Porcelain, ivory, steel

Пять месяцев спустя

      Джиневре не нравилось присутствовать на собраниях совета, устраиваемых Леоной каждое утро, но кого волнует, что ей нравится, а что — нет? Находиться рядом с сестрой, восседающей на отцовском кресле с короной на голове, её долг. Леона теперь королева, а Джин — просто преемница, которая, однако, никогда не сможет править страной, просто ещё одна дочь Этелрика Новинсеронского, вечно идущая следом за шлейфом платья старшей сестры, просто её прекрасная тень. Дядюшка Альрик никогда не позволял Леоне затмить малышку Джинни, и король поддерживал своего верного друга, отдавая предпочтение второй дочери, так похожей на ту единственную женщину, которую любил по-настоящему. Риккей присоединился к ним, как только подрос, отдал всю свою братскую заботу и любовь младшей сестре, ведь Леона не любила подобное внимание. В итоге Джиневра купалась в любви и заботе, получала всё, что хотела, Леона же росла без всего этого, воспитывалась пожилой гувернанткой, живя до тринадцати лет в загородной резиденции, подальше от двора. Ныне все трое мужчин мертвы, величественный трон и корона, усыпанная смарагдами* и бриллиантами, принадлежат Леоне, хоть и не надолго — всего лишь до рождения сына Риккея, а Джин может только радоваться тому, что сестра вообще позволила ей остаться в замке. Собрание длилось уже больше часа, и принцесса вскоре начала переминаться с ноги на ногу от усталости. Лишь бы Леона не обратила на это внимание и не начала кричать на неё, но, слава богам, она слишком увлеклась раскинутой на столе картой, наблюдая за тем, как вице-адмирал, прибывший в замок с докладом ещё прошлой ночью, где-то ставил, а где-то убирал фигурки кораблей. Флот, проиграв сражение в Дымном море, стремительно отступал к берегам Кровяного залива — к дому, а враг следовал по пятам, не отставая. Ситуация плачевная, и, увы, ничего здесь уже поделать нельзя — новинсеронские корабли во многом, особенно в силе, уступают веросангронским. Новинсерон никогда не имел сильного флота, так сложилось исторически. Большое внимание правители уделяли сухопутным войскам: пехоте, арбалетчикам и лучникам, коннице; все враги всегда ползли к королевству по суше, а не летели на парусах по морю. Только в этот раз противник двигался и морем, и сушей… Вице-адмирал, закончив перестановку сил на карте, выпрямился, сложив руки за спиной, и с немым вопросом посмотрел сначала на советчиков, стоящих напротив, а потом и на королеву с принцессой. — Ваше Величество, — наконец подал голос поджарый, высокий и уже немолодой вице-адмирал. — Да, герцог Севард, — Леона взглянула на него пронзительным взглядом, не скрывая некого недовольства. — Ответьте мне, почему адмирал отступает? Я не припомню, чтобы давала такого приказа. Вопрос застал мужчину врасплох. Он, подобно рыбе, раскрыл и тут же закрыл рот, боясь начать говорить под тяжёлым взглядом серых глаз королевы. Да, она правда не давала такого приказа, адмирал сам пришёл к такому решению, когда увидел, как варвары буквально сминают их, и сделано это решение было для того, чтобы сохранить жизни солдат и оставшиеся корабли. — Ваше Величество, — вмешалась Джиневра, которая была не в силах больше смотреть на мучающегося вице-адмирала. — Я присутствовала на всех собраниях и помню, что приказа отступать не было, но, мне кажется, герцог Адэйр правильно сделал, что отступил. У ярла, как мы уже поняли, флот гораздо больше и мощнее, а у нас кораблей мало, и они не могут противостоять армаде. Лучше уж сохранить то, что осталось, чем просто быть разбитыми веросангронцами… Леона со скучающим видом выслушала сестру, при этом внимательно смотря на собравшихся членов совета, внимавших принцессе вместе с ней; некоторые советники одобрительно кивали, соглашаясь с младшей дочерью почившего короля, чем самым вызвали раздражение у королевы. А уж вице-адмирал вовсе остался доволен тем, что хоть кто-то поддерживает его. — Здесь я решаю, что лучше, Джиневра, — заявила девушка, когда та замолчала. — Спасибо, что высказалась, но если такое повторится ещё раз, то я перестану позволять тебе присутствовать на советах. Я буду очень благодарна, сестрица, сил больше нет слушать твои речи и глупые приказы. Джин с огромной радостью в душе и со сладкой улыбкой на губах ответила бы Леоне именно так, будь они наедине друг с другом, но в кабинете находилось слишком много высокопоставленных личностей, перед которыми не стоит устраивать подобных разговоров. Потому Джинни просто молча кивнула, проглотив слова королевы, и отступила на своё ныне законное место — позади неё, а Леона, удовлетворённая тем, что удалось в очередной раз заткнуть сестру, слабо улыбнулась уголками губ, вернув всё своё внимание обратно к герцогу Севарду. — Я недовольна отступлением, так и передайте адмиралу, милорд, но настаивать на возвращении в Дымное море не буду — это значило бы погубить его и воинов разом, ведь ярл плывет за ними. Пусть Адэйр занимает оборону в Кровяном заливе… — Конечно, Ваше Величество, — поспешил кивнуть вице-адмирал, вдруг радостно засияв. Леона не разделила его чувств и устало кивнула в сторону двери, показывая, что больше не желает видеть мужчину и отпускает с совета. Всё поняв, герцог Севард низко поклонился и вскоре скрылся за дверью кабинета. — Ты тоже иди, — велела королева младшей сестре, которая уже не скрывала того, что устала, переминаясь с ноги на ногу. — Как скажете, миледи, — отозвалась Джиневра, присев в глубоком реверансе, и направилась на выход, шурша юбками чёрного со вставками из золотой парчи платья. Принцесса еле скрывала радостную улыбку, как и с большим трудом сдерживала себя, чтобы попросту не выбежать из комнаты. Единственное, что позволила себе сделать Джин, дабы продемонстрировать свой характер, так это слегка хлопнуть дверью напоследок. Девушка прекрасно знала, что подобные вещи жутко раздражают её драгоценную сестру-королеву, поэтому просто не смогла устоять. Подобрав полы платья, Джиневра быстрым шагом направилась в сторону покоев Элленор, но остановилась, когда услышала оклик. Девушка мигом повернулась и посмотрела на вице-адмирала, подходящего к ней огромными шагами. — Герцог Севард, — Джинни по привычке любезно улыбнулась. — Чем могу помочь? — Вы уже помогли, Ваше Высочество, и мне стоит поблагодарить Вас от себя и от лица адмирала, — ответил мужчина, остановившийся в полушаге от принцессы. Мужчина оказался выше юной леди на целую голову, и она смотрела на него, слегка подняв голову. — О, не нужно благодарности, — чтобы по-простецки не махнуть рукой, девушка сцепила руки перед собой, и можно было решить, что Джиневра смущена. Но никакого смущения не было и в помине. — Я просто высказалась перед сестрой, — добавила она, дёрнув плечиком. — Вся злость вашей сестры, не заступись Вы за нас, точно была бы обращена ко мне и к адмиралу Адэйру. Считайте, что Вы приняли на себя удар, принцесса, — ответил герцог со слабой улыбкой. Или это всё же была некая ухмылка?.. Впрочем, какая разница. — Глупости, милорд, — отозвалась Джин. Она жестом предложила ему пройтись, и тот с удовольствием принял приглашение, последовав рядом с ней. — Давайте не будем об этом?.. Я просто донесла до сестры то, что ничего плохого в том, что адмирал решил сохранить остатки нашего и без того немногочисленного флота, нет, а она, уверена, всё-таки приняла мои слова серьёзно… Я вообще считаю, что лучше принять бой в Кровяном заливе, в который мы можем заманить большинство кораблей варваров, закрыть им выход и разбить их с суши. Насколько мне известно, у нас много дальнобойных пушек… — Говорите, как ваш отец, — не без восхищения признался Севард. — Предполагаю, что он, будь жив, думал бы в том же направлении. Принцесса заметно погрустнела, как только речь зашла о погибшем на поле брани отце. Прошёл уже целый месяц с того чёрного не только для них с сестрой и невесткой, но и для всего королевства дня, когда пришло известие о том, что король храбро пал, сражаясь в бою… А на следующее утро пришло письмо от самого веросангронского ярла, в котором он сообщал о пленении Риккея и его гибели от полученных ран. Джинни ждала, что ярл Утред отправит тела своих противников домой, даст возможность похоронить их в семейной крипте под храмом, но этого до сих пор не произошло. Оставалось только молиться о том, что умерших, как подобает, предали земле, а не бросили на съедение диким зверям или рыбам в море. — Хорошо, что моя сестра не слышит Вас, — решила отшутиться Джин и сдержанно усмехнулась. — Она не любит, когда с отцом сравнивают меня, а не её, — честно призналась она. — Думаю, если бы Леона услышала подобное, то голову вы точно не сохранили бы. — Вице-адмирал Севард ухмыльнулся, видимо, серьёзно призадумавшись, что бы ответить насчёт этого, но принцесса не позволила этого, остановившись. — Мы прошли вместе с Вами совсем немного, но мне была приятна компания доблестного служителя королевства. — Ваше Высочество, — мужчина поклонился ей, польщённый словами младшей королевской дочери. — Ваша компания тоже была мне безумно приятна, но если что-то не так, то прошу простить. — Всё замечательно, не беспокойтесь, — поспешно ответила та. — А теперь, к сожалению, мне пора — нужно проведать принцессу Элленору. Желаю Вам приятного отдыха и удачного пути обратно. До свидания, герцог, — Джиневра протянула ему руку, позволив лишь слегка коснуться губами тыльной стороны ладони, после чего, окончательно попрощавшись с мужчиной, последовала в сторону покоев, спиной чувствуя, что Севард провожает её взглядом.

***

— Ты так рано! — Элленора была очень удивлена, когда Джин пришла к ней в покои, чтобы проведать. Обычно девушки виделись только ближе к вечеру, потому что принцесса много времени должна была проводить с Леоной: сопровождать её, помогать ей, иногда даже развлекать — словно Джинни была как-то обыкновенной фрейлиной, а не преемницей, хоть и формальной. — Её Величество отпустила меня пораньше, — улыбнулась невестке девушка и, взяв со столика небольшую тарелочку, наполненную фруктами и ягодами, присела на диванчик рядом с Элли. Раньше вечно бледная и измученная первыми месяцами беременности, сейчас, когда лекарь сообщил, что самое сложное и тяжёлое время позади, она стала выглядеть намного лучше, даже, кажется, преобразилась. Риккей бы точно не узнал свою любимую жену… — Как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовалась Джиневра, протягивая тарелочку с полезными вкусностями Эл. — Замечательно! — с улыбкой отозвалась та, набрав в ладонь немного виноградинок. — Недавно вот шевелился, жаль, что ты не успела, — с некоторой досадой добавила она и отправила в рот пару ягодок. — Ещё успею застать, — заверила её Джин. — Он ведь такой активный стал, сама говорила недавно, да и лекарь это подтвердил. — Невестка кивнула, соглашаясь с её слова, и замолчала, уплетая содержимое тарелки за обе щеки. Пусть ест, подумала Джиневра, наблюдая за ней, пусть малыш растёт здоровым и крепким, ведь королевству нужен именно такой наследник. Скорее бы он появился на свет, чтобы Леона перестала править, а регентом объявили бы Элленору. Недавно в одном из разговоров Леона вдруг заявила Джиневре, что сама станет регентшей при племяннике, а на вопрос сестры «с чего бы вдруг» просто ответила, что Элли не выживет в родах, мол, слишком уж она слаба, и Джин от такого твёрдого и уверенного заявления почему-то стало не по себе. Элленора не такая уж и слабая, лекари говорят, что всё пройдёт хорошо, так почему же тогда она должна не выжить? Только бы Леона чего-нибудь не подстроила, эта злюка ведь пойдёт на всё, лишь бы подольше остаться королевой, как всегда и мечтала… Джинни не знала, кто вбил эти мысли в голову сестры, но хотела бы узнать и наказать его. Невестке она, конечно, ничего рассказывать не стала, боясь, как бы девушка вдруг не переволновалась и не потеряла малыша — это бы стало печальным концом для неё самой и Элли. Джин вообще решила никому ничего не рассказывать по этому поводу — сначала попробует сама во всём разобраться.       Её мысли прервало громкое «ой» Элленоры. Девушка положила обе руки на свой живот и снова ойкнула, пока Джиневра испуганно смотрела на неё, не зная, что и делать: звать лекаря или пытаться помочь самостоятельно? — Он снова толкнулся, — успокоила подругу молодая вдова и, взяв её руку, приложила к животу. Джин с первого раза ничего не смогла уловить, но потом всё-таки почувствовала слабое движение и вдруг рассмеялась. — Чувствуешь? — с нескрываемой радостью спросила её Элли, и принцесса довольно кивнула. — Удивительно… — выдохнула она, смотря на невестку. — Боги, какое же чудо! Слушай, а тебе не больно, когда он вот так пинается?.. — В первый раз — да, а сейчас скорее щекотно, — Элленора погладила живот, когда Джин наконец убрала свою руку, и грустно добавила: — Жаль, что Рик этого не застал… А у Джиневры при мыслях о брате сердце словно защемило. Она вдруг поднялась со своего места, прошла к окну и, приоткрыв его, набрала полную грудь морского воздуха. Лишь бы не заплакать… Нельзя плакать, иначе и Элли не сдержится, ведь она только недавно пришла в себя после новости о смерти Риккея, перестала лить слёзы и начала беречь себя. — Джинни? — послышался осторожный голосок Элленоры. Девушка посмотрела на неё, встретилась взглядом с грустными серыми глазами, почему-то так напомнившими сейчас о брате, по которому так тоскует. — Я нормально, — немного сухо ответила Джиневра, угадывая следующий вопрос невестки. — Всё хорошо. — Неизвестно, кого она сейчас убеждала в этом: себя или Элли. — Ты выглядишь сейчас хуже, чем я. Иди к себе, отдохни, да и я прилягу, — беременной девушке понадобилась помощь Джин, чтобы подняться. На всякий случай она, не смотря на слабый протест, довела её до постели и уложила, укрыв одеялом. Пообещав зайти вечером, Джиневра скрылась за дверьми покоев Элленоры и помчалась к себе, моля Богов, чтобы ей по пути никто не встретился. Слёзы сдерживать с каждой секундой получалось всё меньше, и Джин не хотела показывать чужим людям, как ей плохо… К огромному счастью, принцесса спокойно добралась до своей комнаты и, закрывшись в ней, снова сдалась эмоциям, которые так долго и безуспешно старалась заглушить.