Тёмные времена

      Маленький красный боб пролетел через половину комнаты, ускоренный заклинанием, и угодил Гарри прямо в лоб. Юноша пробормотал пару ругательств, потёр ушибленное место и, выудив из яркой коробочки белую с жёлтыми крапинками конфетку той же формы, запустил её на вражескую территорию. К его огромному сожалению, боб не достиг намеченной цели, чем вызвал громкий стон разочарования у Гарри и переливчатый смех у Малфоя.       Вчера они вдвоём перенесли вещи Гарри в его новую обитель, а утром решили отметить это событие, поедая сладости, переданные им Нарциссой Малфой вместе с поздравлениями для Гарри и пожеланием к сыну «и дальше поддерживать тёплые отношения с юным мистером Поттером». Сейчас друзья по очереди кидали друг в друга разноцветные конфетки «Берти Боттс», соревнуясь в меткости и использовании различных невербальных заклинаний. По условиям проигравший должен был съесть сразу две штуки, так что ни капли не расстроенный Гарри запустил руку в коробочку и вытащил «штрафные» конфетки. Одна была нежно-розового цвета и не вызывала никаких опасений, а вторая, не менее безобидная на вид, была цвета любимого сорта яблок Драко. Именно она почему-то подкупила Гарри, и тот без промедления отправил конфетку в рот.       — Ну, что там? — Поинтересовался Малфой, стараясь не хохотать над выражением лица своего друга. Гарри нахмурил брови и невероятным усилием воли заставил себя проглотить эту гадость.       — Трава. Мне определённо не везёт сегодня! — Поттер с укором посмотрел на Драко. Тот с гаденькой ухмылочкой по-царски разлёгся на кровати с шёлковым изумрудно-зелёным постельным бельём, выгодно оттенявшим цвет его глаз, а чёрная атласная пижама с отделкой серебряными нитями, которую Малфой всё ещё не снял, подчеркивала бледность кожи и резко контрастировала с платиновыми волосами. Драко лениво потянулся, пошарил рукой где-то за кроватью и швырнул Поттеру шуршащее нечто.       — Доедай последнюю и можешь закусить этим, — Малфой открыл бутылочку сливочного пива с имбирём, а Гарри поднёс пойманную упаковку к глазам и обнаружил в ней тыквенные кексы в форме котелков.       — Идёт! — В этот раз рот наполнился приятным вкусом сахарной ваты, — Это было неплохо.       Поттер отставил в сторону коробочку с драже и, взяв с собой тыквенные котелки, босиком дошёл до постели Драко.       — Не возражаешь?       — Только если не накрошишь кексами на мои простыни.       Гарри закатил глаза и, устроившись рядом с другом, забрал у него бутылку сливочного пива. Мягкий вкус напитка уничтожил любое напоминание о съеденных конфетках. Юноши лежали рядом, уставившись в потолок и не говоря друг другу ни слова. Утро началось прекрасно — ни к чему портить его разговорами. Гарри думал о гриффиндорцах, которые примерно через сорок минут придут на завтрак, по привычке обратят свой взор на огромные песочные часы, наполненные сверкающими рубинами, и, не увидев ожидаемого, оторвать взгляд уже не смогут. Волшебнику живо представились недоумение, шок и разочарования на их лицах. Чудесное будет зрелище, такое нельзя пропустить!       — Мы же идём на завтрак, Драко?       Блондин, лениво созерцавший потолок, прервал своё крайне важное занятие.       — Я планировал продержать тебя в постели до полудня, а потом устроить прогулку до Хогсмида, — В голосе лёгкое раздражение сплелось с удивлением. — Ты против?       — Нет, я не против, но был уверен, что ты захочешь поскорее вывести меня «в свет» в новой форме и поднять себе настроение парочкой проделок.       — Развивай мысль, Поттер, — пробурчал Драко, глядя на ухмылку друга.       — Подумай сам. Или мне напомнить тебе об отношении ко мне гриффиндорцев и о том, что вчера сделал наш любимый профессор Снейп?       Хмурое лицо Драко постепенно стало озарять понимание. Он сел, развернувшись к Гарри, и ногой неожиданно столкнул того с кровати.       — Иди собирайся, нечего тут ветошью прикидываться! — Малфой поднялся с кровати, попутно разглядывая опешившего Гарри с головы до ног, — Давай, топай. Тебе нужно одеться, а как будешь готов, я займусь твоими волосами.       Окончательно изумлённый, Гарри кое-как поднялся и, потирая ушибленный зад, поковылял приводить себя в порядок.       Закрыв глаза на несдержанность Малфоя, он сознался себе, что и сам вёл бы себя точно так же: в предвкушении ожидал, когда друг наденет новую мантию, сядет за один с ним стол, демонстрируя принадлежность к новой Семье… Да, Драко можно понять, поэтому лучше поторопиться.       Пальцы Гарри пробежались по краю новой мантии, коснулись серебряной эмблемы в форме змеи, ярко блестевшей в лучах утреннего солнца. Для него мантия стала неким символом новой жизни, шагнуть в которую поскорей хотелось неимоверно.       Юноша умылся, облачился в форму, ношение которой стало обязательным даже в выходные дни, и вернулся в спальню.       Драко, уже одетый, расхаживал по комнате так, будто с момента ухода Гарри прошёл не один час. Заметив друга, Малфой схватил того за руку и усадил на стул. В следующую секунду волшебная палочка Драко уже творила настоящие чудеса с непослушными волосами Гарри, которые, претерпев ряд изменений, милостиво были оставлены в лёгком беспорядке.       Малфой убрал палочку, сделал шаг назад и тщательно осмотрел творение рук своих. Судя по тихому хмыканью, результат он счёл более чем удовлетворительным.       — Ну, вот теперь ты готов. У нас есть примерно десять минут до того, как ты сможешь предстать перед всеми, — Хихикнув, Малфой положил руку на плечо друга, намекая, что в любом случае поддержка с его стороны будет гарантирована.       Гарри кивнул и поднялся со своего места. Любопытство побуждало его дойти до зеркала и взглянуть, насколько сильные изменения он претерпел, но, тряхнув головой, всё же решил оставить эту затею.       — Мы можем идти, Драко, — сказал он, поправив новую мантию. Тот пожал плечами и направился к выходу. Гарри слегка нервничал. Ладони стали отвратительно влажными, а твёрдость его походки то и дело подвергалась сомнению. Ему самому не верилось, что он, выдержавший столько испытаний и невзгод, сейчас побаивается реакции бывших сокурсников. Мерлинова борода, на что он рассчитывал, идя на подобный шаг? Гарри не мог ответить на этот вопрос, зато мерзкий голос в его голове готов был помочь. И помог. «Ты ведь хотел окончательно разорвать связь с теми, кого считал своими друзьями?». Уход на Слизерин, незначительные изменения во внешности… Возможно, этот голос не так уж и неправ.       Погружённый в свои размышления, Гарри не заметил, что они практически добрались до Большого зала, в который неторопливо стекались ученики других факультетов. Каждый из них, проходя мимо, одаривал новоиспечённого слизеринца равнодушным взглядом и отворачивался, однако крошечная толика узнавания вынуждала их посмотреть на юношу снова, а потом и вовсе остановиться, раскрыв рот от удивления. Драко же, который, в отличие от своего друга, не размышлял о трудностях бытия, замечал каждый взгляд и был крайне доволен сложившейся ситуацией и своим непосредственным участием в ней. Сейчас ему казалось правильным не возвращать Гарри к реальности вплоть до прибытия на завтрак. Вполне могло случиться так, что от нервного напряжения юный Поттер развернётся и умчит обратно в спальню — составлять компанию тыквенным котелкам и сливочному пиву. Поэтому стоило следить за перемещением Поттера в оба глаза.       Внезапно Гарри почувствовал мягкое прикосновение руки к своему локтю и безропотно скорректировал маршрут следования. Он не замечал ничего вокруг, до его ушей не долетали удивлённые возгласы и осуждающий шёпот не нарушал его отстранённого спокойствия. Лишь переступив порог Большого зала, Гарри вернулся в нормальное состояние. Обилие звуков, запахов и света подействовали на него отрезвляюще. Он на секунду замер в дверях и пару раз сморгнул, полностью стряхивая с себя остатки наваждения. Малфой, на чьих губах играла довольная ухмылка, жестом предложил занять места за слизеринским столом и, пока они шли туда, каждый ученик неотрывно провожал их взглядом.       Юноши удобно устроились за столом, и Гарри невольно отметил стайку девчонок, глазевших на него и захихикавших сразу, как только он обратил на них внимание. Стоило ему отвлечься на пустую тарелку, стоящую перед ним, как девчонки снова начинали таращиться на него во все глаза — и ведь было на что! Солнечный свет, льющийся из расположенного позади стола окна, играл в теперь уже тёмно-русых со светлыми прядками волосах, запутывался в них и придавал лицу, на котором глаза выделялись сочной зеленью, выражение ленивой мечтательности, коей Гарри вовсе не испытывал, а пухлые губы и нежный румянец на бледной коже лишь добавляли ему некой томной привлекательности.       На самом деле Гарри испытывал лёгкое смущение, вызванное чужим вниманием, которое он ещё совсем недавно так жаждал получить. Сидящий рядом Малфой, казалось, вовсе не замечал происходящего, потягивая горячий кофе и безмятежно созерцая окружающих его людей, что, словно медный кнат, полетело в копилку негатива Гарри. Как Драко может быть таким отстранённым, когда вся школа обсуждает его и колоссальное изменение количества сверкающих рубинов в гриффиндорских часах?!       — Ты не голоден? — Со вздохом поинтересовался Гарри.       — Не особо. Утренние сладости всё ещё дают о себе знать, — Малфой потянулся к румяному тосту и свободной рукой придвинул к себе мармелад, — Но перекусить не мешает, что и тебе советую.       — Нет аппетита, — скривившись, бросил Поттер в ответ и сделал глоток прохладного апельсинового сока, которым чуть не подавился. В зал вошли те, кого этим утром он видеть хотел меньше всего.       С гордо поднятой головой к гриффиндорскому столу прошествовала Джиневра Уизли, за ней, отставая на пару шагов, шли Рон, Гермиона, Невилл и Полоумная Лавгуд, непонятным для Гарри образом оказавшаяся в их компании, ведь ОД давно уже нет, а конкуренция за Кубок школы в последний год существования четырёх факультетов оборвала практически все связи вне школьных «семей». Теперь ученики напрочь забыли о межфакультетном сотрудничестве: Когтевран соперничал с Пуффендуем, Слизерин сразу со всеми, определённо лидируя, и лишь Гриффиндор, впрочем, как и всегда, старался поддерживать с остальными если не тёплые отношения, то хотя бы вежливый нейтралитет. Кто знает, возможно, именно таких отношений между учениками и хотел добиться Тёмный Лорд к будущему году, когда каждый без исключения будет облачён в цвета Слизерина — изумруд и серебро?       Гарри отпил немного из своего кубка, провожая взглядом бывших друзей. Те расселись, оглядев ряды скамей за их столом и переглянувшись так, что у Гарри засосало под ложечкой. Так они раньше переглядывались с ним, когда происходило то, о чём им было известно, но чему искалось обязательное подтверждение.       Увлечённый текущей ситуацией, Гарри полностью игнорировал Малфоя, молча намазывающего второй тост маслом и кидающего полные презрения взгляды в адрес компании, в которой раньше крутился Поттер. Можно было заметить, что, помимо презрения, в его глазах легко читались нетерпение и толика сладостного предвкушения, однако даже его лучший друг не смог бы с полной уверенностью сказать, чего так ожидает усмехающийся блондин.       Поттер, поднесший к губам кубок, поставил его на место, как только встретился взглядом с Джинни, чьи глаза с каждой секундой всё больше напоминали пару огромных чайных блюдец. Она, проигнорировав приветственный кивок Гарри, пихнула локтем сидящего рядом Дина Томаса, что-то сказала ему на ухо и весьма нагло указала пальцем на невозмутимого Поттера. Ложка Дина застыла в сантиметре от его рта, а затем Томас, не обращая никакого внимания на капающее с ложки молоко, растормошил всех остальных.       На Гермиону, казалось, происходящее не произвело никакого впечатления, зато остальные после недолгого молчания начали бурные обсуждения, даже не стараясь вести себя потише. Малфой, до слуха которого тоже долетело громкое «Предатель!», в отличие от Гарри, сиял, как рождественское дерево.       — Только посмотри на этот сброд, — слова его были пропитаны ядом, — Удивляюсь, как у них хватает наглости раскрывать свои рты и называть тебя — тебя! — предателем. Ты спас их жалкие шкуры. Зря. Не жалеешь?       — Начинаю, — шёпотом откликнулся Гарри, своим ответом вызывая на лице Малфоя тёплую улыбку.       — Правильно. Давай, очкарик, тебе нужно поесть.       Гарри, до этого обращавший на еду столько же внимания, сколько фестрал на фрукты, внезапно почувствовал себя голодным. Он наполнил тарелку тёплыми сосисками, тостами и парой сваренных вкрутую яиц и принялся уплетать свой завтрак под неодобрительные взгляды гриффиндорцев, по мнению которых, судя по всему, ему в расстроенных чувствах следовало бы удалиться прочь. К великой радости Малфоя, такого удовольствия Гарри им не доставил.       Поттер наполовину осушил кубок с апельсиновым соком, когда вдруг совершенно случайно почуял исходящий от него посторонний запах. Сделав глубокий вдох носом, Гарри понял, что от сока пахнет полиролью для мётел и, кажется, разреженным воздухом, какой бывает перед грозой. Нахмурив брови, он с неподдельным удивлением воззрился на серебряный сосуд.       — Всё в порядке? — донёсся до него голос Малфоя.       — Мне кажется, — ровным голосом ответил Гарри, — что сок как-то странно пахнет.       Драко осторожно, чтобы не расплескать, забрал кубок из рук Гарри, понюхал, для верности взболтал содержимое и, понюхав ещё раз, пожал плечами и вернул обратно.       — Ты перегрелся, сидя на солнце, Поттер. Сок как сок.       — Возможно, — сказал Гарри и отодвинул кубок в сторону.       Если ему действительно показалось, то волноваться не о чем, но если нет… Впрочем, этого не может быть. Некому, да и незачем.       Через несколько минут последний кусочек тоста исчез у Гарри во рту. Поттер допил несчастный сок и уже собрался было предложить Малфою выйти на улицу, однако его планы были резко пересмотрены. К ним размашистой твёрдой походкой приближался профессор Кэрроу.       Наказание настигло весьма неожиданно. Поттер успел позабыть об этой мелочи, которая не казалась ему существенной. При виде Амикуса Кэрроу каждый мускул юноши напрягся, а сердце стиснула ледяная длань страха. Он поерзал на своём месте и постарался выровнять участившееся дыхание, а также придать лицу выражение безмятежной отрешенности. Если бы не Малфой, сжавший его ладонь, попытка казаться спокойным могла с треском провалиться. — Доброе утро, профессор, — выдавил Гарри, натянув вежливую улыбку. — Доброе, Поттер, — Лицо Амикуса осталось непроницаемым, — У меня для Вас кое-что есть.       Кэрроу протянул Гарри руку, в которой лежал небольшой пергамент, свернутый в трубочку и перевязанный зеленой атласной лентой. Гарри казалось, что стоит коснуться его пальцами, пергамент превратится в змею и ужалит. Дрожащей рукой он потянулся за ним, но Малфой оказался проворнее. — Спасибо, сэр. Мистер Поттер ознакомится с посланием директора в ближайшие минуты, — Малфой нагло ухмыльнулся.       Кэрроу смерил его недовольным взглядом, кивнул и, круто развернувшись на пятках, поспешно удалился, оставив обмякшего Гарри в руках друга, который, придержав того за плечи, спрятал свиток в карман и придвинул к Гарри ещё один кубок с соком. — Выпей.       Гарри покорно кивнул и одним глотком осушил кубок. По телу разлилось приятное тепло, нервы больше не были натянуты, подобно канатам. — Что ты успел туда подмешать? — с лёгкой улыбкой на устах поинтересовался Поттер. — Тонизирующий настой. Подумал, что ты перенервничаешь сегодня из-за этих, — Драко указал пальцами на гриффиндорцев, — Вот и прихватил. — Спасибо, Драко, — Улыбка Гарри стала ещё шире, — Пошли отсюда. Не хочу читать это на глазах у половины школы.       Юноши синхронно поднялись из-за стола и покинули Большой зал, ловя любопытствующие взгляды других учащихся. * * *       Гарри шёл нога в ногу с Малфоем и размышлял о том, как много тот для него сделал. Поддержка после получения Чёрной метки, помощь с любой мелочью, стоило лишь заикнуться, перевод на Слизерин… На такое пойдёт не каждый друг. Волна тепла окатила Гарри слишком внезапно, распространяясь по всему телу от самого сердца, охваченного бурным пламенем. Пламенем чего? Любви? Страсти? Вожделения? Гарри не знал и не хотел разбираться. Зачем делать это сейчас, когда огонь чистым блаженством тёк по венам, выжигая из разума и души черноволосого директора и вливая на вакантные места новый образ.       Поттер резко остановился, фокусируя взгляд на том, кому стольким обязан: светлые волосы, холодные глаза с искоркой любопытства, обращённые на него, на Гарри, чистая и гладкая бледная кожа, идеально очерченные губы. Разве найдётся кто-то прекраснее в Хогвартсе и за его пределами? — Поттер?       Гарри молча сделал пару шагов вперёд, вынуждая Малфоя попятиться к стене. Когда тот упёрся спиной в стену, Поттер окинул друга долгим задумчивым взглядом, а затем приблизился к нему вплотную. Сердце отбивало бешеный ритм, будто вот-вот выпрыгнет наружу, лёгким не хватало воздуха. — Поттер? — вновь окликнул блондин. Гарри облизнул пересохшие губы.       Между их лицами было всего несколько сантиметров. Испепеляющий соблазн. — Драко…— Шепнул брюнет, неотрывно глядя в глаза лучшего друга, — Драко…       В следующий миг огонь, пожиравший его изнутри, вырвался наружу. Гарри легко коснулся губ Малфоя своими, пробуя их на вкус, рука его легла на затылок блондина, после чего смысл сдерживать себя пропал бесследно. Лизнув чужие губы, Гарри нагло протолкнул язык в податливый рот и принялся изучать новую территорию. Малфой, не ожидавший подобного напора, издал полный возмущения приглушённый стон, но в следующую секунду покорился и ответил на поцелуй. Пламя поглотило их обоих, тела льнули друг к другу, своим жаром накаляя воздух в тесном коридоре.       Резким движением Малфой оттолкнул от себя Гарри, успев до крови прикусить его губу. Поттер оказался прижат к стене быстрее, чем маленькая алая капля сорвалась с его губ. — Драко? — вместо ответа Малфой опустился на колени перед Гарри, ловко пробрался руками под его мантию и погладил возбужденный орган через натянутую ткань брюк.       Вопросительный взгляд, одобряющий кивок в ответ, звук расстегивающейся «молнии». Плотно сомкнув губы, Малфой наполовину впустил горячую плоть в свой рот. * * *       Через некоторое время, когда Гарри поправил мантию, Малфой поднялся с колен, довольный каждой секундой, проведённой наедине с Поттером в тихом коридоре. Они взялись за руки, стоя друг напротив друга, и пытались выровнять дыхание. Малфой справился с этим первый. Его взгляд надолго задержался на раскрасневшемся лице Гарри, который, почувствовав столь пристальное внимание, залился краской ещё сильнее. Драко, выдав свою фирменную ухмылку, кончиками пальцев погладил друга по щеке. — Я люблю тебя, очкарик.