Всё станет лучше, я обещаю — ты будешь снова улыбаться, и всё будет хорошо

      Утро встретило Юнги солнечными лучами, пробирающимися сквозь синего цвета шторы. Свежим, теперь уже весенним ветерком и, конечно же, неслабой головной болью. Да уж, меньше надо пить. Но Юнги и так знал — нет, не перестанет он пить, ведь это пока единственное, что может отвлечь. К тому же буквально через неделю, девятого марта, у Мина день рождения, а этот день он собирался провести с Юнми и Намджуном — на данный момент единственными лучшим другом и братом.       Можно ещё Чонгука пригласить, в последнее время они тоже много времени проводят вместе. А с Чонгуком обязательно придёт Тэхён, это Юн знал наверняка и никак не осуждал этих двоих, всё же они так любят друг друга, и без Кима Чонгук никуда не пойдёт. А куда Тэхён — туда и Хосок. А вот этот факт уже напряг Юнги. Но не пригласить Чонгука… Этот мелкий же обидится. Ну да ладно, будь что будет, ещё не время думать об этом.       Так как проспал Юнги почти до обеда, даже можно сказать больше, не заставив себя встать рано утром в школу, то на электронных часах он обнаружил не очень хорошую цифру — два часа дня. Уже должны закончиться уроки, и скоро придет Ми, потому альфа решил просто встать и хотя бы пообедать, а заодно и приготовить что-нибудь для брата. Дома, как обычно, был только дворецкий-бета, приходивший домой к Минам через день. Ему было почти под пятьдесят, и работу свою он выполнял качественно, быстро и, самое главное — тихо. Глава семейства крайне не любил шум у себя дома, поэтому, что дети, что работники их дома — все научились вести себя максимально тихо. Даже на фортепиано, которое сам Юнги купил относительно недавно, Мин играл, пока никого нет дома, или же хотя бы отца.       Приведя себя в относительный порядок и спустившись на кухню, Юн быстро управился и приготовил рагу с говядиной, любимые блинчики Ми с шоколадным маслом и орешками, и налил апельсинового сока. За это время пришёл со школы младший и, быстро перекусив, побежал собираться для прогулки с Намджуном.       В этот момент у Юнги зазвонил телефон, высвечивая на дисплее неизвестный номер. Конечно, он ведь не записал номер Хосока. Ну, а зачем, собственно? — Я слушаю, — как обычно, холодно ответил альфа, вытирая вымытую после обеда посуду.

***

      Они разошлись, вот только дома у Намджуна братик и тот прекрасный омежка, которым он не должен мешать. Ещё и придёт сейчас, воняя алкоголем, а Хосок его потом задушит. Ну и ладно, переночует в каком-нибудь отеле.       Джун садится в такси и едет в ближайший к его дому отель, сразу же заселяясь и тяжело вздыхая. Может, ему стоит начать снимать свою квартиру? Ему уже двадцать два, а он всё живёт у родителей на шее. Ну, они редко бывают дома, да и это вроде ради Хо, который немного боится жить один.       Уже в номере альфа скидывает всю одежду, направляясь в душ. И в голове невольно появляется тот невинный парнишка. Странно, что от него не пахло альфой так сильно, как должно пахнуть. И тут только один вариант: у них ещё не было ни разу. И эта мысль почему-то радует Намджуна.       Альфа вдыхает тяжело и выдыхает так же, возбуждаясь понемногу. Ну, хочет он этого омегу, ничего с собой поделать не может. Представляет его, такого невинного, в кровати, представляет, как он жмётся к телу альфы, стараясь спрятаться, как Джун сам раздвигает худые ножки и целует в губы. И как парень под ним стонет звонко, цепляясь ручками за сильные плечи Намджуна. Ну и вот с такими мыслями Нам довольно быстро кончает. Чёрт, это уже помешательство.

***

Наутро Джун сразу же едет домой, покупая мальчикам кофе и булочки. Себе он их тоже покупает, а, оставив в квартире и зависнув немного, глядя на Тэхёна, альфа уезжает. А потом ещё до трёх часов он шляется по городу, а потом вызывает такси и едет домой к Мину.       Чон звонит в звонок, уже стоя на крыльце. Пароль от ворот он и сам знает. Двери открывает дворецкий, и парень улыбается, приветствуя его. Вообще-то этот человек часто нянчился с ними в детстве. — Как у вас дела? — Джун обнимает старшего и улыбается ярко. — Всё отлично. Ну, теперь понятно, чего Юнми по дому носится и наряжается. Проходи, Юнги на кухне с кем-то разговаривает.       И Намджун заходит, скидывает обувь и несётся на кухню, падая там за стол и подслушивая тихо.

***

      Трубку наконец взяли. Хосок тут же улыбнулся, чувствуя, как быстро бьётся сердце от голоса альфы. — Юнги-хён, прости, пожалуйста. Просто мне нужно было с Тэхёном побыть, но я забыл предупредить. Я могу прийти сегодня? Правда, прости, пожалуйста. Давай я в качестве извинений сделаю торт? Обещаю, будет вкусно!       А Тэхён сидит рядом и улыбается спокойно, держа в руках телефон. Гуки ещё не писал. Видимо, он занят.       Но Тэхён даже не подозревает, что он занят деланием ещё одной фотографии для него. А прошлую омежка всё из головы выкинуть не может. Его альфа очень красивый. И слова Хосока о том, что он не покажет ещё одну, немного злят. Ведь Ким сам попросил не показывать. Но теперь ему самому хочется попросить эти фотографии. Жаль только, мальчику даже сохранить их некуда. Телефон-деревяшка и ничего более.

***

      Держать телефон в руках было не очень удобно, пока Юнги прибирал за ним и Ми на кухне, поэтому, нажав на экран и ответив на звонок, альфа положил телефон на стол рядом с раковиной и продолжил вытирать посуду, при этом стоя спиной к выходу и совершенно не замечая, что к нему на кухню пробрался гость — Намджун. Но как только из динамика донесся знакомый голос, Юн нахмурился, но медленно продолжил выполнять работу с невозмутимым лицом. — Ах, это ты, Чон Хосок. Я вообще-то и не ждал тебя, — ложь, ведь прождал вообще-то полтора часа, пока ему не написал Намджун. — Не бери на свой счёт, но я не обязан ждать, если ты опоздал хотя бы на десять минут. Это тебе нужно, а не мне. Если нужно, конечно. Так что если ты не будешь ходить, то это будут исключительно твои проблемы, — Юнги вообще-то не собирался отчитывать Хосока как маленького, ведь с каждым бывает, поэтому альфа немного успокоился, и его тон снова стал безразличным. Или, может, так просто казалось. — А насчёт торта… То я не особо люблю сладкое, но если Юнми не понравится, то будет лучше, если ты вообще ничего не будешь делать. Он любит йогуртовый и с малиной. Так что если хочешь что-то сделать, то так, чтобы понравилось ему. Хорошо? Буду ждать в шесть, как и договаривались. Не придешь и в этот раз — будешь уже не передо мной отчитываться, а перед учителем.

***

      Хосок прикусывает губу, выслушивая Юнги. Вроде и не ругается, а Чону так стыдно и неловко. Он хочет уже положить трубку, но Мин назначает время сегодня, и на лице омежки появляется улыбка. — Ему понравится! Я обещаю, всё сделаю вкусно! И приду! Спасибо, хён, — Хо приобнимает рядом сидящего Тэхёна от переизбытка чувств и пухлые губы слегка облизывает, наклоняя голову. — Я обязательно приду, — тихо и почему-то так сексуально сказал Хосок, сразу после положив трубку и начав танцевать. — Я иду к Юнги! — Хо подскочил и побежал на кухню. — Тэхёни, позвони Чонгуку, пусть приедет? Поможете мне с тортом, а потом пойдёте гулять, — Чон проверил ещё раз сообщения на телефоне и нахмурился. Ну и где вторая фотография? Хотя ладно, нужно сначала дождаться, пока Тэхён ещё раз захочет увидеть ту фотографию. — Хорошо, — Ким взял телефон и стал звонить Чонгуку. Он уже соскучился. — Гуки, привет, здесь Хосоку помощь нужна, так что приедь, пожалуйста, а потом мы вместе пойдём дальше, а Хо пойдёт на занятие с Юнги.

***

      Собственное тело младшего всегда устраивало. Ещё бы: годы тренировок ещё с начальной школы, потому что папа всегда мечтал, чтобы его сын был мужественным и мог защитить своего омегу в будущем. В итоге у Чона это вошло в привычку и ему даже нравилось совершенствовать себя.       В свои шестнадцать он выглядел на все двадцать, и это без преувеличения. Ходил на футбол, потом на вольную борьбу, но так как драться на публику ему не очень нравилось, бросил через пару лет. Если бы продолжил, то наверняка не закончил бы посещением больницы после драки с собачатами Рейна. Зато танцы всегда привлекали Чонгука. Не то чтобы он занимался ими профессионально изначально, но за все годы с начальной школы у него получалось очень даже хорошо. Однажды даже думал податься трейни в какое-нибудь агенство, но откинул эту мысль уже через пару дней — ему не хотелось тратить на это всё время и впоследствии дебютировать, он ведь собирался идти по стопам родителей.       Закончив со всеми уроками и взяв задание для Юнги — он ведь сегодня прогулял, а Хосок как раз к нему и собирался, — он направился домой. В общежитие всё равно не было смысла идти, его там никто не ждёт.       Дома родителей привычно не оказалось, что было несказанно хорошо — никто не будет мешать. Быстро поднявшись по лестнице на второй этаж, Чонгук почти забежал к себе в спальню. Комната его совсем не напоминала о том, что любит Чон, что её обустраивал он сам ещё в двенадцать, а абсолютно точно, что здесь в принципе-то жил альфа. А всё потому, что нигде не было машинок, игрушек, ярких цветов. Разве что запах шоколада, принадлежащий альфе.       Чонгуку нравились такие простые вещи, в которых мало кто замечал что-то особенное. Так его обитель приобрела глубокий синий, чёрный и белый цвета — именно они действительно приглянулись альфе. В интерьере ничего необычного и броского также не было. Одна из стен, возле которой расположилась большая двуспальная кровать с чёрным шёлковым постельным бельём, была полностью выкрашена в тёмно-синий цвет, потолок и стена с огромным окном в пол — в чёрный, а оставшиеся две стены — в белый, но их было почти не видно из-за больших встроенных в стены шкафов, полочек и письменного стола. Комната не блистала изысками, но действительно нравилась Гуку. Ведь именно здесь он чувствовал себя свободнее всего. А самой любимой частью комнаты для Чона была барабанная установка возле письменного стола. Никто, кроме родителей не знал о его маленькой страсти к этому музыкальному инструменту, которая была с ним действительно с детства.       Закинув рюкзак под стол, брюнет стал быстро соображать, что же от него требуется. Какую-нибудь горячую фотографию? Но какую? Нормальной ли была та, которую он кинул старшему после физкультуры? Сильно ли смутился Тэхён? И слишком ли будет странно, если Гук снимет футболку или майку совсем? Чёрт, как же сложно. Но что же делать, он ведь так хотел, чтобы его омежка скорее растаял. Нужно что-то предпринимать. Срочно. Скинув пиджак, а затем и рубашку, альфа подошёл к зеркалу и слегка осмотрел себя. — Ну… Всё же хорошо? Я же в нормальной форме? Думаю, что да.       А тело Чонгука было не просто в нормальной форме, оно было куда лучше, мужественнее и сексуальнее, чем у многих его сверстников и взрослых альф, которым просто лень заниматься собой.       Решив всё же нацепить на накаченный торс чёрную сетчатую майку, которая и так ничего не скрывала, но всё же оставляла некий намёк на одежду, и свободные серые шорты чуть выше колена, в итоге альфа выглядел слишком маняще и сексуально, кусая губы и источая энергетику истинного альфы если не запахом, то, по крайней мере, аурой и внешним видом: красивый, желанный, принадлежащий только одному омеге, ради которого и делаются подобные фотографии.       Очень многим омежкам хотелось бы обладать этим прекрасным телом, обычно так надежно спрятанным под школьной формой. И, помимо всего этого, на шее виднелась та самая цепочка с кулоном в виде пера, которую ему доверил хранить Тэхён. Чонгук носил её каждый день, не снимая даже на ночь, ведь боялся случайно потерять. Взяв в руки телефон и сделав несколько фотографий, одна из которых улетела Хосоку, Чон всё же немного успокоился, отправляя следом и сообщение:

16:30 Кому: Хосок-хён «Вот фото, но я всё же немного не уверен в твоем плане. Кстати, уже показывал ту фотку Тэхёну? Ему понравилось?» 16:31 «Ах да, если всё пройдёт хорошо… Так уж и быть, хён, я сделаю пару фотографий Юнги-хёна в раздевалке для тебя. Так, в благодарность. Но если меня спалят, я не виноват; -Р »

      Однако прошло всего несколько секунд, и на экране появилась фотография, подписанная простым, но таким понятным «Самый любимый омежка на свете». Между тем, фотография была не одной из тех, что скидывал ему Хосок, а сделанная самостоятельно ещё в больнице, пока старший сидел возле окна и смотрел на заходящее за горизонт солнце, кушая шоколадную конфету и держа пальчиками кружку с чаем. Эта фотка безумно нравилась Чонгуку, и он сразу же заулыбался, увидев, кто же ему звонит. Он ответил, но не успел и слова вставить, даже поздороваться, как на него обрушился град слов, чему альфа невольно умилился. — И тебе привет, любовь моя. Вышли адрес в сообщении, я уже в пути. Но, для начала, я бы хотел узнать, всё ли у тебя хорошо, позавтракал ли ты и как спал этой ночью, потому что хён делал вещи, из-за которых я хочу как можно скорее тебя увидеть, и не только увидеть…

***

      «Ну и что это?» — недоумевает Юнги, косо поглядывая на телефон, из которого донеслись гудки завершения вызова. Что это за странный тон? На лице альфы промелькнули странные эмоции, которые даже он сам был не в силах понять и описать. А всё от того, как Хосок произнёс последнюю фразу, буркнув на это: «Ну и омега, блин, Чон Хосок». Однако как только он закончил с уборкой на столе, кинув в рот кусочек сыра с тарелочки, и повернулся к выходу, не забыв взять телефон, то аж подавился, потому что увидел подозрительно смотрящего на него Намджуна и громко выругался. — Блять, Чон Намджун, ты в конец ебанулся? Я тебя под поезд кину в следующий раз, если ещё раз так напугаешь меня. Я же чуть не наложил! Намджун слышит полное имя братика и хмурится. Но голос в трубке не узнает, всё же телефоны искажают его, так что скидывает всё на то, что в Корее дофига Чон Хосоков, и шанс того, что это его братик, невероятно мал. — Я тут хён вообще-то! — смеётся Намджун и кивает в сторону телефона. — Твоего ученика зовут совсем как моего братика. Интересное совпадение. Да ладно, я бы очень громко посмеялся, если бы это действительно был мой Хо. Айщ, этот омега так пытался тебя соблазнить, а ты хлебушек чёрствый! Он очередной, да? — после вчерашнего Джун очень сильно хочет, чтобы Юнги нашёл своего омегу. Но, блин, вокруг него крутятся только шлюхи на раз. — Эх, Мин, если бы я мог, я бы всё сделал, чтобы ты нашёл своего единственного. Но я не могу, так что… Повеселись с этим, что ли, пока я буду с твоим братиком. Где он, кстати? — Намджун поднимается и выглядывает из кухни. — Малыш, ты уже собрался? — громко кричит старший, надеясь, что Юнми отзовётся.

***

      Голос Чонгука заставляет омежку прикусить невинно губу. Это его «Любовь моя» заставляет Тэхёна нещадно краснеть. Гуки так говорит нежно и любя, что Ким уже лужицей по дивану расплывается. Это так невероятно и приятно — чувствовать себя любимым. Чувствовать себя нужным, красивым, милым. Чувствовать себя в принципе.       Ким очень долгое время ненавидел себя и своё тело, а Чонгук дал повод Тэхёну любить себя. Дал причину любить Гука тоже. Этот альфа полностью изменил жизнь старшего. И в голове больше никогда не появится мысль о самоубийстве. Потому что есть ради кого жить. И ради себя тоже стоит жить. — Гуки, — тихо выдыхает Тэхён, так тепло улыбаясь. Омежка наконец стал чаще улыбаться. — Да, всё хорошо. Очень хорошо, и ночью я хорошо спал, Хосоки укрывал меня и обнимал, а утром… Брат Хо принёс нам завтрак. Он тоже хороший альфа, так что не волнуйся. Приезжай поскорее, Гуки, — Ким пальчиками другой руки так глупо сжимает диванную подушку, ведь сердце очень быстро бьётся. — Я соскучился, — тише говорит омежка, а после слышится такой громкий крик умиления со стороны Хосока. — Господи, Тэхёни, милашка! — и младший в секунду начинает крепко обнимать лучшего друга. — Чонгук, торопись, а то я его затискаю тут и потом не отдам тебе! — Хосок посмеялся и положил трубку, продолжая обнимать лучшего друга.       Тэхён ведь уже почти совсем расслабился. Он больше не дрожит рядом с альфой, больше не боится думать о нём, не боится касаться его. Всё, что напрягает парня сейчас — это секс. Это единственная вещь, которую он действительно боится. И за это «спасибо» можно сказать тому придурку, который изнасиловал мальчика, и ещё одному придурку, который запихал свой член в ротик омеги.       Потому что сейчас для Тэхёна это отвратительно. Мысли о голом теле альфы тоже отвратительны. Но ведь мальчишка почувствовал что-то очень странное, когда увидел ту фотографию Чонгука. Ему не было омерзительно, не было желания закрыть эту фотку. Хотя он это и сделал, сейчас он даже не знает, как попросить фотографию своего альфы снова. Это же… Ах, так смущает. И внутри правда такое странное ощущение. Словно внизу живота что-то скручивает. И пальчики на ножках поджимаются. Как же жаль, что Тэхён не знает, что это и есть лёгкое возбуждение. Что дыхание сбивается, сердце стучит бешено. — Хосоки, а… Покажи ещё раз фотографию ту, пожалуйста… — Тэхён краснеет пуще прежнего, а рыжик ухмыляется победно, доставая свой телефон. А там ведь ещё одно сообщение от Чона пришло, и Чон усмехается, читает быстро, при этом рот в немом шоке раскрывает. Блять, этот маленький альфа такой охуенный, что не будь Юнги, Хо бы сам к нему на шею вешался. Но сообщение о Юнги радует молодого омежку.

16:35 Кому: Малыш Чон «Ах, Чонгук, смотри мне! Я буду ждать фоток Юнги, потому что план работает. Тэхёни так смущается, но посмотреть хочет. Вот только куда мне ему фотки скинуть? Ты видел его телефон? Думаю, я уговорю его, чтобы купить ему хороший телефон. Всё, давай быстрее.»

И пока Хосок «ищет» фотографию, Тэхён скидывает Чонгуку адрес, после крепко обнимая диванную подушку руками и ногами. — Тэхёни, вот, держи. Там ещё одна фотография есть, я не успел её тебе показать, но ты посмотри всё-таки, — Хо свой телефон отдаёт и садится на другой конец дивана, чтобы сильно не смущать омежку.       Ким берёт телефон, долго не решаясь посмотреть на экран, но всё же интерес берёт верх, и мальчишка ещё раз смотрит на первую фотографию, краснея мгновенно аки спелый помидорка. Чонгук красивый, сексуальный, горячий и взрослый. Тэхён невольно ножки сводит сильно, скулит и личиком прячется в подушке. — Чего ты? — Хо смеётся тихо. — Он красивый, да? Хён, не бойся ты близости, ладно? Чонгук будет осторожен, я уверен. Он так тебя любит, он не сделает тебе больно. Будет ухаживать и целовать. — Хо, у него же… Ну… Идеальное тело, а я… Мне стыдно, вдруг я ему не понравлюсь без одежды, и он не захочет? — и Хо улыбается, потому что Тэхён интересуется уже о сексе. Уже спрашивает и не боится так сильно, а Ким тем временем и сам в шоке. Неужели он готов к этому? Нет-нет, он не готов, ему ещё нужно время, но… Думать о Гуке в таком ключе уже не противно. Скорее волнительно. — Ты смеёшься, что ли? — Хо садится ближе и шепчет Тэхёну на ушко. — Ты своё тело в зеркало видел, м? Худой, со светлой кожей, а твоя попка, м? Такая красивая и упругая, будь я альфой, у меня бы точно встал. И ты представляешь, как будет приятно Чонгуку оставлять на твоей светлой коже метки, засосы, лёгкие синячки? Он не будет бить, но у тебя же такая нежная кожа, что от его пальцев точно останутся следы. Тэхён-и, ты для него ещё более идеальный. Не волнуйся так, ладно? А когда действительно будешь готов к этому, скажи ему. Я уверен, он всё сделает, чтобы тебе было приятно.       Тэхён головой кивает и открывает вторую фотографию, невольно прикусывая губу. Чёрт. Эта футболка почти ничего не прячет! Ким скулит тихо, убирая телефон и крепко-крепко обнимая подушку. Ну почему Чонгук такой идеальный! — Тэхён-а, успокойся, а то от тебя уже пахнуть сильнее стало! — Хосок смеётся и забирает телефон. — Я скину тебе эти фотографии, ладно? Стоп… Чёрт, тебе нужно купить телефон. Давай завтра сходим? — Чон не хочет укладывать миссию покупки телефона на Чонгука, так что сделает это сам, если младший не обгонит его.

***

      Чонгуку было безумно приятно слышать тихое, но такое уверенное «Я скучаю». Конечно, фраза о каком-то там брате-альфе заставила немного насторожиться, ведь это именно Чон должен приносить своему омежке завтрак, а не какой-то там левый парень, но всё же тёплое признание сделало своё дело, и Гук заметно расслабился. Он не успел даже ответить, как услышал визг Хосока, нечто похожее на угрозу, что заставило младшего улыбнуться, и звонок просто сбросили. Ну, это и не удивительно. Им там, наверно, очень весело. Так сказать, восполняют утраченные годы. И таких вот ночёвок будет, наверное, так же много, как и времени, потраченного ими в разлуке. «Ох уж эти омежки», — невольно подумал Чон.       Переодевшись в чёрные рваные на коленях джинсы и синюю клетчатую рубашку, слегка уложив волосы, которые и так растрепаются, как только альфа наденет шлем, надев несколько браслетов на руки и серёжку-гвоздик в ухо, так, для образа, Чон спустился на кухню. Он ничего не ел с утра. В столовой аппетита не было, а вот сейчас он появился очень некстати.       Съев пару печенек с кунжутом и запив это молоком, альфа выскочил в коридор, по пути надевая кожаную куртку и чёрные военные ботинки. Парень уже собирался выходить, как вспомнил про ключи от мотоцикла — вечно он вспоминает о них в последний момент. Ключи нашлись в кармане тёплого пальто, и Чонгук даже задумался, не будет ли ему холодно. Но переодеваться было бы слишком долго, да и погода для начала марта сегодня достаточно разгулялась, и можно было позволить себе погулять в тонкой кожанке.       Дом Чонов оказался больше, чем можно было себе представить. Двухэтажный, с небольшой мансардой, обнесённый высоким кованым забором, выполненный из дорогих материалов и со вкусом в отделке. И хоть район и был элитным, многие соседи чувствовали себя не в своей тарелке от такого, но семейство это не волновало.       Чёрно-синий мотоцикл, в какой цвет его покрасил Чонгук днём ранее, нашёлся на своём привычном месте, то есть в гараже. Нацепив шлем и выехав, альфа направился по указанному Тэхёном в сообщении адресу. Через двадцать минут он уже припарковался и стоял перед входной дверью, нажимая на дверной звонок и уже предвкушая тёплые объятия и нежные губы своего омежки.

***

### — Хён, не хён, под поезд всё же кину. Ты меня знаешь, я такой спокойный, на меня никто и не подумает. В общем, выставлю как самоубийство, — уже более спокойным тоном произнёс Юнги и пожал плечами, словно прямо сейчас это не он рассказывает свои планы по якобы убийству своего лучшего друга за его очередную пакость. — Так что ты со мной помягче, живее будешь… хён, — и довольно улыбнулся.       Так улыбаться он позволял себе разве что в компании Юнми, ну и Джуна иногда. Та самая сахарная улыбка, о которой все в школе так заоблачно мечтают. — Твоего брата зовут Хосок? Ой, точно же. Прости, совсем забыл, — стыдливо поджал губы альфа, хотя чего уж стыдиться — он до сих пор имя-то и не знал. — Очередной? Я даже и не знаю. Он не то чтобы в моём вкусе… Да у меня особо-то стандартов никогда не было. Это тот третий, о котором я тебе говорил. Я не собираюсь так-то с ним развлекаться. Он слишком шумный для омеги. Слишком, — недовольно забубнил Юн.       Как только Джун позвал Юнми, омежка сразу же побежал по ступенькам, споткнувшись и упав на предпоследней. Мальчик громко ойкнул, но стойко сдержался, чтобы не заплакать, и прибежал на кухню, сразу же бросившись обнимать Чона. — Намджун-и, ты пришёл! Почему ты так давно не приходил? — слёзно затараторил Ми. — Юнги-я не хотел, чтобы мы гуляли? Я слышал, как вы встречались, но когда я просился с ним, то он сразу же придумывал отмазки. Маленький врунишка. Совсем не умеет лгать мне, — с укором глянул омега и уткнулся старшему альфе в живот.       Омежка любил милые и красивые вещи, поэтому надел голубые джинсы с вышитыми розовыми цветами на них и белоснежный тёплый свитер с горлом. — Эй! Это я-то врунишка? Сам-то сказал мне вчера, что сделал математику и убежал к друзьям, а когда я проверил твою тетрадь, там была выполнена всего половина. Кто из нас ещё врунишка? — скрестив руки на груди, совсем не грозно запричитал Мин. — Да, кстати, об этом, — обратился он уже к Намджуну. — Мне препод по математике обещал поставить автомат и разрешил раз в неделю прогуливать его урок, если я поднатаскаю эту лесную ягодку до итогового тестирования. Но вот с такими прогулами, как вчера, не видать мне моего автомата. Видите ли, ему надо было с другом побыть. Боже, дай мне терпения с этим чертёнком, — чуть ли не взмолился Юн, вскидывая руки вверх. — Это тот хён, который подходил тогда? Почему лесную ягодку? — недоумевал Ми, что Юнги быстро пояснил. — Пахнет он лесными ягодами. Ну, или что-то типа того. Вообще-то, довольно приятный запах, хоть и кислит слегка. Так, всё, валите давайте. Удачно провести вам время. — Хорошо. Пока-пока, Юнги-я, — Юнми по-детски улыбнулся и чмокнул присевшего на корточки брата в нос, а затем и в щёку, и быстренько убежал надевать верхнюю одежду и обуваться, оставляя старших на несколько минут одних.