам, потом спине и рукам. Закончилось это «изучение» на пятой точке Сэма, от шлепка по которой Самаэль сурово посмотрел на хозяйку этого дома. Она громко рассмеялась, отойдя чуть в сторону: — Какой суровый. Ты определённо мне нравишься. Прости за столь двусмысленное изучение — это был не праздный интерес, кроме вот этого… — девушка быстрым движением залезла под футболку падшего, ощупав пресс голой, прохладной рукой. Химедзима стиснул зубы. — Прости, не сдержалась. Мне нравятся мужчины… в форме. В мои молодые годы жеребцов ценили именно не за красоту, а за силу. И особенно сильных я одаривала. — В молодые годы? Сколько же Вам лет, госпожа? — Я в шоке, — между делом бросил Масаки и снова заткнулся, не засоряя эфир. — Не очень-то тактично спрашивать у дамы её возраст, а, тем более, лишний раз о нём напоминать. Так зачем ты явился ко мне? Многие от меня чего-то хотят, и большинство из них мужчины, желающие либо меня, либо мои богатства. Но я вижу, что ты прибыл не за мной — а жаль, в твоём случае я бы вполне могла подумать над тем, чтобы согласиться даже стать женой. Зачем тебе мои сокровища? — в голосе магессы скользила некоторая разочарованность, но тон был всё-таки более весёлым, чем Сэм ожидал — и это напрягало сильнее, чем если бы эта женщина была просто нейтральной по отношению к нему или же злой. Но проблема была ещё и в том, что она видела его насквозь. ПРОСТО ЦЕЛИКОМ. — Мне нужен артефакт, который смог бы защитить меня от магов. Артефакт, который бы наделил меня силой рассеивать магию и делать магов беззащитными, — бровь госпожи резко поползла вверх. Самаэль изучал её лицо, но, можно сказать, что магесса определённо была удивлена — неужели никто за многие годы не приходил именно за Семеком? — У меня действительно есть такой артефакт. Пойдём — покажу. — Сколько Вы за него хотите? — сейчас раздался ещё более безумный смех, чем раньше, но всё же женщина довольно обернулась к Сэму и лукаво посмотрела из-под бровей. — Деньги меня не интересуют, мальчик. Меня вообще мало что интересует. Когда-то мне особенно было приятно смотреть за хорошими битвами, за бравыми войнами, за потом и кровью, летящими в разные стороны, за великими полководцами, что крушили армии своей железной волей. Но по-настоящему великие войны уже давно закончились, и мир мне наскучил. Ищу отраду в моём маленьком слуге, — она погладила блондинчика так, словно он был котёнком, а он и рад — прямо ластился к её руке. — И собственном самолюбии, когда такие выскочки, как верховные маги, другие личности являются ко мне на порог и просят, требуют, молят, предлагают руку и сердце. Люди уже давно забыли, что означает этот обычай «руки и сердца», но всё ещё предлагают их. А вот ты! — они зашли в комнату с тем самым сборищем, коллекцией артефактов. Женщина сразу же отпустила своего милого слугу и подошла к артефакту в центре — витрина при её приближении задрожала, а потом и вовсе испарилась, превратившись в мелкую, цветастую стружку… — Я не ощущаю магии. Сканеры показывают, что тут вообще нет ничего магического. Что за?.. Сэм, будь наготове. Мне это ни черта не нравится. — Ты первый в моей жизни, кто не просит победы. Не просит ничего — ты не пришёл ни предлагать, ни требовать. Если бы я сказала тебе, что могу даровать победу в любом бою, в любой войне — чтобы ты сделал? Попросил бы их? — магессе действительно было очень интересно, что же ответит этот парень, а Самаэль всего лишь непринуждённо потоптался на месте, потом подошёл к женщине и наклонился к камню, рассматривая его, но не касаясь руками. — Сэм, ты должен его коснуться, чтобы я смог завершить анализ — без этого ничего не выйдет! — а у падшего в голове промелькнула тысяча мыслей: начиная с той, где ему придётся драться за этот камень, и заканчивая той, где эта магесса проверяла его на что-то — проверка, которая должна была что-то определить, выявить. Сэм посмотрел на магессу. — Я знаю только, что любой бой определяет не количество, а качество. Подготовка, умение, воля, в конце концов. Нельзя просто прийти и сказать, как джинну, «Я хочу победу». Это не победа. Настоящая победа — это когда ты без сил падаешь на колени и чувствуешь, что победил. Настоящую победу нельзя попросить, её можно выбить — выбить вместе с зубами у врага. Я не знаю, кто ты, госпожа, но я точно знаю, что твоя помощь мне не нужна, но… — Сэм хитро использует момент и протягивает руку к камню, где у самого основания очень крупного, жёлтого топаза с золотой цепочкой пальцы начинают гореть от сигнала сканирования — Самаэль как будто греет руку, омывает её силой магического камня, а потом, когда слышит знакомый звук с того конца связи, отстраняется и выпрямляется в полный рост, изучая глаза магессы. -… Мне бы пригодился этот камень. — Тц, — женщина усмехается. — Он ведь тебе уже не нужен. Ты сделал то, что уже хотел. — Мы оба знали, зачем я пришёл. И мы оба знали, что так или иначе я это получу. Обманом или… — … Боем. Я выбираю бой, — женщина высказалась резко, сменив выражение лица с доброго на нейтральное, а затем кивнула своему лакею. Химедзима и понять ничего не успел, как маленький мальчик поднял его на руки и вышвырнул из дома прямо через стены. Если бы не вовремя активированный покров, падший вполне мог бы пробить себе голову и сломать несколько костей — в худшем случае, не досчитаться пары конечностей, но в итоге Самаэлю удалось поймать баланс и затормозить. Мальчишка явно необычный, но… Дом магессы обратился в цветастую пыль так же, как несколькими минутами ранее рассыпалась витрина, огораживавшая Семек. Эта пыль взвилась в небо, разлетаясь по округе. Химедзима только и успел поставить блок руками, перед тем как промелькнувшая молния не ударила его. Удар пришёл прямо по рукам, и сила его была настолько огромной, что руки вмиг загудели болью — это ощущалось так, словно бы от удара все сосуды и кровотоки в конечностях полопались. Кое-как, зарычав, парень нашёл в себе силы отбросить магессу, а затем провёл ей пару ударов по торсу, но госпоже на это было абсолютно всё равно. Следующий её удар Сэму удалось поймать ладонью и остановить, при этом вложив в защиту всю энергию костюма, что в нём была. Когда кулак встретился с его ладонью, все соседние дома, вся растительность, в том числе и трава, даже люди и домашние животные внутри домов обратились в пыль, а доспех треснул… — Ты?.. — у Сэма зашуршали волосы на затылке: — Кто… Ты?.. — Сэм! — буквально закричал демон: — Она не колдует! Это не магия! Она… — связь куда-то сгинула. Кое-как увернувшись от следующего выпада магессы, оставившего после себя запах огонька, Сэм с силой заломил одну руку женщины и ударил её по челюсти, но уже через долю секунды госпожа опомнилась и с лёгкостью высвободила заломленную руку из захвата, при этом отправив Химедзиму в ещё более долгий полёт через несколько кварталов. — Я знаю, кто она… Во всех мифологиях была только одна богиня, чья сила касалась войны. Богиня, чьё призвание и любимое занятие — помогать воинам на поле боя, — Сэм приземлился затылком на асфальт, тяжело поднялся и посмотрел в конец улицы. Это была не магесса, это была самая настоящая дьяволица. Богиня изучала Самаэля полностью побелевшими глазами, но атаковать его вновь не спешила: — Повелительница воронов, Морриган. Так ты не магесса. Ты — богиня, — Самаэль снял маску с лица и усмехнулся, но Морриган продолжала стоять, не атакуя мужчину. Он знал, что ему следовало уходить — нет, бежать отсюда со всех ног, потому что при прямой конфронтации с богиней она разотрёт его в пыль, но всё-таки он продолжал испытывать её терпение. — СЭМ! СЭМ! У нас проблемы! Ты мне нужен! На помощь!.. — Помоги своему другу… Мы продолжим, когда ты будешь готов, юный воин. В тебе много дерзости, как у многих мужчин в твоём возрасте. Когда мы встретимся в следующий раз, ты пожалеешь о том, что решил так грубо обмануть свою богиню… — богиня испарилась, распалась в такую же пыль, как и все дома в округе. Обхватив бок брони, падший ощутил свою собственную липкую кровь. Покрывшаяся трещинами защита кусками впилась в рёбра Химедзимы, но он мог стерпеть. Рано было умирать — да и до отдыха ещё далеко. Теперь и у Масаки проблемы. Одно хорошо — он уходит не с пустыми руками. — Ты — не моя богиня, — напоследок бросил Самаэль. Да, дерзить он всё-таки любил.

***

Магией они всё же пользовались, но в очень экстренных случаях. Для этого были необходимые различные печати или амулеты, и чаще всего они требовались и использовались для быстрого перемещения в случаях, когда невозможно было медлить — это был как раз тот случай. Проблема этих печатей была в том, что даже при быстром перемещении из любого мира в Преисподнюю, как правило, разброс был громадным — от нескольких метров вокруг особняка до десятков и сотен километров. В этот раз повезло: выбросило в районе нескольких десятков метров в лесу за особняком, не повезло тогда, когда оказалось, что появление возможно и в небе… Тёмный покров хоть и был повреждён, но всё же прекрасно функционировал, потому умный металл сам себя и починил, а заодно — закрыл рану в районе рёбер. Приземление выдалось тяжёлым, но Сэм слабо обращал внимание на боль — даже в этом мире, заново тренируя болевой порог, он очень быстро пришёл к состоянию, когда и дикую боль можно было вынести, стиснув зубы покрепче. Боль болью, а Масаки он поклялся защищать. Иллюминаты начали действовать — и не сказать, что это было неожиданно, поэтому, когда показались первые фургоны организации, разбросанные по лесу и интенсивно обыскивающие округу, Самаэль всего-навсего отслеживал их местоположение, отмечал точками на карте и быстро разбирался с местной солдатнёй — без лишнего шума. В одном из фургонов обнаружилась прислуга из особняка, которая рассказала Химедзиме, что госпожа Кириха сама открыла двери солдатам иллюминатов, взамен взяв с них слово, что они заберут только господина Масаки — и Сэма, соответственно. — Сэм. Ты на связи? — Смог наладить её? — Я не знаю, как они… — Знаешь ты всё. Говорил же, что Кириха виновата. Твоя прислуга прямо сейчас мне рассказала, что она сама им двери открыла и сдала нас. Сиди в подвале и будь на связи, скоро я приведу к тебе прислугу и твою сестру, — закончив высказывать указания Масаки, Самаэль повернулся к прислуге и безапелляционно потребовал: — Слушайте сюда! Сейчас вы надеваете на себя повязки, в которых вы были, и делаете вид, что всё ещё связаны, до моего прихода. Этих, — Сэм забросил внутрь фургона связку из трёх парней, работающий на иллюминатов. — Я тоже оставлю здесь. Как только вернусь с сестрой Масаки, отвезу Вас в подвал. Сидите тихо. — СТОЯТЬ! — рёв и чужой бег стали для Химедзимы спусковым крючком — как пуля вылетает из дула, так и он резко развернулся, захлопнув двери фургона и подпрыгнул, резко ударив противника в затылок, отчего голова солдата чуть не сорвалась с плеч, а он сам вяло упал на траву. — ЧТО ПРОИСХОДИТ? — из леса выбежало ещё несколько иллюминатов, неразборчиво открывших огонь по Самаэлю, но всё же больше попадавших в землю. Напрыгнув на их группировку тенью, он заставил их закричать перед тем, как вырубил каждого из них. Пока пули разлетались в разные стороны, не задевая его, он отправлял нового противника каждую секунду в нокаут. И с каждой секундой наплыв солдат становился всё больше. Перехватив одного из последних иллюминатов, он подбросил его о дерево и переломил им ствол, после чего повалил это дерево на головы бегущих в его сторону солдат. Они чётко открыли огонь по Сэму, пока он перебегал лес наискосок, а у самого особняка запрыгнул в окно, выбив то своим телом. Передвигаться тихо он больше не видел смысла, потому бросился через знакомые коридоры и комнаты, заодно процеживая их на предмет солдат, но большая часть иллюминатов уже заняла оборону в холле, куда он выпрыгнул прямо на бегу, отскочил от стены и подбросил в воздух несколько светошумовых гранат — уже в воздухе он закрыл глаза и, когда раздался характерный, приглушённый шлемом хлопок, приземлился на землю, опустив за собой следом ещё несколько человек. Шлепок их тел заставил несколько ещё способных видеть и слышать иллюминатов безразборчиво стрелять, в том числе и по своим, пока Сэм лавировал между телами, как песчинка в буре. В отличие от стрелявших без разбора иллюминатов, Самаэль снимал одно за другим с чёткой целью и тактикой — например, швырнул одного из солдат через себя прямо в толпу на балконе. У одного из вооружённых солдат он вырвал из рук автомат и, перехватив его за дуло, использовал как дубинку, раздавая удары одному за другим, при этом двигаясь в подобии танца. Когда перед ним выпрыгнуло несколько парней, вооружившихся тяжёлыми дубинками, падший только усмехнулся, смакуя, каким выдастся этот бой — под плотным огнём с балкона, он перехватил руку с дубинкой у одного из нападавших, выбил её и хлёстко задел кадык солдата ладонью, чем заставил иллюмината упасть на колени в приступе кашля. Дубинка, падавшая за спиной, была ловко перехвачена пальцами, и следующий нападавший, уже в прыжке, получил свою порцию ударов, а вернее один, отправивший его лбом в стену. Последнего из нападавших Самаэль просто сбил с ног и одним ударом в нос отключил на долгие несколько часов. Подойдя ко всё ещё задыхавшемуся солдату, падший нанёс ему удар по затылку, и тот свалился к его ногам. Толпа на балконе спряталась. перезаряжая автоматы, а Химедзима разбежался и резко побежал по колонне — благо, костюм позволял слегка изменять гравитацию вокруг тела, поэтому быстро добежав до потолка, Сэм оттолкнулся и, как в старые-добрые временами, когда за спиной ещё был плащ, приземлился на головы стрелкам, отвесив каждому по одному удару. — Не двигайся! Сдавайся. Снимай свою броню, иначе я обращу девчонку в пепел! — Какие люди… Помнится, это тебя я тогда взял в заложники на одной из ваших баз. Ты возглавляешь атаку? Отпусти девчонку, она-то тут всё равно не причём. Вам нужен я и Масаки. — Не тебе мне ставить условия, — с пальцев мага сорвался сноп искр, которые слегка подпалили одежду Кирихи. Девушка дёрнулась, но маг держал её достаточно крепко, чтобы в случае чего тут же заставить воспламениться, как спичка. Этого Самаэль позволить не мог. — Либо ты снимаешь свой костюм, либо — я сжигаю эту девчонку заживо, — в подтверждение собственных слов маг поднёс к Кирихе руку с горевшим на ней пламенем и принялся сжигать её одежду, опаляя при этом и кожу, отчего девушка начала молча скулить, сжав зубы. — Оставь её, я выхожу, — Самаэль действительно вышел из костюма… Но только лишь для того, чтобы отвлечь внимание и швырнуть в сторону мага ещё одну светошумовую гранату, которая, к сожалению, не ослепила мага из-за магической защиты, зато он швырнул в сторону падшего файрбол. Химедзима откатился в сторону, а вот сгусток плазмы влетел внутрь костюма и разорвал его на части, нагревшись внутри до огромной температуры. Откинув от себя девчонку, маг принялся стрелять по скакавшему из стороны в сторону Сэму, но ни разу не смог попасть, пока Химедзима не оказался в опасной близости — гнева в нём было достаточно много, чтобы с одного удара выбить весь дух из мага, но он на этом не остановился — падший повалил мага на землю и принялся вбивать его голову в мраморный пол, пока не послышалось характерное хлюпанье, а под головой у мага не начала разливаться кровь. Однако, Самаэль не сильно его приложил, поэтому маг всё ещё был в сознании. Химедзима сжал голову врага и спросил: — Как Вы нас нашли? — Ты знаешь, что девчонка указала нам… дорогу, — маг подавился собственной кровью. Он улыбнулся лежавшей на земле Кирихе и проговорил: — Она ведь думает, что её возлюбленный всё ещё жив, — после этих слов Сэм ударил мага ещё один раз и слез с него. А потом подтянул к себе и сломал сначала одну руку, а затем вторую. — Кириха, — мягко проговорил Сэм, привлекая её внимание, не смотря на истошные вопли мага. — Беги отсюда. Найди фургон неподалёку отсюда, у восточной стороны леса, садись в него и уезжайте вместе с прислугой, они сейчас там… — неожиданно на поясе у мага зазвучала рация, которую первоначально Сэм даже и не заметил — она напоминала жетон и даже мельком не походила на электронное устройство, однако, стоило оттуда прозвучать голосу, как Самаэль рванул к магу. — Сэр, мы почти пробрались в убежище Масаки Химуры! Что прикажете делать, как только он окажется у нас в руках? — маг усмехнулся — хотя бы так, но он отомстит, сделает гадость перед полным поражением, — перед тем как выдать: — «УБИТЬ ЕГО!», — следующий удар Самаэля окончательно заставил мага пропасть в забытье. Химедзима огляделся по сторонам, но костюм был полностью уничтожен — взрывом его разорвало напополам, раскурочило в разные стороны, а мелкие металлические детали продолжали полыхать. Да, он был создан из умного, жидкого металла, но горел очень даже хорошо — Самаэль оказался безоружен. — Иди. Я доберусь до фургона. Прости меня, если сможешь. — Извиняться будешь перед Масаки, если не будем его хоронить, — здание сотряс взрыв. Видимо, взорвали нижние панели, блокировавшие вход в подвал. Падший со всех ног бросился знакомой дорогой в подвал. Всё, как и раньше, всё — как всегда: за спиной холодок, от которого бежишь всё быстрее, стремясь убежать, но ничего не выходит, ведь эти воспоминания никогда не покинут — сейчас Самаэль бежит так же, как когда-то, ещё будучи Брюсом, он пытался успеть спасти своего ученика… Но Масаки не был учеником, он был его другом… Но, он может успеть. Есть кое-что, что может помочь. Может — стоит хоть раз попробовать? Ради друга — Сэм готов нарушить любой принцип. Между пальцев засверкала знакомая, белая, святая молния… Весь коридор покрылся молниями, как паутиной, и Химедзима ускорился… Он вспомнил кое-кого, кто мог бегать с такой же скоростью. За спиной знакомый, белоснежный шлейф, и мир, живые существа, даже воздух и время движутся медленнее, чем он. — Так вот, что ощущает Барри, когда бегает с такой скоростью, — подхватив демона с компьютерного кресла, он рванул с ним из подвала, разбегаясь ещё быстрее, чем был на то способен, но уже в течение одной минуты — длившейся для Сэма гораздо дольше — он успел не только Масаки закинуть в фургон с прислугой, но и сбегать до Кирихи, вскоре посадив в фургон и её. Они скрылись прежде, чем стрелявшие в подвале солдаты сообразили, что бывший минуту назад Химура испарился, не оставив и следа, впрочем, как и фургон с захваченной в заложники прислугой. Иллюминаты остались с носом… С разбитым носом.

***

— Этот Аджука… Точно сможет нам помочь? — когда, несколько дней спустя после всего произошедшего, с Химурой связался один из высших демонов, они оба были крайне удивлены, а Сэм ещё и насторожен — в принципе, как и всегда — ведь, в отличие от всех прочих, он в каждом видел врага. После последнего происшествия особенно. Веры в Кириху не было совсем, тем не менее, не сажать её на поводок уговаривал Самаэля именно Масаки. Сама же девушка явно всё больше опускалась в пучину отчаяния из-за того, что натворила. И вот — теперь — Аджука, представившийся старым другом родителей семейства Химуры, предложил им помощь с заметанием следов, если только они подключат его к данному вопросу. После всех хороших и плохих решений, принятых в последнее время, это, возможно, станет самым глупым, но они с Масаки бы не справились без лишней помощи, которую один из верховных дьяволов вполне мог бы оказать. Но раскрывать ему все их карты? — Это сейчас неважно, в особенности, из-за того, что ты сейчас, по моим данным, снова направляешься к Морриган. Зачем? Сэм, она убьёт тебя! — Я задолжал ей бой, Масаки… Не могу объяснить, зачем, но я действительно хочу её победить — и я просто знаю, что сделаю это. К тому же, косвенно, но она тоже нам помогла. Я справлюсь. До связи, партнёр, — хмыкнул Химедзима, ступая на порог дома ирландской богини: — Всего одна просьба — не надо никаких разрушений, сразимся так, чтобы никто не пострадал… — ответом ему послужила тишина, внутри которой его встретили два полностью белых глаза. Сэм выдохнул…