T R U S T

На этот момент есть приблизительно 6470818671 людей в мире. Некоторые испуганы, некоторые возвращаются домой, некоторые лгут, чтобы прожить день до конца, другие не хотят смотреть правде в глаза. Добро воюет со злом. Шесть миллиардов людей, шесть миллиардов душ. Но иногда… всё, что тебе нужно — всего лишь одна.

Пейтон Сойер

Крис

Пятница. 15:52

Конец учебной недели. За все эти дни Шистад настолько заебался, что сил ему хватает только для того, чтобы упасть на мягкий диван в доме своего друга, оставляя рюкзак около входной двери. Он закрывает глаза и откидывается на маленькую подушку, слыша, как Вильям тоже заходит в дом. За эту неделю было слишком много моментов, от которых он уж точно не в восторге. Родители переезжают жить в другой город, но это точно не Осло, из-за чего Крис по-настоящему расстроился, но виду не подавал. Да, это ломает его, да, то, что самые близкие люди находятся от тебя за тысячу километров, в другой стране — дико больно и даже немного обидно, но Шистад привык. Он привык просыпаться один в собственном доме, который полностью в его распоряжении. Привык проводить там различные тусовки, где упивается чуть ли не в усмерть, курит травку и улыбается всем мимо проходящим людям, потому что корона с головы не упадет даже когда тот чувствует боль. Не спадет даже когда он обессилен, сломлен и даже собрать сам себя не может. И выбить родителей из памяти невозможно, нет другого клина, чтобы вышибить этот — внутри лишь очередная глубокая дыра и соль, проникающая в жгучие порезы боли. Внутри ничего. Во вторник вечером его мать позвонила ему с очередным ложным обещанием приехать. Она, как и всегда, была в слезах и чуть ли не клялась забронировать билет на ближайший рейс до Осло. Но потом она перезвонила через час. Чемоданы так и не оказались собраны, а место в самолете не было предназначено для Миссис Шистад. Она все терпит и Крису больно. Пару месяцев назад ему даже хотелось приехать в Лондон к отцу и съездить по его острой челюсти со всей силы так, чтобы тот понял, осознал, что творит — причиняет матери боль, а та терпит, потому что не хочет его потерять. Именно поэтому Крис не любит любить — это больно, глупо и переоценено. Это, в первую очередь, сущий ад с некими препятствиями, которые вечно нужно переступать. Шистад просто ненавидит любить. В среду утром, перед самым походом в школу, на крыльце дома Магнуссона его встретили пару ребят из другой банды. Он подрался, разорвал любимую футболку и был оттаскан Вильямом, который тоже получил кулаком по лицу от одного из Якудз. Для него драки стали привычными, а белоснежные бинты чуть ли не родными. Без них он чувствует себя странно. Чувствует себя человеком. В четверг он и вовсе не выходил из дома друга, игнорируя все звонки друзей, каких-то глупых девиц и даже Эвы. Он удивился, когда увидел 3 пропущенных от Мун, когда выключил режим авиарежима. Что хочет от него эта девчонка? Но сам он так и не перезвонил. Никому не ответил и продолжал лежать на диване, тупо пялясь в потолок. Сегодня он чувствует свободу, но и усталость одновременно. Дядя уехал, обещая рассказать все отцу про его поведение, а Шистад даже и бровью не повел. Не впервой такое слушать, поорет и успокоится. Зато теперь он сможет переехать к себе в дом, спать на своей кровати и заваривать горький кофе по утрам, проливая половину от неуклюжести. — Идешь на вечеринку к Роберту? — спрашивает Вильям, с характерным звуком плюхаясь в кресло. — Говорят, там будет много девчонок из других школ. Твоя стихия, да? А ему так и хочется сказать «У меня есть Эва», что аж в горле першит и хочется чуть ли не выблевать эту фразу, чуть ли не выть, как цепной пес, пытающийся выкарабкаться из очередной ловушки. Хочется, потому что в последнее время ему и в правду никто не нужен кроме этой рыжеволосой макушки с вечным ванильным запахом духов, от которых у него нос воротит, но все равно терпит. Но вместо этого он лишь скалится, дергает бровями и произносит: — Я сегодня поеду к Мун, — выпаливает, ожидая реакции друга. Он не видел Эву несколько дней, потому что эта рыжая бестия умудрилась заболеть. Никаких «развлечений» в школе, никаких колких фраз в ее адрес, ничего нет уже несколько дней и отсутствие первокурсницы несомненно «подбивает» его. Она даже не отвечает на сообщения, его многочисленные звонки и даже игнорирует свою белоснежку-подружку, до которой Шистад доебывается уже каждый день, лишь хоть бы как-то выманить Эву на контакт. — Соскучился, Ромео? — Магнуссон даже не удивляется, крутя в руках телефон. — Просто интересно, что с ней, — Крис лишь плечами пожелает, сжимая челюсть еще сильнее. — Она же сказала, что заболела. Почему не пойдешь на вечеринку? Сходишь к своей Мун завтра, — не унимается друг. — Или вы собрались делать что-то… — Иди нахуй, Вильям, — Крис устало вздыхает, поправляя взъерошенные волосы. — Эва моя подруга, родной мне человек. Может ей нужна помощь. — Тебя тянет к ней, — коротко говорит Магнуссон. — Понятия не имею, что ты имеешь в виду, — Крис хлопает себя по карманам ветровки, выискивая пачку любимых сигарет. — Зато я знаю, — начинает брюнет. — Но не понимаю только то, что ты чувствуешь. Эва классная девчонка и вроде в твоем вкусе, но я не понимаю, почему ты смотришь на нее, как на друга детства? Она тебе что ли не нравится? — Именно это меня и отталкивает от нее, — Шистад чуть ли не скулит, облокачиваясь на спинку кожаного дивана. — Я привык к тому, что она для меня просто подруга, просто девушка, с которой я круто провожу время. И дело не в моем вкусе, дело в том, что я сам запутался в себе. — Она ведь тебе нравится? Крис вновь прикрывает глаза, жмурясь. Голова гудит от часов, проведенных в школе, от насущных проблем и всех этих душещипательных разговоров, которые он так ненавидит. Но он почему-то вспоминает улыбающуюся Мун, стоящую на крыльце его дома. В платье, пьяную и умоляющую впустить ее в дом. Ей тогда некуда было пойти и она осталась у него ночевать. Такая маленькая, беззащитная и с медными волосами, убранными в аккуратных хвост. Мун, мать вашу, идеальная и он это понимает. Он понимает, что в его жизни не было еще девушек, которые бы могли как никто понимать его, прощать ему все, что он творит (а всякую хуйню он творит слишком часто). Крис не понимает, почему она все еще терпит его. Почему не оттолкнула, почему не прекратит их игру, потому что сам он этого не сделает. Потому что Эва Мун единственное приятное воспоминание за эту чертову неделю. — Очень.

***

Крису почему-то волнительно, когда он оказывается на пороге ее дома. Ему хочется дико выпить, надраться в щепки, а потом уже приехать, когда язык полностью развязан, а тело даже и не понимает, что делает. Но ноги уверенно стоят на пороге ее дома, перед глазами четкая картинка, а в голове ни одной мысли — очередная пустота. Он не чувствует ничего, но он точно знает, что не хочет на вечеринку. Он просто не хочет быть там без нее. Именно поэтому громко стучит по двери, хмурится и слышит топот уже через несколько секунд. Она его что ли ждала? Но как только дверь открывается, Шистад замирает. Фамилия у женщины точно Мун, но эта не та самая Эва небольшого роста с недлинными волосами и лучезарной улыбкой, которую он знает. Перед ним ее мама. Анна-Марит. Как ты вообще мог забыть, что мать Эвы уже вернулась с командировки? — Крис! — женщина улыбается, вытирая руки о фартук. Кажется, она что-то готовила. — Здравствуйте, Миссис Мун, — Шистад натягивает улыбку и снимает с головы капюшон серой толстовки, протягивая руку. — Эва дома? — Ты пришел к ней? — женищна немного отступает назад, приоткрывая дверь еще больше. — Проходи, конечно же она дома! Эва умудрилась заболеть на неделе контрольных, поэтому я ее никуда не пускаю и у нее строго постельный режим. Никакого телефона и интернета, только здоровый и крепкий сон! — Вы.., — запинается, понимая, что Мун попала в какой-то ад. — Замечательная мама, Миссис Мун. — Ох, Крис, спасибо, — Анна заметно смущается, закрывая дверь за парнем. — Я так давно тебя не видела. Ты так вырос, похорошел! Как у тебя дела? — Все хорошо, я все тот же старый Крис, только на несколько лет старше, — улыбается еще шире. — А вы вот изменились. Похорошели, отлично выглядите. — Слишком много комплиментов, — хихикает женщина. — Эва на верху в своей комнате. Прошу, никаких телефонов, открытых окон и тревоги. Идет? — Конечно, я просто пришел наведать ее. — Я так рада, что вы снова общаетесь. Что же, у меня готовится пирог на кухне, — Мун старшая указывает на дверной проем кухни. — Я позову вас на чай примерно через двадцать минут и ты обязательно расскажешь мне о своей жизни! — Обязательно, Миссис Мун. Улыбка тут же сползает с его лица, когда мама Эвы скрывается на кухне, откуда уже доносится вкусный запах черничного пирога. Он быстро поднимается по перилам на второй этаж, минует несколько дверей и находит нужную, аккуратно касаясь дверной ручки. А вдруг она спит? Но сквозь небольшую щель видно, что в комнате горит свет, поэтому парень смело заглядывает в комнату. Эва лежит на кровати, пялясь в потолок. И все это выглядит так комично, что ему смеяться хочется. С пучком на голове и водолазке с высоким горлом, а на фоне и вовсе играет старое радио, похоже, единственное, что позволила ей ее мать. Он лишь улыбается и тихо прикрывает за собой дверцу. — Ты, что ли, в заточении? — спрашивает, разворачиваясь к девушке лицом. Она смотрит на него и, кажется, глазам своим поверить не может. Ее мать действительно впустила сюда Шистада или все это ей снится? — Как ты попал сюда? — рыжая тут же расплывается в улыбке и подскакивает с постели, бросаясь к Крису в объятия. — Мама даже Нуру не пускала, а у тебя получилось! — Просто твоя подружка не очень обаятельная, а я успел сразить твою маму с первой минуты, — гордо проговаривает парень и прижимается к девичьему телу. Ему так ее не хватало. Хрупкого тела в руках, спутанных волос, переливающихся при любом свете ламп и едва заметных веснушек на щеках, которые он разглядывал каждый раз, когда та еще в детстве засыпала. Ему не хватало ее. Он впервые по кому-то скучает и, в некоторой степени, ему страшно. Потому что боится. Своих чувств, всего, что может неправильно сказать, сделать. Шистад даже сам себя боится, умело скрываясь за родной маской безразличия. — Отойди от меня на несколько метров, иначе заразишь, — Крис коротко целует ее в макушку, а после чего чуть ли не с разбегу плюхается на кровать. — Не устала в четырех стенах сидеть, Мун? — Вообще-то, у меня просто повышенное давление и жутко раскалывается голова, — Эва складывает руки на груди. — Сегодня же пятница. — Мун садится рядом, спиной облокачиваясь о грядушку кровати. — Почему не на вечеринке? — Там без тебя скучно, — парень хватает первую попавшеюся подушку, вертя ее в руках. — Я, вообще-то, поговорить к тебе пришел. — Что ты хочешь мне сказать? — Я пришел, чтобы попросить тебя закончить нашу игру, Эва.