Porcelain, ivory, steel

      Джиневра пропустила очередное утреннее собрание совета, сославшись на никчёмное самочувствие, и потому, как только на пороге её покоев возникла сестра, уже приготовилась к очередному выговору, но Леона, впервые по собственной воле надевшая чёрное, больше походящее на траурное, платье, молча проследовала к диванчику, на котором расположилась принцесса, и присела рядом. Королева тряслась, как осенний лист на ветру, и была готова заплакать — Джинни впервые видела сестру в подобном состоянии. Обычно холодно спокойная и сдержанная, сегодня она еле балансировала на грани, вот-вот грозясь сорваться. — Что случилось? — осторожно спросила Джиневра, отложив небольшую книжку в позолоченном переплёте на столик, и полностью повернулась к Леоне. — Это конец, — еле слышно прошептала королева, нервно заламывая пальцы рук. — Это конец, Джин. Мы проиграли… Я погубила страну, — слёзы уже начали застилать ей глаза, и Леоне быстрым движением руки пришлось смахнуть их. Джин нахмурилась, не совсем понимая, о чём говорит сестра. Какой конец, ведь ранним утром всё же было хорошо? Власть в Новинсероне ещё находится в их руках, враги достаточно далеко — до Кровяного залива им плыть почти неделю, если верить последнему донесению, принесённому герцогом Магни, главным королевским советником, и новинсеронский флот должен вернуться раньше и успеть подготовиться к решающему сражению в заливе у стен родного дома. Что же касалось военных дел сухопутных войск — из всех сообщений следовало, что на всех направлениях обороны вообще было какое-то затишье. — Леона! — принцесса схватила её за руку, несильно сжав длинные и как всегда холодные пальцы. Девушка словно пришла в себя, услышав собственное имя, почти выкрикнутое прямо над ухом, и взглянула на Джиневру, в глазах которой была заметна тревога. — Что произошло, Леона? Пришли ещё какие-то новости? — Пришли, — кивнула она, бегающим взглядом смотря на принцессу и кусая губы. Старшая сестра начала дрожать ещё сильнее, и как бы Джинни не пыталась успокоить её - ничего не получилось. — Джин, наш флот разгромлен. Адмирал Адэйр погиб вместе со своим кораблём, а раненого вице-адмирала пленили и, говорят, казнили. На суше тоже не всё гладко — вчера ночью было большое наступление врагов, наши войска разбиты. Ярл плывёт к нам, больше нет преград на его пути. Он приедет и убьёт нас, Джин… При мысли о близком свержении и возможной смерти Леона вовсе потеряла контроль над собой и, наконец, разрыдалась, сотрясаясь всем телом. Джиневра, ошарашенная тем, что услышала, отказывалась верить в её слова. Адмирал погиб, герцог Севард казнён… Боги, герцог Севард, с которым она не так давно разговаривала, вице-адмирал, восхищавшийся ею, мёртв. Девушке было страшно представить, как, должно быть, изощрённо обошлись с вражеским командующим варвары. — Тише, Леона… — прошептала Джин, посильнее обняв сестру, тут же больно вцепившуюся ей в руку, и сама вдруг почувствовала, как по щекам поползли слёзы. Вытерев их тыльной стороной ладони, она успокаивающе погладила Леону по распущенным русым волосам и спине и только сейчас поняла, что та сидит без короны, с которой раньше будто вовсе не расставалась. Видимо Леона совсем сдалась… — Ну хватит лить слёзы, — принцесса отстранила её от себя, осторожно взяв лицо королевы в руки и приподняв. Серые глаза, покрасневшие от непривычных слёз, встретились с зелёными, точь-в-точь отцовскими. — Соберись, Леона, тебе ещё нужно командовать обороной города! — Правительница словно невидящим взглядом смотрела на сестру — точнее, будто сквозь неё. Джиневра положила руки на плечи девушки и слегка встряхнула её. — Смотри на меня! Слышишь? Нужно приказать капитану Алых плащей готовить оборону города. — Слышу, — наконец, отозвалась та и взяла младшую сестру за руку. — Джин, прикажи ему ты. — Я? — удивилась она, слегка отпрянув от неё. Королева впервые обращается к ней с просьбой сделать что-то действительно важное, а не просто помочь ей завязать шнуровку платья, расчесать волосы или наполнить бокал вина за ужином. — Да, ты! — Леона, кажется, начала приходить в себя; в голосе появились знакомые Джинни властные нотки. — Я не могу появиться в таком состоянии перед капитаном нашей гвардии! — королева отпустила её руку и твёрдо приказала: — Иди. Быстро!       Джиневра поднялась со своего места, быстро оправив складки платья и проведя рукой по волосам, и направилась к дверям. Проходя мимо небольшого зеркала, она позволила себе заглянуть в него, посмотреть, не стали ли красными глаза и, убедившись, что всё хорошо, уже была готова выйти. — Джин! — остановила её Леона, и девушка повернула голову в сторону сестры, ожидая очередного приказа правительницы, которая за всего пару минут превратилась из распускающей сопли девицы обратно в строгую властительницу. — Когда будешь возвращаться, зайди в мои покои за другим платьем и короной. Принесёшь сюда, я буду тебя ждать тут. — Хорошо, Ваше Величество, — кинула она и вышла из своих покоев, слегка прихлопнув дверью.       Джиневра в сопровождении одной из своих личных служанок пересекла Западный двор замка, направляясь в сторону тренировочной площадки, где обычно занимались оттачиванием боевых навыков рыцари. Принцесса была раздражена — капитана Алых плащей пришлось разыскивать чуть ли не по всему замку. Никто не знал, где он может быть: кто-то говорил, что герцог уехал в город, чтобы проверить посты гвардейцев, кто-то — что мужчина вовсе решил навестить свою семью. О том, что он, по своему обычаю, почти каждый день занимается во дворе, она узнала только от одного мальчишки-оруженосца, встретившегося ей в Башне Алого меча — месте, где жили гвардейцы и их командующий. — Герцог Элмер! — со всей нескрываемой злостью в голосе воскликнула Джин, останавливаясь в самых воротах тренировочной площадки. Двое не сразу прекратили свою тренировку, ещё то скрещивая боевые мечи, то отходя друг от друга и сходясь вновь. Черноволосый статный молодой человек, не отрываясь от занятия, взглянул на принцессу, буквально вспыхнувшую от того, что какой-то там капитан гвардии заставил её ждать, тихо усмехнулся себе под нос и, наконец, выбил меч у своего условного противника. — Смотрю, ты запыхался, Тодд! — обратился он к высокому худощавому юнцу, с которым сражался, и подошёл к нему, дружелюбно хлопнув по плечу. — Отдохни и приступай к тренировке с чучелом. Ко мне, как видишь, пришли, — бодро договорил командующий, отдавая мальчишке свой меч, и направился к Джиневре. Рыцарь остановился в паре шагов от неё, вытирая лицо и шею от пота какой-то тряпицей. — Представьте, Ваше Высочество: Тодд — конюший, а дерётся немного лучше некоторых новобранцев, прибывших недавно. В прошлый раз он меня обезоружил, а в этот… — Я искренне рада за Тодда, но мне некогда говорить про ваши занятия, — перебила его Джиневра, еле выдерживая взгляд густо-синего цвета, пробирающих до глубины души, глаз герцога. Когда-то давно влюблённая в Элмера, она всегда старалась быть с ним холодной и безразличной — и всегда у неё это получалось скверно.       Эти глаза просто сводили её с ума, и она таяла под его взглядом, а герцог, прекрасно зная о чувствах принцессы, о том, что происходит с ней, когда он смотрит на неё или просто говорит, без стыда пользовался сложившейся ситуацией. Ещё он частенько ухаживал за девушкой, сопровождал на прогулках и проводил вместе с ней каждый свой свободный вечер. Думая, что он тоже влюблён в неё, в ответ она позволяла ему прикасаться к себе и даже целовать — руки, шею, губы… Слава Богам, что о подобном никому ничего не было известно (или было, и те просто молчали, боясь последствий?), иначе Леона уже давно лишила бы Элмера всего: звания и поста капитана гвардии, жалования и даже небольшого дворца, в котором он поселился с семьёй. Между принцессой и герцогом всё закончилось недавно, перед самой войной, когда он, женившись на какой-то богатенькой девице, живущей в пригороде столицы, разбил сердце бедной Джинни. Всё закончилось, как ошибочно считала сама принцесса, ещё тающая от взгляда рыцаря. — О чём же Вы пришли поговорить? — поинтересовался капитан, раскатывая рукава льняной рубахи и посматривая на девушку. — Об обороне города, — ответила принцесса, сцепив руки в замок. — Её Величество прислала меня, сама она не может, слишком занята. — Так говорите, — пожал плечами Элмер, задерживая взгляд на лице Джиневры, вскинувшей удивлённо брови. — Здесь? — Почему бы нет? — молодой человек расправил плечи, встал в полный рост. — Или Вам больше не нравятся разговоры на свежем воздухе? Вопрос уколол её прямо в сердце, вновь напомнив об их совместных романтических прогулках и отвлечённых разговорах, и чтобы сдержаться и не распустить руки, не влепить ему звонкую пощёчину, которую он вполне заслуживает, ей пришлось посильнее сцепить пальцы. — У тренировочной площадки, рядом с конюшнями, отнюдь не свежий воздух, — улыбнулась Джиневра, и капитан усмехнулся. — Можем поговорить в саду, только Вам придётся подождать — мне необходимо сменить одежду, — предложил он. — В саду? — повторила принцесса, смотря в глаза Элмера, и, проигнорировав внутренний голос, который, вопя, умолял её не соглашаться, посмотрела на свою служанку. — Оставь нас, Эсми. — Пухлощёкая блондинка послушно кивнула и, поклонившись, последовала обратно в замок, а Джин перевела взгляд на гвардейца. — Буду ждать Вас у фонтана, милорд. Только не заставляйте ждать слишком долго, иначе я уйду, а Вам потом придётся разговаривать с моей разозлённой сестрой. — Миледи… — начал было он, но Джиневра вновь перебила его. — Лучше промолчите, оставив последнее слово за собой, капитан, — сказала она и, подобно сестре-королеве гордо подняв голову, отправилась в сад, шурша юбками платья, а молодому герцогу осталось только молча проводить её долгим взглядом. — Да где ты ходишь?! — Леона накинулась на сестру, как только та появилась в собственных покоях. Королева буквально выхватила из рук девушки платье и свою корону и понеслась за ширму, чтобы поскорее снять с себя ненавистный чёрный шёлк и переодеться в своё любимое, воздушное платье из шифона кораллового цвета с лифом и рукавами, украшенными изящной вышивкой.       Джиневра тихо выдохнула, мысленно благодаря Богов за то, что сестра, кажется, не успела заметить её растрёпанного вида. — Почему так долго? — послышался всё ещё недовольный голос Леоны. — Никак не могла найти капитана, а потом, когда всё-таки нашла, ждала, пока он сменит одежду после тренировки во дворе, — спокойно сказала принцесса, подойдя к зеркалу, и поправила выбившиеся из незатейливой причёски локоны. — Джин, там разговора на несколько минут, а ты сначала ждала его, а потом где-то пропадала с ним, как я думаю, больше двух часов, — Леона выглянула из-за ширмы и пальцем поманила сестру к себе, чтобы та помогла ей сначала с корсетом, а потом и с самим платьем. Принцесса, ничего не сказав, послушно направилась к ней, пока королева внимательно глядела на девушку. Джинни зашла за спину сестры, взяла в руки ленты и осторожно начала затягивать корсет. К счастью, Леона была достаточно худа, потому много сил и времени не требовалось, чтобы завязать шнуровку. Старшая сестра, когда всё было готово, повернулась к младшей, посмотрев на неё осуждающе. — Элмер — женатый человек, — напомнила она. — Я знаю, — ответила Джиневра, почувствовав вдруг какую-то непонятную обиду, и посмотрела в глаза Леоны. Взгляд сестры словно обдавал холодом. — Ты послала меня к нему, чтобы я приказала готовить оборону города, и я это сделала. Больше ничего не было. — Она опустила глаза, оправила складки платья, смахнув с них невидимые пылинки. — Слушай, я прекрасно знаю, что ты когда-то проводила с ним время. Служанки даже говорили мне, что однажды он чуть не затащил тебя в постель, — в голосе Леоны, вперившей руки в боки, слышалось нескрываемая брезгливость по отношению к младшей, будто вовсе несмышлёной сестре. — Сейчас у него есть жена. Любимая жена. Говорят, что она ждёт ребёнка, — специально поддела Леона девушку и довольно улыбнулась, когда та зло посмотрела на неё, добавив:  — Если он снова обратил на тебя внимание, то не радуйся слишком сильно — это ненадолго. Элмеру просто нужна какая-нибудь девица, способная удовлетворить его потребности, пока жена не может в силу своего положения, и обычно такие девицы — шлюхи, подобно возлюбленной нашего отца, которую я вышвырнула из замка. Видимо, зря вышвырнула, она бы пригодилась Элмеру. — Леона, — вздохнула Джиневра, устав слушать подобные вещи, злившие её. — Хватит! — Это тебе хватит, — Леона схватила сестру за подбородок, чтобы та не отвернула голову, и посмотрела ей в глаза. — Хватит думать, что он любит тебя, хватит позволять ему тискать себя и целовать. Не порть репутацию себе — и мне! Поняла?.. Джинни послушно кивнула, потому что не оставалось ничего больше сделать, и сестра отпустила её. — Молодец, — сухо похвалила она. — А теперь скажи: готовит он оборону города? — Готовит. Давно готовит, между прочем, — Джин взяла платье и помогла сестре надеть его, а потом, когда Леона оправила платье и расправила все складочки, передала ей и корону, которую королева сразу возложила себе на голову. — Пусть готовит, — правительница подошла к зеркалу, внимательно осмотрев себя и покружившись, пока Джиневра осталась стоять на своём месте, сдерживая слёзы, нахлынувшие из-за слов, которые наговорила ей сестра до этого. Леона недовольно взглянула на принцессу. — Джин, — позвала она, и девушке пришлось поднять на неё взгляд, почти затуманенный от слёз. — Хочу предупредить: если оборона сломается, то Элмер, возможно, первым побежит сдаваться ярлу. Если Утред прикажет ему убить нас с тобой, то Элмер, не колеблясь, сделает это и даже не вспомнит, что ты дарила ему свои поцелуи, так что вырви эту нездоровую любовь к нему из своего сердца и успокойся. Война закончится, и мы найдём тебе хорошего мужа. — Сказав это холодным и при этом жутко спокойным тоном, Леона вышла из комнаты, оставив сестру наедине с собственной истерикой.

***

      Всё случилось почти так, как говорила Леона. Спустя несколько дней упорного сопротивления оборона, которая, как говорил Элмер, была подготовлена превосходно, оказалась сломлена, а столица — захвачена, капитан королевской гвардии первым поджал хвост и поспешил сдаться ярлу. Его сдачу приняли, а наутро казнили — голову предателя государства обмакнули в смолу и насадили на пику у самых ворот замка, а тело сбросили в воды Кровяного залива. Когда-то давно залив получил своё название из-за кроваво-красных водорослей, растущих в нём, но в это утро его красили не они, а кровь предателей. Утред велел убить всех, кто сдался добровольно, справедливо считая, что если они предали Новинсерон, то предадут и Веросангрон сразу, как только представится возможность… — Он и нас убьёт? — дрожащим голосом прошептала Элленора, прижимаясь к Джиневре. — Нет, он нас не убьёт, — ответила принцесса, поглаживая подругу по спине, и взглянула на Леону, которая металась по комнате, словно загнанная в клетку пантера. Королева, растрепанная, в ночной рубашке и халате, всю ночь провела на ногах и до сих пор не устала. Её хождения уже начинали раздражать Джин. Леона остановилась только тогда, когда из коридора послышались звуки вооружённой возни и крики последних защитников замка. Элли вся обратилась в слух, отстранившись от Джиневры и инстинктивно прикрыв свой живот одной из подушек, а сама принцесса вскочила со своего места и подошла к королеве, напрягшейся всем своим существом. Лязг мечей недолго доносился из коридора, и совсем скоро всё, кроме шагов, направляющихся в сторону покоев, стихло. Джинни услышала, как Элли, затерявшаяся позади них, всхлипнула, готовая к худшему, и взглянула на Леону. Та оправила свою одежду, пригладила распущенные волосы — она тоже была готова принять смерть, в лице варваров идущую к ним по коридору.       Джиневра перевела дух и, крепко взяв сестру за руку, посмотрела на дверь, за которой остановились неизвестные.