The flowers on the Heath

— Понятно, — Эван недобро усмехнулся и медленно кивнул, придвигаясь всё ближе и не отпуская её руку, но уже не причиняя боли. — А наверху ты что делала, Белл? Под дверью? Сглотнув и тут же почувствовав, как сухо стало во рту, Вайолет с отчаянием поняла, что, похоже, её сон сбывается, только вот даже попробовать убежать не получится. Её ожидаемо неудачная попытка освободить запястье вызвала только снисходительную усмешку. — Подслушивала, да? — Нет! — сказано громко, но уверенности в голосе не было. — Мисс Белл, помнится, когда мы все были не так высоки, как сейчас, вы частенько бывали биты за подобные проделки, покопайтесь-ка у себя в воспоминаниях, ну? Эван резко отпустил её руку, сунув ей светильник обратно. Его тонкая льняная рубашка была расстёгнута до середины груди, и Вайолет старалась не смотреть туда. — На, держи. И не спали тут всё, иначе нам всем придётся тащиться в Тамуэрт пересиживать морозы, вышивая тебе приданое. Он сделал шаг назад, без стеснения рассматривая потерявшуюся Вайолет. Её волосы были спутаны и блестели в тусклом свете, губы слегка обветренны, в глазах — испуг и одновременно желание не показаться слабой. Кожа слишком тонкая на шее, невольно отметил про себя Эван, и при этом почти не выступают вены, как у него, например… — Что это за сюжет? — она всё так же хмурилась, видимо, всё ещё переживая справедливое обвинение в подслушивании чужих разговоров, но явно не желая это больше обсуждать. — Не знаешь, почему их тут двое? — Кого? — искреннее непонимание в глазах Эвана казалось естественным. — Кого двое? Она облизнула пересохшие губы и кивком головы указала на гобелен. — Вот, я про них… — Вайолет провела пальцами по шершавой поверхности. — Вот это — явно рыцарь, или лорд, а вот кто у него противник? — А с чего ты взяла, что это его противник? — Эван ещё не смеялся, но глаза начинали светиться плохо спрятанной насмешкой. — Это же я и мой братец, Вайолет. Вот это — он ткнул пальцем в статного лорда. — Это — я, а вот тот урод — естественно, Бенни. А ты что подумала? Глаза Вайолет сузились, и она явно начала понимать, что над нею хотят посмеяться. — А кого вы будете якобы хоронить под камнем на зимнем кладбище? Как будто задули свечу — вот, что произошло с его лицом. Теперь на неё смотрели жёстко и на секунду стало по-настоящему страшно. — Похороним тебя, если будешь продолжать в том же духе. Увидев неподдельный испуг на её лице, Эван явно смягчился, сделав движение к ней, но Вайолет вздрогнула и отступила назад. — Вайолет, послушай, ты не совсем понимаешь, что тут происходит. У нас на охоте погиб товарищ, Эйлас, сын прачки. И… — он на мгновение опустил голову и тут же выпрямился, и она вдруг поняла, что он выглядит уставшим. — Не важно. Второй ранен, его зовут Друн, он лежит как раз в той комнате, где они все говорили и у дверей которой ты пряталась. И, поверь, — его тёплые пальцы сжали её кисть, и Вайолет не посмела отобрать руку. — Поверь, это только начало. Они молча стояли друг против друга в этом тёмном коридоре, не отводя взгляда. Эван не отпускал её пальцы, а Вайолет боялась дышать, одновременно прекрасно ощущая, что ей нравится это прикосновение. Она первая опустила глаза, и Эван как будто нехотя, медленно отпустил её руку. — Послушай, — теперь он наклонился к ней, и, нахмурившись, сосредоточенно скользил взглядом по её лицу. — Если ты всё же захочешь, через два дня приедет обоз из Тамуэрта, привезут аптечные склянки и ткань, и ты можешь запросто поехать с ними в город, а? Его вкрадчивый тон и мнимая доверительность тут же нарушили хрупкий баланс, ненадолго установившийся между ними. — Нет, но я хотела бы узнать, кто ранил вашего охотника? Это ведь не… — в глазах тревога, и он с удовлетворением понял, что кузина лорда Мотта начинает бояться. Правильно, всё так, девочка. Здесь — совсем не южные края с их густонаселёнными, близко расположенными городами и усадьбами, где лишь немногие лорды отправляют под защиту высоких стен свои семьи на зиму. Тут север, и в такое время людей на пустошах становится заметно меньше, а страх и ужасные создания мрака расползаются от Крайних земель со скоростью зимних ветров. Слишком быстро и всегда неожиданно, как ранние сумерки в короткий осенний день… — Его ранил всего-то лишь дикий зверь и, думаю, это был не просто олень, а в каком-то смысле неведомый. Вайолет нахмурилась, и сквозь страх в глазах появилось понимание. — Постой, олень… Олень — неведомый? Рога, у Тернового короля на голове рога, так? Значит, олень — это посланник короля или сам Терновый король? — она ткнула пальцев в ткань гобелена, где человекообразный монстр не то рогами, не то ветвями замахивался на своего противника. — Что-о? — Эван неожиданно прыснул. — Какой ещё Король-из-под-кустов? Белл, иди спать и вдумчиво поразмышляй над возможностью свалить отсюда в ближайшее время, пока не стало поздно! — Ты просто уходишь от ответа, — сказано чётко, хоть и тихо, и Вайолет, выразительно приподняв брови, кивнула Эвану, уже разворачиваясь в сторону своей спальни. — Спокойной ночи, Эван. — Ага, спокойной, — он, уже не скрывая усмешки, провожал её взглядом, размышляя про себя, что, кажется, времяпрепровождение в компании этой девчонки всё же может быть занятным. Если, конечно, она в конце концов не вынудит отшлёпать себя за подобные проделки. Крепко зажмурившись на секунду, Эван тряхнул головой. Да какого же… Видимо, завтра всё же как-то резко поменяется погода, и именно поэтому у него ощущение, что вместо крови в жилах бьётся неперебродивший, газированный молодой эль, отсюда и такие дурацкие мысли. Пожалуй, если сходить в купальню и облиться холодной водой, а она уже должна порядком остыть с обеда, то это пройдёт. Эван схватил висящий гобелен за угол и, резко сдёрнув его, отвернулся в сторону, сморщив нос, потому что вековая пыль тут же поплыла в воздухе, попадая в глаза и горло.

***

      Он метался внутри этой чёртовой башни, или комнаты, замка… Да не важно, как можно назвать тесную коробку, где его так долго держали. Проклятый, ненавистный, слишком надёжный Дом, который до каких-то пор служил защитой, но со временем всегда неизбежно становился тюрьмой. Его тут унижали, делали слишком маленьким и зависимым, отодвигали на задний план, а ведь это было совсем неправильно! Один короткий рывок к мутному, почти круглому окну, которое оказалось ближе. Чёрные, шипастые прутья перечёркивали этот единственный источник освещения в его темнице. А там — куда ни посмотри, видна свобода и такой манящий свет, зовущий его. Он поморщился, будто уже чувствовал, как эти длинные, рвущие мясо железные шипы режут на части его кожу и плоть. Цена свободы. Но… это того стоило. Нет, тот, кто считает себя его хозяином, кажется, сейчас спит. Ну, что ж, пусть спит, пока может, потому что пробуждение неизбежно. Грядет зима, и вот тогда придёт и его время. Попытка выдавить окно с проклятыми колючими прутьями ни к чему не привела, впрочем, как обычно. Отступив назад, монстр, волоча тяжёлые цепи по каменному полу, затих в тёмном углу, глядя не отрываясь на два тусклых источника света в своей тюрьме, через которые смутно угадывались разные, такие заманчивые возможности…

***

      Вайолет на удивление остаток ночи спала совершенно спокойно, хотя попить воды ей так и не удалось. Оставив Эвана у входа в кухню, она сначала была в растерянности, потом — зла, а после сон взял своё. Проснувшись уже утром, она с удивлением поняла, что в комнате стало намного светлее, чем обычно. Улыбаясь, Вайолет всё ещё переживала какое-то чудесное, приятное сновидение, которое под самое утро привиделось ей. Она подошла к окну, натягивая поверх длинной льняной рубашки домашнее платье и замерла… Всё стало белым, снег за ночь покрыл всё — весь двор и ветви дубов, подъездную дорогу к замку и далёкие холмы, смутно угадывающиеся в белом мареве за насыпью. Вся дрожа, Вайолет обхватила себя руками, медленно отступая назад, в не развеявшийся полумрак ночи и всё ещё не понимая, как же это так могло случиться. Чёрные металлические решётки окна перечёркивали белоснежный пейзаж, не оставляя надежды на более долгую, благополучную осень.       С завтраком, как обычно, все уже закончили, когда Вайолет пришла на кухню. Дело было не в том, что она любила поспать, а скорее в том, что чисто мужская компания её смущала. Тут уж она ничего не могла с собой поделать, а сегодня, тем более, к ним присоединились три охотника, вернувшиеся из леса. У входа на лестницу она застала Влада, который затирал свежеокрашенную деревянную панель как раз на том месте, где вчера висел тот самый гобелен. Остановившись на секунду, она пожелала камердинеру доброго утра и, так ничего и не спросив, спустилась вниз. — Доброе утро, кузина, — Бенедикт Мотт стоял у камина, глядя на огонь и любезно кивнув ей. — Как вам нравится в замке Мотт? Надеюсь, не скучаете и вам не холодно? — Нет, благодарю вас. Всё достаточно хорошо. Вайолет мысленно поморщилась. После обращения к ней Мотта-старшего на «вы» и такого официального тона, кажется, стоило бы сделать какой-нибудь книксен. Но Бенедикт даже не повернул в её сторону головы, она направилась к столу, так как остатки завтрака ещё не убрали, и присела. Чайник с ягодным отваром был ещё тёплым и Вайолет, плеснув себе полную кружку, с жадностью её осушила. На ломоть хлеба она положила себе кусочек жареного бекона, один варёный картофель — вот и весь завтрак. Бенедикт, подойдя к столу от камина, налил себе тёплого чая. — Сегодня выпал снег, и, как вы уже заметили, это произошло слишком рано. Они помолчали, и Вайолет, как обычно, почувствовала в его присутствии скованность. Так бывало и в детстве. Если Эван был слишком скор на расправу, и его реакции были хоть и не всегда предсказуемыми, но всё же вполне естественными, то его старший брат всегда был слишком взрослым. Да, ещё высокомерным. И себе на уме, при этом, правда — безупречно вежлив и, бывало, временами, язвительно-насмешлив. Вздохнув, Вайолет опять взялась за медный чайник. — Значит, зима началась? — она спросила это, глядя на мужчину снизу, так как он стоял, и неожиданно для себя самой отметив, что Мотт-старший и правда немного похож вот в таком ракурсе именно на выдру. Да, в чём-то Эван был прав… А вот на того монстра со старого гобелена — ни капли. — Для нас — однозначно, — Бенедикт сел на стул напротив Вайолет и, задумчиво прихлёбывая из своей кружки, другую руку положил на спинку соседнего стула. — Если выпал снег, то обоз из Тамуэрта уже вряд ли рискнут отправить к нам, так что, можно считать, вы тут, дорогая кузина, застряли надолго. Он совершенно серьёзно смотрел на неё. Ему очень шла простая тёмно-серая льняная рубашка, которые обычно носили тут все — не облачение лорда, а одежда охотника или крестьянина. Его чисто выбритое бледное лицо ничем не выдавало то, о чём он думал, и Вайолет не могла понять, с какими мыслями он говорит об этом. Злорадствует? Это хорошо скрытая издёвка или просто констатация факта? — Да я совершенно не против, собственно, — она первая отвела глаза и слегка пожала плечами. — Но снег действительно выпал рано, утром я не поверила своим глазам. Такое раньше бывало? — На моей памяти — нет. Бенедикт поставил кружку на стол и, не вставая, наклонился со стула к камину, взяв с подставца полено и метко зашвырнув его в тлеющий огонь. Сноп искр веером рассыпался от этого, и тут же они были затянуты тягой вверх, в трубу. Потом он повернулся к Вайолет и спокойно, всё так же невозмутимо уставился на неё. — Мне бы хотелось, чтобы вы перебрались на второй этаж, Вайолет. Внизу, как водится, спит Влад, в комнате без окон или тут, на кухне. Третий этаж зимой занят охотниками и егерями, на втором — мы с Эваном. Вы можете выбрать из трёх свободных спален любую, и я вам рекомендую присмотреться к лиловой, — он кивнул ей, наконец улыбнувшись дрогнувшим уголком рта, но глаза оставались совершенно холодными. — Пройдитесь сегодня и подумайте, к тому же библиотека будет под боком. — Да, спасибо, я обязательно займусь… этим. И ещё, вот что хотела сказать, — она сглотнула. — Я могла бы быть полезной каким-нибудь образом, возможно, помогать Владу на кухне? Или вы можете мне дать какое-нибудь другое поручение? — Поручение? — одна бровь удивлённо поползла вверх. — Даже не знаю… — Бенедикт сделал неопределённый жест рукой. — Ну, если мы с братом со временем перестанем бриться и немного обрастём, как наши егеря, поручаю вам быть к нам снисходительной, — теперь он по-настоящему улыбнулся ей, и в этот момент Вайолет уловила его сходство с братом: тепло в глазах, появляющееся так легко и тут же преображающее лицо, как луч солнца. — Если вам угодно, можете заняться в доме любым делом, какое вам по нраву. Для начала — перехватите у Влада инициативу и закройте все ставни в нежилых комнатах, и гардины лучше задёрнуть поплотнее. — Я с удовольствием займусь этим прямо сегодня. Лорд Бенедикт встал и, захватив свою верхнюю одежду, поднялся наверх, оставив Вайолет одну. Она спохватилась, вроде решившись окликнуть и что-то спросить, но потом не стала этого делать. Как ни странно, несмотря на то, что произошло этой ночью у лестницы на кухню, с Эваном дело иметь всё же было проще, чем с его старшим братом.

***

— Снег ещё слишком влажный, да и не так уж холодно, колья не вмёрзнут, — это говорил совсем молодой парнишка, с видом знатока тыкая достаточно толстым, заострённым колом в сугроб у их ног. — Что скажешь? — Да что тут скажешь… — Эван, ловко подкинув топор в руке, поймал его за деревянную рукоятку. — Этот чёртов снег не растает, будь он неладен. А дождаться хороших морозов — дело времени. Они стояли у конюшен, позади замка, и свинцовое небо нависало влажным покровом над сумрачным пейзажем. Земля, укрытая снегом, светлее низких небес — верный признак наступившей зимы. Крики птиц резко разрывали прозрачную тишину этого пасмурного дня, и свежий запах талого снега создавал обманчивое ощущение, что сейчас — весна. Влажный, сминающийся снег скрипел под их ногами, и целый сноп длинных, заострённых кольев уже был готов. Их с наступлением морозов укрепляли в насыпи, и она к началу бесконечных зимних ночей превращалась в длинного, шипастого змея, обвивающего всю территорию замкового парка. Считалось, что ни дикий зверь, ни какое другое существо не сможет преодолеть эту преграду. — Сколько тебе лет, Чедвик? — Эван уже взял следующую деревянную жердь и, поставив её на массивную чурку, обтёсывал топором. — Почти восемнадцать, — он, как и Мотт, был без шапки, и его щёки порозовели от холода. — Я, я… никогда раньше… — Да, я знаю, — выпрямившись, Эван швырнул готовый кол в кучу таких же. — Всё будет хорошо, Чед. — Да, я знаю, — парень вертел в руках свою деревянную заготовку, явно желая ещё что-то сказать. — А как это бывает в первый раз, когда они приходят? Внимательно смотря на него, Эван пожал плечами. — Не помню, честное слово. Но… все привыкают, Чед. Сначала — действительно страшно, но мы ведь делаем всё, чтобы защитить себя, — усмехнувшись, он кивнул в сторону уже обработанных ими кольев. — Так что, знаешь — не ты первый, не ты последний, переживёшь. Это же твоя единственная зима вне стен города? — Да. — Ты — хороший охотник, и справишься. Чедвик сделал пару ударов топориком, потом искоса посмотрел на своего молодого хозяина. — Эти самые мёртвые олени, сэр… — он шмыгнул носом. — Они на самом деле были жуткие, черти их дери. Никогда не думал, что испугаюсь оленя, тем более дохлого. А уж когда они стали драть бедного Эйласа — так вообще жуть. Если бы мы не залезли тогда на деревья, и нас бы в живых не было. — Всё это кончилось, старик, — он положил руку ему на плечо. — Не надо так переживать, Друн поправляется, ещё дня два и — будет на ногах. Парнишка мелко закивал головой и, искоса посмотрев на Эвана, негромко спросил: — Простите, что спрашиваю, но все об этом говорят. Эта девушка, она что, тоже останется тут на зиму? Как… это вообще, разве возможно? Шмыгнув носом, Эван размял шею, несколько раз тряхнув головой со светлыми кудрями. — Не думай об этом. Она — наша родственница, если быть точнее — кузина лорда Бенедикта. Так что, думаю, всё будет в порядке. — А, вот в чём дело, — лицо Чедвика просветлело, и по нему пробежала тень облегчения. — Если она похожа вот на вас, тогда, конечно, сэр, всё ясно. — На сегодня достаточно, давай-ка занесём это всё в сарай и продолжим послезавтра. Бросив в тёмный проём открытой двери конюшни топоры, они собрали обработанные заготовки для насыпи и занесли их внутрь. Эван задержался в дверях, глядя на замок, возвышавшийся тёмной каменной глыбой из заснеженного пространства. Кажется, со второго этажа, из окна нежилой спальни на него кто-то смотрел, и он, улыбнувшись, махнул смутному силуэту рукой.

***

      Вайолет стояла у окна той самой комнаты, в которую ей так настоятельно рекомендовал заселиться Бенедикт Мотт. Внизу, у конюшни, возились Эван и молоденький парнишка, Чедвик. Они о чём-то говорили, кажется, охотник был расстроен и Мотт, положив ему руку на плечо, увлечённо что-то говорил, наклонившись. Кажется, не одной ей тут не по себе. Когда Эван, бросив топор в раскрытую дверь конюшни, неожиданно поднял взгляд и прямо посмотрел на неё, она отшатнулась от окна. Вздохнув, Вайолет тряхнула головой, прогоняя морок, на мгновение окутавший её разум. Ночное происшествие не давало ей покоя, а то, что утром ту стенную панель старательно затирал краской Влад — это что вообще?! Не говоря уже о том, что тот самый гобелен, старая, выцветшая тряпка утром куда-то пропала. Спросить это у Бенедикта Вайолет так и не решилась, да и что бы он ей ответил? Она повернулась, стараясь сосредоточиться на обстановке комнаты. Почему её называли лиловой, было не очень понятно, потому что более или менее похожего цвета тут был только бархатный балдахин на кровати, обшитый охристым, когда-то золотым позументом. Эти занавеси, закреплённые на массивных, деревянных столбцах с резьбой в сильные морозы опускались, служа дополнительным утеплением, и у себя на юге Вайолет ни разу не видела таких. Подойдя к стене напротив кровати, она, подняв гобелен с изображением цветущих холмов, внимательно осмотрела стену. Нет, никаких царапин и сколов нет, и она отпустила тяжёлую ткань, тут же скользнувшую обратно. Огромный, почти в полстены камин напротив окна был уже давно не топлен, но тем не менее, в этой спальне было совсем не холодно. Вайолет криво усмехнулась, вспомнив, с каким серьёзным лицом лорд Бенедикт Мотт рекомендовал ей именно эту комнату. Она располагалась как раз между спальнями братьев, и именно поэтому здесь и правда было гораздо теплее. Вид из окна — однозначно лучше, чем у неё на первом этаже, выходящем на парк и подъездную дорогу с далёкими воротами. Здесь было хорошо видно, как вдали, за тёмными остовами деревьев, возвышалась высокая насыпь, ощетинившаяся редкими заострёнными пиками, и где-то там, в конце парка, располагалось зимнее кладбище. Вздрогнув, Вайолет подошла к двери, собираясь осмотреть ещё парочку свободных спален. Тяжёлая, скреплённая коваными пластинами дверь изнутри закрывалась на засов, как и снаружи. Да, скобы для засова с наружной стороны двери тоже присутствовали, а вот самого запора не было. Кому нужно закрывать эту дверь со стороны коридора? Тихо выйдя, девушка подошла к соседней, кажется, это была комната Бенедикта. Такие же скобы снаружи, а засова нет. Пожав плечами, Вайолет заглянула в оставшиеся бесхозные комнаты. Всё то же, одна немного больше и при этом угловая, с двумя окнами. Светло, но и заметно холоднее. Другая комната была слишком мала, да и кровать там стояла явно детская, так что выбор был очевиден. Спустившись вниз, Вайолет приоткрыла дверь той самой залы, где она услышала разговор братьев о том, как поприличнее выпроводить её отсюда. Это был высокий, сводчатый холл с тёмными балками, перечёркивающими белёный светлый потолок. Длинные, узкие гобелены с символикой Моттов и их вассалов, висящие между стрельчатых окон, откуда на неё смотрел всё тот же хмурый, заснеженный день. Огромный вычищенный камин, над которым висело чучело головы убитого волка очень приличного размера, на стенах старое оружие и засохшие украшения из цветов, сплетённые в причудливые гирлянды, головы каких-то других хищных животных. Наверху была деревянная галерея с лестницей для неё, кажется, туда сажают музыкантов, когда справляют День Майского дерева или Праздник Весны… Закрыв на секунду глаза, Вайолет подняла голову, откинув назад волосы. Кажется, это было целую вечность назад, когда она была на подобном празднике в школе для девочек. Склонив голову к плечу, она сделала два маленьких шага вбок, чуть присела и отставила вытянутый носок сапожка, тут же грациозно выпрямившись и повернувшись вокруг своей оси, заставив широкую юбку длинного платья с шуршанием развеваться, как в настоящем танце. И тут… Её кто-то легко, но уверенно подхватил сильными руками за туго затянутую талию и, вскрикнув, она тут же попыталась оттолкнуть своего непрошеного партнёра прочь. — Эй-эй, Белл, не брыкайся ты! — смеясь, Эван уверенно увлекал её в туре какого-то подобия танца, заставляя либо упасть, либо подчиняться его уверенной силе, сжав для верности ещё и её руку. — Ну, я тоже не прочь немножко размяться, дорогая кузина! — Да перестань ты!!! — она всё же остановилась, пытаясь вырваться. — Эван, ну что за… отпусти ты меня! — Вайолет, послушай, — он остановился, всё ещё крепко удерживая её около себя, и она чувствовала, как его тёплое дыхание касается её щеки и глаз. — Ну что ты всё жмёшься по углам, что выискиваешь? Теперь мы закрыты в этом замке до самой весны. Завалены снегом, ты же знаешь, на севере не бывает оттепелей, а если и случится такое чудо — то снег уже не сойдёт. Он уже не смеялся, разглядывая лицо девушки вблизи, и всё же улыбаясь одними тёмными, сейчас такими близкими глазами. — Давай дружить, что скажешь? — Эван аккуратно тряхнул её, не отпуская от себя. — Я… я не против, — Вайолет сглотнула, опустив голову и вдруг отчаянно смутившись. — Только пусти. Нечаянная близость молодого мужчины, его уверенность и то, что при этом он был гораздо дружелюбнее, чем этой ночью — всё это заставляло её думать о странных вещах. И всё же она медленно, но настойчиво вытягивала свою неожиданно вспотевшую ладошку из его тёплой руки. Эван смотрел на её русую макушку, и ему хотелось одновременно продолжить их стихийный танец, и в то же время он понимал, что не стоит удерживать силой. С явной неохотой Эван отпустил её руку, задержав свою ладонь на девичьей талии немного дольше, чем следовало. Её волосы хорошо пахли, тепло тонкого тела так приятно ласкало его руки сквозь одежду, и вообще — ощущение от того, как она была в его объятиях одновременно податлива и настороженно напряжена, неожиданно тревожило. Они стояли посередине пустого, полутёмного холла, а старинные гербы и оскаленные пасти трофейных животных смотрели на них с холодных стен. Сумеречный зимний свет падал на пол сквозь цветные витражи узких окон, и чёрные шипастые решётки как будто не давали этому скудному холодному освещению вступить в полутёмный чертог в полную силу. И это ещё пока начало, вдруг понял Эван, зима только вступила в свои права, а им обоим уже непросто… Вайолет подняла взгляд, немного склонив голову к плечу и, видимо, уже справившись со своим смущением. — Послушай, я всё хотела спросить у кого-нибудь, кто такой этот Терновый король? Искала в библиотеке, странно, что ничего не нашла. — Что? Где ты раздобыла эти небылицы, Белл? Она легко вздёрнула тонкое плечо, тоже в ответ улыбнувшись. — Влад подарил оберег, из веток терновника и каких-то перьев, велел повесить в ногах у постели. Может, у него спросить? — Ну-ну, спроси. Только дождись, когда он вечерком с элем переберёт, тогда не только про терновник наслушаешься, он тебе и про какую-нибудь Леди-колючку Чертополох расскажет. Это всё — детские басни и страшилки, а уж в такое время молодой девушке они вообще ни к чему, — он вдруг протянул ей руку, подмигнув и наклонившись к ней. — Я не против ещё одного танца, что скажешь? — Ну уж нет, на сегодня хватит, — Вайолет отступила назад, спрятав руки за спину, но улыбка всё ещё таилась в её серо-опаловых глазах. — Что-нибудь ещё хочешь спросить? — он не опускал протянутую руку и сделал шаг вперёд, хитро прищурившись. — Ну-у, — делая вид, что её страшно заинтересовал рисунок на ближайшем полотнище, она ещё раз отступила назад. — А куда пропал тот чудный гобелен у кухни? — Так он был старый, весь изорвался, — Эван ещё ближе, и в его тёмных глазах уже можно было заметить пляшущих бесенят. — Тут вообще всё древнее, Вайолет, чему удивляться? — Ещё я заметила скобы для засовов на наружной стороне дверей всех спален наверху, зачем это нужно? — Так, на всякий случай. Чтобы прислуга не лазила по комнатам. Ни к чему, знаешь ли. — Постой, но запор снаружи, так ведь кто захочет, запросто сможет открыть? Приподняв брови и глядя на неё свысока, как будто не понимая вопроса, Эван в этот момент стал будто бы копией своего надменного и при этом безупречно вежливого старшего брата, говорившего как будто с несмышлёным ребёнком. Вайолет сглотнула, скользнув взглядом по его лицу и неожиданно подумав о том, что если бы она была смелее, то обязательно согласилась бы ещё раз покружиться с ним по холлу, потому что на самом деле это было… неожиданно приятно и волнующе. — Понятно, — короткий кивок и Вайолет уверенно направилась к двери, желая прекратить это наваждение. Юноша легко опередил её, приоткрыв дверь и одновременно не убирая руку с дороги, почти преграждая путь. — Думаю, обоз из Тамуэрта до нас теперь не доберётся, так что твоё желание исполнено, у нас вся зима впереди, Белл. Ты довольна? Он смотрел на неё с явным превосходством, и Вайолет первый раз вдруг по-настоящему стало не по себе. Не от испуга, нет, а от того, как на неё смотрел Эван Мотт. Как часто наши желания, которые мы отстаиваем до последнего, не оправдывают наших ожиданий? То, чего она хотела, теперь само плыло ей в руки, сама природа, расстелив целые поля слишком раннего снега помогала ей. И теперь она оказалась в этом старом, чужом замке, в котором скоро зима сотрёт все сословные и другие, обычные для летней жизни правила. И сейчас этот красивый, уверенный в себе молодой человек смотрел на неё так, как будто исполнялось и его желание, только вот было непонятно, каким образом и чего он на самом деле хочет. Все они здесь у себя дома, поняла она, и я вторгаюсь в их странный, совсем не знакомый мне мир, наполненный опасностями и смутными, неопределёнными предчувствиями. Что-то должно совсем скоро произойти, поняла она. Что-то, что позволит ей всё увидеть чётко. И Вайолет стало страшно. — Ты уверен, что снег больше не сойдёт? — она подняла растерянные, неожиданно огромные глаза на него, и Эван с удивлением понял, что ещё чуть-чуть и Вайолет… расплачется? Нет, да что за бред. Парень нахмурился, убрав руку и глядя на неё уже совершенно серьёзно и, по своему обыкновению, слегка снисходительно. — Нет, снег уже не сойдёт. Можем послать до самых сильных морозов в город ворона с письмом и дождаться ответа, но попасть туда до весны уже не получится.