T R U S T

Я не могу объяснить, что неопределённость делает с человеческой душой, но знаю точно, что это сводит с ума.

Понедельник. 14:45

Эва вместе с Нурой выходят на крыльцо школы, сталкиваясь с толпой спешащих домой учеников. Промозглый ветер немного продувает и юбка задирается, отчего ее приходится постоянно поправлять и опускать вниз. Она бы сейчас была бы не против надеть теплую вязаную шапку, вставить белоснежные наушники в уши и хлюпать по лужам в старых ботинках, наслаждаясь дождливой погодой. Но туч уже нет, лишь сильный ветер, так и заставляющий стучать зубами от холода. Мун скрещивает руки на груди, стоя на ступеньках. Многие покидают школу, садятся в пикапы, дорогие иномарки богатых родителей и со спокойной душой разъезжаются по домам, радуясь, что этот день наконец-то закончился. В какой-то степени, Эва тоже рада. Ей больше не придется сидеть на скучных уроках, подпирая ладонью подбородок, чтобы вот-вот не заснуть. Но, главное, ей больше не придется чувствовать на себе всех этих осуждающих взглядов, от которых она не только готова сквозь землю провалиться, но и оборвать все связи с Шистадом, лишь бы перестали перешептываться и говорить за ее спиной. Она приваливается к стене здания спиной, наблюдая как Нура выискивает макушку своего бойфренда. Вильям дружелюбно согласился довезти рыжеволосую до дома, все равно по пути, на что та радостно согласилась. В такую погоду не особо хочется идти домой пешком, особенно, когда Мун забыла шапку, да и на автобус у нее денег нет. Она вздыхает, когда понимает, что в ее голове уже были мысли о том, чтобы прекратить с Крисом всю эту «игру», потому что до огромного счастья это уж точно не доведет. Но что делать, если у нее колени дрожат, когда он только появляется в зоне ее видимости, когда только вздыхает, а она чувствует это мятное дыхание, чуть ли не плавясь под натиском его ласк? Что ей, блять, делать? — Вильям как девчонка, — выпаливает Эва, спустя минут пять после ожидания дружка блондинки. — Что он там так долго копается? — Вильям ждет Криса. Они сейчас в спортзале, Шистад никак не может закадрить какую-то девчонку, — быстро тараторит Сатре, читая сообщение. — У них была физкультура, они уже идут. — Странно, что Пенетраторы ходят на физкультуру, — Мун хмурится. — Обычно они ее пропускают. Но внутри буквально закипает какая-то ярость, больше походящая на обиду. Почему они должны ждать Шистада, пока он натрахается там с какой-нибудь девчонкой, когда они стоят на улице и мерзнут, ожидая появление его величества? Но больше бьет куда-то в сторону ребер. Пальцы на руках немеют уже не от ледяного ветра, а от нахлынувших эмоций, обиды, чертовой злости. С хрена ли ты ревнуешь, Мун? Ты — для него просто игра, кукла для забавы, просто подруга. Есть куча других девчонок в школе, которые ему интересны. У них длинные ноги, идеальная фигура, ухоженные волосы — все те параметры, которому Шистаду по вкусу, а что ты? Ты просто девчонка, которая играет роль его девушки и только. Вас ведь не связывает больше ничего и когда он наиграется, вы прекратите это. Нет. Но все не может прекратиться так быстро, когда она уже привыкла. К его рукам, резкому парфюму, к пластинкам жвачки, вечно лежащих в кармане его куртки, к карим глазам с мелкими, зелеными вкраплениями. Ты не можешь все так быстро потерять, Мун. Эва чуть ли зубами не скрипит, когда Вильям с Крисом выходят из школы. Зачем она ревнует, зачем всеми силами хочет присвоить к себе, если он — не ее личная вещь? Потому что влюбилась? Потому что чувства уже слишком сильно берут над ней вверх, отчего она не в силах это прекратить? Привыкла? Но они ведь договаривались, что могут иметь «связь» с кем-либо на стороне. Они просто играют на публику. Но он даже понятия не имеет, что Эва давно не играет. — И он что ли с нами поедет? — Мун дергает Нуру за руку, когда подруги подходят к припаркованной на школьной стоянке машине. — Он же живет у Вильяма некоторое время, — блондинка машет приближающимся третьекурсникам. — А ты против? — Нет, я просто… — Эва? — Сатре смотрит прямо в глаза рыжеволосой. — Все точно нормально? Между вами что-то произошло или… — Нет, что ты, — Эва слабо улыбается, обнимая себя руками. — Все отлично. — Это из-за того, что я тебе только что сказала? — осторожно спрашивает подруга. — Из-за того, что Крис клеил свою однокурсницу? Но Мун уже ничего не отвечает. Лишь опускает глаза и разглядывает носы черных ботинок, кусая нижнюю губу. Слышит приближающиеся шаги, а потом и вовсе звук открывающейся двери автомобиля. — Мы же поговорим насчет этого? — тихо спрашивает блондинка. — Пообещай мне, что мы поговорим. — Дамы, — перебивает только что подошедший Шистад. — Снова что-то скрываете от нас? — Просто обсуждаем домашку по норвежскому. У нас завтра контрольная, — ободряюще обнимая рыжеволосую отвечает Нура. — Кто-то сегодня всю ночь проведет за горой учебников, да, Мун? — обращается к Эве Шистад. — Скука. Но та лишь разворачивается к нему спиной и открывает дверцу иномарки, садясь в теплый салон. Она даже разговаривать с ним не хочет, смотреть на него, чувствовать его рядом с собой. Будь бы ее воля, она бы с радостью рванула бы с места и пошла бы до дома пешком, но руки настолько замерзли, что рыжая решила доехать до дома на этой чертовой машине, терпя компанию Криса. Мун не понимает, что ей хочется сделать с ним — либо съездить по его наглой и самоуверенной мордашке прямо сейчас или накричать на него на весь школьный двор, отчитывая как пятилетнего ребенка. Но она точно знает, что это. Колющая до кончиков пальцев ревность и обида за то, что-то время он проводил не с ней, а с какой-то девчонкой с третьего курса, которая будет намного лучше нее. Но она не может знать наверняка, она вообще запуталась в себе, полностью замкнулась в четырех стенах и боится задушиться. От чувств, от вот-вот нахлынувших слез и скрежета зубов. Еще чуть-чуть и она развалится, но она все еще стоит на ногах. Все еще чувствует. Рыжая быстро вытаскивает из заднего кармана рюкзака белоснежные наушники, пока остальные удобнее усаживаются в машину. Она включает песни любимой группы и прикрывает глаза, надеясь, что Сатре сядет рядом с ней и Вильям отвезет ее домой очень быстро. Но сбившееся дыхание рядом и запах ядовитой, мятной жвачки говорит об обратном и это уж точно не блондинка Нура, вечно улыбающаяся и с красной помадой на губах, сверкающей при дневном свете. Как потом выясняется, подруга «предала» ее и села на переднее сидение рядом с Магнуссоном, схватив его за руку. «Как тошно,» — Эва кривится при виде слишком романтичной картины и отворачивается к окну, желая поскорее добраться до дома, заварить себе чашку сладкого кофе и закутаться в плед, погружаясь в царство Морфея. Все, что ей хочется — лечь спать и забыть о всех насущных проблемах хотя бы на несколько часов. Машина трогается с места и уже выезжает из парковки, минуя здание школы. Она еще раз смотрит на ребят и видит улыбку подруги на лице, руку Магнуссона уже на ее колене и его задорный смех, слышный даже сквозь звучащую музыку в наушниках. — Мун, — Шистад бесцеремонно вытаскивает из одного уха наушник, подсаживаясь ближе. — Поговори со мной, эти черты заняты друг другом. — Напиши любой другой девочке с нашей школы в директ. Я уверена, они только и ждут твоего ответа, — Эва так и не поворачивает голову к рядом сидящему парню, лишь вжимаясь в сиденье еще сильнее, но музыку выключает. — Или той, на которой ты пару минут назад свои пикаперские штучки демонстрировал. А потом она слышит, что Вильям с Нурой резко замолкают. В салоне полная тишина и лишь слышен звук проезжающих мимо машин. Понимает, что лучше бы не надо было поднимать эту тему, надо было молчать, игнорировать, да что угодно! Не надо было выдавать того, что она чувствует, что она ревнует, как по уши влюбившаяся девчонка. Нужно было молчать. Рыжая лишь снова прикрывает глаза, готовясь к самому худшему. — Че? А потом буквально разрывается на миллионы кусочков. — Крис, почему мы должны стоять и ждать, пока ты наговоришься с очередной бабой? Мерзнуть на улице и гадать, когда же наш Ромео спустится с небес и оставит свою очередную пассию? На улице не двадцать градусов, знаешь ли, и я жутко хочу домой. Но вместо этого я стою и жду, пока ты вылижешь рот какой-нибудь шлюхе. Отлично! — Если бы я тебя не знал, то я подумал бы, что ты ревнуешь, — удивленно отвечает парень. — Я просто не мог выбить из нее номер телефона, пришлось применять все свои приемчики! Извините, что заставил себя долго ждать. — Охринеть, Шистад, — Мун качает головой. — Вот фальшивые отношения с ней и строй дальше. — Я не понимаю, почему ты так бесишься, — непонимающе говорит Шистад. — Мне просто понравилась девушка, почему ты ведешь себя как ревнивая девчонка, будто бы я реально твой парень?! Ты разве не помнишь о чем мы договаривались? Мы не лезем в личную жизнь друг друга. — Я просто… — Скажи уже, в чем проблема, — Крис тянет ее за руку. — Я же уже извинился. Просто давай с этого дня без этих загонов, окей? Ты помогаешь мне, я помогаю тебе, идет? Эва вздрагивает, когда щекой прислоняется к его груди и даже успокаивается, когда ощущает его привычный запах, руки, поглаживающие волосы. Она не должна была. Они ведь договоривались. Не должна была. Нужно просто избавиться от этого всего. От привычки быть с ним рядом, зависимости ощущать его прикосновения, слышать немного хрипловатый голос. Нужно перестать сходить с ума. — Идет. — Мне бы так быстро ссориться и мириться, ребята, — выпаливает Вильям, разряжая накаленную обстановку. — Я вам завидую. — Все потому что я ее с детства, знаю, бро. Мы лучшие друзья, — как-то гордо отвечает Крис, прижимая рыжеволосую еще ближе. — обожаю тебя, Мун.