T R U S T

Мне не хватает человека в каждом человеке. И стадо комментаторов расскажет, как я виноват, Что открываю свои веки, и смотрю на этот мир Не как они, простите.

Мэйти

Пятница. 00:01

Эва даже не замечает, как оказывается на другой стороне танцпола, находясь около небольшого столика с выпивкой. Она сказала девочкам о том, что хочет взять что-нибудь покрепче и удалилась, протискиваясь между пьяными подростками. И, в какой-то мере, это даже и правда. Мун стоит около этого столика и пялится на полупустые стаканчики, скептично гадая, что это за жидкость странного цвета. К концу вечера ее, мягко говоря, стало подташнивать от такой атмосферы. Она пыталась танцевать, буквально силком вливать в себя холодное пиво, и даже старалась фальшиво улыбаться, делая вид, что у нее все просто замечательно. Мун хотела удостовериться в том, что вечеринки — не такое уж и плохое времяпровождение, но, как бы девочки ей не говорили о том, что это лучшее в ее жизни — Эва осталась при своем мнении. Она наблюдала за тем, как уже пьяная Вильде теряет голову и танцует с каким-то парнем со второго курса, кажется, совершенно наплевав на парочку посторонних глаз. Видела, как Сатре буравит взглядом знакомого третьекурсника, бросая на него колкие и странные взгляды. Мун наблюдала за подругами и не понимала, как они могут вот так просто расслабиться. Они пили, танцевали и громко подпевали играющей песне, выкрикивая популярные фразы. Рыжая же, в свою очередь, стояла в углу гостиной и потягивала пиво из жестяной баночки, разглядывая взглядом толпу. Люди казались ей фальшивыми. Кто-то был слишком пафосным для этой вечеринки, кто-то тратил последние карманные деньги на травку, тайком принесенную в этот дом, кто-то уже целовался у лестницы, ведущей на второй этаж, заглушая личную боль. Мун считает, что у каждого человека есть череда душевных ран, которые никогда не затянутся. У ней они тоже есть, только она предпочитает не говорить о них вслух. Одиночество. — Уж кого-кого, а паиньку Мун я уж точно не ожидал увидеть здесь, — Крис медленно подходит к столу с выпивкой, интересующим взглядом разглядывая бутылки. — Чудненько выглядишь. Еще одним отличием от подростков в этим доме являлось то, что Эва была другой. По крайне мере, внешним видом она отличалась уж точно. Иногда у некоторых складывалось даже ощущение о том, что она решила заскочить сюда по пути, ради интереса. В общем, это было примерно так. На Мун были потрепанные джинсы и старая рубашка, аккуратно выглаженная еще дома. На других же девчонках, посетивших это пристанище, были надеты платья, короткие юбки, лишь подчеркивающие их зад, и легкие топы, задирающиеся вверх при малейшем движении. Эва была другой. Одиночкой со спутанными, но полюбившимися волосами. С грязными конверсами на ногах, но такими удобными. С неидеальным маникюром на руках, но таким привычным. Она хотела казаться собой, но получалось ли у нее? Определенно, нет. — Мне нужно было надеть блядски короткие шорты и какую-нибудь просвечивающую майку, чтобы все парни в этом доме буквально трахнули меня одним взглядом? — ее брови ползут вверх. — О, или нет. Сразу придти в одном нижнем белье и кинуться кому-нибудь на шею, как это делают.. Хм, почти все? — Тебе обязательно быть всегда такой язвительной? — парень щурит глаза, откупоривая пробку от дорогого вина. — Ты даже не пытаешься расслабиться. — Я чувствую себя некомфортно здесь. Расслабиться я могу только дома, где нет громкой музыки и вечно блюющих подростков, — кривится рыжая, складывая руки на груди. — А тебе, я смотрю, это нравится. Ты, типа, званый гость всех этих шумных вечеринок и секс-машина, которую жаждут все девчонки? — А ты, типа, серая мышка, совершенно не выделяющаяся из толпы и забившаяся в угол? — Я сказала, что мне это не нравится, — Мун хмыкает, отказываясь от предложенной парнем бутылки вина. — Так зачем же ты здесь? Любопытство сыграло с тобой злую шутку или ты решила перестать замыкаться в себе и хоть как-то поднять свою самооценку? Где она у тебя сейчас? На самом дне? — Шистад дьявольски улыбается, делая глоток прямо с горлышка. — Я хотела посмотреть на то, что вам всем так нравится. — И как тебе? — Я бы не пошла сюда, если бы знала, что здесь одни пьяные подростки и кучка Пенетраторов, пользующихся состоянием девушек, — Мун лишь хмурится, оглядывая рядом стоящего парня с ног до головы. — Поэтому, нет, мне не понравилось. — Я никогда не пользуюсь состоянием девушек. Я насчет тебя.. Ах, верно, ты же у нас тихоня, — замечает Крис. — Любишь детские утренники с угощениями? — А лучше быть какой-нибудь шлюхой, о которой пускает слухи чуть ли не вся школа? — Мун крутит баночку недопитого пива в руках. — О, это ведь такая честь. Идти по коридору школы и чуть ли не подыхать от радости, ведь ты переспала с главным Пенетратором школы! Самооценка прямо так и взлетает до небес! — Необязательно быть именно такой, — смеется третьекурсник, делая пару глотков из бутылки. — Нужно быть немного заметнее. Чтобы люди знали, что в этом городе есть такая девушка с острым язычком и прескверным характером. Хотя в детстве ты была не такой. — В детстве и ты был не такой, Крис. Что-то я раньше не замечала твоей звездной самовлюбленности и похотливого взгляда, только и кричащего о том, что ты готов трахнуть все, что только движется, — вскипает девушка. — Люди меняются. Может когда-то я и была общительной, но не сейчас. Иногда время губит людей. — И оно тебя погубило. — Что? — Кем ты стала, Мун? — Шистад подходит немного ближе, облокачиваясь о край столика. — Зануда, с вечными комплексами, которые ты себе, кстати, каждый раз накручиваешь, самой скучной в своей шайке разношерстных, ботаником, которая никому не откажет и всегда даст списать. О, ну да, еще и примерной дочерью для своей мамочки, старающейся не огорчать ее, верно? А кем бы могла быть? — Крис накручивает прядь медных волос на палец, слабо ухмыляясь. — Раскрылась бы и стала заметной. У тебя рыжие волосы, это довольно-таки редко. Рыжая.. Бесстыжая. У тебя охуенное тело, Мун, и я уж точно говорю это как парень, знающий толк в девушках. Сняла бы эти тряпки и носила более открытую одежду, стала была еще заметнее. Неужели тебя это никогда не интересовало? — Ты сказал, что я скучная? — кажись, только этот вопрос и волновал Эву прямо сейчас. — Каково… — Серьезно, Эва, это так, — Крис пожимает плечами. — Я привык говорить людям правду и посчитал, что ты должна знать все свои недостатки, которые видят в тебе другие люди. В своей банде ты самая серая. Та самая масса девушек, которых никто не замечает. Я видел тебя и твоих подруг недавно в коридоре. Они смеялись, с ними здоровались старшекурсники, даже некоторые мои друзья подходили к ним, спрашивая номерок. — Парень тихо смеется, вспоминая тот день. — А на тебя никто не смотрел. Ты шла поодаль них. Вся сгорбилась, держа в руках кучу каких-то огромных книг. С тобой никто не хотел говорить. — Не правда, я… — Правда, Мун. Ответь мне, — Шистад поворачивается к ней лицом. — Когда в последний раз к тебе просто так подходил парень, спрашивая не о твоих подругах, а о тебе? Когда последний раз к тебе подходил парень, желая познакомиться с тобой, а не с домашкой в твоих тетрадках? — Я могу вспомнить это в два счета! — буркает рыжая, вспоминая в голове последние встречи с подходящими к ней парнями. Но никого она так и не вспомнила. Конечно, потому что никогда не подходил просто так, без повода. — Я.. Окей, Крис, ты прав, я серая мышь, которая никому в этой жизни не сдалась. Услышал то, что захотел? — Мун, не обижайся, — парень обнимает ее за талию одной рукой, притягивая к себе. — Я просто рассказал тебе, как ты выглядишь со стороны. Станешь немного лучше и твоя жизнь изменится, вот увидишь. — Я не собираюсь меняться ради какой-то кучки людей, которая не стоит даже моего взгляда, Шистад. Пусть думают обо мне все, что только захотят, пусть называют меня, как только захотят. Мне плевать. Я… — В детстве ты всегда шла на поводу чьих-то мнений. Я сомневаюсь, что что-то поменялось с тех пор. Ты никогда никому не отказывала, всегда делаешь за других грязную работу. — Не все люди такие черствые, как ты, Крис. Не думал, что кому-то не все равно? — Эва выпутывается из рук парня, отходя на приличное расстояние. — Если ты обладаешь классной внешностью и похуизмом, то это не значит, что люди должны подстраиваться под тебя. — Я не говорил об этом, Эва. Я просто проявляю заботу сейчас. — Проявляешь заботу? Тем, что указываешь на мои же недостатки, буквально опуская лицом в грязь? Мне кажется, что у тебя неправильное представление о заботе. Ты не узнаешь этого, потому что тебе всегда было плевать на людей. И знаешь, и мне плевать на тебя. Я сейчас приду домой, включу сериал и буду оставаться той самой Эвой Мун, которая страдает от одиночества и недопонимания людей. Буду той самой Эвой, которая не будет меняться ради мнения чужих мне людей. Не успел третьекурсник и рта открыть, как девушка уже разворачивается и уходит, протискиваясь через танцующие тела. Она говорит подругам о том, что плохо себя чувствует и двигается в сторону выхода из дома, предвкушая свежий воздух на улице. Мун никогда не любила дождь и сырую погоду, но сейчас это кажется ей намного приятнее, чем разговор с давним другом детства пару минут назад. Как бы Эва не говорила другим, мнение окружающих все равно останется для нее самым важным.