Всё станет лучше, я обещаю — ты будешь снова улыбаться, и всё будет хорошо

      Альфа был вне себя от счастья. Неужели он наконец сможет показать всё, на что способен? Это было прекрасной возможностью для него. Он счастлив, что ему наконец дали шанс всё исправить. — Тэхён! Ты правда-правда не пожалеешь. Я буду рядом! Тебя никто не обидит! Всё теперь будет хорошо… Только верь мне и дальше, — Чонгук улыбнулся своей самой искренней, тёплой и доброй улыбкой. — Я стану для тебя тем, за кем ты сможешь спрятаться и тем, кто поможет в любую минуту. Если что-то случится, сразу иди ко мне! Ни в тот коридор, ни в туалет, ни на крышу, а ко мне! Хорошо? Я правда буду очень ждать твоих просьб. Я теперь твой чёрный рыцарь.       Ким заметно покрылся румянцем от таких слов Чонгука и опустил взгляд, разглядывая свои пальцы и чувствуя, как горят не только его щёчки, а ещё и кончики ушей. — Я буду верить тебе, Чонгуки, — прошептал Ким, смущаясь ещё сильнее от следующих слов этого парня. И эта улыбка. Ах, ну почему он так улыбается тепло? Омеге даже как-то не по себе становится.       Он прячется под одеяло, крепко укутываясь в него, как бы стараясь спрятаться от таких красивых шоколадных глаз альфы. Ким всегда мечтал иметь человека, к которому можно будет прийти и спрятаться в случае чего. Кого можно будет иногда обнять, и кто может даже поухаживать, если тот заболеет. Но он не думал, что этот человек найдётся вот так. Ещё и крича так громко, словно он в аниме, где без крика не получится. А у Тэхёна и так голова болит. — Тише, пожалуйста, Чонгук. Голова болит, — слышится приглушённый голос из-под одеяла.       Он теперь его чёрный рыцарь? И почему омежке кажется, что он ему нравится? Глупости какие-то, не может он нравиться такому человеку, как Чонгук. Скорее всего тот в лучшем случае просто хочет помочь по доброте душевной и всё. Ничего больше. Но парень ничего не может поделать со своими навязчивыми мыслями о симпатии. Нет, для начала он должен его простить, чего пока даже в голове сделать не получается.

***

— Тэхён! Ты мне правда-правда нравишься, — нежно улыбнулся Чон и погладил рукой по месту на одеяле, где, предположительно, должна была быть голова омеги. — Ты такой милый. Зачем ты залез туда? Я должен видеть тебя. Мне так нравятся твои щёчки. Похожи на сладкие рисовые пирожки… Так и хочется их съесть.       Тэхён вздрогнул, почувствовав, что его гладят по голове. Так обычно делал Рейн перед тем, как дать пощёчину. Омежка машинально сжался весь, прежде чем услышал слова альфы. А потом сжался ещё сильнее. Нет. Он ему не как омега нравится, что за мысли вообще такие в голове?!       Неожиданно в кармане у альфы зазвонил телефон и он, выудив тот, встал со стула, отвечая на звонок: — Да? Нет, я в папиной больнице. Нет, его сегодня ещё не видел… Отец, если вы поругались, приезжай, и миритесь сами. Только негромко. Хорошо, давай.       Закончив беседу с отцом, Чонгук, снова сев рядом с комочком из одеялок, мило улыбнулся и вздохнул.  — Эх… Представляешь, отец был на работе вчера до поздней ночи и забыл, что у них с папой годовщина. Двадцать один год как вместе… И вот теперь папа обиделся и не говорит с ним. Вот они всё время так. Кстати говоря, тебя видел мой папа. Пока ты спал. И сказал, что ты очень красивый. Только такая сильная худоба тебе не к лицу. Поэтому тебе нужно скорее набрать вес, Тэхён-а.       Ким в очередной раз краснеет, а из-под одеяла раздаётся очень тихий скулеж из-за таких неловких слов. Мальчик отворачивается к стенке, словно его видят. Но слушать о родителях слишком интересно. Тем более если родители альфы видели его здесь. Значит, они уже знают, что он пытался покончить с собой, значит он вряд ли уже им нравится. Но альфа опровергает это, говоря, что тот понравился его папе. Его называют красивым? Хотя раньше всегда говорили о том, что он толстый. — Наверное, твой отец просто работал, чтобы у вас было больше денег, — мальчишка, наконец, выглянул из-под одеяла. — И… может, он не забыл? Может, просто был вынужден работать в этот день? — Может быть и так… Но у нас и так достаточно денег. Было бы лучше, если бы он проводил время с нами. Как и папа. Они — два сапога пара. Оба всё время на работе. Не помню уже, когда мы куда-то ездили все вместе в последний раз… О! Точно же. Я вспомнил! — альфа подскочил, словно ошпаренный, и начал оживлённо искать свой планшет.       Блондин пристально наблюдал за альфой, который что-то искал по комнате, да ещё и так оживленно. Ким поудобнее устроился на своей кровати и ещё раз окинул палату взглядом. Он только сейчас до конца осознал, что комната довольно просторная и она полностью его. Здесь нет никого, это отдельная и очень хорошая палата. В прошлый раз, когда он пытался свести счёты с жизнью, то лежал в палате с ещё людьми двадцатью. И, кажется, совершенно в другой больнице. Там не было такого оборудования, и врачам было откровенно всё равно на всех больных. Тем более на него, какого-то мальчишку, что, по их словам, решил просто повыделываться, чтобы привлечь к себе внимание. — Чонгук, сколько тебе лет? Девятнадцать, как и всем остальным в классе? — ведь блондин был там одним из самых младших. Да, конечно же, есть и те, кто с ним одного года рождения, но они по месяцам старше. — Сколько мне лет? У меня через три недели день рождения. Шестнадцать, а тебе?       Мальчишка взглянул на альфу, удивляясь тому, что этому парню всего шестнадцать. И в шестнадцать у него такое тело? А Тэхён в свои девятнадцать по сравнению с ним выглядит как маленький пухленький мальчик. Да уж, видимо, Чонгук проводит много времени в тренажерных залах. Чонгук очень красивый, его тело же просто идеально. Неудивительно, что за ним бегает так много омег.       Как только Чонгук нашёл то, что искал, он довольно улыбнулся, оголяя ряд белоснежных ровных зубов, и вернулся на своё место. Разблокировав гаджет, альфа, открыв там галерею с нужной ему сейчас папкой, развернул планшет экраном к Тэхёну. — В том году мы с родителями ездили на остров Ходжу. Там так красиво! Смотри. Это мы были у водопада, — показывал он фотки, перелистывая одну за другой. — А вот это меня отец скинул в речку, а папа стоял и смеялся, — следующая фотография показывала Гука в полупрозрачной белой футболке, которая липла к накаченному телу и обтягивала все его достоинства. — Это и правда было смешно, а вот тут… — Чонгук настолько увлекся показом фоток, что показал их все, подробно рассказывая о каждой, а их было немало за неделю их каникул, что чуть не забыл суть того, зачем он это показывал. Вовремя опомнившись, альфа ударил себя по лбу и покачал головой, виня себя в своей недалекой мозговой активности.       Тэхён просматривает фотографии, слушая такой… Такой естественный смех. И омеге становится немного завидно, ведь он тоже хочет ездить с родителями на отдых. Но на второй фотографии Ким начинает безумно краснеть, стараясь спрятать столь наивный взгляд. Этот альфа действительно красивый, и так рассказывает про все сделанные фотографии, что у мальчишки у самого тепло на сердце становится. Нет, омежка не улыбается. Он уже давно просто не может улыбнуться. Повода нет. Но и он всё ещё обижен на Чона. — Прости, увлёкся. Я вот что хотел предложить. Не хочешь с нами в этом году съездить? Где-то через месяц. Как раз тепло будет. Соглашайся, там будут папа и отец. Я тебя не съем, не бойся. — Чонгук, — омега, правда, просто понимает, что на это нужны деньги, которых у него и так нет. — Я, наверное, не смогу поехать. — Почему? Ты всё ещё боишься меня? Прости. Это я виноват. Но я тебя действительно не обижу. Все расходы родители берут на себя. Они давно хотели, чтобы я поехал куда-нибудь со своим другом. А раз такая возможность, то почему бы и не поехать? Тебе очень понравится! Я обещаю… Точнее, могу пообещать тебе! — словно маленький ребёнок с огромным сердцем и душой, что он открыл для этого омеги, Гук протянул руку с оттопыренным мизинчиком. — Давай заключим договор! Если тебе понравится всё в первый же день, ты будешь наслаждаться поездкой до конца недели. А если нет, то я выполню три твоих желания. Договорились?

***

      Омежка нахмурился, да так, что на переносице проступили морщинки. Он внимательно слушал Чонгука и понимал: ехать за его счёт — как минимум неприлично. А сам он чисто физически не сможет заплатить, ведь за месяц он просто-напросто не успеет накопить на эту поездку. И он его не боится, вроде как. Просто обижен, потому что альфа дружил с теми парнями, смотрел, как над ним издеваются. Разве, если один человек нравится второму, то второй не будет делать так, чтобы первого никто не трогал? А сейчас Чонгук ведёт себя так, словно ничего и вовсе не было. — Нет, Чонгук. Проблема не только в этом, — Тэхён опустил взгляд неловко, начиная сжимать край одеяла и смотря на капельницу в своей руке. Ах, он сейчас пропустит школу, а потом начнутся проблемы. А если его исключат или заберут стипендию? Что тогда делать? — На весенних каникулах я должен буду усердно учиться и работать. Скоро ведь выпускные экзамены, я должен сдать их на отлично, а для этого нужно хорошо подготовиться.       Хотя впереди ещё один год обучения в школе. Но двенадцатый класс — выпускной, и Ким понимает, что не сможет подготовиться всего за год. Тем более, остальные могут позволить себе ходить к репетиторам или на дополнительные курсы. Ну, если они поленятся, в крайнем случае они смогут просто заплатить. Омега не может позволить себе такой роскоши. Тэхён как-то грустно вздохнул и поджал ножки, обнимая себя. Он уже привык обнимать себя, потому что больше некому, да и так теплее.       После сказанных Тэхёном слов альфа заметно погрустнел, ведь ему действительно очень хотелось поехать вместе с блондином, но тот упорно отказывался. Но, решив сильно не расстраиваться из-за этого, Чон быстро вернул улыбку на лицо и вновь начал говорить: — Ты не хочешь ехать со мной, потому что всё ещё обижен? Я же прав? Тебе будет лучше, если я не буду совсем к тебе лезть, да? — в голосе у Чонгука проскальзывали нотки боли и необъятной злости на самого себя. Это действительно ужасное чувство. — Прости, если тебе неприятно моё присутствие рядом, я могу уйти. Только не плачь. И не делай ничего с собой. Прошу. — Нет, Чонгук, не в этом дело. То есть. Да, я обижен, потому что не понимаю, как ты мог такое допустить, если сейчас так сильно волнуешься обо мне. Но твой возраст ставит всё на свои места, ведь всем тем, с кем ты общался, уже по девятнадцать. И… Я всё равно буду обижен, ведь… Чонгук, по твоему телу не скажешь, что тебе шестнадцать и… — омега засмущался сильно и уткнулся носом в свои согнутые в коленях ноги. — Но ты сам мне не противен. Так что. Я хотел бы простить тебя, но пока не могу, да и не понимаю, за что я должен тебя прощать. Мы друг другу никто, Чонгук, ты не был обязан мне помогать, но всё, что произошло и происходит, не укладывается в моей голове. Я не понимаю тебя и ход твоих действий, да и мыслей. Может, когда я пойму, и всё встанет на свои места, я больше не буду обижен.       Увидев смущенное лицо омежки, Чон растерялся. — Хей, ты в порядке? Ты чего такой красный-то, как помидор? Температура? — поинтересовался альфа, дотрагиваясь до лба Тэхёна ладонью. — Вроде бы нет, всё нормально, — услышав всё, что сказал Ким, Чон закусил губу. Было с одной стороны приятно, что омега обратил внимание на его тело. Но с другой… — И что же… Я ничего не могу сделать? Совсем ничего, чтобы заслужить твоё доверие? Ты прав, у тебя нет причин прощать меня. Я и сам себя вряд ли когда-то прощу. Просто… Я правда не могу… Нет! Я не хочу оставлять тебя! Хочу быть для тебя если не лучшим, то хотя бы просто другом. Хочу защищать тебя. Хотя бы это, ведь о большем я не имею права даже упоминать. Но как? Как я могу сделать хоть что-то, если ты мне ну совсем не доверяешь? Я что же, не похож на человека, которому можно довериться? Совсем? Я ненавижу себя за каждый день, проведенный в окружении тех чудовищ, — из глаз альфы уже давно начали стекать слёзы, а сейчас он просто пытался скрыть их за длинной чёлкой. — Ненавижу каждую клеточку своего отвратительного тела за то, что не мог остановить их, хоть и обещал тебе. Я ненавижу себя полностью, но это никак не помогает, — голос срывался, и хотелось просто зажаться в углу, чтобы никто не видел его таким… Особенно Тэхён. — Меня лично никто никогда не хотел! И я не в пошлом смысле, а именно как человека. Чтобы я был их другом. Либо их тянули чёртовы деньги моей семьи, либо же… Да что сказать?! Ты первый и, наверное, единственный, кто не повёлся ни на что! Ты видишь во мне настоящее, но лишь плохое! Как мне показать тебе свою другую сторону? Я так запутался.       Омежка смотрит на Чонгука, и внутри всё сжимается. Альфа плачет, потому что Ким не готов его принять. И рука сама непроизвольно тянется к лицу Чона, аккуратно утирая его слёзы. Ручка юноши дрожит так сильно, но он мягко вытирает влагу с глаз, глядя на него. — Ты меня неправильно понял. Я обижен, но это не значит, что я не доверяю тебе, Чонгук, — парень убрал свою руку, смущённо опуская взгляд. — У меня ощущение, словно ты ни в чём не виноват. Ведь ты не был обязан помогать мне. Но при этом мне обидно. Чонгук, от тебя не зависит то, как скоро я пойму, какой ты человек на самом деле и что у тебя на уме. Я должен сам это понять. А как только я пойму все твои мотивы и причины, как только я сам пойму всё то, что должно оправдать тебя, я перестану обижаться. Но одно твоё неверное движение в мою сторону, и я буду бояться тебя, Гуки. И я больше никогда добровольно не позволю находиться рядом. Я надеюсь, что у тебя в голове нет плохих мыслей относительно меня. Но я же не могу просто так понадеяться, верно? Я тебя совсем не знаю. Ты меня тоже. Нам просто нужно время, — омега говорил это тихо, неловко выворачивая свои пальчики. Он часто всячески начинает выворачивать их, когда волнуется. Но это выглядит мило. — Нет, Тэ. Я должен был защитить! Я обязан! Ты НЕ понимаешь. Тэхён, я же тебя… Я… — нет, у него нет права говорить это. Он не может. Это снова причинит боль омеге. Ему вряд ли нужны чувства Чонгука. Ведь он… Всё ещё не простил альфу. Хотелось разорвать себя на части от собственной беспомощности.       Парень выслушивает этого мальчишку, который так яро винит себя за то, что не помог. И Тэхён не понимает даже, что Чонгук заканчивает предложение. Просто уж как-то слишком быстро всё, Ким даже не обратил на это внимание. — Ладно, прости. Опустим эту тему. Может, ты хочешь прогуляться? Если тебе тяжело ходить, я могу покатать тебя на коляске. Тебе нужно дышать свежим воздухом, и тогда настроение поднимется, и почувствуешь себя намного лучше. Здесь есть очень красивый парк, там небольшое озеро, и туда можно покидать монетки на желание. Может, поедем? Ну очень там красиво. Когда папа только пришёл сюда работать, я часто там сидел, а летом даже спал на травке. Хочешь? Ненадолго. — Чонгук. Я же старше на целых два года. Может, ты будешь называть меня хёном? — омежка опустил голову и смущенно и так тихо сказал: — Ну… Если меня отпустят, — блондин, на самом деле, очень редко гуляет. Точнее, он вообще не гуляет ради прогулки. Скорее вынужденно: до школы и обратно, до работы и снова в общежитие. Он вообще не помнит, когда в последний раз оставлял свои учебники. Хотя какие прогулки, если даже времени на сон не хватает? Хоть Ким очень любил быть на улице и гулять. Особенно весной, когда в его родном городе начинала цвести вишня. Для юноши это самое красивое время года. Но здесь, живя в Сеуле, он толком не знает даже своего района. Он даже на главной набережной у Хангана не был ни разу за эти полтора, почти два года. — И если твои родители не будут против, что ты со мной, — ведь обычно родители детей в школе косились на Тэхёна. Он же для них просто мусор, как и для их детей. — Х-хёном? Ой, ну да. Тэхён-хён. Да, я младше, но учусь с вами в одном классе, так как по программе прошёл быстрее и экстерном закончил среднюю школу. Отлично! — слишком оживлённо воскликнул Чон на согласие старшего. — Нет, они не будут против. Даже за. Так что? Ты сам пойдёшь? Мне кажется лучше пока не рисковать.       За Тэхёном хотелось ухаживать, лелеять и… Любить. Именно это чувство испытывал Чонгук — любовь. Он влюбился, как только увидел эти глаза, эти губы. Вот она — любовь с первого взгляда. Но этого нельзя было говорить омеге. Иначе альфа снова отпугнет его. Хотя бы просто друзья, вот чего хотелось Гуку сейчас. А потом можно и дальше попытаться зайти. Быть рядом, помогать. Да, он был трусом, но сейчас он точно изменился. Поступок Кима просто уничтожил те сомнения, что были внутри. Всё изменилось. Его взгляд был прикован только к нему. И единственное, чего он хотел — быть рядом. Улыбка омеги — вот его цель.

***

      Ким не привык к таким громким голосам, так что немного вздрогнул, совсем как котёнок. Дрожит почти от всего, что происходит слишком резко или громко. Но омежка кивнул и стал дожидаться альфу. И тот слишком быстро вернулся с коляской. Да уж, не думал блондин, что она ему понадобится когда-то. Тэхён быстро посмотрел на капельницу в своей руке и вздохнул. Её нужно убрать для начала. И сам омега этого не сделает. — Нужно позвать медбрата, — старший аккуратно скинул одеяло, оглядывая одежду на себе. Эта пижама явно не его. Но и на больничную не похожа. — Нужно переодеться ещё, да? — Для начала давай я капельницу вытащу, — альфа подошёл и как можно аккуратнее вытащил иглу, прикладывая ватку.       Блондин протянул руку, позволив альфе аккуратно вытащить иглу из его руки. А потом он аккуратно прижал ватку, хотя кровь почти не шла. Он слишком слаб, да и в нем сейчас недостаточно жидкости и много чего ещё, чтобы кровь нормально циркулировала по телу. Ну, это объясняет бледный цвет его кожи. — Хочешь переодеться? Я могу дать тебе куртку и плед на ноги. Если хочешь.       Омега оглянулся и увидел только свою куртку, а больше никаких вещей рядом не было. — Где мои вещи? В чём меня сюда доставили? — Тэхён взглянул на коляску и вздохнул, аккуратно вставая с кровати и глядя на тапочки, в которых он встал. Видимо, так же больничные. — И обувь? — да, у Кима не самая новая одежда и обувь, не самая дорогая, не самая теплая, но всё же ему только до школы дойти и максимум до работы. Хотя он всё равно мерз во всём этом, ведь зимой в достаточно тонкой куртке слишком холодно. — Не хочу запачкать пижаму на улице. Лучше переодеться, — а потом взглянул на Чонгука, как бы ожидая от него свои вещи.       Чонгук закусил губу от неловкости. Дело в том, что когда парня доставили в больницу, ему срочно нужно было оказать помощь, и на снятие одежды не было времени. Ее просто разрезали на кусочки, и теперь это мало было похоже на вещи. Поэтому альфа, просто определив на глаз размеры Тэ, а это он делал довольно-таки хорошо, и пока омега спал, съездил по магазинам. Одежда, что он купил, не была слишком дорогой, так как Гук знал, что Ким её просто не примет, и взял нечто похожее на то, что было на парне. Почти похожее. — Прости, когда тебя доставили сюда, чтобы быстро оказать первую помощь, твои вещи пришлось разрезать. Поэтому… — альфа вытащил очень большой картонный пакет из достаточно знаменитого бренда магазина и протянул омеге. — Вот, тут ничего такого. Поэтому прими, пожалуйста. Если не возьмёшь, я их выкину, вот! Поэтому без возражений! Пожалуйста.       Омежка нахмурился, услышав, что его одежду порезали. Ну да, так было нужно, но ведь альфа купил ему другую одежду. И эта одежда куда лучше его старой. И обувь куда дороже. Особенно от Nike. Он видел такие осенью на одноклассниках. Нет… Иногда Тэхён очень сильно хотел себе что-то такое, но он не хотел, чтобы это ему просто купили абсолютно ни за что. Но делать нечего.       Чон стал доставать и перекладывать на кровать рядом с Тэхёном вещи. Это оказались два комплекта. Первый — широкая, нежно-персикового цвета, тёплая толстовка, светлые, достаточно плотные джинсы и тёплые коричневые ботинки на шнуровке. Второй — свободная, но не менее тёплая кофта в чёрно-белую горизонтальную полоску, чёрные, немного зауженные, но точно по размеру омеги брюки и белые кроссовки «Nike». Всё смотрелось очень гармонично, но вещи можно было бы надевать и с другими элементами одежды. Чтобы омега не успел возразить или отказаться, альфа решил быстренько выйти, не оставляя никакого выбора. — Я всё же позову медбрата, он поможет переодеться, а ты, как закончишь, выезжай. Или позови, — он невинно улыбнулся и быстренько выбежал из палаты, попросив медбрата помочь Тэхёну. А с его лица не сходила счастливая улыбка.

***

      Ким сам рассматривает одежду и начинает переодеваться, чувствуя, что голова немного кружится. Чёрно-белый свитер сел идеально, открывая лишь красивую шею омежки. И джинсы, что выбрал Чонгук, так же сели просто прекрасно. Наверное, даже слишком, потому что у Тэхёна из-за танцев тоже очень хорошая фигура. И эти джинсы идеально обтягивают его аккуратную омежью попку. Блондин натягивает простые носки и обувает новые кроссовки, в которых так удобно. И, почему-то, хочется плакать. От беспомощности, ведь он сам бы себе в жизни не смог бы купить подобную одежду. Банально из-за того, что даже не знает, где какие магазины есть. — Ах, ты уже переоделся, — улыбнулся медбрат омежке. — Голова сильно кружится? — Немного, — Тэхён посмотрел на коляску и вздохнул, натянув свою лёгкую чёрную куртку, и сел туда. — Будет хорошо, если ты сможешь сам походить несколько минут на улице. Ну, чтобы твои ноги привыкли, а то ты слишком долго пролежал. Когда вернётесь, позовите меня, я принесу тебе ужин. Чонгук, — довольно громко позвал медбрат и записал что-то в тетрадку.       Услышав, что его позвали, Чонгук быстро зашёл в комнату, мягко улыбаясь. — Ну что, ты гото…       От шока альфа запнулся на полуслове. И этого человека так ненавидят в школе? Но за что? Он же так… Прекрасен. От макушки до кончиков пальцев все было идеально. Если раньше фигуру омеги было сложно рассмотреть из-за мешковатой одежды, то теперь все его достоинства были ярко выражены. Шея… Вот на что действительно засмотрелся парень. Она была так соблазнительна и идеальна, что Чон неловко сглотнул, отводя глаза. — Ты… Тебе… Мм… Очень идёт. Да, я рад, что всё подошло. Но, может, ты возьмешь мою куртку? Там прохладно. Хоть кофта и теплая, но всё же…       Тэхён взглянул на альфу, что только что зашёл в комнату, и смутился, услышав слова младшего. Ему идёт? Ах, ещё Чонгук так смотрит, что омежка совсем красный становится. — Спасибо, Гуки, — прошептал Ким и, кивнув, стал так мило оттягивать рукава новой кофты. У Чонгука очень хороший вкус в одежде, и блондину безумно нравится. Тэхён всё ещё сидит в коляске, когда замечает, как тихо смеётся медбрат и уходит с лёгкой ухмылкой. — Я пойду, не буду вам мешать. Чонгук, аккуратнее, — и эти снова заставляют блондина смутиться. Он понимает ведь! Ах. И что это медбрат себе там напридумывал. Омежка натягивает свою куртку поудобнее и мотает головой. — И не задерживайтесь дольше семи, ладно?       На слова медбрата Чон не обратил особого внимания, так как этот хён был омегой и его хорошим знакомым, и он часто подшучивал над альфой в таких смущающих вещах, что Чон уже порядком привык. — Всё равно думаю, что ты замёрзнешь, — Чонгук подошёл к шкафу и достал оттуда тёплую куртку по стилю и размеру очень похожую на Гука. Он подошёл к старшему, стянул с него тонкую и надел на него ту, что достал. — Это моя куртка, не беспокойся. Я тут часто ночую, когда остаюсь у папы. Вот и валяются вещи на всякий случай.       Омега нахмурился, когда на него надели куртку. Она такая большая, что парень чувствует, что ещё немного, и утонет в ней. Куртка альфы, он это и по запаху понял. Но в ней Тэхён выглядит совсем маленьким и хрупким. У него даже пальцы рук еле видны. Да уж, этот альфа в свои шестнадцать невероятен. — Мне и в своей тепло, — Ким никогда бы не признался, что ему не нравится его одежда. Никогда бы не стал жаловаться, что ему холодно. Да, может он и «третьесортный», но всё ещё достаточно гордый. Поэтому для него было так унизительно стоять на коленях, поэтому он так ненавидел себя. Ему приходилось делать то, что его гордость просто отвергала. — Сколько я тебе должен? Я всё верну, правда, только... Дай мне немного времени.       Как только Чонгук услышал от старшего о деньгах, то закусил губу. — Эй, ты меня обижаешь. Ты мой друг, а друзья не должны! Это подарок. Если бы я хотел, я бы сразу сказал: «Вернёшь потом», но ведь я такого не говорил, верно? Поэтому больше даже не заикайся о деньгах, иначе ещё что-то куплю. Хм… Хотя я и без этого могу сделать так. Короче, не беспокойся. Особенно о таких мелочах. Ты мне ничего не должен. Это я должен тебе, а не наоборот. Хорошо? А теперь пошли гулять. У нас есть почти три часа, так что не будем терять время и хорошо проведём его, — Чонгук обворожительно улыбнулся, и они двинули в сторону выхода. — Чонгук, — омежка нахмурился и выставил ногу вперёд, упираясь в пол и не давая альфе ехать дальше. — Во-первых, я не просил о помощи. Во-вторых, вся моя одежда стоила где-то сто пятьдесят тысяч вон вместе с обувью, если не больше. И я знаю, что одни кроссовки, что сейчас на мне, стоят ещё дороже. В-третьих, мы не друзья, Чонгук, не торопись ты так! — Ким не хотел этого говорить, но альфа его вынуждает. Тэхён считает Чонгука новым знакомым, но до друзей им ещё далековато. — Даже друзья не делают такие дорогие подарки, я не могу принять такое. Скажи, сколько ты заплатил за всё это. Я должен вернуть хотя бы половину. Не хочу чувствовать себя жалким и беспомощным. А ещё должным кому-то. Так что, пожалуйста, Гуки, просто скажи, сколько ты заплатил.       Последняя фраза Тэхёна о том, что они не друзья, ранила Чонгука больнее всего. — Мы… Не друзья? — тихо говорит не про себя, как бы усваивая информацию. — Ладно… Если ты так считаешь, пусть так. Но я всё равно не хочу говорить. Нет, не скажу. Обижайся или нет, не скажу! Даже если я тебе не друг, я хочу делать это для тебя, — альфа не отпускал ручки коляски и сильно сжимал их в руках. — Ты говоришь «я не просил о помощи», но почему в твоих словах я слышу «спаси меня»? Я хочу помочь. Я могу помочь. В этом есть что-то плохое? Просто обычный подарок, иначе я… Я стану покупать тебе ещё больше таких вещей. Если не хочешь этого, просто будь благодарен, ладно? Мне ничего не нужно, кроме твоего общения.       «Ничего…» — говорил он сам себе. Обойдя коляску, он опустился на одно колено и поставил ногу старшего на место, а затем аккуратно застегнул его куртку, поправляя рукава. — Ни о чём не думай. Пожалуйста… Тебе не идёт такое серьёзное и печальное выражение лица. Мне больше нравится, когда ты улыбаешься.       Встав с пола, он взял коляску, и они поехали дальше.