Свидание и все его прелести
16 августа 2018 г., 16:00
Тэхён спит спокойно, правда, но просыпается почему-то. Медленно открывает глазки, замечая лицо своего альфы. Заплаканное лицо своего маленького альфы.
— Гуки, что случилось? — Ким в мгновение сильнее жмётся, крепче обнимая любимого, а на глазах у самого слёзы. Почему его альфа плачет? Ещё и так горько? Омежка взгляд поднимает и аккуратно и так мило целует в губы, не зная, как успокоить Чона. Он сам своего альфу впервые целует, ведь раньше Тэхён просто ожидал инициативы Чонгука. Но сейчас он не мог поступить иначе.
Чонгук всё продолжал отстранённо сидеть, глядя куда-то в пустоту, когда почувствовал шевеление рядом, и через пару секунд перед ним оказались любимые, наполненные слезами глазки. Парень не успел даже вдохнуть, когда Тэхён так нежно и успокаивающе коснулся его губ на несколько секунд, после чего отстранился. Альфа резко отвернулся и вытер лицо рукавом куртки, после чего обернулся обратно к своему парню.
— Тэ… Хён, всё хорошо! — он заглянул в перепуганные и взволнованные глазки, после чего стал целовать щёчки и носик омеги, утирая с них влагу, после чего сильно прижал к себе. — Всё правда хорошо. Просто смотрел фильм недавно очень грустный, а я вспомнил и заплакал… Там было про собаку, а я так сильно люблю собак и… Ну, вот и расстроился. Прости, что испортил настроение, со мной всё хорошо, родной. Только не плачь, ладно?
Конечно же, Тэхён не должен знать, что альфа редко плачет над фильмами, почти никогда, и сейчас это было точно не из-за него… Ему не нужно знать о том, как он переживает.
Ким нахмурился немного, ведь это странно. Из-за фильма. Не то чтобы омега не верит… Просто Чонгук вроде очень сильный альфа, да и он не плакал над более грустными вещами. Но. Ладно, он просто верит словам, думая, что Чонгук ещё просто очень молод.
— Гуки, всё хорошо, — омежка улыбается тепло, кивая и утирая собственные слёзы. — Я… Я тоже люблю животных, — мальчик сейчас хочет увести разговор в сторону, чтобы его маленький альфа чувствовал себя лучше. — Когда мы с Хосоком в детском доме были вместе, мечтали, что когда будем в старшей школе, заведем собаку. Средних размеров, пушистую и такую… Корги… Да, — Тэхён кивнул и посмотрел в глаза альфы, вспоминая те времена. — Но потом Хосока забрали, теперь у него своя собака. А мне в общежитие нельзя, да и… Я бы не смог за ним ухаживать, — Ким понимает, что собака — это дорого. А он не может даже свою жизнь оплатить. — А у тебя почему нет собаки? Родители не разрешают?
Чонгук отвел взгляд и грустно улыбнулся. Эта тема была немного болезненной.
— Я… Родители очень хотят. Просто не думаю, что смогу заботиться о ней, хоть и очень хочу… Просто не могу, — альфа взял омегу за руку и сжал её, поглаживая пальчики. — Хён… У меня была собака. Немецкая овчарка. Добрая и ласковая. Когда мне родители подарили её ещё совсем щенком, мне было тогда десять, я сразу же придумал имя — Сара. Она была моим другом, и я очень сильно любил её, — возможно, если бы Чонгук не солгал насчёт своих слёз пару минут назад и думал бы действительно о Саре, он, скорее всего, заплакал бы, но альфа держался. — Когда мне было четырнадцать, я пошёл гулять с Сарой в парк. Какой-то мужчина подошёл к нам и угостил её бутербродом. Я не подумал и просто поблагодарил. Через десять… Или двадцать минут, точно не помню… У Сары во рту и на зубах появилась кровь. Она умерла, Тэхён, — горько проговорил Чонгук. У него в глазах не было слёз, лишь пустота. — Позже оказалось, что в бутерброде было битое стекло. Эта тварь убила Сару, а я ничего не сделал. Вот почему… Я не могу, хён.
Тэхён опустил голову и прижался к альфе сильнее, чувствуя, как вновь начинает плакать. Это правда грустно. Очень. Омежка шмыгает носиком и пытается себя успокоить, чтобы быть сильным для своего маленького Гуки.
— Ты… Можешь, Гуки, — Тэхён вытер слёзки и кивнул, грустно улыбнувшись. — Я уверен, она была бы рада, если бы ты нашёл себе хорошего четвероногого друга, — Тэ чмокнул Чонгука в щёчку, продолжая утирать свои слёзки. — Ты же уже вырос. И знаешь, как поступать стоит, а как нет. У тебя получится ухаживать за собачкой, я уверен. Ты же такой добрый и умный, у тебя есть время, хороший дом, семья и возможность хорошо ухаживать за собачкой в плане еды и всего такого. Ты можешь, Гуки, я ведь… Я ведь смог довериться тебе после всего, что со мной было. И я верю, что не пожалею. И ты не пожалеешь. И тебе не будет скучно или одиноко, когда я буду с Хосоком или когда я буду в общежитии… — старший слегка опустил голову и переплел пальцы их рук. — Не бойся, я в любом случае буду рядом… Всегда.
Чонгук счастливо, хоть и немного тоскливо, улыбнулся и чуть ощутимо оставил поцелуй на щеке своего омеги, обнимая его.
— Я не хочу видеть, как ты плачешь. Я безумно рад, что ты веришь мне, родной. Может однажды я и заведу нового друга. Всё же очень сильно люблю животных. И, надеюсь, когда я захочу купить щенка, ты мне… Поможешь ведь? Ну и кажется мы уже приехали, — альфа заплатил за такси и вышел из машины, помогая выйти Тэхёну. На улице был всё ещё немного прохладный ветерок, хоть для марта и было достаточно тепло. Парень снял с себя куртку, оставаясь в теплой кофте и рубашке, и надел на омегу, мило нахмурившись. — Даже не думай возражать или говорить, что тебе не холодно. Ты слишком легко одет. Я же говорил, что нужно было попросить у Хосока хоть куртку потеплее… А мне и так хорошо.
Тэхён не совсем понял, что значит это «поможешь», так что задумался ненадолго, наслаждаясь тёплыми объятиями альфы. Но такси слишком быстро остановилось, так что Ким быстро вылез из машины, благодаря альфу за помощь.
— Как помогу? Ну… Я бы мог с ним гулять, если бы ты был занят. Только тебе нужно будет заранее предупреждать, а то… Твой дом далеко, да? — Тэхён ведь даже не знает толком, где его альфа живёт. Но Чонгук первым делом одевает омежку и хмурится так мило, заставляя его лишь тепло улыбнуться и кивнуть. — Хорошо, — Ким аккуратно приобнимает себя ручками, смущённо опуская взгляд вниз.
Куртка альфы ему просто огромная. Невероятно большая. Но в ней так тепло и так вкусно пахнет Чонгуком. Вот только омежка себя обнимает, а значит действительно хочет объятий. Он просто всё ещё не привык, что можно обнимать кого-то, а не только себя.
Чонгук весело рассмеялся, широко улыбаясь.
— Нет, хён. Я не это имел в виду. Я хотел, чтобы ты помог мне выбрать щенка, а выгуливать его мы будем вместе… Если ты, конечно, не против. Просто… Я все еще не знаю, что хочу, да и мне немного странно идти в такое место. У меня такое чувство, словно если я увижу каждого, то захочу купить всех животных в магазине. А ты поможешь мне не сделать этого, — немного смущённо проговорил Гук.
Парень взял омежку за руку и повёл его в сторону парка, посреди которого находился большой искусственный каток. Вокруг было много людей, но на лёд заходили не многие, поэтому на большой ледяной территории было человек десять, не больше.
— Ты ведь не против, что мы приехали сюда? Я хочу покататься с тобой.
Тэхён смущённо улыбнулся, когда понял, что ошибся. Он кивнул, соглашаясь помочь Чонгуку. Но омежка и сам ведь, скорее всего, захочет скупить всё в магазине, ведь очень сильно любит животных: и кошек тоже, и разных хомячков. Он любит абсолютно всех животных, так что даже не известно, кому будет тяжелее собраться с мыслями и не купить всё. Парни зашли в какой-то парк, и Тэхён стал оглядываться по сторонам, не зная, за что зацепиться взглядом. Вокруг так красиво. Вот только когда он увидел каток, то, кажется, очень сильно захотел покататься на коньках. Хоть и совсем не умел. Но, как уже говорилось, розоволосый обожает зиму: она чистая, красивая, уютная и весёлая. Совсем как и сам Тэхён. Не учитывая его чистоты… Как только Тэхён хотел спросить, могут ли они покататься, то Чонгук сам это предложил, чем очень сильно обрадовал омежку.
— Да… Я хочу покататься, но… Я никогда не катался и у меня нет коньков. И денег я не взял.
Чонгук закатил глаза на сказанную Кимом фразу и снисходительно вздохнул.
— Эх… Тэхён-Тэхён, разве я просто посмотреть на лёд тебя привёл? Даже не думай возражать мне. Не умеешь кататься, так для этого сюда и приходят, чтобы научиться. Ты же не в олимпиаде участвовать собрался. В конце концов, для чего тебе я? Я помогу тебе! Давай пошли!
Альфа повёл Тэхёна на территорию катка. Рядом находилась касса, небольшое помещение, где хранились коньки и место, где можно было переобуться. Чон знал размер ноги омежки, так как уже покупал ему обувь. Он подошёл к кассе и позвал молодого парня.
— Здравствуйте, дайте нам две пары, — Гук назвал свой и Тэхёна размеры и взял коньки, после чего они пошли переобуваться. Он присел на колени рядом с омежкой, помогая завязывать длинные шнурки.
Тэхён крепко взялся за руку Чонгука и пошел за ним через всю толпу, даже не думая перечить молодому альфе. Омежка стал внимательно выслушивать и лишь кивать головой на все эти милые возмущения. Сейчас Тэхён по-настоящему чувствует, что он очень сильно счастлив и влюблен в Чонгука. Ким послушно дождался, пока альфа возьмет им коньки, а после они вместе пошли переобуваться. Вот только у Тэ почти паника началась, когда альфа сел перед ним на колени и стал завязывать шнурки.
— Мы можем кататься сколько захочешь, пока не выйдем. После придется платить заново, потому что оплачивается не время, а коньки. А как накатаемся, пойдём что-нибудь покушаем, — улыбнулся Чон и поднялся, завязав Киму шнурки.
— Чонгук, не нужно, — старший упёрся руками в плечи Гука, но тот успел завязать его шнурки прежде, чем поднялся. — Я бы и сам мог… Спасибо, — Тэхён встал на коньках и сразу же чуть не упал с непривычки, но успел схватиться за плечи альфы и выпрямиться. Сейчас он чуть выше, так что уже не смотрит Гуку в шею. Сейчас он достаточно высоко, чтобы смотреть на губы любимого. — Тоже переобувайся, — Ким смутился оттого, насколько близко к губам, и отвернулся, дожидаясь альфу.
Чонгук помог омеге удержать равновесие и заметно развеселился, когда увидел смущение в глазах своего парня оттого, что они стояли очень близко, и парень к тому же был еще и выше.
— Держись, я быстро обуваюсь и идём, — Чонгук быстро надел коньки и зашнуровал их, после чего встал и притянул Тэхёна к себе так, что он мог подхватить его в случае чего, ну и, конечно же, просто обнимать старшего доставляло безумное удовольствие. С поддержкой младшего парни быстро добрались до входа на лёд. — Вот мы и здесь. Готов?
Омежка всю дорогу крепко держался за Чонгука, но они довольно быстро оказались у входа на каток. Тэхён осмотрел всех людей там и… Все катались достаточно хорошо, Киму даже стало не по себе. Но на вопрос Чона он лишь уверенно кивнул головой, понимая, что может доверять своему альфе, который точно удержит его в случае чего. Чонгук первым вышел на лёд, а Тэхён неспешно последовал за ним, вновь обеими руками держась за руки любимого человека.
— Ах, это немного сложно, — кивнул омежка, но благодаря своему довольно спортивному телу он смог быстро встать правильно. А умение стоять на льду — это уже что-то.
— Это только сначала, — улыбнулся Чонгук, помогая держаться старшему ближе и ровнее. — Я буду держать тебя, а ты просто расслабься. Только не пугайся, — альфа крепко обвил руками тонкую талию омеги и встал сзади него, чтобы было удобнее ехать. Чонгук любил кататься на коньках, поэтому скользил очень даже хорошо. Он начал первые движения вперед, и парни стали кататься. — «Воздух ведь для всех одинаков, очень свежий, очень снежный. А что до скорости, так её же всё равно всегда не хватает, будь ты хоть мастером спорта, хоть моим соседом по дому на Котельнической набережной» — это слова Олега Гончаренко, чемпиона из чемпионов в фигурном катании. Я никогда не интересовался подобным, но эта цитата мне очень нравится. Она словно относится ко всему, что бы я ни делал.
Тэхён слегка напрягся, почувствовав альфу со спины, но всеми силами постарался себя успокоить, уверяя, что Чонгук точно ничего не сделает. И ближе положенного не подойдёт. И у Тэхёна даже получилось немного расслабиться в руках своего альфы. Но раньше он бы не смог спокойно вдохнуть, если бы альфа стоял за спиной. А сейчас, пусть даже силой убеждения самого себя, но он позволяет обнимать себя. Это ведь объятия в какой-то степени, да? Омежка руки укладывает поверх рук Чонгука и кивает, слушая прекрасную фразу. Вот только. Он на себе знает, насколько этот мир несправедлив и неравен для всех.
— Воздух, может, и одинаковый, — Ким кивнул в подтверждение слов младшего. — Но вот только кому-то позволено дышать более свободно. Красивая фраза, правда, но… Всё равно одним всегда достаётся больше, чем другим. Я… В школе ко мне всегда плохо относились, потому что я из детского дома, но на самом деле мои родители были политиками. Мы очень хорошо жили, правда. Наверное, поэтому мне было ещё тяжелее, у меня ведь всё было. Мои родители никогда не давали мне чего-то просто так. И не потакали. И ругали. Я даже не думал, что в мире столько плохих людей. Папа всегда ходил на благотворительности для людей, а отец каждый месяц ходил со мной в приют, и мы помогали животным. И мне всегда говорили, что я должен уважать любого человека. И любое животное. Что не должен хвастаться и быть эгоистичным, что я не должен делать людям плохого. Папа говорил, что я не смогу сделать всем добро, но я могу не делать зла никому. И это уже хорошо. Я бы хотел ещё раз увидеть их, — Тэхён улыбнулся грустно, даже не подозревая, насколько он всё ещё богатый мальчик. Не только богатый своим внутренним миром, но и в прямом смысле. Просто он не знает толком о том, сколько ему досталось от родителей. И что всё, что изначально принадлежит ему, сейчас в руках человека, который прибрал все незаконным образом. — Дети из детского дома тоже не любили меня, ведь я был из богатой семьи. И я не понимал, почему они так относятся ко мне, но сейчас, зная, сколько себе позволяют вроде такие же дети, как я, я стал понимать эмоции тех детей из детского дома. Они боялись… Я даже рад, что не являюсь одним из тех омег из нашей школы… Я лучше всю жизнь буду сам зарабатывать себе на жизнь, даже если это будет сложно, чем ещё хотя бы раз позволю воспользоваться моим телом… — хотя Тэхён никогда не позволял, в отличие от тех шлюх, что вешаются на шею.
Чонгук резко остановился, затормаживая и омегу в своих объятиях. Он осторожно развернул парня к себе лицом и серьёзно, даже немного напряженно, посмотрел в глаза Кима.
— Тэхён, послушай меня очень внимательно сейчас. Я больше не цепляюсь за прошлое, не думаю… стараюсь больше не думать, что это я во всем виноват, — каменная маска «треснула», и Чон продолжил. — Поэтому и ты не думай. Я… Я думал, что делаю достаточно много, а если и не достаточно, то хотя бы не так мало, чтобы ты мог хоть на некоторое время переставать думать о прошлом. Я не говорю о твоих родителях, я о том, что было в приюте без Хосока, в школе, тогда с теми альфами… Тэхён-а, разве… разве я недостаточно сильно ненавижу в себе то, что я альфа? Что я тот, кого ты всем сердцем ненавидишь? Я так сильно стараюсь и прекрасно знаю, что ты не забудешь, что шрамы на твоих запястьях будут лишь сильнее гореть при мысли об этом, но со мной… Ты не можешь хоть иногда не думать об этом? Разве меня тебе не хватает, чтобы немного смягчить твою боль? — в глазах плескалось отчаяние и боль. Чонгук знал, что Тэхёну было больнее, но он не мог и в этот раз просто пропустить всё. Он должен был сказать это. — Да и… Я не хочу называть тебя хёном, Тэхён. Знаю, что у нас разница, но у меня чувство, словно ты отгородился от меня этим. Словно ты… Правда боишься меня и этим «хён» отстраняешь меня. Ты мой парень, в конце концов! Разве я не могу обращаться по имени? Я знаю, уважительное обращение к старшим и всё такое, но какое к чёрту уважительное обращение в наших отношениях? Я могу назвать так Хосока, Юнги-хёна, но тебе разве не хочется быть особенным?
Тэхён сначала совсем не понял своего альфу, даже немного напрягся, увидев всю эту боль в его глазах. А после лишь опустил голову стыдливо, ведь сейчас он… Тэхён ведь испортил прекрасное свидание, сделав Чонгуку больно.
— Прости… Я… Гуки, я забываю с тобой обо всём, — омежка себя руками обнимает, думая, что сейчас альфа примет его объятия за попытку подлизаться. — Когда мы гуляем, я думаю только о том, что происходит в данный момент. Мне так хочется жить настоящим рядом с тобой, Чонгук, мне рядом с тобой совсем не больно. Шрамы, которые время не в силах затянуть, ты просто перекрываешь. Ты… Чонгук, рядом с тобой даже не хочу вспоминать всё это, но у меня было ощущение, что я должен был тебе рассказать это. Раньше, вспоминая, сразу начинал плакать, а сейчас рядом с тобой мне даже не страшно вспоминать это. Мне не больно, потому что знаю, что это прошлое, что такого больше не повторится, что у меня есть ты и я могу полностью доверять тебе. Стараюсь всё это забыть навсегда, я очень сильно хочу забыть навсегда. Не ради себя, ради тебя, Чонгук. Прости, что испортил твой сюрприз, я правда не думал, что мои воспоминания сделают тебе больно. Я больше так не буду, обещаю. И я… Когда мы только стали общаться, я не чувствовал к тебе что-то особенное. Но сейчас каждый раз чувствую, как внутри что-то так приятно щекочет. Я никогда никого не любил, но думаю, что я правда люблю тебя. Не потому что ты пришёл в тяжелое для меня время, а потому что ты невероятный сам по себе. И я не ненавижу тебя за то, что ты альфа. Не боюсь тебя. Что за глупости? А моё имя… Мне просто нравится слышать, как ты говоришь «хён». Это звучит мило и так уютно. Ты и сам понимаешь, что меня каждый окликает обычным «Тэхён». Пожалуй, это единственное, что заставляет меня покрываться мурашками, ведь каждый раз, слыша своё имя в школе, я просто убегал. Меня никто никогда не называл «хёном». А Хо называет. А ещё он глупо называет меня «Тэ-Тэ», когда хочет потискать за щёчки, — Тэхён, кажется, впервые так громко говорит. — Мне жаль, что я даже слышать своё имя спокойно не могу. И все эти: «Тэхён-и», «Тэхён-а», «Малыш», «Детка», «Сладкий». Я ненавижу всё это. Не тебя, Чонгук, а прозвища, которые просто так кидали чужие люди. Мне жаль, что слышал так много в свою сторону, что единственное, как ты можешь меня называть, это банальное «хён». Ты сделал безумно много для меня, Гуки, и если ты хочешь называть меня так… Я… Я готов сделать это ради тебя. Хоть что-то же я должен сделать для тебя, — тихо закончил омежка, продолжая смотреть на холодный лёд.
Чонгук слушал и был уже готов расплакаться. Тэхён ведь… Он ведь никогда не говорил открыто, что любит его. И альфе даже немного стыдно, ведь он не знал, почему омега не хотел слышать своё имя. Он тупо не додумался до такой вот тонкой мелочи, в которой и была вся суть, но теперь они, наконец, разобрались в том, что их так волновало, в частности это был Чонгук. Парень облегченно улыбнулся, притягивая Тэхёна к себе, давая словно спрятаться от всего мира, и уткнулся младшему в плечо, поглаживая по розовым мягким волосам.
— Хён, я не знал, что ты не хочешь слышать своё имя. Прости. Я не буду, если ты не хочешь. Я… Есть столько ещё… Могу звать тебя иначе… Любимый, мой самый лучший и хороший. Ты мой ангел и моё солнце. Я люблю тебя, родной.
Тэхён стоял и уже правда был готов ехать домой, не желая злить альфу и делать ему больнее, но он как-то совсем мягко провалился в тёплые объятия, почти упав на альфу. Почему Чонгук его обнимает, если Тэ только что очень сильно обидел его? Омежка не понимает. Но рука альфы приятно поглаживает по волосам, давая старшему расслабиться. Он же сказал, что полностью забывается. Он даже не вздрогнул, хотя сколько раз его хватали за волосы, причиняя боль. Но руки Чонгука делают это совсем по-другому. И омежка слышит все эти прозвища для него, так что начинает смущаться. Как только его не называли и всё это звучало пошло и обидно: детка, малыш, сладкий, шлюха, сука, подстилка, третий сорт, ничтожество, ко всему этому добавляли его имя, но никто и никогда не говорил такого простого: самый лучший, хороший, милый, красивый, любимый и родной. Никто никогда не обращался к Киму с любовью. Так что на слова своего альфы он улыбнулся так счастливо и тепло, кивая головой, сильнее прижимаясь на словах о любви. Это так приятно — чувствовать себя любимым.
— Гуки, я обещаю, что больше никогда не разочарую тебя. Всё буду делать, чтобы все говорили, что ты выбрал для себя подходящего омегу. Чтобы тебе не было стыдно за меня.
— Родной, ну, чего ты? Мне никогда не было и не будет стыдно за тебя. Наоборот, очень горжусь, что именно ты мой омежка. Самый милый и самый красивый. Я хочу жить с тобой так долго, что когда у нас обоих волосы станут седыми, а на коже появятся морщины, я всё ещё буду смотреть в твои ясные прекрасные глаза, и наши пальцы будут переплетены. Поэтому ты не должен делать для меня что-то только потому, что благодарен. Делай то, что подсказывает тебе твоё сердце. И если вдруг так случится, что ты захочешь расстаться, — Чонгук замолчал на несколько секунд, его голос дрогнул, но после он снова заговорил, — если так случится, то я не смогу держать тебя силой. Сделаю всё, чтобы такого не случилось, но всё же знай, я люблю тебя и сделаю всё возможное, чтобы ты был счастлив.
— Чонгук, ты самый лучший альфа, правда. А ещё единственный для меня. Я не смогу кому-то доверять так, как доверяю тебе. Мне это не нужно, — Тэхён посмотрел в грустные глаза альфы и вздохнул. — Гуки, мне никто больше не нужен, только ты. Слышишь? — розоволосый потянулся к ушку и прошептал. — Я же люблю тебя, а если мы перестанем встречаться, значит я врал тебе… Но я никогда не лгу людям, — щёчки омежки покраснели. И не только от смущения, но и от холода. — Лучше научи меня кататься. Как это делается? — омежка посмотрел на свои ножки и крепко сжал ручку любимого. — Только не отпускай, ладно? Думаю, здесь больно падать.
Чонгук, наконец, счастливо улыбнулся, и в глазах уже не было той печали. Они искрились, словно блики на водной глади от солнечных лучей, а Тэхён был ярким солнцем.
— Хорошо! Я тоже люблю тебя. Люблю тебя ещё сильнее. Намного сильнее! Поверь, ты будешь самым счастливым, я позабочусь об этом. А теперь давай займемся, наконец, тем, для чего мы тут оказались, — мягко улыбнулся младший и потянул омегу на себя, делая шаги и пробные движения, так аккуратно, чтобы Ким не упал. — Не бойся. Я держу тебя очень крепко, ведь ты мое самое драгоценное сокровище, — прошептал парень на ушко Тэхёну и чуть прикоснулся к нему губами, оставляя невесомый поцелуй и заставляя хёна краснеть в очередной раз.
Тэхён засмущался сильно, когда почувствовал легкий поцелуй на ушке. Почему Чонгук так поступает с самой чувствительной зоной омежки? Его ушки ведь на все остро реагируют, а тут такие приятные действия любимого человека. Омежка аккуратно повторяет за младшим, стараясь тоже отталкиваться и ехать, и у него даже немного неуверенно, но получается. Он несколько раз чуть не падает, но Чонгук правда очень крепко держит. Через какое-то время они уже довольно неплохо катаются вместе, а Тэхён продолжает крепко держаться за своего альфу.
— Гуки, это классно, — кивает старший. — Но уже немного давят… Пойдем дальше гулять?
— Ой! Конечно, хён, пошли скорее. Что же ты раньше не сказал? — встрепенулся Чонгук, и пара «покатилась» к выходу с катка. Они быстро переобулись и теперь не спеша гуляли по парку, наслаждаясь первыми весенними деньками. — Совсем скоро станет тепло и можно уже наконец носить нормальную одежду. Так надоела вся эта тёплая одежда. Я уже задыхаюсь в ней, — воодушевленно сказал альфа, крепко держа Тэхёна за руку и переплетая с ним пальчики.
Тэхён пожал плечами, кутаясь сильнее в курточку Чонгука. Его альфа прекрасен, правда. И Киму кажется, что он — идеальное описание для весны: такой же яркий, молодой, когда всё ещё только начинается. Когда ярко и светло. Иногда холодно, но чаще тепло. Что Чонгук — это то, с чего в принципе жизнь Тэхёна началась, как и начинается вся жизнь весной. И омежке хорошо рядом с ним.
Хотя сам Тэхён любит зиму, тёплую одежду, новый год, который последние лет пять проходил в полном одиночестве со слезами на глазах и единственным желанием: чтобы всё было нормально. Даже не хорошо. Чтобы просто нормально. Чтобы хватало денег на еду и чтобы никто не трогал. Ни больше ни меньше. Но сбылось оно только в этом году.
— Гуки, а ты летом уедешь, да? Хосок сказал, что его семья хочет съездить куда-нибудь. С его старшим братом и всё такое. Семейная поездка, — в которую Тэхён не вписывается. Хо просил поехать вместе, но Ким отказался. Не хочет создавать неудобства, да и денег у него нет. — Просто, если ты уедешь, я бы мог найти подработку на целый день, чтобы не тратить время.
— Хён, я всё ещё не понимаю, зачем тебе это. Подработка и всё прочее, — нахмурился альфа. — Ну… Мои родители хотят поехать, но… Я не могу оставить тебя здесь. Только не теперь, когда нет отдельно тебя, или же меня. Есть мы, и это значит, что без тебя я не могу быть счастлив. Что даже если в этой поездке будет супер-круто, ты — вот чего мне будет не хватать больше всего, — мягко улыбнулся Чонгук и посмотрел на омегу. — Может, у Хо-хёна семейная поездка, у него есть брат и ты будешь чувствовать себя не очень уютно, то у меня ведь никого. Тем более что папа, что отец будут точно «за». Потому что мне всегда скучно и одиноко сидеть в отеле или на пляже, смотря куда поехать. И да, хён, ну сколько можно говорить о деньгах?! Ты на них помешан, что ли? У тебя есть я. Просто наслаждайся временем и возможностью, что мы проводим вместе, — мило возмутился Гук и снова улыбнулся.
Тэхён хмурится немного, продолжая идти рядом.
— Чонгук, одно дело покупать мне еду, но ехать куда-то за счёт твоих родителей. Я не могу так, Чонгук. И дело не в том, что я помешан на деньгах. Просто не считаю, что правильно хоть как-то просить их. Даже то, что ты знаешь, что у меня даже на еду не хватает, это уже позорно. Я ведь старше и я могу зарабатывать себе на жизнь. У меня есть руки и ноги, зрение и всё, что нужно. Но я сижу на твоей шее и шее Хосока. И это жалко. Просто… Я хочу покупать себе еду и одежду. Хочу съехать из этого ужасного места, которое мне приходится называть своим домом. Я дважды почти умирал там и не хочу возвращаться туда, но вы продолжаете говорить, что мне не нужно работать. Чонгук, я уже взрослый омега. Я должен заботиться о себе. Другие… У них красивые комнаты, тетрадки, рюкзаки, одежда, у них всегда идеальный мэйкап и обед, приготовленный родителями. Я тоже так хочу. Но я не хочу, чтобы кто-то покупал мне это за красивые глаза и уж тем более за моё тело. Если бы не приходилось идеально учиться, я бы мог спокойно зарабатывать себе на жизнь, но я не могу потерять стипендию, потому что тогда меня прогонят из общежития. И сейчас я должен найти работу. Буду откладывать, чтобы покупать вам подарки тоже. И чтобы покупать себе что-то тоже. Я люблю тебя, Чонгук, но мне гордость не позволяет брать твои деньги просто так, — и слова о гордости смущают самого Тэхёна. О какой гордости идёт речь, когда он отсосал какому-то альфе в школьном туалете. — Я готов принимать твои ухаживания и свидания и всё это. Мне правда приятно, но только при условии, что ты будешь позволять мне платить за нас иногда тоже. Я старше, Гуки, я должен кормить тебя. Так что не злись и не расстраивайся, хорошо? Мне нравится работать в кофейнях или книжных магазинах, так что это даже нельзя называть большим трудом.
Чонгук идёт рядом и ему действительно не хочется слышать все те вещи про возраст, про деньги и про то, что Тэхён якобы сидит у него на шее. Парень заметно сильнее сжимает маленькую ладонь в своей, потому что злится. Снова… На себя?
— Хён, ну снова возраст… С чего ты вообще взял, что ты сидишь у меня на шее? Я был бы рад, если бы ты принял от меня помощь, но ты просто не хочешь этого. Я не могу тебя заставить, но хотя бы не считай меня маленьким слабым мальчиком. Я тоже уже взрослый. И всё же я альфа. И хоть ты на десять лет будешь старше, я альфа, я будущий глава семьи, и я через несколько лет стану тем, кого ты с гордостью сможешь назвать своим парнем, потому что я буду очень стараться. И даже не думай хотя бы раз заплатить за меня! У меня есть деньги для этого!
— Чонгуки… — Тэхён улыбается так тепло и нежно, оглядываясь по сторонам и останавливаясь. — Я и сейчас могу с гордостью назвать тебя своим парнем, понимаешь? И я не считаю тебя слабым, Чонгук. Ты альфа, Гуки, сильный, но ещё незрелый альфа. Тебе всего шестнадцать, твоё тело ещё формируется, мысли в твоей голове тоже. Ты уже прекрасный и через пару лет ты будешь таким же прекрасным, просто чуть более взрослым. И я люблю тебя сейчас, и потом я тебя тоже буду любить. Ты мой альфа… Просто позволь мне найти подработку, ладно? Если я хорошо буду копить, то может даже сам смогу поехать куда-либо с тобой. Я буду стараться, Чонгук, но если не получится, я просто буду работать и учиться, это ведь доставляет мне удовольствие. И ты же не навсегда уедешь. А значит я смогу пережить разлуку в несколько недель.
— Л-ладно, но я всё равно всеми силами постараюсь помочь тебе, мой хороший. Как бы ты не отказывался. Я, как ты уже понял, твой альфа. И я ведь имею полное право помогать моему омеге, верно? — беззаботно улыбнулся Чонгук, когда они подходили к уютной кофейне. Альфа остановился и указал на вход. — Давай зайдём? Выглядит очень тепло и миленько. Там мы сможем согреться и выпить чего-нибудь вкусного. Ты не против?
Кофейня была и правда красивой. Она была открыта совсем недавно, но стала уже очень популярной среди молодых влюблённых и семейных пар.
Тэхён взглянул на кофейню и кивнул, заходя вместе со своим альфой. Парочку сразу усадили у окна и принесли меню. Ким просто посмотрел в него, совершенно не зная, что заказать.
— Гуки… Здесь очень много всего, я даже не знаю. Давай ты закажешь что-нибудь вкусное, я согласен на любое, — омежка кивнул и осторожно снял курточку альфы, вешая её на крючок рядом с их столиком. И за окном прекрасный вид. В основном на мило обнимающиеся или целующиеся парочки и семьи с детьми. И Киму неловко смотреть на молодых людей, которые целуются. Сразу представляет на их месте себя и Гука, начиная смущаться.
— Ну… Если на мой выбор… Тогда сейчас посмотрим, — альфа поразмыслил, рассматривая меню.
Когда Чонгук задумывался о чём-то, то всегда почесывал кончик носа ногтём указательного пальца и закусывал нижнюю губу, вот и сейчас он сделал именно так. Через минуту он подозвал официанта.
— Мы готовы сделать заказ. Мм. Мы будем алгарробина фраппучино и белый персиковый фраппучино, а также два шоколадных парфе с мятой.
Тэхён хоть и работал в кофейне, но там таких сложных названий не было, хотя Ким всё ещё понимает, что будет примерно. Кроме парфе с мятой. Никогда не пробовал и не видел.
— Твои родители не волнуются, что ты живёшь не дома? — омежка смотрит на Чонгука, но в какой-то момент взгляд отводит. Его альфа безупречно красив. Идеальное лицо, идеальное тело. Но Гуку нужно подрасти, чтобы стать совершенным. Хосок ещё более невероятный. Хо ведь уже вырос, и у него идеальные черты лица, прекрасная улыбка и… Он идеальный. Похож на самого прекрасного ангела, когда улыбается, и на дьявола, когда так хладнокровно смотрит.
— Волнуются, конечно. Они не хотели меня отпускать и на метр, но отец потом все же разрешил. И мне же нужно учиться быть самостоятельным. Вот я и съехал. Тем более так я не отвлекаюсь от учёбы. Хотя вообще-то и раньше не особо отвлекался. Родителей часто нет дома, так что они и не всегда замечают, что меня нет. Приходят, спят, едят, и снова в больницу. У них нет особо времени на меня, — устало проговорил Чонгук и откинулся на спинку дивана, и посмотрел в окно. — Но даже так… Я всё же благодарен хоть за это, — в это время официант принёс заказ паре и поставил перед Тэхёном персиковый фраппучино и бокал с шоколадным парфе, как и перед Чоном, только ему подали уже другой напиток — алгарробина. — Вот, надеюсь, тебе понравится, хён, — улыбнулся альфа.
Розоволосый внимательно выслушал своего Гуки, в какой-то момент желая крепко обнять и пожалеть его. Но он же альфа. Сильный и всё такое, пусть и ещё очень маленький сейчас.
— Когда я видел их, то подумал, что они очень сильно тебя любят. Ты же у них единственный сын, ещё и альфа. Умный и красивый альфа. Я уверен, что они очень сильно гордятся тобой, — Тэхён взял заказ и слегка прикусил губу, глядя на такой красивый и ароматный напиток. — Спасибо, Гуки, — омежка кивнул и немного неуверенно отпил напиток. — Чонгук… — омежка улыбнулся легонько и взял стакан обеими ручками, что выглядит просто до безобразия милым. — Это очень вкусно. А твой вкусный?
Чонгук просиял широкой улыбкой и подвинул своему омежке стакан со своим напитком.
— Попробуй сам, родной. Он не такой сладкий, как твой, но мне нравится, а что до родителей… Я знаю, что они любят меня, просто мне их не хватает. Вот так вот, — альфа зачерпнул ложечкой парфе и отправил его в рот, блаженно прикрывая глаза от приятно-свежей сладости. Именно этот вид угощения так нравится Чону в кофейнях.
Омежка неловко пододвигает напиток себе и слегка протирает трубочку салфеткой, а после отпивает.
— Ну. Да. Мой мне правда нравится больше, — омежка отодвигает свой напиток для Чонгука и тоже пробует прекрасный десерт, тихо даже скуля от прекрасной сладости. — Вкусно.
Ким сейчас похож на прекрасного котёнка, который очень мило облизывает губки, наслаждаясь сладостью. Ещё бы. Он всё ещё не может привыкнуть к тому, что может так вкусно есть. Вкусно и постоянно, а не раз в год.
— Хён, есть ли место, куда бы ты хотел сходить? Может, в какой-нибудь парк? Или башню? Можем сходить на смотровую площадку?
— М? Гуки, я совсем не знаю города и всё такое… Отведи меня, куда считаешь нужным, ладно?
— Ну… Я хочу сходить с тобой на башню Намсан. Оттуда шикарный вид открывается, особенно когда уже темно. А ещё там есть классный ресторан. Ты не подумай, я не зациклен на еде, — смеётся альфа, после продолжая, — просто люблю покушать и просто хочу показать тебе как можно больше прекрасных мест. Но всё же мы с тобой однажды слетаем на Чеджу. Я ну очень сильно хочу туда с тобой! Мм… Летом? Когда учеба закончится.
Омежка слушает про башню Намсан и думает, что где-то уже слышал это. Наверное, просто знакомое название, ведь парочки в классе часто говорят о ней. Ещё бы, каждая парочка ведь мечтает повесить там замочек со своими именами. Но нет, об этом Тэхён не знает.
— Чеджу? — а вот про Чеджу омежка знает всё, потому что и сам мечтает там побывать. Это прекрасный остров, а ещё там вроде готовят самый вкусный кимчхи. — Я… Хорошо, — но Ким умолчал о том, что сам будет копить деньги на билет. Иначе альфа снова станет переживать по этому поводу, а Тэхён этого не хочет. Да и… Он правда сможет сам накопить.
За окном начал капать дождик. Он был мелким, однако наверняка нарушил планы тех, кто только зашел на каток. Чонгук весело хохотнул.
— Ты посмотри, да мы вовремя зашли сюда. Иначе бы промокли. Дождя не было в прогнозе погоды. Я даже зонт не брал. Наверно, придётся тут задержаться. Хотя я не против, если со мной ты, хён.
Тэхён быстро взглянул в окно и слегка приобнял себя, представляя, как там холодно. И почему-то в голове сразу воспоминания, как он в одной не самой теплой кофте ходил до школы пешком в дождь. И зимой тоже. Было действительно холодно. Но розоволосый понимает, что больше никогда этого не почувствует, так что он лишь крепче себя обнимает на секунду и улыбается легонько.
— А если он не закончится? До общежития далеко, — да и поздно уже, а на такси до туда ехать минимум час. И это без пробок.
— Ну… — задумчиво протянул альфа, после чего нежно улыбнулся и встал со своего места, присаживаясь рядом с возлюбленным и обнимая его одной рукой. Парень взял омегу за руку и посмотрел ему в глаза. — Если дождь не закончится, я обниму тебя крепко, так, чтобы ты не мог замерзнуть, накроем головы курткой и побежим до остановки. Даже если такси и будет медленно ехать, всё же это быстрее, чем автобус или пешком. В общем-то, это не так важно, главное, чтобы ты не заболел. Я не знаю, что буду делать без тебя, — вздохнул парень и надул щёчки.
Омежка почти сразу расслабился в объятиях Чона, прижимаясь к нему ближе. И всё, что он сказал, звучало слишком красиво и весело, чтобы не улыбнуться. Тэхён после положил голову младшему на плечо и прикрыл глаза.
— Я не заболею. А даже если заболею, всё равно придётся ходить… Спасибо, Гуки, — омежка быстро чмокнул своего парня в щёчку и приобнял ручками, вновь укладываясь на плечо. — А… Твои родители не против, что мы с тобой вместе? Я бы хотел, чтобы они приняли меня, поэтому буду много учиться и работать, чтобы понравиться им.
Чонгук расслабленно и по-настоящему счастливо улыбнулся.
— Родной, ты уже нравишься им. Они без ума от тебя. Особенно папа. Он всегда хотел, чтобы у него были два сына — сильный добрый альфа и милый прекрасный омежка. Вот только родился один я, — пожал плечами Чон. — Но зато теперь есть ты, и ты ему правда очень сильно понравился. Не знаю, о чём и когда вы успели так хорошо поговорить, что он просто в восторге от тебя, но так и знай — его сердце ты растопил, хоть папа и так очень мягкий, — парень перебирал мягкие розовые волосы, умиляясь тому, как сильно этот стиль подходит его омежке. — Ты у меня такой хрупкий и нежный, что порой я боюсь лишний раз переборщить с силой и слишком крепко обнять тебя. Но меня так тянет, хён, что я часто не могу контролировать свои чувства. И нет, это не потому, что я не зрелый, или ещё не вырос… Я… Просто слишком сильно люблю тебя, — почти что прошептал Чон на ушко Тэхёна и коснулся губами мочки уха, в которой была проколота серьга.
— Правда? — тихо спросил старший. Он даже не думал, что уже смог понравиться родителям Чонгука. Омежка правда счастлив сейчас. Ему было важно нравиться родителям своего парня, но он уже это сделал. — Твой папа очень хороший, а мы… Не знаю, мы говорили только о тебе несколько раз и… О моём прошлом. Больше ни о чём не говорили. Ещё он тогда говорил, что я тебе нравлюсь. Но… Не знаю, я не мог в это поверить, — за окном сильнее начинает лить дождь, и омежка так же сильнее начинает жаться к любимому альфе. — Когда идёт дождь, а ещё зимой обычно в общежитии немного прохладно. Но под одеялом очень хорошо. Только уроки делать неудобно, но уютно, — мальчик кивнул, думая, что он правда не хочет возвращаться в ту комнату. Он ненавидит то, что там было. Ненавидит каждое грустное воспоминание, а их в той маленькой комнатке слишком много. Но. Уже поздно. Завтра в школу. — Нам, наверное, пора… — ах, омежка не хочет сейчас куда-то, он правда хочет ещё побыть со своим альфой, но у него много домашки.
А вот Чонгуку пришла в голову идея. Сумасшедшая, безумная, и наверняка Тэхён потом будет долго ругаться или даже чуть обидится, но альфа всё равно сделает. В этом случае Ким хоть немного, но станет ещё счастливее.
Чон улыбнулся в предвкушении исполнения своего плана и обеими руками обнял омегу. Как же хорошо, что Гук выше, они идеально подходят друг другу. Такой маленький, словно хрустальный, Тэхён, и Чонгук, который стоит, словно нерушимая стена, защищая и любя самой чистой и искренней любовью.
— Я не хочу отпускать тебя, родной… Хочу просто обнимать тебя вот так всю свою жизнь. Ничего страшного же не случится, если мы чуток задержимся?
Тэхён буквально нежится в объятиях своего альфы и вздыхает, замечая, что его нюх слегка обострился. Ещё бы… Скоро течка, а Ким даже не знает, как быть. Предупредить Чонгука, запереться в комнате и просто не выходить? Таблетки ведь употреблять уже нельзя. Совсем нельзя. Но… В общежитии и без таблеток опасно. Тэхён хотел поговорить с Хосоком, но у того ведь есть старший брат. Старший брат, который является альфой. Ким же просто не может доставлять такие неудобства целой семье.
— Ну… Только если немного, — прошептал Ким и ненадолго оторвался, вновь взяв кусочек прекрасного десерта, а после вновь садясь в объятия любимого альфы. Как же всё-таки Тэхён любит сладкое. Он правда сладкоежка.
