Всё станет лучше, я обещаю — ты будешь снова улыбаться, и всё будет хорошо

      Вот только Хосок всё это время только и делал, что наблюдал, как один за одним омеги подходят к Юнги. К его Юнги! Так нечестно! Но альфа даже не посмотрел ни разу в сторону Чона, хотя прекрасного новенького явно уже успели оценить все. И вообще-то обидно, что именно этому альфе на него откровенно плевать! Что такое? Неужели Хосок недостаточно красив для него? — Хён, можно я буду брать с собой еду? — глупый вопрос, но этот вопрос звучал не ради ответа, а хотя бы ради капельки внимания.       Дым. Алкоголь. Омеги. Всё это крутится вокруг Юнги. Он просто сидит, наблюдая за толпой и допивая уже второй бокал вина. Он любил много выпить и делал это хорошо, но не в такой компании. И тем более когда вокруг столько этих жопастых омег, которые то и дело пытаются залезть к нему в постель. Тошнит уже от таких. Он чувствует на себе прожигающий взгляд, уже прекрасно зная, кто это, но виду не подает. Только когда Хосок подошёл, Юнги слегка наклонил голову и выпил оставшуюся на дне бокала жидкость. — Почему ты спрашиваешь это у меня? Хочешь — бери, хочешь — нет, дело твоё, — безразлично произнёс он.       Сказать, что такое поведение задело гордого омежку — ничего не сказать. Но Чон не собирается вот так сейчас опускать руки. Вокруг куча омег, но Юнги ведь заговорил с ним! — Вдруг тебе не нравится, когда люди едят во время занятий, а я вообще-то очень сильно люблю есть что-то, пока учусь, — Хо пожал плечами и упал на диван, оставляя небольшую дистанцию между ними. Он понял уже, что Мину не нравится нарушение личного пространства. — Я буду стараться, правда. Просто в моей старой школе учитель по математике был очень. Ну… Он говорил о математике только с младшими классами, а в старших в основном флиртовал с омежками, общался с альфами, ну, и максимум просто рассказывал тему, ничего не объясняя, — и совершенно никому не нужно знать, насколько сейчас Хосоку больно от этих воспоминаний.       Он не рассказывал об этом даже Тэхёну, потому что ему стыдно. Потому что это то, о чём он не в силах рассказать лучшему другу. Да, у Кима история в два раза тяжелее, но Чон ведь не пережил всего этого, хотя и плачет, когда слышит, что лучшему другу было больно. Но рыжик пережил свой маленький ад, который навсегда останется болезненным воспоминанием. — Тебе, вроде, ещё нельзя пить. А если родители узнают. Или твой братик?!       Юнги не понял, что именно Хосок имел в виду. Даже после объяснений он недовольно нахмурился, но когда уже начал говорить про математику… Кушать? Почему бы и нет, собственно? Но зачем ему носить еду, если они могут поесть дома у альфы.       Бросив безразличный взгляд в толпу и заметив недовольные взгляды со стороны «слабого пола», он отставил пустой бокал на стеклянный столик и откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. — Можешь не приносить. У меня дома полно еды, или можно просто заказать что-нибудь. Поэтому не парься на этот счет.       И, казалось, что его лицо стало чуть мягче, потому что он не привык разговаривать в такой обычной обстановке, и все омеги всё время липли к нему так близко, кричали, какой альфа прекрасный, что безумно выбешивало. Нет, не прекрасен. Мин считал их всех пустышками, ведь они видели его оболочку, лишь продуманную картинку, а боль и настоящие чувства, что скрываются внутри этой ледяной коробочки под названием сердце, никого не интересовало. Не будь у него своеобразной красоты, белой кожи и денег… Разве кто-то посмотрел бы на него? Нет, конечно. И эти его мысли были ещё одной причиной безразличия к людям вокруг.       А этот приставучий парень… Он казался каким-то совсем другим. Да, он лез к Юнги каждую свободную минуту, но что-то в нём… Даже непонятно, что именно, но притягивало альфу. И нет, это был точно не запах, хотя и он был достаточно прекрасен. Просто какое-то притяжение.       Вот только Хосок снова всё испортил. Он задел тему родителей. Хм, и что же они сделают, если узнают про вот такие «прогулки» старшего сына? Всё нормально. Достаточно сделать лицо «мне на вас глубоко поебать», и никто и не осмелится болтать о таком. Но если проболтаются, и родители узнают о том, что их отпрыск занимается вовсе не подготовкой к экзаменам и к тому, чтобы унаследовать их семейное дело, у него просто заберут единственный лучик света — его брата.       Конечно же, не осталось незамеченным, как изменилось его выражение лица. Из расслабленного в холодное и напряженное, его обычное состояние. — Мне глубоко похуй на твоё мнение, делай, что хочешь, — коротко и четко отрезал Мин, поднялся с дивана и подхватил пустой бокал и бутылку недопитого вина со стола, наливая немного и выпивая залпом. И только в конце чуть слышно добавил: — Всё равно им плевать, — и удалился на балкон, прогоняя оттуда целующуюся парочку одним лишь взглядом.

***

      Тэхён неловко бегал взглядом по лицу Чонгука, когда альфа говорил комплименты, от которых Ким, естественно, очень сильно краснел. И Чонгук так приятно коснулся пальчиком губ, облизывая свои, что Тэ даже взгляд опустил. Ну неловко ему! А потом альфа снова поцеловал его так быстро, что омежка даже понять этого не успел. — Гуки… Я хочу кое-что попросить у тебя, — старший крепко взялся за ручку, шагая рядом с младшеньким. На улице темно и страшно, а рядом с Чонгуком очень хорошо и тепло. — Давай не торопиться? — Ким выдохнул тяжело. — Я… Я понимаю, что ты альфа, а ещё тебе всего шестнадцать, поэтому ты, наверное, очень сильно будешь желать… Ах. Я не знаю, Гуки, почему люди так часто желают заняться… Ну… Этим, но я не хочу. Это больно и отвратительно. Приятно только альфам. Любой альфа ведь хочет этого, да? Чонгук, я правда люблю тебя, и мне приятно целоваться с тобой, но я не хочу заходить дальше. Совсем. Поэтому, если ты захочешь какого-то омегу, просто скажи мне, хорошо? Я не смогу дать тебе этого, но тебе это нужно, так что… Я… Ты просто сделай это с кем-то, если захочешь, я пойму, Гуки. Только скажи мне, хорошо? — Тэхён понимает, что ему будет больно. Его альфа будет целовать другого омегу, а ещё они будут заниматься сексом. — Я бы не хотел, чтобы ты целовал других и всё в таком духе, но я не могу запретить тебе это, когда сам ничего не могу дать взамен. Альфы ведь… Вы свободны в своих желаниях, и метка на мне… Это… Я не знаю, Гуки, я надеюсь, ты понял.       Что это? Почему в груди так щемит? Сердце слишком сильно бьется, старательно хочет выпрыгнуть, чтобы наконец перестать чувствовать боль. Хочется, чтобы старший сейчас просто замолчал.       Обидно. Неужели Ким вот такого мнения об альфе? Неужели Чонгук хоть раз заглядывался на кого-то, кроме своего розоволосого чуда? Но ведь такого никогда не было. Почему тогда омежка говорит ему такое? Попытавшись всё же унять боль в груди, Чон коротко вздохнул и поднял немного разочарованный взгляд на омегу. — Прости, но я не настолько испорченный, как ты думаешь. Да, я общительный, и у меня, как и у любого нормального альфы, есть желания в интимном плане. Тем более в отношении тебя. Но неужели ты такого мнения обо мне? — болезненно усмехнулся он. — Неужели думаешь, что не могу сдерживать себя и при первой же возможности причиню тебе боль? Или что как только захочу, сразу побегу нагибать всё, что движется? Так ты думаешь обо мне? Прости, но ты ошибаешься, если правда так считаешь, — на улице дул пронизывающий до самых костей ветер, и Чонгук снял с себя куртку, накидывая её на плечи Тэхёна. — Заболеешь. — Чонгук! — омежка тут же остановился и схватил вторую руку альфы, глядя в глаза.       Нет! Альфа всё же не так понял. Да, Тэхёну больно, да, ему страшно и немного противно слышать, что всё же альфа думает о нём в таком русле, но Ким понимает, что с этим ничего не поделать. Он не может запретить Гуку думать об этом. — Ты очень хороший альфа, я знаю! Я знаю, что ты бы не стал даже смотреть на других, потому что я знаю, как ты смотришь на меня, я верю тебе. Но я не хочу, чтобы тебе было плохо. На тебе моя метка, а значит, Чонгук, когда у меня будет течка, тебе же будет невыносимо тяжело. Будет в два раза тяжелее, чем всем остальным. И я бы пил таблетки, Чонгук, чтобы тебе не было тяжело, и чтобы ты даже не думал об этом, но ты ведь против таблеток. И ты говорил это, а я не хочу пить эти таблетки, особенно сейчас. Врачи сказали, чтобы я их вообще выкинул! Но я всегда их пил, каждый раз, а сейчас даже специальное обезболивающее нельзя, потому что на мне это плохо отразится. И я знаю, что ты не посмеешь сделать мне больно. Ты не посмеешь, но, Чонгук, ты — альфа. Нам на уроках рассказывали, что альфы не могут контролировать себя, когда у омежки, которого они пометили, течка. У тебя ведь это же впервые? Я же первый, да? — Тэхён прикусил губу. Почему-то так хочется быть у Гука первым. Может не в сексе, но в отношениях и подобных чувствах. — Чонгук, мне правда приятно, что ты хочешь быть только со мной. Я знаю, правда, — старший аккуратно провёл ладошкой по щеке Гука. — Но, Чонгук, просто знай, что ты свободен в плане занятия этим. Потому что я не хочу, чтобы тебе было больно или тяжело в отношениях с омегой, который не в силах даже удовлетворить тебя физически. Я… Чонгук, ты… ты даже не представляешь, насколько мне отвратительна мысль о сексе, — Тэхён так открыто сказал это, что покраснел сильно. — Противно представлять, как это происходит, даже если представлять это с твоим участием. Я знаю, что ты не сделаешь мне больно, что ты уважаешь мой выбор, что ты — не те альфы, которые пытались удовлетворить себя, используя меня, как игрушку. Но я всё же предупрежу, хорошо? Я смогу простить тебе всё, кроме момента, когда ты посмеешь тронуть меня в интимном плане. Мне будет больно отталкивать тебя, потому что я люблю тебя, я буду плакать и в очередной раз ненавидеть себя, но я не смогу простить тебе этого. Я очень сильно люблю тебя, Чонгук, — омежка поднялся на носочках и поцеловал альфу в уголок губ, чувствуя, как трясутся руки из-за холода и волнения.       Всё, что Чонгук чувствовал, это можно было описать одним словом — ничего. Его как будто лишили способности чувствовать. Альфе сейчас настолько неприятно лишь от осознания того, что Ким Тэхён, омега, ради которого он готов хоть звезду с неба снять… Не доверяет ему. Даже не сам факт недоверия, а то, что сейчас прямым текстом заявил, что он, да, любит его, но он ему противен. Чонгук прекрасно понимает, что у Тэхёна психологическая травма на этой почве, но… Гук ведь не такой, он же не сделает ему больно. Никогда бы не сделал.       Любовь без доверия — разве это не пустые слова?       Да, он безусловно добился взаимности от старшего, но он и думать не мог, что-то, к чему он так долго стремился, окажется столь колючим. Реальность всегда бывает не такой, какой ты её представляешь. — Я тебя понял, хён. Пойдем скорее, не хочу, чтобы ты замёрз и заболел потом, — альфа тихонько кивнул и, взяв его ладошку в свою, начал согревать своим теплом, и они двинулись дальше. — Гуки, перестань, — Тэхён нахмурился и опустил взгляд. — Думаешь, мне приятно говорить тебе, что мне страшно думать о том, что что-то пойдёт не так? Я так сильно люблю тебя, я доверяю тебе и не боюсь быть наедине, хотя я ведь очень сильно боюсь альф. Но не тебя. Пожалуйста, не веди себя так, я же чувствую, что тебе обидно. Мне тоже обидно, потому что я не могу позволить тебе многих вещей. Боюсь, потому что слабый и мне страшно, Чонгук. Я хочу, чтобы ты понял. Моя любовь к тебе и моё нежелание заняться этим никак не связаны. Я… Ничего… — омежка явно сильно расстроился, ведь он хотел как лучше, а получилось, что он сделал больно своему любимому альфе. Гук маленький, он ещё, кажется, не способен понять его.       Чонгук резко остановился и встал перед омегой. Он уверенно и немного обиженно взглянул ему в глаза и наклонился близко, но не слишком. — Знаешь, что самое обидное, хён? То, что ты ненамного старше меня, но считаешь меня маленьким и ничего не понимающим альфой, — словно прочитав мысли старшего, выпалил Чон. — Прости, что я не понимаю очень много, что ещё не такой взрослый, каким должен быть, но ты можешь, пожалуйста, смотреть на меня как на взрослого? Потому что так я хоть немного чувствую уверенность.       Розоволосый нахмурился, не понимая, как они умудрились не понять друг друга в первый же день того, как они стали встречаться. — Если бы я считал тебя совсем маленьким альфой, я бы не говорил с тобой о таких вещах, — потупив взгляд вниз, сказал Тэхён, совсем тихо и так волнуясь. Но старший сейчас хотел сбежать от альфы. На нём его метка, да и это же его Гуки. Так что Ким не нашёл ничего лучше, чем просто обнять Чона, уткнувшись носиком в грудную клетку. — Прости, Гуки, — прошептал омега. Может, он и не виноват вовсе, но кто-то же должен закончить это. И Тэ достаточно взрослый для этого. — Тэхён, я… — хотел было прошептать альфа, но, почувствовав тепло, прижимающееся к нему, просто оборвал себя и виновато закусил губу. Зачем он вообще это начал? Нужно было просто сказать «да», а он такое развел.       Выдохнув, он расслабился и обнял омежку в ответ, отдавая теперь уже своё тепло ему. — Это ты прости меня. Я слишком разошёлся. Мне следовало просто согласиться, а я развёл тут сборную солянку, приплетая всё до кучи. Прости, я слишком погорячился. Простишь?       Омежка в ответ кивнул быстро, крепко-крепко обнимая брюнета сильнее. Тэхён такой маленький и хрупкий в этих объятиях. И розовые волосы делают его и без того ангельский вид ещё более прекрасным. — Я не обижаюсь, Гуки. Пойдём, а то завтра на уроки, — старший нехотя оторвался от тёплых объятий, явно грустно вздохнув из-за этого.       Он хочет подольше побыть с Чонгуком. Всегда хочет с ним быть. Есть одно «но», что препятствует этому. Скоро должна начаться течка, а это значит, что они точно не будут видеться в это время. Тэхён уже всё для себя решил, но Гуки узнает потом. Да и нет гарантии тому, что течка вообще будет. Омежка настолько переборщил с таблетками, что врачи опасаются за то, что любая незначительная простуда, да всё, что угодно, сейчас может навредить ослабшему из-за этого организму мальчишки.       Да, о течке Чонгук, может, и не узнает, но разве ему будет приятно, что его омежка будет просто лежать и выть от боли и желания, а он даже не сможет хоть немного помочь ему? Совсем нет, да и к тому же Тэ сам дал ясно понять, что не хочет видеть во время течки рядом с собой. Тем более Чонгука. А это ужасно больно…       Они некоторое время шли в тишине, и тут Чон вспомнил кое-что важное. — Тэхён-а, знаешь… Тебе ведь запретили пить таблетки, а это значит, что все в общежитии будут чувствовать твой запах. Я не могу просто оставить тебя в общежитии. Нет, не так, я просто не оставлю тебя там. В нашей больнице есть отделение для омег. Оно находится отдельно от всего здания, и там работают строго омеги, поэтому на время течки ты побудешь там, и это даже не обсуждается, потому что иначе я просто сниму квартиру, привезу тебя туда и закрою на неделю там, — в шутку сказал альфа, тихо посмеиваясь. — Но ты же понимаешь, что больница — лучший вариант в сложившейся ситуации? — Я не хочу в больницу, Чонгук, — Тэхён нахмурился и свёл бровки ближе к переносице.       Омеге непонятно, почему Гук хочет, чтобы он лежал в палате, где вокруг ещё куча таких же омег, которые будут на стену лезть, желая, чтобы кто-нибудь их поимел. Нет, возможно, там не все такие, но откуда Киму знать, что всё будет нормально? Тэхён не хочет видеть кого-то, тем более когда ему будет плохо и тяжело. Ему всё равно не смогут помочь, тогда какой смысл? — Не нужно, Гуки, я сомневаюсь, что кто-то посмеет подойти ко мне, когда ты мой альфа. А если посмеют… Гуки, у меня всегда под рукой будет телефон и время, чтобы написать тебе или Хосоку, — но омежка явно из них двоих выберет лучшего друга. Так будет лучше для всех. Ким просто уверен, что так будет легче и правильнее.       Чонгук сильно нахмурился и посмотрел на Кима. — Чего? Как это успеешь? Ты знаешь, что в этот момент… Ну… Короче, альфа не контролирует себя! И ты думаешь, он будет ждать, пока ты позвонишь кому-то? Не выдумывай! Тем более без таблеток будет ещё и очень плохо! Тогда… Может, ты пока поживёшь у меня дома? Отец приедет на днях, а затем уезжает на три месяца. Я буду в общаге. Если тебе неудобно, то можешь хотя бы на… Сколько это обычно? Неделю? Ну, или больше, не суть. Это ведь немного. Хотя бы неделю.       И Чон прекрасно знал, что не сможет потом находиться дома нормально, потому что течка. Потому что даже если сейчас он не чувствует, но у старшего вообще-то есть запах. И дом будет конкретно им пропитан, но это ничего. Омежка крепче руку альфы сжимает, второй придерживая его куртку. — Чонгуки, лучше ты надень сам, я не хочу, чтобы ты замёрз, а мне не холодно. Тем более я ведь в кофте, а ты в лёгкой рубашке, — розоволосый снял осторожно куртку альфы и протянул Чону. Осталось совсем немного дойти до общежития.       Альфа аккуратно взял куртку из рук старшего и накинул её обратно тому на плечи. — Ну-ка не спорить! Сказали же, что тебе нельзя болеть. Почему так легко оделся? Я стукну Хосока по голове, блин! — Чонгук, — Ким почувствовал вновь курточку на себе и улыбнулся тепло, глядя в глаза альфы, а после приподнимаясь на носочках и целуя в губы, держась за шею Гука.       Для Тэхёна это так странно. Он самостоятельно кого-то целует. Это просто невероятно. Розоволосый не даёт себе заходить далеко, да и Гуку не позволяет целовать себя глубже. Омежка отрывается от столь любимых губ после нежного поцелуя, и взгляд опускает вниз. Ким чувствует и знает, что течка у него начнётся совсем скоро, и почему-то к альфе уже тянет. Вот только он головой думает сильнее, чем чувствует сердцем. Старший не хочет секса, даже если его организм просит. — У меня течка длится всего пять дней, — немного тихо сказал старший, ему стыдно за то, что он не такой, как другие омежки, что течка у него длится меньше, но он обдумывает предложение своего парня. — Не стоит, Гуки. Потом вся квартира будет пахнуть, а тебе там ещё жить. И я не хочу, чтобы ты жил не дома из-за меня. Давай попозже это решим? Сейчас ещё не время, — Тэхён так и стоит, держась ручками за шею Гука. — Я… Нет… Ничего, — омежка засмущался сильно и спрятался носиком в изгибе шеи младшего. — Я сделаю уроки завтра. Сейчас хочу спать.       Они уже подходили к территории общежития, когда Ким резко остановился и обнял Чона, притягивая к себе за шею. Слова застряли в горле, потому что… Чёрт, он такой тёплый, нежный. Альфа слышит и начинает дуться. Почему он отказывается? Почему не может просто принять помощь? Чонгук же все делает. Это неправильно! Если бы это было общежитие просто для омег, то ладно, хоть как-то, но он бы смирился бы. Но общее? Это уж слишком. В таком случае будет даже лучше, если Чон просто придет к нему. Он хотя бы не причинит боль. Нет, он не допустит того, чтобы Тэхён остался в этом месте. По крайней мере на период течки. — Тэхён-а, так или иначе я не оставлю тебя в общежитии. Даже если мне придётся собственными руками вынести тебя оттуда, то я это сделаю. Уж лучше я буду жить здесь, а ты у меня дома с папой!       То, как Чонгук пытался сделать серьёзное лицо, казалось таким милым, что хотелось просто улыбаться ему. Но в следующую минуту оно стало и правда серьёзным, а в голосе проскользнула нотка возмущения. — И вообще, я твой парень! Ты должен прислушиваться ко мне! Тем более когда я хочу сделать как лучше! Это не обсуждается! — взял он за руку омежку и завел во двор общежития. — Чонгук, давай поговорим об этом позже. Ближе к течке решим. Сейчас я хочу спать, — Тэхён идёт рядом с Гуком, и они уже подходят к дверям жилых зданий, когда Ким так крепко сжимает руку Чонгука.       Омежка не хочет с ним даже на ночь расставаться, но нужно сделать домашку, а ещё выспаться. Тэхён понимает, что его альфа волнуется за него и хочет, чтобы всё было хорошо, чтобы его омегу не тронули, но ему правда неловко. Как и Ким, Чонгук совершенно не хотел расставаться со своим парнем. Их будет разделять целый этаж. Это слишком много. Теперь слишком.       Они вместе ещё только несколько часов, а альфа уже выстроил всю их личную жизнь. То, как они будут ходить везде, держась за руки, тепло обниматься и страстно целоваться, а потом и засыпать вместе после долгой жаркой ночи. И точно не одной. Шептать признания и глупые, важные только им слова. Через несколько лет у них появится первый малыш. А потом может и два, три. Они будут счастливы, и большего младшему ну совсем не нужно. Поэтому он готов ждать и терпеть. Ради их будущего. — Хорошо, хён. Поговорим об этом потом, — кивнул Чонгук и тепло улыбнулся. — Чонгук, думаю мы завтра с Хосоком в школу пойдём, так что… Встретимся в школе, — Тэхён понимает, что его лучший друг явно будет расспрашивать, интересоваться, что у них с Чоном и как. И будет неловко, если Хо будет расспрашивать обо всём этом при Чонгуке. А он может, ему ведь нечего стесняться. — Спасибо, Гуки, — Ким опустил взгляд, явно не желая идти уже в комнату.       Тэхён, наверное, хотел разойтись в дверях общежития, но нет, Чонгук и не думал об этом и, не отпуская руки, направился на этаж омег. Он остановился уже у дверей старшего и развернулся к нему. — Пойти в школу раздельно? Но это значит, я не увижу тебя до школы? — расстроенно произнёс альфа. — Вам, наверное, нужно поговорить о чем-то? Тогда ладно. Я буду ждать в школе.       Но брюнет не мог просто так уйти. Он уже отпустил руку любимого и немного развернулся, но затем резко вернулся, притягивая старшего к себе, и слегка наклонился, чтобы коснуться пухлых губ своими. Совсем невинное прикосновение, но этого было достаточно, и спустя несколько секунд альфа отстранился со счастливой улыбкой на губах и счастливым взглядом. — Теперь я точно смогу уснуть. Добрых снов, Тэхён-а.