Встречайте, Рэйкан!

Рэйкан часто бегал в кусты. Пока Шая зарабатывала золото, убивая маленьких уродливых миньонов, ее верный напарник выполнял сою работу. — Кокоу! Спящие должны проснуться! Посмотрим, на что способны эти животные. Я должен быть уверен, что все видят мое ве-ли-ко-ле-пи-е! — Рэйкан, — добив очередного миньона, прорычала Шая, — хватит орать! — Дорогая, все этот зеленый с цепями и чернокожий бежали, поджав хвосты, на свою базу. И все это благодаря твоим невероятным перьям, ловким пальцам… — он потянулся к Шае, желая поправить ее растрепанную челку… — Не мешайся! – оттолкнула его бунтарка, метнув перо. Звякнуло золото. — Мне необходимо бить этих мелких чудиков в халатах! Пока нет Люциана и Треша, я должна втыкать перо в каждого миньона. А ты отвлекаешь меня! Иди, погуляй. — Ты все еще злишься, что тогда на базе я уронил розу рядом с Ари? – осторожно поинтересовался Рэйкан, дергая ушами. Он знал, что некоторые его движения забавляют Шаю. — Нет, не злюсь! Милый, иди куда-нибудь отсюда. Видишь там лес? Вот иди туда. Рэйкан что-то проурчал себе под нос, но послушно кивнул. Привычным жестом он поправил плащ и пропал где-то за деревьями. День оказался солнечным, теплым. Ветер трепал листву. Приятная свежесть с реки обдавала обнаженный торс вастайца, и Рэйкан ощущал себя свободным по-настоящему. Казалось, его плащ, стелющийся по земле, должен цепляться за коряги, пачкаться от травы. Но нет! Золотые перья скользили так же изящно, как и сам обольститель. Если бы кто-то сейчас видел Рэйкана, то у зрителя не осталось бы сомнения, что даже в таком разгульном, безбашенном, самовлюбленном вастайце с явно выраженным чувством собственного величия живет магия. Наверное, Рэйкан ведет себя так как раз из-за дикой магии вастайа, затмевающей рациональный разум, к которому так привыкли люди. А ведь и они были близки к природе, к ее магии… Рэйкан достал свое зеркальце. — Ах, как красиво! – Он смотрел на свое отражение. Но помимо несравненного лица боевого танцора в зеркале отражалась свежая зелень, светящаяся от солнечных лучей и блеска золотого плаща. – Видела бы Шая, как хорошо не знать никаких дел. А у нее вечно эти планы… впрочем, я не могу ругать ее. Я сегодня не в своем духе. Эти людские стены на меня плохо влияют. Пора обратно в Ионию! А там опять милая откажется просто развлекаться. Революция же… Пока Рэйкан сам с собой рассуждал обо всем на свете (а также любовался собой любимым), лапы вывели его к реке. По крайней мере на карте это место было обозначено рекой. — Безмятежная вода, — заметил Рэйкан. – Это же озеро. В реке вода течет. А тут гладь! Или нет? Он осторожно зашел в кусты. Скоро начиналась вражеская территория, да еще дракон должен спать где-то рядом. «Достать, включить, поставить!» — шепнул он, устанавливая тотем. Вдруг на свет из кустов кто-то подполз, выбравшись из ила. Рэйкан хотел было дать пощечину речно-озерному чудищу, но обнаружил, что это всего лишь краб. Причем когда он заметил звериные лапы вастайца, его маленькие ножки унесли его за ближайший камень. Рэйкан бросился за маленьким забавным зверем. — Клюк, клюк, чики-чики, клюк, клюк! – Звал он краба. Его чуткое ухо уловило, что именно с такими звуками речной обитатель крался к кустам. Шлепая по воде, Рэйкан догнал краба. Тот трясся, но приятный золотой свет, исходящий от плаща обольстителя, успокоил его. Краб поднял свой усик, и на его конце засиял маленький бледно-зеленый огонек. — О-о-о, это так мило! – Рэйкан заглянул в маленькие черные глазки краба. Что-то щелкнуло в душе вастайца. Он схватил краба. За взглядом напуганного существа таилось нечто магическое. Эту магию ощутил Рэйкан. Он сам уже давно познал счастье быть пронизанным этой магией. Это была магия любви. — Приятель! – Вастаец поднял краба, и с его хвоста крупные капли упали на грудь Рэйкану. – Да ты скучаешь по любимой! Или любимому… Точно! Ведь на той стороне тоже есть такой милый жучок! Пошли со мной, я помогу тебе найти твою вторую половинку! Рэйкан опустил краба и побежал в сторону другой половины реки. Но новый знакомый явно боялся. Он начал закапываться обратно в ил. Обольститель схватил приятеля за клешню и потащил в сторону средней линии. Он всячески подбадривал краба, но тот все равно вырывался и прятался в грязи. — Что же, пожертвую ради любви… — вздохнул Рэйкан и распустил плащ. Золотые линии наполнились магией, бегущей по ним, как кровь по венам. Вокруг обольстителя закружился воздух, и чары влечения и любви околдовали краба. Тот смело пополз в сторону Рэйкана. Вдвоем они двинулись в сторону линии, на которой бушевала Ари. Девятихвостая лисица несколько раз уложила на лопатки вражеского Мальзахара и сейчас преспокойно уничтожала башню. Но внезапно появившийся Рэйкан испугал ее, и Ари рванула в сторону друга. Но магия очарования неправильно подействовала на лисицу… и в сторону реки через среднюю линию неслись окрыленный Рэйкан и очарованные краб и Ари. Чары спали, когда троица рухнула в воду. Лисица отрясала хвосты, вычесывала тину из косы. Краб увидел похожего на себя собрата и побежал к нему. А обольститель радостно кричал, что он воссоединил двух разделенных землей водных жителей. — Ари, слышишь, Ари! Они клюкают там вместе! Клюк, чики-чики! Ах! Лисица ничего не ответила. Она заметила Шаю, бесшумно крадущуюся к ним. — Ах, Ари, — продолжал Рэйкан, — я готов приходить к тебе каждую минуту, помогать тебе, чтобы мы вот так дружно сидели тут и смотрели на влюбленных крабов! Чего? Тень возвысилась над сидящем в грязной воде обольстителем. — Рэйкан… — прорычала Шая.