T R U S T

И терять голову, может, не стоит, Но я потерял её в самом начале истории.

Пятница. 02:32

Эва танцевала. Да так долго, что ноги зудели не от усталости и боли, а от легкой возбудимости, отчего пухлые губы даже немного вздрагивали, а бедра то и дело очерчивали восьмерку, плавно двигаясь в такт музыки. Эва танцевала. Как никогда еще этого не делала. В последний раз она была такой раскрепощенной в начальной школе, когда еще была уверена в узком кругу своих друзей, совершенно не стесняясь себя. Она не знает, когда стала такой закрытой ото всех, куда выбросила тот самый ключ от железной двери ее доверия, куда вход, кажется, уже строго запрещен. Но Мун понятия не имеет, как Крис смог отыскать его. Эва танцевала. Да так уверенно, устойчиво, что даже улыбалась, оголяя ровный ряд белоснежных зубов. Ей было жарко, но это не было чем-то аномальным — было даже немного приятно, что ей несвойственно. Голова кружилась и все даже слегка плыло, но она лишь сильнее улыбалась. И улыбка эта походила даже на безумную, Эва даже на долю секунды подумала, что у нее началась истерика, когда она распласталась прямо посреди танцпола, разглядывая разноцветный шар на потолке, без которого не обходилась ни одна вечеринка пенетраторов. Они оба танцевали. Так жарко, рядом, будто бы одно дыхание на двоих и электрический ток бежит по спинам обоих, острыми когтями вцепившись в позвоночник. И она совершенно не стеснялась и понятия не имеет, то ли это от огромного количества алкоголя в крови, то ли властные руки на худенькой талии и впрямь должны лежать как влитые, словно бы им там и место, словно бы нет в мире места, кроме ее тела, где им было бы хорошо, приятно. И она смеялась. Так громко, так звонко, как будто бы ту самую Эву Мун подменили. Будто бы ее и не существовало раньше. Рыжая поняла, что ей легче не только физически, но и морально. Она забила на девочек, стоящих в сторонке, разглядывающих ее с ног до головы. Ей было до высокой колокольни, что они думают о ней — груз постепенно становится легче на поникших плечах, а та самая тугая веревка, что так и натирала бархатистую шею, постепенно ослабляет узел, который Эва думала, что никогда не развяжет. Чужое мнение уходит на второй план, когда в голову ударяет несколько градусов алкоголя и ты не видишь ничего, кроме расплывшейся картинки перед собой и чувствительную улыбку на пухлых губах, на которых еще до сих пор блестят капли красного вина. Крис и вправду споил ее, да так сильно, что она на ногах еле стоит, прислоняясь к стенке. Он, конечно, не собирался пихать в нее несколько литров алкоголя, но Эва настолько сильно вошла во вкус, что остановиться больше не смогла. А ведь обещала себе не напиваться, держать себя молодцом и быть той самой зубрилой Эвой Квиг Мун, которая знает вся школа. Как вы можете заметить, ее план с треском провалился, чему она даже немного рада. Когда стрелка на часах пробила половину третьего, а дом еще сильнее наполнился подростками даже из других школ — Крис принял решение сворачивать вечеринку, открывая входную дверь. Соседи пожаловались полиции на слишком громкий шум, поэтому Шистаду ничего не оставалось, кроме как выпроводить всех по домам. Эва ушла в числе первых. Она лишь смущенно кивнула хозяину дома на прощание, когда поспешно надевала на плечи кожаную куртку, двигаясь в сторону открытой двери. И Эва даже немного расстроилась. Все хорошее когда-то быстро кончается.

***

Эва стояла на пороге собственного дома, когда заметила за собой легкое волнение. Сумочка в руках тряслась, а пальцы не слушались, пытаясь нащупать что-то похожее на ключи. Подростки за спиной уже расходятся. Кто по домам, вызывая себе такси, кто-то, разочаровавшись в окончании вечеринки, едет дальше в какой-нибудь клуб, куда смогут пустить некоторых несовершеннолетних. А кто-то Эва Мун, у которой губы трясутся от какой-то эйфории и тело горит от танцев пару минут назад, а изгибы чуть ли не ломаются там, где он их касался. Ее даже немного подташнивает. Облокачивается лбом о холодную дверь, не в силах даже дрожь в ногах унять. Нет, она конечно же не влюбилась, она даже не знает, что это такое. Никогда не чувствовала, никогда не хотела и не желала. Все это не для нее. Мун просто медленно сходит с ума. — Черт, — бьет ногой о дверь, понимая, что ключей в сумочке все же нет, когда та падает на порог дома. Нет, она не могла их забыть. Либо ее мать по ошибке забрала ее ключи, либо Мун уже где-то успела успешно просрать их, пока была на вечеринке. Тогда Эва решается позвонить матери, мысленно уже успев дать себе по пьяной голове. Три часа ночи, серьезно, Мун? — Да, милая, — слышится женский голос. — Что-то случилось? Почему так поздно? — Мам? — Эва лишь кусает губы, присаживаясь на последнюю ступеньку порога. — Я не могу попасть домой. У меня нет ключей и… — Ох, Эва, — вздыхает Анна. — Кажется, я забрала их с собой. Боже, я никудышная мать. Я могу приехать, чтобы… — Нет, — перебивает рыжая, наблюдая за тем, как за последнем гостем сегодняшней вечеринки закрывается дверь. — Ни в коем случае. У тебя работа, а я найду, где переночевать. На улице точно не останусь. — Уверена? Я могу… — Не надо, все отлично, — девушка поднимается на ноги, опираясь о деревянные перила. — Супер. — Я приеду завтра вечером. Главное, чтобы у тебя все было хорошо, детка. — Сладких снов, мам. Люблю тебя.

***

— Разве хорошие и примерные девочки уже не спят в своих кроватках, мечтая о сказочном принце? Крис всегда найдет, что сказать. Упрямый, гордый и невъебически уверенный и самовлюбленный, всегда любит потешить свое достоинство при любом другом случае. Стоит, оперевшись о дверной косяк, как пару часов назад, когда встречал ее — такую красивую, бодрую и еще слишком трезвую. А какой главный «фейсконтроль» пенетраторов? Правильно, ты обязательно должен придти или уйти пьяным, иначе вечеринка года, которую они устраивают каждую пятницу, покатилась по пизде. И Шистад совершенно не стесняется Эвы, когда открывает перед ней дверь чуть ли не полуголым, в одних джинсах, с теми же дырявыми коленками, немного потертыми коленями, где в небольших петельках красуется кожаный ремень. Он, должно быть, только переодевался, а Мун как всегда все решила испортить, заявившись в его дом спустя минут двадцать раздумываний куда же ей подастся. Денег для того, чтобы снять хотя бы самый дешевый номер в каком-нибудь местном отеле у нее с собой не было, да и ночевать в приличный холод на пороге своего дома, когда столбик термометра показывает +4 градуса, тоже, знаете ли, не очень хочется. К подругам к бывшим подругам она уж точно не пойдет, ей не хочется показаться слабой перед ними, да и к тому же шататься по ночному Осло в половину четвертого утра подросткам запрещено. Не хватало ей за решетку попасть, и тогда уже без помощи матери ей никак не выбраться. Оставался лишь один вариант. И этот «спасательный круг» стоит прямо перед ней. Немного уставший, немного подвыпивший, но все же устойчивый на ногах. — Я.., — Мун чувствует себя, как рыба на суше, когда переводит взгляд на неприкрытый верх, тут же отворачиваясь в сторону ближайшей живой изгороди. — Мне негде ночевать и.. Моя мама забрала мои ключи, она на работе и.. Черт, Крис, мне просто нужно где-нибудь переночевать и единственным вариантом являешься ты. — Да ты обнаглела, Мун, — ухмыляется, открывая дверь шире, дабы рыжая смогла пройти. — Мало того, что пользуешься советами такого красавчика, так еще и в дом к нему заваливаешься, придумывая какие-то отговорки. Так бы сразу и сказала, что хочешь остаться со мной наедине. — Вот поэтому я с тобой и не дружу, придурок, — Эва снимает с себя куртку, щурясь от яркого света. Еще пару минут назад здесь было слишком темно, огромный шар на потолке освещал лица подростков, а сейчас здесь лишь кучка недоеденной пиццы, море пустых бутылок и разбросанных конфетти — должно быть, главного атрибута таких «праздников». — Я никогда не дружу с мудаками. Хотя.. — Девушка разворачивается в сторону парня, закрывающего за собой дверь. — Был в моей жизни один мерзкий тип, но он первый слился из моей жизни. Даже не представляешь, как я этому была рада. — Если ты сейчас сказала обо мне, тогда и место тебе на этом диване, — Шистад кивает в сторону залитого вином дивана. — Приятных снов, принцесса. — Нуу, — тянет рыжая, разглядывая гостиную. — Знаешь, не таким и мерзким он был. Были у него конечно факбойские замашки, но это не так критично. — Ладно, рыжая, будешь прощена и переведена в покои царя, — Крис тянет Мун за руку, поднимаясь по лестнице, ведущей на второй этаж. — Я, конечно, не люблю, когда в моей кровати спят девушки, но для тебя, как для давнего друга, могу сделать исключение. — Разве у тебя нет другой комнаты? — Улыбка тут же сползает с лица первокурсницы. — Для гостей, например? — Мой дом, по твоему, какие-то хоромы? Здесь только одна комната, Мун, — брюнет открывает перед девушкой дверь. — Ну, если хочешь, то двери гостиной для тебя всегда открыты. — Только попробуй тронуть меня, Крис, — проходя вглубь просторной комнаты, где свет был немного приглушен, Эва оглядывается, вспоминая, как была в последний раз здесь лет 6 назад. — У тебя ничего не изменилось. Только постеры сменил с машинок на полуголых девиц. А ведь все и впрямь как прежде. Синие обои не утратили своего вида, а черные занавески до сих пор защищают от ослепительного солнца по утрам, не дающего нормально выспаться. Шистад только кровать сменил на несколько размеров больше, ну, а как же — у пенетраторов траходром должен быть просто на высоте, разве нет? — Не хочешь надеть на себя что-нибудь? — спрашивает Эва, когда заканчивает осматривать комнату. — Какую-нибудь футболку? — А ты типа боишься меня? — Шистад все шире улыбается, плюхаясь на мягкий матрац. — Или боишься, что слюнки ночью потекут? — Иди к черту, Шистад, — Мун лишь фыркает, присаживаясь на край кровати. — Ты должен хоть что-нибудь на себя одеть. Я не.. Могу так спать. — Тебе дать что-нибудь? — спрашивает парень, когда подходит к огромного комоду, стоящему в углу комнату. — У меня, кстати, завалялся костюм медсестрички. Не хочешь примерить? — Я буду спать в своей одежде. — Мун чуть ли не падает на мягкие подушки, облокачиваясь о изголовье кровати. — Тебе обязательно быть таким? — Каким? — Крис непонимающе хмурит брови, с легкостью надевая на себя серую, немного растянутую футболку. — Эгоистичным и напыщенным индюком? — рыжая складывает руки на груди, чуть ли не завороженно наблюдая за тем, как брюнет гремит бляхой кожаного ремня, откидывая его на небольшое кресло. — Это не красит тебя. — Ты мне в мамочки записалась? — Смеется, стягивая с себя черные джинсы. — Серьезно, Эва, люди бывают разные. — Ладно, — Эва еще раз взбивает подушку, ложась удобнее. — Давай договоримся. Это моя половина кровати, а это твоя. Идет? — Очерчивая невидимые линии на белоснежной простони, Мун накрывается одеялом. — Дай Бог не оказаться сегодня жертвой насильника. — Не драматизируй, детка.