Porcelain, ivory, steel

— Ваше Высочество! Ваше Высочество!       Едва услышав из коридора то ли встревоженный, то ли испуганный девичий крик и частое постукивание каблучков о мраморный пол, Джин тяжело вздохнула, уже догадавшись, что хороших новостей от Исси ждать, похоже, не стоит. Исси совсем недавно во дворце; герцог Севард лично привёз девушку в загородную резиденцию, а вот выбрал служанку для принцессы Хеннинг. Леона была уверена, что девчонку приставили таким образом к ним, чтобы шпионить, и даже требовала у сестры выслать ту обратно в столицу, но Джин впервые не пошла на поводу у Леоны, сделала всё по-своему, оставила девушку при себе… Отложив в сторону перо и лист пергамента, Джинни взглянула на распахнувшуюся дверь кабинета, в которую буквально влетела Исси, слегка запыхавшаяся от бега; на щеках девицы виднелся здоровый румянец, а волосы цвета воронова крыла чуть растрепались и выбились из замысловатой причёски. Присев в быстром книксене*, она поспешила убрать их с лица всей пятернёй тонких, длинных и очень изящных пальцев, каких не было у большинства аристократок, живущих в Новинсероне, и направилась к столу, протягивая принцессе письмо. — От герцога Севарда, — только лишь коротко сообщила Исси, когда Джин, забрав письмо, разломала печать с оттеснённым вайверном* на ярко-красном сургуче, и добавила несмело: — И ещё, Ваше Высочество… Джиневра оторвалась от еле читаемого почерка бывшего новинсеронского вице-адмирала и вопросительно вскинула бровь, глядя на девицу. — Что, Исси? Служанка замялась, нервно заламывая пальцы рук, никак не решаясь сообщить самую главную новость. Встретившись глазами с холодным взглядом принцессы, она, наконец, выпалила: — Ярл едет сюда. Герцог Севард с ним, а хёвдинг остался в столице. Новость ничуть не обрадовала. Нет, герцога Севарда девушка увидеть была бы не против. Мужчина остался единственным человеком из тех, что Джинни знала из прежней новинсеронской аристократии. Теперь, если верить новостям, которые тот исправно сообщал принцессе, все те, кто раньше хоть как-то были приближены к королевской семье, оказались отстранёнными от двора. У многих забрали высокие титулы, лишили должностей; у кого-то забрали земли, у некоторых — жизни. Каждый расплатился за то, что верой и правдой служил Этелрику Новинсеронскому и его семье, и только герцог Севард смог каким-то чудом остаться в живых, сохранить свой титул герцога и преумножить свои владения. Ярла, убийцу их с Леоной отца и брата, видеть Джиневра не желала. Она ненавидела его всеми силами души, убить была готова… Однако веросангронец отныне правитель и не принять его во дворце девушка просто не могла. Оставалось только поблагодарить Богов, что своего единокровного брата ярл оставил в столице. — Надеюсь, что долго ярл у нас не пробудет, — сухо ответила принцесса, сжав в руках письмо от злости, захлестнувшей её при одной только мысли о скорой встречи с Утредом. — Кажется, ненадолго. Гонец, который принёс письмо от герцога Севарда, по секрету сообщил, что ярлу необходимо лишь о чём-то переговорить с Вами и леди Леоной, — Исси из-под опущенных ресниц глянула на Джиневру, устало кинувшую письмо на стол. — Приготовьте маленькую гостиную на первом этаже к встрече гостей, — велела она. — А комнаты выберите из тех, что подальше от наших расположены. Я-то ярла может и потерплю близко, а вот Леона — вряд ли. К тому же, Элленора будет переживать, если Утред расположится в соседних с ней покоях, а нервничать леди нельзя… Ты всё поняла? — внимательно слушавшая её Исси поспешила кивнуть. — А что насчёт ужина, миледи? — поинтересовалась девица. — Приказать поварам что-нибудь? — Пока не нужно, — отрицательно качнула головой Джиневра. — Иди, я сама разберусь с поварами, — принцесса подала Исси знак, что та свободна и может идти исполнять указания. Черноволосая девица поклонилась и быстрым шагом вышла из кабинета принцессы, а сама Джинни вскоре, дочитав письмо, отправилась к сестре, чтобы сообщить ей новость и обговорить всё, что требуется.

***

      Сердце Джиневры, кажется, стучало в такт шагам, что доносились из коридора, ведущего в малую гостиную, где принцессы уже который час находились, ожидая ярла и адмирала, где-то задержавшихся на пару часов по пути ко дворцу. Теперь же они обе слышали их шаги. Леона в очередной раз оправила платье, разгладив еле заметные складочки шёлка густо-синего цвета, осторожно дотронулась до собранных в высокую причёску волос и тиары, усыпанной небольшого размера баусами*. Джинни на фоне старшей сестры выглядела очень скромно в своём сатиновом чёрном платье и без каких-либо украшений; принцесса, чтобы не выглядеть слишком просто, лишь позволила себе уложить волосы, и те ниспадали по плечам золотисто-бронзовыми волнами. — Тебе следовало надеть другое платье, — взглянув на младшую сестру, заявила Леона и нахмурилась, оглядывая ту снизу вверх. Она покачала головой, оставшись очень недовольной. — Хотя бы могла сделать причёску и украсить её диадемой. Помнишь ту, с чёрными ониксами, которую ты на похороны своего дядюшки надевала? Леона привычно не упустила возможности хоть как-то задеть сестрицу. Напоминание об убитом дяде и дне его похорон — наверное, самом трудном дне в жизни Джиневры, отдалось болью в сердце. Будто разбередили старую, еле зажившую рану. Сжав от злости кулаки, принцесса посмотрела на Леону, еле найдя в себе силы улыбнуться уголками губ. — Та диадема осталась в замке. Забрать её из сокровищницы мне не дал Утред. Но я обязательно потребую её назад, только позже. Леона явно желала что-то ответить, только вот ей помешал молодой воин, распахнувший двери малой гостиной и появившийся на пороге, чтобы представить гостей, которые на самом деле в представлении мало нуждались — их дочери Этелрика Новинсеронского знали и без этого. Джиневра перевела взгляд на вошедшего, и Леона последовала примеру сестры. — Его Величество король Утред, первый этого имени, великий конунг* Веросангрона и избранный король Новинсерона, — провозгласил юноша, отходя чуть в сторону, чтобы пропустить в гостиную правителя. — Избранный король? — чтобы слышала лишь сестра, тихо хмыкнула Леона, ожидая гостя. — Очень интересно, как его избирали и кто?.. — Джиневра, испуганная тем, как бы ту всё же не услышал веросангронец или уж тем более ярл, мельком глянула на сестру и не успела ничего ответить ей. Стоило только Утреду войти в комнату, принцессы, как их и учили, опустились в глубоком реверансе, учтиво склонив головы. Леона при этом отвела в стороны пышную юбку своего платья, Джиневра же обошлась без подобного жеста. Новоиспечённый король, сцепив руки за спиной, не спеша прошёл в гостиную, стуча каблуками сапог, и окинул быстрым взглядом гостиную, не оставив без внимания картины, на которых были изображены давно уже покинувшие этот мир члены семьи новинсеронских принцесс. Ярл ухмыльнулся, заметив портрет Этелрика, наконец, подошёл к его дочерям и остановился в шаге от них. Получившие от него знак девушки выпрямились, гордо подняв головы, и как можно милее улыбнулись. — Рады вашему приезду, — стараясь говорить спокойно, без издёвок или чего-то подобного в голосе, отозвалась Леона, пока её сестра молча смотрела на Утреда. Его теперь сложно было сравнить с тем варваром, с которым они встречались в замке, в королевском кабинете; сейчас перед ними стоял опрятный молодой мужчина — высокий, статный, благородный. Кольчугу и обыкновенную тунику, надетую под ней, сменил кожаный камзол и домотканая белая рубаха с украшенным вышивкой воротничком, едва показывающимся из-под верхней одежды, вместо потёртых походных штанов были новые, тоже кожаные; на ногах — высокие, добротные сапоги, а не то жалкое подобие башмаков с ремешками, чтобы завязывать на икрах. О том образе захватчика напоминали только длинные каштановые волосы, с собранными сзади в пучок височными прядями и остальными распущенными. Словно грива льва, подумалось Джин… А Леона тем временем добавила: — Надеюсь, путь был лёгким. — Не беспокойтесь, трудностей не возникало, хотя мы слышали, что у вас здесь дождями дороги размыло, — поспешил ответить король. — Дороги были размыты, когда мы сюда ехали. Сейчас погода стала на удивление суше, сильных дождей уже две недели не шло, — решила поддержать разговор Джиневра, и всё внимание Утреда теперь было обращено к ней. Девушка выдержала его холодный взгляд, которым он осмотрел её с ног до головы и обратно, и который потом остановился на девичьем личике. — Значит, дождь вам не досаждает здесь, — подытожил Утред. — Не только нам не досаждает, но и всем, кто живёт вдали от столицы. Слуги говорят, что крестьяне спокойно собирают урожаи, особенно зерно, которого прошлой осенью из-за дождей очень много испортилось. Нам тогда пришлось покупать его у соседних королевств, — отозвалась принцесса и посмотрела на сестру, которая, похоже, была не рада её разговорчивости. Утреда же, видимо, позабавило это, потому что его губы тронула лёгкая улыбка. — Радует, что этой осенью в королевстве будут печь хлеб из своего зерна, — закончил он их разговор и повернулся к воину, всё также стоящему у дверей. Парень вытянулся, когда правитель обратился к нему. — Где там Севард запропастился? Найди его, пусть идёт сюда! Мы и так заставили девушек слишком долго нас ждать. Юноша кивнул и тут же пропал, отправившись исполнять приказ ярла, а сам же мужчина вновь взглянул на принцесс. — Подождём герцога за столом, — предложила Леона, указывая рукой в сторону уже давно накрытого ужина. Утред направился к столу первым, а следом за ним последовали дочери Этелрика. Идя рядом с сестрой, Леона больно ущипнула ту за бок. — Болтай меньше, — прошипела тихо ей на ухо русоволосая девушка.       Ужин, который накрыли по указаниям Джиневры, оказался весьма хорош, и хоть смен блюд было не так много, как обычно бывало на крупных королевских пирах, в конечном итоге все остались довольны. Мужчинам повара подали сначала густой суп с молодыми каштанами и горячим, свежевыпеченным хлебом, потом последовал приготовленный в винном соусе молодой барашек с тушёными овощами; девушки же довольствовались медовым цыплёнком, салатом из яблок с лёгким домашним сыром, зеленью и тёртыми лесными орешками. На десерт были принесены сладкие слоеные пироги, сочившиеся смородиновым вареньем. Вино в этот вечер пили только король и герцог Севард, причём первый позволил себе всего лишь несколько бокалов, в то время как бывший вице-адмирал выпил столько, что, вставая из-за стола, еле удержался на ногах. Слугам пришлось буквально тащить мужчину в его покои, и слава Богам, что тот не упирался, хотя храбрился и заявлял, что сможет добраться до постели самостоятельно. — На ужине сегодня не было леди Элленоры, — когда со стола уже почти всё было унесено, Утред решил продолжить разговор с девушками, который был прерван громким отправлением в спальню герцога Севарда. — Она плохо себя чувствовала, — быстро соврала Леона. Ну не говорить же, что Элли попросту боится ярла. — Простите, она рвалась встретить вас и герцога, но мы запретили ей, — поддержала сестру Джинни. — Но, думаю, вы увидитесь с ней завтра утром. — Завтра рано утром я намерен возвращаться в столицу, — ярл сделал глоток вина, глядя на девушек. — Сегодня приехал, потому что нужно переговорить с вами. Этот разговор должен был вести Севард, но он позволил себе лишнего. Как бы завтра с коня не упал по пути в замок, — мужчина поставил бокал на стол, всё ещё держа хрупкую хрустальную ножку пальцами. — Какая жалость, что вы покинете нас так рано, — в этот раз нотки издёвки всё же проскочили в голосе Леоны, но исправить девушка ничего не попыталась, и Джиневра заметила, что пальцы ярла сильнее сжали ножку бокала. — Вы едете со мной, — скорее приказал, нежели сказал Утред. — Многие в столице недовольны, что я выслал вас сюда, большинство уверено, что мои солдаты убили вас по пути и скормили лесным зверям. Вспыхивают недовольства, гибнут мои люди. Я приказал хёвдингу ловить и казнить зачинщиков, но людей, похоже, не пугает кровь, которая льётся реками. — А если мы не хотим ехать? — спросила недовольно Леона, буравя веросангронца взглядом. — А кто вас спрашивает, хотите вы или нет? — тон сменился на сухой и безразличный, а в глазах мужчины Джиневра снова заметила холодность, которая пропадала во время ужина, но вернулась сейчас. — Я сказал, что вы будете жить здесь, пока не верну обратно сам. Слово своё я держу. Вы возвращаетесь, и одна из вас становится моей невестой. Кто — решите сами, мне всё равно. — Я отказываюсь! — Леона поднялась из-за стола. — Я не могу вступить в брак, потому что была помолвлена с другим. К тому же, женой бастарда я не стану, — колко добавила она, смотря прямо в полные злости глаза Утреда и задевая, пожалуй, самую больную для мужчины тему. Джинни в ужасе посмотрела на сестру и схватила её за руку, умоляя сесть и успокоиться, но девушка вырвала свою руку из пальцев принцессы и гордо покинула гостиную, оставив Джиневру одну с разозлённым веросангронцем. Она с опаской посмотрела на него. — Твоё слово? — потребовал ответа Утред. Каким может быть моё слово? Сестра отказалась, приведя вполне весомый аргумент по поводу того, что не может вступить с ним в брак. Леона и вправду была помолвлена с одним из принцев соседнего государства. Церемония помолвки была пышной и безумно красивой и проходила по всем правилам, только за своего жениха сестра так и не вышла, потому что тот скоропостижно скончался от какой-то кишечной инфекции, хотя многие твердили, что его попросту отравили. Однако, Леону и Утреда всё равно не поженят — по законам Новинсерона их брак не будет считаться законным… Элленора же вдова, ждущая ребёнка от своего погибшего мужа-наследника королевства, к тому же она принцесса чужого королевства, которое, к слову, предало Новинсерон перед самым началом войны. Свободной оставалась только Джинни, и вся эта тяжёлая ситуация грузом ложилась на её хрупкие девичьи плечи. И никто ей не поможет. — Я должна подумать, — несмело сказала принцесса. — Тогда советую думать быстрее, потому что времени у тебя не так много — до утра, — Утред, отставив бокал в сторону, поднялся из-за стола и оправил камзол, после чего направился к дверям. Джинни поспешно вскочила со своего места и пошла за ним. — А если я не успею? — останавливая его за руку и разворачивая к себе, спросила она. — Тогда я посчитаю, что ты отказала, и ваша троица отправится на эшафот. Смысла дальше оставлять вас в живых я не вижу. Его слова, как гром среди ясного неба, поразили принцессу. На эшафот всех троих за отказ одной выйти замуж? Верно ли она всё услышала? Джин, пребывая в шоке, отпустила руку ярла и отпрянула назад, словно Утред в эту же секунду мог что-то сделать с ней, однако, король ничего делать не собирался. Не дождавшись от неё хоть ещё чего-нибудь, он пожелал девушке спокойной ночи и оставил её.

***

      От выпитого в одно горло кувшина вина теперь жутко хотелось пить. Эта жажда и подняла Джиневру среди ночи. Накинув поверх длинной ночной рубашки халат, девушка завязала его на поясе тонким шелковистым кушаком, убрала упавшие на лицо длинные локоны и босиком отправилась на поиски воды. Все во дворце — не только хозяева и гости, но и прислуга — спали, и на помощь ей ждать было некого. Если Джинни не изменяло сознание, ещё отчасти затуманенное алкоголем, то в большой гостиной должен был остаться кувшин с водой, поэтому-то она и отправилась туда. Ноги слушались плохо, поэтому принцессе приходилось передвигаться, придерживаясь за стеночки, чтобы не рухнуть и не навести шума, от которого кто-нибудь да проснётся, чего девушке хотелось меньше всего… Хоть и медленно, но Джин добралась до большой гостиной, залитой холодным светом луны, которая полным бледным диском висела на небе в окружении мерцающих звёзд, и застыла на месте, смотря на мужчину, сидящего в одном из кресел. Сначала, спросонья, ей показалось, что там сидит Утред, но что он тут делает, тем более у затушенного камина? Спит, что ли?.. — Ярл? — позвала Джиневра, неспешно, шлепая босыми ногами по холодному мрамору, пошла в сторону мужчины, никак не отреагировавшего на её оклик. Подходя ближе и ближе девушка поняла, что сидящий ни капельки не похож на веросангронца. За то он всё больше начинал походить на очень близкого ей человека, которого она потеряла, без которого ей трудно. Нет, это не отец и даже не мать. — Дядя? — удивилась Джин, остановившись в паре шагов от него, и тот взглянул на неё. — Мне не стоит так много пить… — покачала головой она, неотрывно смотря на Альрика. — Больше никогда не буду, — девушка переминулась с ноги на ногу. Стопы и пальцы уже были холодными, как ледышки… Альрик протянул к племяннице руку, и принцесса, уверенная в том, что её ладонь пройдёт сквозь ладонь призрака, несмело протянула к нему свою и… улыбнулась, обнаружив, что пальцы коснулись прохладной ладони дядюшки. Альрик, как и всегда при жизни, расплылся в улыбке в ответ. — Присядь… — хрипло, еле понятно сказал он, второй своей рукой дотронувшись до своей шеи и прикрыв окровавленную повязку, закрывающую располосованное горло. Вместо того, чтобы отойти от дяди, Джин послушно села к нему на колени. Свободная рука мужчины приобняла племянницу за плечи, а глаза — такие же зелёные — заглянули в её. — Исполни то, что от тебя требуется, — прохрипел Альрик, несильно сжав пальцами хрупкое плечико. — Исполни свой долг… — Долг? — спросила принцесса. — Да, — мужчина кивнул. — Выйди за него замуж. Стань королевой и спаси королевство, иначе… — он покачал головой, не желая пугать девушку рассказом о том, чем всё может закончиться. — Он же бастард, — прошептала Джинни, глядя на мужчину. — Король, — твёрдо отозвался посол. — Но дядя… — девушка почувствовала, что пальцы стиснули плечо сильнее, и замолчала. — Он сын великого человека, и он носит великое имя. И у тебя великое имя, которое ты забываешь, хотя не должна. — Я не забываю, — Джинни всхлипнула. — Тогда делай, что говорю, — Альрик начал подниматься, и ей тоже пришлось. Мужчина, наконец, убрав руку от шеи, наклонился к племяннице, а та зажмурилась, чтобы сдержать слёзы, готовые вот-вот хлынуть из глаз. Он коснулся холодными губами её лба, погладил по мягким волосам, которые так любил, потому что они напоминали ему волосы его любимой сестры — матери Джинни, и исчез, растворившись в лунном свете…       …Когда Джиневра открыла глаза, то обнаружила, что легла вчера спать не переодеваясь.