T R U S T

Я хороший, просто хотел угореть по злу, С теми, кого люблю. И вот теперь Ползу к финишу.

Пятница. 20:30

Эва стояла перед зеркалом битый час, разглядывая свое отражение в треснувшем по углам зеркале. Ее губы немного подрагивали, а вишневого цвета помада съедена, из-за чего вскоре пришлось наносить стойкую, матовую, такую, чтобы она даже мочалкой отодрать не смогла. Руки немного дрожали, теребили края непривычного платья, которое едва ли доходило до колен. Она оттягивала его, старалась чувствовать себя хоть чуточку комфортнее в новых вещах, нервно теребила концы стриженных волос, аккуратно перебирая локоны через тонкие пальцы вспотевших ладоней. Да и на каблуках она впервые в жизни стояла и целью на сегодняшнюю ночь было лишь бы не ебнуться и не опозориться на глазах у старшеклассников или же бывших подруг, которых Крис, к слову, тоже пригласил. Она, наверное, больше всего хотела доказать именно им, что еще держится. Что ей живется без них очень даже хорошо и она ни капельки не жалеет, когда покидала их компанию разношерстных девиц, снующихся по углам школы и собирающих сплетни. Эва хотела видеть лицо Ингрид и собственноручно прикрыть бывшей подруге падшую челюсть, когда та только вступит на порог дома. Да, Мун, самооценка у тебя конечно растет слишком быстро. Вопрос лишь в том, как ты поведешь себя, когда столкнешься со своими проклятыми проблемами лицом к лицу? Раздавит ли тебя чужое мнение снова? Мун накидывает кожаную куртку сверху, прощаясь с матерью, которая тоже собирается вместе с ней, выезжая на работу в ночную смену. А та только счастлива и глаза у нее горят. Как же, родная дочь выбралась из своей душной норы на втором этаже родного дома и решила хотя бы немного развлечься, разрушая о себе шаблоны серой мышки, избегающей людей. А у Эвы сердце колотится так бешено и трепетно, что оно чуть ли не разбивается вдребезги, когда та закрывает за собой входную дверь и встает напротив соседнего дома, пытаясь не потерять равновесие прямо здесь. Рыжая даже радуется, что Анна уезжает именно сейчас. Ей не особо хотелось бы, чтобы родитель видел всего «веселья» нынешних подростков, которые только и знают, что курить травку в тесной ванной, вливать в себя паленый алкоголь среди танцпола и зажиматься в свободных комнатах с девушками легкого поведения, готовых раздвинуть ноги прежде, чем ты к ним подойдешь. Эва вздыхает. Да так глубоко, что в легких саднит, а ноги чуть ли не ватными становятся, когда каблуки цокают по ровному асфальту, а руки, не зная куда себя деть, непроизвольно поправляют слишком короткое для рыжей платье, длина которого даже расслабиться ей не дает. Она бы сейчас несомненно чувствовала себя уютно в каких-нибудь старых джинсах, потертых в области коленей, и какой-нибудь рубашке цвета белого вина, завалявшейся в дальнем углу забитого одеждой шкафа. Но какого-то хрена она надевает на себя коктейльное платье черного цвета, которое выбрал для нее Крис два дня назад и прется к нему домой на очередную вечеринку, нервно кусая накрашенные губы. И даже не знает, кому и что хочет доказать. Себе ли, что может переступить себя через мнение окружающих? Бывшим подругами ли, что ей плевать на взгляды или же грязные слухи, которые распространяются по школе, когда она даже моргнуть не успевает? Или Крису? Тому самому Шистаду, который смотрел на нее, как на серую мышь неделю назад, который говорил правду прямо ей в лицо, даже не стыдясь ее колких взглядов в его сторону, чуть ли не испепеляющих, таких гневных? Кому и что ты хочешь доказать, Эва? — А я-то думал, что ты передумаешь. Крис стоит прямо перед ней. В обычной черной рубашке и зауженных джинсах с рваными коленями. На руке дорогие часы побрякивают, а волосы находятся в таком хаосе, но так сексуально выглядят, что у Мун в глазах мутнеет, а ноги чуть ли не ходуном идут, а это при том, что она не сделала ни глотка спиртного. Да и не собирается этого делать. Его губы влажные и даже при свете нескольких фонарных столбов, что освещают пустынную улицу, можно заметить то, как маняще они блестят. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а плечо по-хозяйски находит косяк входной двери, облокачиваясь на него. Сзади слишком громко, голоса и даже запах табака витает на пороге, врезаясь в ноздри не хуже крепкой пощечины. Эва даже немного пьянеет. Только от чего? От вида Шистада или от едкого запаха за его спиной, где уже давно забили на подростковые проблемы. — Я… — Мун даже ответить не успевает, как ее перебивают, заставляя съежиться от прохладного ветра. — Крис, ну где же ты, — аккуратный маникюр на ногтях и ухоженное лицо появляется в дверях, а худенькое тело чуть ли не виснет на нем. — Я заждалась тебя. Даже все детали встают на свои места. Крис развлекался. Блестящие губы, беспорядок на голове и расстегнутые пуговицы сверху. Мун краснеет, тупит взгляд и разглядывает носы туфель, удивляясь тому, как она вообще на них смогла на порог подняться. — Ты можешь проходить, — Шистад лишь обвивает талию немного подвыпившей блондинки и пропускает Эву внутрь, провожая оценивающим взглядом. Знала ли Мун, что ему понравится ее новый образ? Вряд ли. У Эвы глаза блестят от растерянности, а руки тут же хватаются за стену, стараясь не терять координацию. Она не думала, что в этом доме сможет поместиться так много народу. Как они все еще не разнесли здесь все, она тоже успела удивиться. Когда Мун видит компанию своих подруг, она тут же замирает, не зная куда податься. Вроде хотела утереть всем нос, а сейчас будто бы к полу приросла, пытаясь хоть как-то скрыться от пристальных взглядов. — Эва? Рада тебя видеть! — чья-то худая, холодная ладонь оказывается на плече рыжей и только когда та поворачивается, Мун узнает в ней Нуру. — Ты потрясающе выглядишь! — Спасибо, — коротко отвечает Эва, разглядывая мерцающий шар прямо над танцполом. — Ты тоже неплохо выглядишь. Впрочем, Сатре никогда не выглядела плохо. Она всегда следила за собой, подмечала за другими малейшие детали и даже успевала подбирать наряды девочкам на вечеринку, сочетая их с цветом волос или же глаз. Сегодня она выглядела и правда круто. Бойфренды на завышенной талии и белоснежная блузка, заметная даже в едва освещенном помещении — самый любимый наряд блондинки, который всегда смотрится на ней выигрышно. Тонкие губы привычно подведены, а короткие локоны завиты, едва касаясь плеч. — Ты.. А где же твои любимые джинсы и та самая рубашка для праздников? — Нура теребит в руках бумажный стаканчик с чем-то красным, едва улыбаясь. — Решила избавиться от них так же, как и от общества некоторых людей, — отстраненно отвечает рыжая. — Крис помогает мне. — Крис помогает тебе? — брови блондинки ползут вверх. — Но ты же ушла из автобуса и… — Шистад помогает мне, — перебивает Эва чуть раздраженным голосом. — Я не буду рассказывать тебе об этом, да и слухи ты, наверное, слышала. — Я видела, — поправляет Нура, спиной прислоняясь к стене. — Два дня назад. Вы целовались и… Выглядело это уж точно странно! — Он помогает мне лишь стать чуточку лучше. — Тем, что лапает тебя посреди школьного коридора? — Сатре издает смешок. — Ладно, я.. Не должна лезть не в свое дело, к тому же мы не так близки с тобой сейчас после всего что ты.. В общем, просто знай, что я всегда смогу выслушать тебя и никогда никому не расскажу чего-то... — Звучит как в сопливых мелодрамах, где лучшие друзья клянутся в верности друг другу, — Эва приторно смеется. — Но мы не лучшие друзья и не в сопливой мелодраме, которая получила бы оскар. — Я правда хочу, чтобы все это стало чуточку лучше. Мне важно общение с тобой. Ты можешь довериться мне, — девушка кладет ладонь на плечо рыжеволосой. — Эва, как я могу быть уверенной в том, что ты больше не обижаешься на меня? — Я не обижена, — Эва качает головой, отступая на шаг назад. — Я просто немного огорчена вами всеми. В обществе, в целом. Мне не обидно за себя. Мне обидно за вас, за тех людей, которые привыкли прятать свои настоящие лица под толщей масок, меняя их на новую каждое утро, когда они только открывают глаза. И это главная проблема всего человечества. Ни экономика, ни политика, ни безответная любовь, от которой страдает чуть ли не все население этого мира. Ложь. Вот, что главное.

***

Часы пробивают ровно полночь, когда Эва садится на диван, чтобы немного отдохнуть. Не потому что, что она немного выпила, категорически нет. Она не сделала ни глотка спиртного за весь вечер, что была здесь. Эва пила либо воду, что налила на кухне из-под крана, либо сок, который было нелегко найти среди многочисленных стаканчиков с вином или же пивом. Она даже не танцевала, все это не для нее. Музыка не та, да и тереться о пьяные и потные тела не очень-то и хотелось. Ей не очень-то и нравится чувствовать запах пота рядом с собой и чуть ли не душить себя этим, извиваясь в такт звучащей музыке. Пару раз даже играла песня пенетраторов, отчего Мун чуть ли не стошнило. Она видела их счастливые лица, расползающиеся в кривых улыбках, тела, подпрыгивающих на месте и громкие возгласы некоторых девушек о том, что эти парни самые лучшие. Она бы крикнула о том, что это все чистой воды показуха, но лишь упрямо села на местами залитый вином диванчик, который, к счастью, сейчас пустовал. За целых два часа к ней успело подойти несколько парней, чему она была удивлена, но не особо рада. Они не говорили о домашке, о заданных конспектах или же о подругах, с которыми она не общается уже пару дней. Некоторые приглашали ее выпить, чуть ли не впихивая ей банку алкоголя, а некоторые даже приглашали спуститься в подвал, где кто-то играл в бутылочку и передавал косяк по кругу. Все это конечно же не привлекало ее. Да и пить она не умела, что уж говорить о злосчастном употреблении табака. Мун видела Шистада два раза за весь вечер. В первый раз она встретила его на кухне, когда в очередной раз пошла за стаканом с водой, чтобы смягчить пересохшее горло. Он был там с девушкой, поэтому первокурсница поспешила удалиться, дабы не мешать им. Второй раз она чуть ли не сверлила его взглядом, где она хоть и желала отвести глаза в сторону, но так и не смогла. Крис был на другом конце просторной гостиной, прямо у лестницы, ведущей на второй этаж. Рукава черной рубашки были уже подвернуты до самых локтей, а улыбка на лице так и сияла, когда ее хозяин рассматривал мимо проходящих девушек. Он стоял рядом с Вильямом о чем-то бурно беседуя, где иногда даже слышны были присвистывания. Через пару минут он и вовсе пропал, а после чего Мун его даже и не видела. Да и найти даже не пыталась. Она не понимала, что держало ее. Конечно, Эва в любой момент могла сорваться и покинуть эту вечеринку, через пару минут оказавшись в теплой постели собственного дома, но ноги как будто бы сами не слушались. Приросли к полу и не двигаются, словно их крепким бетоном залили. И сидит. Слушает противную музыку, режащую слух и вдыхает неприятный запах, слегка пьянея от него. — Малышка скучает? — тот, кого девушка вспоминала еще пару секунд назад, плюхается рядом, закидывая руку на спинку мягкого дивана. — Как тебе вечеринка? Крис выглядит слишком счастливым. Конечно, на его месте любой другой бы был на седьмом месте от счастья, пробивая сами небеса, ведь у него есть буквально все. Деньги, крутая тачка, которую он тщательно оберегает, огромная популярность в школе, да и не только, и куча друзей, готовых постоять за него горой. Настоящих друзей. Эву аж передергивает. Даже у этого пенетратора есть друзья, которые всегда прислушаются к нему и поддержат, когда у рыжей никого не осталось. Разве что только она и родная мать, вечно зависающая на работе. — Тухло, — Мун старательно избегает взгляда третьекурсника, поправляя края облегающего платья. — Бывало и лучше. — Не может быть, — тянет парень, губами прикладываясь к горлышку со спиртным. — У меня не могут быть вечеринки, которые бы кому-то не понравились, Мун. Это все потому, что ты слишком зажатая. Не разговариваешь ни с кем, не знакомишься, даже не пьешь. В твоем организме за сегодня побывало хоть что-нибудь, кроме сока? — Я пила фруктовый чай утром. Он был очень даже… — Я серьезно, — Крис смеется. — Нужно исправлять это, Эва. Так ты никогда не поймешь, что значит «вкусить плод охуенных вечеринок пенетраторов». — Кажется, меня сейчас вырвет от того, что ты сказал, — Эва демонстративно сует два пальца в рот, после чего ухмыляясь. — Я не особо хочу пить. — Даже слышать ничего не хочу, — Шистад хватает ближайшую бутылку с журнального столика, заинтересованно оглядывая этикетку. — Вы, девушки, любите вино, ведь так? Сейчас ты пьешь это все. — Он чуть ли не пихает ей в руки стеклянную бутылку. — А потом мы идем танцевать прямо в ту гущу. — Затем кивает в сторону небольшого танцпола, забитого уже пьяными подростками. И может ему и не удасться затащить ее в центр зала, чтобы потанцевать, но споить точно получится.