Дурная компания

До Лос-Анджелесского вокзала им удалось добраться только глубокой ночью, а потом они еще минут сорок искали товарное депо*, откуда отправлялись в путь грузовые поезда — официально купить билет на обычный экспресс, не предъявив документов, невозможно, а кое у кого из их странной команды с этим сейчас были, мягко говоря, некоторые трудности. В итоге они чуть не упустили нужный им состав. Молнии удалось выяснить, под прикрытием темноты поболтав с парой тепловозов, какой из поездов отправляется на Флагстафф — и оказалось, что он отъезжает уже через двадцать минут. Они со Штормом едва успели до него добраться и отыскать незапертый вагон, в котором оказалось достаточно места для двух тачек. И им очень повезло, что при этом они как-то умудрились не попасться на глаза никому из смотрителей. В общем, все прошло на удивление гладко. Флагстафф от Радиатор-Спрингс отделяло всего двадцать-двадцать пять миль. У Шторма должно хватить бензина, чтобы добраться до города, но МакКуин надеялся, что они смогут заправиться где-нибудь на трассе. Возможно, Шторма пока не успели объявить в федеральный розыск, так что опасаться им стоит только полиции штата Калифорния. В любом случае, он рассчитывал, что в аризонской глуши его спутника вряд ли кто-то узнает. Оказавшись в темном и тесном вагоне, Молния вдруг понял, что чудовищно устал за этот длинный день. Не прошло и получаса с момента отправления поезда, как он провалился в глубокий и крепкий сон. Молния понятия не имел, сколько проспал, однако по пробуждении он не чувствовал себя отдохнувшим. А разбудил его какой-то странный и очень неприятный звук, раздававшийся едва ли не над ухом — громкое, скрипящее шкрябанье, словно кто-то водил куском пенопласта по стеклу. Он сонно заморгал, в недоумении пытаясь понять, что происходит, пока дремотный туман перед глазами не рассеялся. А, когда он смог разглядеть, в чем дело, то едва сдержал рвущийся изнутри хохот. Джексон Шторм, раскорячившись на оттопыренных колесах, сосредоточенно терся боком об угол какого-то ящика, пытаясь содрать с себя остатки монтажной пены. Не без успеха, надо сказать: на подрагивающем в такт стука колес полу вагона уже образовалась приличная куча дрожащих кусочков — как совсем мелких, так и покрупнее. Но выражение его лица в этот момент было бесценно — этакая предельная концентрация, абсолютная серьезность, совершенно не стыкующаяся с нелепостью самого процесса. Однако, несмотря на комичность этой картины, издаваемые Штормом звуки причиняли Молнии нестерпимые страдания. — Зря ты это делаешь, — поморщившись от очередного пронзительного «шкряб!», заметил он, — так твои наклейки не видно. Меньше шанс, что тебя узнают. Шторм одарил его мрачным, полным презрения взглядом и демонстративно шкрябнул еще раз. — Во-первых, — сказал он, слегка изменяя положение колес, — это не наклейки, а аэрография. А, во-вторых, тому придурку в баре эта, с позволения сказать, маскировка ничуть не помешала. — Он близко стоял, — парировал МакКуин, хотя мысленно согласился со Штормом. Однако, тому, видимо, надоело это занятие, и он, подобрав колеса, прекратил терзать уши своего невольного напарника. Судя по ярким солнечным лучам, прорывавшимся сквозь щели и мелкие дырки в стенках вагона, рассекая душный полумрак, ночь уже закончилась. МакКуин помнил, что пассажирский поезд едет до Флагстаффа примерно десять часов, но он делает куда больше остановок в пути. Однако часов у Молнии все равно не было. — Долго я спал? — спросил он, подъехав к закрытой двери и попытавшись выглянуть в щелочку. Снаружи мелькал типичный аризонский пейзаж — выцветшая белая трава, блеклые пыльные кусты и деревца, рыжие скалы у горизонта… — Не знаю, — отозвался Шторм, — я сам недавно проснулся. Но минут десять назад мы проехали какой-то Круктаун. Понятия не имею, где это. — Уже близко, — хмыкнул МакКуин, тайно порадовавшись, что повезло все-таки не проспать пункт назначения. — А этот поезд останавливается в этом… Флагштоке? — Флагстаффе, — раздраженно поправил МакКуин, и вдруг понял, что не знает ответа на этот вопрос. Поезд совершенно точно проезжал через город, но делать там остановку товарняку было вовсе ни к чему. Разве что только у него есть какой-то груз для доставки… — Надеюсь, что да. — А если нет? — Будем прыгать, — решил Молния. Шторм нахмурился — было видно, что этот вариант ему не слишком по душе — но спорить не стал. Вместо этого он повернулся к ящику другим боком и возобновил свои ушераздирающие попытки избавиться от пены.

***

Им снова повезло — поезд все-таки остановился. Беглецы, стараясь не поднимать лишнего шума, выбрались из вагона, и, перебравшись через пути, вырулили на трассу. Теперь Молнии не нужен был никакой навигатор — уж дорогу домой он знал, как свои восемь цилиндров. Ехали они медленно, стараясь экономить драгоценное топливо. Хотя во Флагстаффе и была заправка, МакКуин не решился ею воспользоваться — после случая в «Дырявой запаске» посещать подобные заведения в городе ему не хотелось. Надежнее докатить до какой-нибудь маленькой придорожной забегаловки, откуда, в случае чего, будет проще удрать до приезда полиции. А еще лучше — дотерпеть до дома. Эти рассуждения поначалу казались ему разумными и логичными, однако впереди его ждало неприятное разочарование. Он был так сосредоточен на своих мыслях и переживаниях, что не заметил, как на западном горизонте появились темные облака, постепенно затягивая небо. Шторм, хоть и не знал дороги, на прямых участках старался держаться чуть впереди — исключительно из вредности, даже теперь стараясь хоть немного опережать своего давнего соперника. Но неожиданно он притормозил, удивленно уставившись вверх. Несколько крупных капель сорвались с почерневших небес, глухо стукнув по его капоту. — Дождь? В Аризоне? — нервно усмехнувнись, проговорил он. — Серьезно?.. Молния, опомнившись, тоже остановился, оглянувшись на своего спутника. — Просто муссон, — пояснил он, — поехали, он быстро закончится. Летом муссонные ветра часто приносили со стороны залива грозовые тучи, проливающиеся сильным, но стремительным дождем, не задерживающимся на одном месте дольше десяти минут. Однако на этот раз что-то пошло не так — дождь, хлынувший с небес неудержимым потоком, все лил и лил, будто бы и не собираясь прекращаться. Крупные капли яростно молотили по почерневшему асфальту, так, что Молния уже почти не видел, куда они едут. Шторм благоразумно отстал, предпочитая ориентироваться на бампер МакКуина, пока ненастье не прекратится. Прекращаться же оно будто бы и не собиралось, лишь слегка поутихнув через какое-то время. Возможно, благоразумнее было бы переждать непогоду, но МакКуин, несмотря на плохую видимость, узнал эту местность — отсюда до поворота на Радиатор-Спрингс оставалось всего ничего. И решил рискнуть. Через пару минут он заметил, что Шторм отстает все сильнее, несмотря на то, что из-за дождя они и так плелись как черепахи. Поначалу Молния решил, что тот осторожничает — мокрая дорога стала скользкой, а у Шторма, судя по всему, не было большого опыта «полевой» езды по проселочным дорогам. На тренажере-то не почувствуешь, каково это — когда тебя заносит на мокрой и неровной дороге, когда вокруг темнота, едва разбавленная светом придорожных фонарей, да еще и льет, как из ведра… МакКуин снисходительно усмехнулся себе под нос, но сбавил скорость — лучше уж сейчас придержать движок, чем потом непонятно сколько ждать его у поворота. Но еще через некоторое время Шторм вовсе остановился. Лицо его выглядело озадаченным. — Что случилось? — раздраженно спросил МакКуин, повернувшись к нему. — Я на нуле, — мрачно сообщил Шторм, — бензин кончился. — Ты же говорил, что у тебя топлива на тридцать миль? — удивленно воскликнул Молния. Впрочем, это было до того, как они искали вокзал, но все же, по прикидкам МакКуина, горючего у Шторма должно было хватить. — Значит, я ошибся, — спокойным голосом ответил Шторм. — А раньше сказать не мог? — раздраженно проворчал Молния, подъехав ближе. — А что бы это изменило? — в тон ему отозвался Шторм. МакКуин тяжело вздохнул. Шторм снова прав — ничего бы с этим они не сделали, и так ведь экономили остатки бензина, как могли. А заправок, увы, им по пути так и не встретилось — то ли Молния что-то напутал, выбирая дорогу, то ли они не заметили в пелене дождя огней и указателей, и проехали мимо. Он оглянулся, посмотрев вперед. До поворота на шестьдесят шестую оставалось меньше мили, если, конечно, он и на этот раз не ошибся. А там… Там, по крайней мере, безопасно — в такую погоду вряд ли кто рискнет сунуться на неосвещенную, разбитую старую трассу, некогда носившую гордое звание Матери Всех Дорог. Он мог бы оставить Шторма у обочины и быстро сгонять в город за помощью. Да, пожалуй, это вполне подходящий вариант… «Но не самый лучший», насмешливо напомнил внутренний голос. Молния вздрогнул — настолько поразила его эта неожиданная мысль. Шторм ведь не знает дороги, да и вообще без горючего никуда отсюда не денется, так что, если бросить его здесь — просто уехать и не возвращаться — он не сможет отыскать его и предъявить претензию по этому поводу… Нет, ну серьезно. Ведь с самого начала от него одни проблемы. Зря Молния вообще решился с ним связаться — надо было тогда дать ему уйти, и все. Какой из него союзник, право же… Даже собственный расход топлива подсчитать не смог. МакКуин замотал капотом, решительно отбрасывая эту заманчивую, но совершенно бредовую идею. И как только такое могло придти ему в голову? Вот уж правду говорят — с кем поведешься… Нет. Шторм почти наверняка так бы и сделал. Но он-то — не Шторм. И не собирается ему уподобляться, даже если это сделает его жизнь проще. Молния снова оглянулся на дорогу. Меньше мили, значит? Хотелось бы верить, что не больше… Объехав Шторма, МакКуин остановился позади него и примерился к его бамперу. — Ты что там затеял? — настороженно поинтересовался Шторм. — Ничего такого, не беспокойся, — фыркнул МакКуин, — Дотолкаю тебя до поворота, а там посмотрим… — Нет! — внезапно возмутился Шторм, резко упершись в асфальт всеми четырьмя колесами, — ты… Ты… Не смей! МакКуин замешкался. Какого поршня?.. Он успел разок толкнуть серую тачку, даже удивившись тому, каким легким оказался Шторм — не зря же, видимо, он такой шустрый. Из чего у него корпус, из фольги? Но неожиданно тот стал сопротивляться, застопорив колеса, как будто МакКуин не к повороту его толкал, а к краю глубокой пропасти. — Эй, ты чего?.. Ему все-таки удалось немного сдвинуть вперед своего строптивого спутника — сейчас разница в весе работала против Шторма. Но тот сопротивлялся с такой силой, что Молния усомнился, что сможет при таком раскладе протащить его хотя бы десяток футов, не говоря уж о расчетной миле. — Вот не надо, — продолжая отчаянно упираться, покряхтел Шторм, — лучше оставь меня здесь. Но только не это! — Почему? — удивился МакКуин, на секунду ослабив напор. — Это унизительно! — воскликнул Шторм, дернув задом, словно пытаясь отряхнуться, — никто не будет меня толкать, как какое-то ржавое ведро! А тем более — ты, МакКуин. Ах, вот в чем дело… Может, весит он и меньше среднестатистического гонщика, зато высокомерия в нем хватит на целый самосвал. — Не бойся, никто не узнает, — не сдержал усмешки Молния. — Я узнаю! — фыркнул Шторм, — и мне с этим как-то жить потом придется. Так что прекрати это немедленно, и просто оставь меня здесь. Уж лучше я сгнию на этой треклятой дороге! — Не-а, — выдержав короткую паузу, отозвался МакКуин, снова налегая на серый бампер, — брось, Шторм, не дури. У нас с тобой уговор, не забыл? — Тогда катись в свой Радиатор-как-его-там и пригони заправщика, — прорычал Шторм, — но вот только избавь меня от этого своего дешевого героизма! — Дешевого героизма? — поморщившись, недоуменно повторил МакКуин и все-таки отодвинулся, — Ты что там себе думаешь вообще? Заправщика ему пригнать, ха! Может, еще и попросить Фло тебе ванну подогреть с розовыми лепестками? Красную дорожку до города не постелить, нет?.. Ты вообще-то, если не забыл, теперь в розыске, и я и так делаю тебе большое одолжение, спасая твой бампер от копов! Так что прекрати кривляться и хотя бы не мешай мне! Шторм раздраженно засопел, но не сказал ни слова. Однако Молния заметил, как он расслабился, вернув колеса в нормальное положение. Тоже не утруждая себя словами, но лишь коротко хмыкнув, он снова толкнул Шторма, на этот раз не встретив сопротивления.

***

Они благополучно миновали поворот, свернув на Шестьдесят Шестое шоссе. Никто больше не проронил ни звука, хотя повисшее между ними напряжение, казалось, можно было даже пощупать. Дождь все-таки прекратился, но лучше от этого не стало — солнце уже успело скрыться за горизонтом, и душная аризонская ночь вступила в свои права, укрыв землю непроглядной мглой. МакКуин решил все-таки не останавливаться — он сильно сомневался, что, оставив Шторма в каком-нибудь укромном месте, сможет найти его в этой темноте, когда вернется с Метром. Может, ночевка под открытым небом в пустыне и пошла бы ему на пользу, но момент был не слишком подходящий для воспитательных мероприятий. — Почему ты мне помогаешь? — не выдержав, спросил вдруг Шторм каким-то странным, нехарактерным для себя тоном. Кажется, этот вопрос волновал его уже давно, может, даже с самого начала, но прежде он по каким-то причинам не решался его задать. — Потому что, — коротко ответил МакКуин, решив не посвящать спутника в свои душевные терзания, пережитые после того, как тот заглох. — какая разница? Я бы на твоем месте радовался, что вообще нашелся хоть кто-то, кому не всё равно. — Я бы и радовался, — ответил Шторм, — если бы это был не ты. МакКуин сухо усмехнулся. — Я вообще-то тоже не в восторге от того, что приходится толкать твою тушу, — заметил он, — но ради общей цели нам придется потерпеть друг друга. — Это будет непросто, — вздохнув, проговорил Шторм. — А то ж, — согласился МакКуин, останавливаясь, чтобы передохнуть, — вообще интересно, за что ты меня так ненавидишь? У меня-то повод есть — ты все-таки меня из гонок вышиб… Жизнь мою разрушил, можно сказать… Вот только никак не могу понять, чем я это заслужил? Вопрос был, скорее, риторическим, по крайней мере, МакКуин не ждал, что Шторм ответит. Но, к его удивлению, Шторм отозвался практически сразу. — Не думаю, что ты способен это осознать, — холодно проговорил он, — слишком уж ты примитивен для таких вещей. Молния, уже собравшийся было продолжить свой нелегкий путь, замер, но Шторм будто бы не собирался продолжать. — И всё же? Шторм глубоко вздохнул, и МакКуин, ожидавший услышать гневную тираду или хотя бы очередной тонкий подкол, вдруг с удивлением понял, что Шторму тяжело об этом говорить. Это немало озадачило Молнию — что же там такое, раз даже сам Шторм этого боится?.. Уж он-то за словом в бардачок никогда не лез, а теперь вдруг напрягся, как перед стартом, и молчит, словно подбирая слова… Или решаясь в чем-то признаться. Что же такого ужасного он мог ему сделать? Да они даже не были знакомы до той гонки!.. Или были?.. — Потому, что… — наконец, собравшись с мыслями, начал было Шторм, но вдруг осекся и резко замолчал, — ой! — Ой?.. — Там кто-то есть, — тревожно прошептал он, кивая на придорожные кусты, скрывавшие резкий поворот дороги. И, словно в подтверждение его слов, по глянцево блестящей от влаги листве скользнули бледные отсветы от чьих-то приближавшихся фар…