T R U S T

Что нам еще остается, сталкиваясь со смертью, как не выискивать смягчающие обстоятельства, приписывать покойному последнее проявление заботы, обращенной лично к нам, видеть за совпадениями осмысленный план.

Паоло Джордано

Понедельник. 08:45

Эва громко слушает музыку в наушниках, совершенно не обращая внимания на мимо проходящих людей. Они все укутаны в теплые шапки, пуховики, а в руках у них бумажные стаканчики из-под кофе, купленного в ближайшем ларьке или же дешевой забегаловке. На асфальте лужи, а ветер бьет по лицу так, что зубы сводит от холода, а мурашки рассыпаются по хребту, отчего рыжая вздрагивает, нервно постукивая зубами. Она забыла теплые варежки дома, связанные когда-то ее матерью от скуки, когда та находилась в отпуске. Сейчас Анна-Марит редко хозяйничает дома, отдыхая за просмотром каких-нибудь мелодрам или же изучая новые рецепты пирогов, таких вкусных и свежеиспеченных. Женщина полностью погрузилась в работу, ушла в нее с головой, но она все же не забывает заботиться о своей рыжеволосой дочери, постоянно проверяя наличие домашнего задания в ее тетрадках или же выученные конспекты по английскому, с которым у Мун всегда были проблемы. Ее мать заботится о ней, но достаточно ли этого тепла самой Эве? Конечно же нет. Мун буквально горит изнутри, сжигая свои же внутренние органы вместе с гнилыми чувствами. Она шастает по улочкам родного города по пути в школу, чувствуя, как вся черная, столь бездонная пустота разрастается, а ощущение того, что ты совершенно никому не нужен в этом мире — тонкой нитью тянет за горло, опуская в грязь лицом. Никому не нужна. Одиночка, да и только. Ее пальцы на ногах замерзли, Эва была в одних конверсах, немного промокших из-за многочисленных луж, пока она добиралась до школы. Колени зудят от промозглого ветра, а тонкая ткань потертых, черных джинс совсем не греет, заставляя рыжую прибавить шаг. Девочки так и не дождались ее на месте, где они все вместе собирались встретиться. Мун каждое утро мечтает зайти в какое-нибудь кафе и купить вместе с подругами по стаканчику сладкого кофе, обжигая язык. Но все планы рушатся, когда одна из подруг присылает ей смс, которое оповещает о том, что они решили пойти без нее, так как замерзли. Эва не понимает, почему к ней такое отношение. Она вовсе не опаздывает, даже иногда собирается пораньше, чтобы успеть дойти до назначенного места. Она понимает лишь то, что лишняя в их компании. Серая мышка, как сказал в пятницу Крис. Крис.. Мун с каждой минутой начинает сомневаться в том, что Шистад был не прав, когда говорил всю правду ей в лицо. Может она все-таки лишняя? Может ей просто напросто суждено стать изгоем, бегающим из угла в угол, лишь бы избегать взглядом посторонних людей? Может Мун просто потерялась в себе? — Эва, я купила тебе кофе, — Нура окликает девушку, когда та заходит на территорию школы, не переставая слушать громкую музыку. — Без сахара. Тебе же не нравится сахар? Может Эва и не любит шумные вечеринки в доме странных ребят ее школы, где все пропахло травкой и дешевым алкоголем, но послушать громко музыку и даже иногда подпевать знакомым словам из строчек песни — ей безумно нравится. Она наедине с собой. Ей нравится быть одной. — Да, спасибо, — Мун лишь прячет белоснежные наушники в широкий карман парки, принимая маленький стаканчик горячего напитка. Впервые за долгое время Эва надела теплую куртку, согревая внутренности. Обычно она носила любимую джинсовку, считая, что в ней довольно-таки комфортно. Но сейчас, когда в столице достаточно сыро и холодно — погода буквально вынудила достать теплую, болотистого цвета парку, приятно согревающую в такие дни. — В пятницу ты ушла так быстро. Что-то случилось? — спрашивает Сатре, поправляя свои коротко стриженные, платиновые волосы, красиво переливающиеся на теплом солнце. — Я звонила тебе на выходных, но ты не брала трубку. — Я отключала телефон на все эти дни. Хотелось побыть одной, — отвечает рыжая, когда они двигаются в сторону входной двери школы, где собралась оставшаяся банда их разношерстной компании. — А что касается вечеринки.. То мне не понравилось. — Ты даже не пробовала веселиться, — пожимает плечами блондинка. — Стояла весь вечер в углу и зажималась, как испуганная мышка. Чего ты боишься? — У вас у всех такая привычка? Называть меня серой мышкой? — Хмыкает первокурсница, подходя к остальным девочкам. — Давайте договоримся так. Вы продолжаете говорить о своих тряпках, шмотках, обсуждать Пенетраторов и то, какая кофточка будет лучше сидеть на следующей вечеринке, но не трогаете меня, окей? Я буду стоять рядом с вами и лишь изредка вставлять свое слово, когда посчитаю это нужным, ладно? Ей надоело. Просто надоело идти у всех на коротком поводу, держась изо всех сил. Быть для кого-то мишенью, запасным вариантом в качестве собеседника. Мун тупо устала. — Но Эва, — вмешивается Вильде. — Мы волнуемся за тебя. Ты всегда бываешь хмурой. — Хэлеруд сводит брови к переносице, поправляя лямку рюкзака. — Не пойми меня неправильно, но ты, должно быть, не знаешь, что значит отрываться. — Отрываться? — брови рыжеволосой тут же ползут вверх. — Как можно отрываться, когда в мире происходит одно дерьмо? Да, иногда можно забить на некоторые проблемы, но они все равно не решатся сами. Никто никогда не будет разгребать их за вас. Вы веселитесь, строите из себя хрен знает что, а потом удивляетесь тому, что в вашей жизни творится полный бедлам с оценками, с отношениями между родителями, с вами в конце концов. Вы отрываетесь на всяких танцульках и курите всякие вредные наркотики, считая, что это поможет вам расслабиться. Но нихрена. Я знаю вас. У одной проблема с вечно выпивающей матерью. — Она кивает в сторону рядом стоящей Вильде. — Другая прячет гнилое лицо за маской безудержного веселья, которая скоро треснет по швам. — Кивает в сторону Крис. — Третья вообще считает себя королевой, хотя сама каждый день плачет в школьном туалете из-за того, что люди не понимают ее. — В сторону ничего непонимающей Саны. — А еще одна. — Смотрит на Нуру. — Делает вид, что в ее жизни все просто прекрасно, играя роль заботливой мамаши. Хотя сама мечется между двумя огнями. Бросить подруг и убежать с распростертыми объятиями к Магнуссону, или же послать его к черту и быть с друзьями, которые всегда тебе помогут. И она выбирает этого говнюка, надеясь, что все со временем уладится. Но ничего уже не уладится. Ни жизнь, ни ваши проблемы. Ничего. Каждый человек сломлен по своему. И она срывается. Просто говорит то, что на ум приходит, пока воздух в легких не заканчивается, а дышать уже нечем. Пока голос не оседает от сказанных слов, а колени не подкашиваются, чуть ли не падая на асфальт. Устала. Настолько, что противно от самой себя. Тупо устала притворяться. — Мы не хотели… — Сейчас я пойду на норвежский и вы можете продолжать говорить о всем, что придет вам в голову, — перебивает Эва, отступая на шаг назад. — Мне надоело то, что вы притворяетесь по отношению ко мне. Вы все жуткие лицемеры, играющие свою роль здесь. С меня хватит. И она уходит, силой толкая дверь в коридор школы. Садится за пустующую парту, наблюдая за тем, как в класс позже заходит запыханная Нура с размазавшейся помадой на губах. Она смотрит на нее остервенело, даже немного жалко, а потом садится на самую первую парту с какой-то брюнеткой, с которой Мун даже и не общалась раньше. Она почти что ни с кем здесь не общается. Потому что не нужна никому со своими проблемами. Потому что всех заботит своя же шкура.

***

Эва сидит совершенно одна в шумной столовой, наполненной многочисленными компаниями. Она не чувствует себя изгоем, даже наоборот, ей немного нравится это. Ее рыжие волосы переливаются из-за лучей солнца, выглядывающих из-за макушек деревьев за окном, а ноги непроизвольно болтаются в воздухе, пиная свои последние кусочки самообладания. На подносе лишь одно зеленое яблоко и бутылка воды. Кофе, купленное Нурой еще утром, она тут же выкинула в урну, лишь потому что там нет сахара. Сатре даже не знала о том, что Эва фанатик сладкого. Она пьет фруктовый чай с двумя ложками сахара, пьет обжигающий кофе с тремя кубиками сахара и с молоком, считая, что это самое лучшее, что мог создать сам Бог. Она любит сладкие булочки, посыпанные сахарной пудрой, а Сатре всегда приносила ей горький шоколад, вечно скандируя о том, что он полезен для ума. Но ее бывшая, даже лучшая подруга совершенно не знала о том, что у Эвы давно уже поехала крыша. Она сходит с ума. Вибрация телефона в зданем кармане джинс заставляет рыжую опомниться и перевести взгляд с соседнего столика, за которым сидели девочки. Они лишь изредка кидали на нее косые взгляды, явно обсуждая ее отсутствие. «И пусть. Пусть думают обо мне. Пусть хоть сожгут дыру во мне. Я буду делать вид, что мне плевать. Мне же и вправду наплевать?» — думает девушка, проводя большим пальцем по экрану блокировки. chrisschistad: Малышка Эва сидит одна? Это что-то странное.

evamohn2: Не называй меня так!

chrisschistad: Ты чувствуешь себя некомфортно? ;)

evamohn2: Сейчас я чувствую себя полной неудачницей, Крис. Прошу тебя, отстань.

Эва поднимает зеленые глаза и почти сразу же натыкается на тяжелый взгляд карих глаз. Нет, Эва конечно же не тонет в них. Шистад блядски улыбается, словно заучивший собственную ухмылку. Его язык проходится по уголкам тонких губ, а пальцы быстро печатают сообщение, пока его друзья что-то шумно обсуждают. Нет, Эва конечно же не сходит с ума по нему. Крис — чертово творение дьявола. Эдакий сексуальный самец, одним взглядом убивающий свою жертву. Охотник, что вечно держит свою потенциальную вещицу под прицелом. Убийца всех женских сердец и чувств. Ебаный хирург, марающий руки о лица своих врагов. Хищник с белоснежным оскалом и ровным дыханием, обжигающим мятным дыханием. Убийца ее внутренностей, когда он смотрит на нее. Нет, Эва конечно же не сходит с ума. chrisschistad: Я сейчас незаметно подсяду к тебе и мы поговорим о том, что случилось. Идет? В воздухе пахнет тем, что мы раны не лечим.