Десять лун средних размеров

       Это сиреневую луну надо было назвать самой таинственной, а не багровую. Сиреневая казалась совсем близкой, но до нее никто еще не добирался ни по лестнице, ни на крыльях, ни на реактивном двигателе. Еще у нее не было фаз, и форма пятен менялась на протяжении истории. И светимость, кажется, тоже, но тут ученые спорили: может, у древних авторов фресок и пергаментных книг сиреневый краситель был менее или более стойким, чем остальные краски… *** Окно обнаружил, как ни странно, Йип. Обычно Йю, самый мелкий, из более поздней кладки, находил еле видные расщелины, потому что регулярно застревал щупальцами в них. Обычно Йро при этом вытаскивал его кладке из щели, обычно Йас первым вползал внутрь и оттуда восторженно мигал сиреневым светом, а Йын темнел и бухтел, что ничего интересного там нет, незачем и головной мешок драть, но всегда втягивался вслед за приятелями. И вот плыли они впятером по узким тоннелям рядом с Колонией, как всегда, исследовали проходы, куда не пролезали взрослые й. Йип увидел в потолке темную полоску, тень от выступа. Таких десятки на каждый плывок, ничего особенного, но внутренний тормоз остановился, а внутренний сигнальщик категорически велел пощупать, заглянуть, пролезть. А там… Там оказалась небольшая пещерка с круглым окном в полу, а в окне за прозрачной, гладкой, как лед, поверхностью чернота, и в черноте вертится яркий шар, бело-зелено-голубой. Йип от радости засветился на полную мощность, и приятели тут же влезли внутрь. Нет, про окна знали все, окна и раньше попадались племенам й. Вот в колонии пятерых юных исследователей было общественное окно, и в него тоже виден шар, но красно-бурый, полосатый. Если приникнуть к теплому льду-крышке световым пятном и старательно вглядеться в шар, то он становится все крупнее, движется все медленнее, и вскоре можно различить на его поверхности все больше деталей, гор, ям, океанов и даже живых существ. На красно-буром шаре в вечных течениях жили длинные полупрозрачные существа-ленты без щупалец: плавали, искали заводи погуще, размножались почкованием… и все, собственно. Поэтому там редко собиралось много зрителей. В Большой Каверне окно куда интереснее, в нем шар весь покрыт разноцветными правильными кристаллами, которые постоянно росли и таяли, перемешивались, образовывали причудливые узоры. Полюбоваться на такую красоту приплывали й со всех колоний, и старейшины Каверны даже ввели запрет — одной голове можно липнуть ко льду не больше ста вдохов. А тут собственное окно. А в нем… На шарике в окне были и камни, и песок, и жидкость — лужи, потоки, целые океаны, и толстый слой газа поверх твердого и жидкого субстрата, и в газе клубы испаренной жидкости, которая так-то прозрачная, но в массе кажется то синей, то бирюзовой, то серой, а в твердом виде — белая. А сколько там растений, зеленых в основном, но оттенков-то, оттенков… А сколько живности среди растительности! Одних видов только не десяток, как в окне в Ветвистых Каналах, а больше, чем ворсинок на щупальцах у всех пятерых друзей вместе. Огромные и мельчайшие, с разным числом конечностей самых разных форм, мягкие и твердые, в ворсинках и голые, всех известных и неизвестных цветов… Они передвигались по камням и растениям, в жидкости и газе, они ели друг друга и растительность, они размножались самыми причудливыми способами. А какие представления закатывали, прежде чем размножаться… Дрались между собой, плясали, красовались, носили добычу избранникам. Ошалев от обилия зрелищ, Йип с трудом оторвался от окна. Восторг переполнял его, того и гляди головной мешок лопнет. Рядом товарищи оторваться не могли, мигали от удовольствия и закатывали щупальца спиралями. Чтоб не лопнуть, Йип подергал остальных за щупальца и засиял на полную мощность. «Это будет только наше сокровище», — передал Йип друзьям. Ровный, дружный сиреневый свет залил стены пещеры. Словно все их десять сердец сокращались синхронно. Единение продлилось несколько мгновений, а потом й замигали вразнобой и наперегонки припали к окну. Интересно же, что еще произойдет на бело-синем шарике! Самых забавных существ первым заметил Йас. Они передвигались на двух потешных складных палочках, а еще двумя держали разные камни и палки и делали уйму загадочных действий. Например, на существах было мало ворсинок, и они снимали шкурки с другой живности и оборачивали вокруг себя. Или собирали яйца растений и кидали специально в грунт, чтобы потом собрать следующее поколение растений и съесть. Они делали что-то такое неведомое, отчего на груде обломков растений вырастал рыжий то ли цветок, то ли фонтан, светился в темноте, зато внутри него и рядом все становилось черным. Йас то и дело дергал друзей за дыхальца, тыкал передними щупами в самые удивительные сценки. «Смотрите, они впятером загнали большую тварюгу в яму и разделали!» «Смотрите, они соединили куски больших твердых растений и это сооружение не тонет в жидкости, и на нем смогли переправиться через огромную лужу. Да они, наверно, разумные, как мы!» «Смотрите…» Под конец он уже не успевал озвучить все, что чудные существа устраивали. И вдруг как подскочит над окном, как растопырит все десять щупалец, как засияет… «Вы только подумайте! Маленькие, хилые, без панциря и всяких наростов, хватательных щупальца всего два, головка крошечная относительно тела, не то что у нас… Но что они делают! Перелезают через огромные океаны и высокие хребты, ползут верхом на других существах далеко-далеко от своей семьи и даже от источников пищи… И пересекают полмира. Что их ведет? Знаете, посмотрев на них, я уже не могу лежать у окна или понарошку лазать по обжитым туннелям. Я сейчас же отправляюсь в настоящее путешествие, чтобы найти новые каверны и принести пользу всем. Иначе как мне считать себя разумным и честным й?» Одним толчком он вылетел из пещерки. Сразу стало темнее. Зачем открывать новые каверны, Йип не понял, честно говоря. Всем же и в старых хватает места. Но тут Йын притух и тоже отлепился от окна. «Чепуха, — буркнул он. — По-моему, эти ваши любимые двухпалочные ничего такого не делают. Все то же самое, что у нас: поесть, отдохнуть, дать потомство, повеселиться. Было бы на что смотреть. Я домой, обед скоро». Он раздулся презрительно, потом спустил давление и, сморщившись, пополз на выход. Йип немного обиделся за найденное им окно. Тут же самое интересное, не что, а как. Ну и ладно. Больше места будет остальным, можно раскинуть щечные складки вольготно, распластаться в свое удовольствие… Однако Йю и Йро не спешили расползаться по поверхности. Они переплелись двумя-тремя щупальцами и тихонько перемигивались о своем. Йип почувствовал себя немного лишним и спросил, что такого они увидели. Йю пошел рябью искорок и немного позакатывал щупальца, подбирая выражения. «Эти крошки и правда удивительные. Они размножаются только парами, не поодиночке и не колонией, и за один раз делают только одного, ну двух детенышей, а не целую кладку. Наверно, поэтому они сильнее всего дружат парами. Малек и родитель, или два родителя. Они дарят друг другу красивые блестящие штуки и защищают от недоброжелателей даже ценой собственной жизни, и без того коротенькой. Вот если бы кто-нибудь мог ради меня совершить подвиг…» Йю пошел пятнами и полосками в смущении. Йро, как ни странно, тоже, почти синхронно: «Ну давай я буду. Совершать. Для тебя». Тут они оторвались от поверхности окна и медленно закружились в толще жидкости в пещерке, бросая на стены россыпи бликов. Йип отвернулся. Он считал, что сплетаться всеми десятью щупальцами неудобно в прямом и переносном смысле, и снова припал к окну. Существа оставались все такими же интересными и непредсказуемыми, и он не сразу отметил, что больше свет не мельтешит в пещерке. Два й уплыли. Ничего не сказав даже сам себе, он снова стал смотреть в окно. Но не смог сдержать тени и пятна на головном мешке. Существа научились творить чудеса из блестящих камней: столько разных штуковин, чтобы плавать по жидкости и газу, быстро-быстро передвигаться с тяжелым грузом, измельчать, резать, менять форму и делать другие предметы. Еще их, существ, стало много и, наверно, от тесноты они принялись уничтожать друг друга, используя все свои штуки. Нет, они и раньше дрались между собой, но не в таких масштабах. Кровь у них была не голубая, как у й, а красная — тревожный, липкий цвет. Йип нервничал, он успел привязаться к несуразным существам, считал своими — он же нашел окно в их мир. Но иногда не мог смотреть, что они творят, жмурил световое пятно. Потом снова расправлял его, приникал к окну: ну как, не перестали зверьки вредить друг другу? Не перестали, но хоть убивали друг друга везде помаленьку, а не кучно, как раньше. А потом они изобрели свои окна: маленькие и четырехугольные, голубого цвета. Сначала окна стояли в самодельных кубических рифах, где существа жили, потом стали появляться маленькие окошечки, которые помещались в хватательных конечностях хозяев. Нет, некоторые существа еще устраивали невесть что: строили, плясали, носились и кувыркались. Но большинство просто бродило или сидело на месте, уткнувшись в переносные окошечки, и даже не оглядывалось по сторонам. «Вроде их толпа, больше, чем ворсинок на всех жителях нашей колонии. И все равно каждый в одиночестве. Как я, — впервые подумал Йип. — А еще думал, что окно будет нашим общим, что мы всегда будем думать в такт, даже расплываясь по домам. А получилось наоборот. Встретив столько всего разного, мы обнаружили, что любим совсем разные вещи. Наши мысли разошлись даже раньше, чем тела». С тоски он почти потух и еле нашел на ощупь, по движению потоков, щель в туннель. Оглянулся еще раз на светящийся голубым круг. «Нет уж! — полыхнуло в нем вдруг что-то бесцветное. — Ты больше никого не разлучишь!» И стал пробовать все выступы и камни вокруг — не отвалится ли какой. Если камень поддавался, то отправлялся в щель, и скоро вместо входа в чудесную пещеру в туннеле появился целый холм тяжелых валунов. Не обращая внимания на ободранные ворсинки, Йип поплыл скачками в колонию. *** Ничто не предвещало. Сиреневая луна просто медленно потухла и исчезла с небосвода, оставив астрономов и физиков в полном недоумении.