The flowers on the Heath

— Моя лошадь, кажется, подвернула ногу вчера, — Бенедикт, нагнувшись, с трудом удерживал копыто животного, зажав его у себя между колен. — Чёрт… Вырвавшись, лошадь всхрапнула и тут же отступила назад, коснувшись мордой волос своего хозяина. Улыбнувшись, он ободряюще потрепал шею животного, затем несколько раз её слегка похлопав. — Не брать её дня четыре, да и всё, — Эван, скрестив руки на груди, смотрел на своего брата, стоя у входа в деревянное стойло. — Снег пока талый, не думаю, что сейчас опасно, но и ехать нам особо некуда. — Да, некуда. Бенедикт поморщился, разминая спину и отряхивая рукава тёмного, осыпанного соломенной трухой короткого дуплета. То, что его лошадь охромела, сейчас действительно не представлялось проблемой, но дело было не в этом. Ни одна другая верховая кобыла в этой конюшне его к себе не подпустит, так уж вышло. А по относительно тёплой погоде можно было бы устроить себе хотя бы небольшую конную прогулку по окрестностям. — Скажи Рональду, пусть отправит воронов в Тамуэрт, обоз к нам уже не дойдёт, нужно сообщить о смерти Эйласа, да и новости узнать бы хотелось, — Мотт-старший взял вилы и подбросил в кормушку своему коню свежего сена. — И что теперь думает обо всём этом наша дорогая кузина? Пожалуй, она единственная здесь, кто хотя бы отчасти рад началу зимы. — Не думаю, — Эван наблюдал за братом, отмечая про себя, что его лицо слегка осунулось и в дневном свете, попадавшем сюда из открытой на улицу двери, он казался слишком уж бледным. — Но, в любом случае, деваться ей уже некуда. Представь себе, Влад имел неосторожность подарить ей оберег от Тернового короля, и теперь она занята решением проблемы: кто таков этот персонаж? Поговори со своим камердинером, чтобы не болтал, перепив эля, теперь уже это совсем ни к чему. Бенедикт, уперев вилы в пол, опёрся на них руками, глядя на брата исподлобья. — И что ты ей сказал? Про Тернового короля? — Ничего, — он пожал плечами. — В библиотеке она ничего не найдёт, я припрятал всё, что было нужно. — Она моя сестра, Эван. А ещё — дочь своего отца. Ничего не понял? — Что я должен понять? — чуть подавшись вперёд, младший брат заметно напрягся, опустив скрещенные на груди руки. — Она выросла не на севере, и не думаю, что она настолько близка нам, чтобы мы прямо вот кинулись в её объятия. Ну, или же так запросто раскрыли свои. — Забудь, — с силой воткнув вилы в деревянный настил, Бенедикт вышел из стойла. — Я сейчас не о том. Ты не думал, что она здесь не просто так? Я долго размышлял над этим вопросом, который всё это время не давал мне покоя. Ты знаешь, что её отец — военачальник южного кантона, вернее, один из главных стратегов, защищающий южные земли от зимних напастей. А теперь подумай, что делает здесь его дочь, в замке своих дальних родственников, зимой. Напомню — здесь север, рубеж мира живых людей и всего неведомого, что приходит с зимой. Мы здесь выживаем любой ценой, а южане хотят не просто выжить, они всегда были в более выгодном положении. Настоящие ужасы зимы не доходят до них, рассеиваясь между нашими городами и замками, и они ищут причины зла там, где их, возможно, и нет. — О чём ты? — Эван слушал его внимательно, нахмурившись и уже понимая, к чему ведёт его старший брат. — О том, что Вайолет Белл, возможно, не совсем та наивная и неопытная девочка, за которую она так удачно себя выдаёт. Она, прежде всего — дочь своего отца, и я не сомневаюсь, что эти вопросы и её ночные блуждания по коридорам имеют целью не обыкновенное любопытство. — Ты… — Эван развёл руками, приподняв брови и облегчённо улыбаясь. — Ты что, серьёзно думаешь, малышка Белл — шпионка?! Наушница своего отца? — он энергично качнул белокурой головой, наклонившись к брату. — Неее, вот тут я с тобой не соглашусь. Да она краснеет, как монашка, когда… не важно. Короче, я с тобой не согласен. Любопытна — да, лезет не в своё дело — а как же! Хочет узнать, что такое настоящая жизнь за пределами городских стен и её родного юга, а заодно вырваться из-под опеки деспотичного отца — вот это про неё. И, послушай, Бен, никогда не поверю, что её отец, будь он неладен, отправил бы на север свою единственную дочь с целью шпионажа! — Не знаю даже, что тебе сказать, — Бенедикт легонько толкнул Эвана в плечо. — Это только моя версия, а вот твоё дело — присмотреться к ней и выяснить, что будет дальше. Раз уж мы не можем от неё отделаться, не упускай девчонку из виду. Возможно, я не прав, а если прав… — он прищурил один глаз и его лицо, обычно невозмутимо спокойное и аристократически красивое, неожиданно приобрело хищное выражение. — Тогда нам не оставили выбора. Он уже достаточно ощутимо хлопнул Эвана по плечу и, запахнув полы своей шерстяной одежды, пошёл по направлению к замку. Мотт-младший смотрел ему вслед, и на душе отчего-то стало противно. Вайолет ему была, по большому счёту, скорее, симпатична, она не была похожа на чопорных девиц из Тамуэрта, но при этом в чём-то Бен мог быть прав. Девчонка никогда не была близка со своим отцом, это он знал наверняка, и, возможно, она готова пойти на всё, только бы завоевать его расположение. Даже на то, чтобы провести зиму в замке Мотт с определёнными целями. Об этом стоило подумать. Как и о том, что ему теперь придётся проводить с нею больше времени, и он не мог не признаться себе, что эта обязанность далеко не была ему неприятна. Ну, что ж, кто знает, что за тайны кроются за внешностью простушки. К тому же, если что, её пропажу или трагическую и внезапную гибель всегда можно будет списать на тяжёлую зиму. Не она первая, не она последняя. Выйдя из конюшни, он задвинул массивную дверь и опустил на плотно прикрытые створки тяжёлый засов.

***

      Ветер к вечеру совершенно утих, но мороз брал своё, всё усиливаясь и покрывая слегка подтаявший снег блестящей тонкой коркой наста. Как будто не было совсем недавно этой тягучей, невыносимо влажной и сумрачной осени, пропахшей прелыми листьями и бесконечными дождями. Видимо, мороз крепчал к вечеру, и влажная дымка на горизонте рассеялась, открывая сквозь чёрные ветви деревьев далёкие заснеженные горы. Это граница мира живых людей, внезапно отчётливо поняла она, и там, за этими сине-серыми вершинами, возможно, уже никого нет. Ничего живого. Никого, похожего на неё, к примеру. Глядя в белое безмолвие с верхнего этажа из своей новой комнаты, Вайолет поморщилась. Да, тут было гораздо светлее и теплей, но этот ослепительный зимний пейзаж с высоты второго этажа угнетал. Нет, ей не хотелось тут торчать, глядя на заснеженный парк, лучше уж внизу, оттуда всегда больше видно деревья, а не… это всё. Вайолет плотно закрыла створку ставен и вышла из спальни. Она, задумчиво скользя кончиками пальцев по шершавым стенным панелям из тёмного дерева, медленно шла к библиотеке. В доме было очень тихо, в коридоре не ощущалось того холодного, мертвящего света, излучаемого пасмурным зимним небом, только полутьма и обманчивое спокойствие жилого, одиноко стоящего посреди бескрайних пустошей дома. Замок Моттов совсем не был мал, но при этом, когда Вайолет думала об окрестных пейзажах и о далёких горах на Крайних землях, ей становилось неуютно. Слишком велик был мир вокруг маленького обитаемого островка, слишком холоден и непонятен. В библиотеке было тихо, и камин, с уже гаснущим огнём, тихонько потрескивал. Она тихо подошла к ближнему стеллажу, разглядывая блестящие и затёртые переплёты корешков книг. И, когда её окликнули, чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Добрый день, мисс. Она резко обернулась, уставившись во все глаза на высокого, средних лет мужчину*. Он был в одежде охотника: мягкая замшевая рубаха поверх льняной, волосы с проседью и правая рука на перевязи. Тот самый раненый, охотник из леса, поняла она, отступив назад и немного переведя дух. — Простите, что напугал вас, мисс, — лёгкий полупоклон и ни тени улыбки в серых, почти стальных глазах. — Нет, ничего. Я не думала, что тут есть кто-то ещё, — Вайолет натянуто улыбнулась, быстро взглянув на выход. — Да, разрешите представиться, мисс. Моё имя — Друн, я старший егерь замка Мотт, — он снова склонил голову в полупоклоне, и она непроизвольно ответила вежливым кивком головы. — Я могу вам чем-нибудь помочь? Он говорил очень учтиво, даже пытаясь улыбнуться уголком рта, но Вайолет прекрасно видела, что Друн внимательно её разглядывает, и это смущало её. — Нет, всё в порядке, — она встретилась с ним глазами и отметила про себя, что даже для старшего егеря он слишком уж самоуверен. Не отводит взгляда и не стесняясь, продолжает смотреть на неё. Да, все сословные различия зимой стираются, вспомнила Вайолет. Видимо и то, что она женщина, не давало ей в его глазах преимуществ, хотя этот Друн был безупречно вежлив на словах. — Меня зовут Вайолет, я тут… — она запнулась. — Я проведу в замке этот холодный сезон. — Да, я уже знаю об этом, — он склонил голову к плечу, кивнув и не отводя взгляд, поэтому Вайолет первая ускользнула, переключив внимание на ряды книг. — Моя комната временно на этом этаже из-за ранения, поэтому я иногда захожу сюда выбрать что-нибудь для чтения. — Я сюда зашла с такой же мыслью, — она улыбнулась, быстро взглянув на егеря, и он тоже ответил ей сдержанной улыбкой. — Вы уже себя лучше чувствуете? — Да, благодарю вас. Влад меня отпаивает своими травяными отварами, и сегодня, как видите, я уже на ногах, — он кивнул в сторону полок, загромождавших стены между окон до самого потолка. — Я неплохо знаю здешнюю библиотеку, если хотите, могу сказать вам, есть ли тут то, что вы ищете. Немного растерявшись, Вайолет теперь смотрела на него в упор. Старший егерь, неплохо знающий библиотеку своего лорда? Это… это было необычно, по крайней мере. — Терновый король. Здесь есть что-нибудь про Тернового короля? — вопрос сам вырвался у неё. Несколько секунд она наблюдала, как лицо старшего егеря озадаченно вытянулось, несколько растеряв налёт невозмутимого спокойствия. — Хм, предпочитаете «Зимние сказки»? — Почему зимние? Он пожал здоровым плечом. — Потому что обычно их не читают детям, это больше для развлечения взрослых. И, знаете, по странному совпадению, я вот сейчас искал именно это произведение — и не нашёл, — он, поджав губы, сделал растерянный жест левой рукой. — Этой книги здесь нет. — Ясно, — опустив голову, Вайолет пожала плечами. — Жаль, мне Влад подарил оберег, сказал, он защитит от… Не важно. — Я примерно представляю, что это. Ветви терновника, кости кролика и перья сокола, не так ли? — Друн кивнул, улыбаясь. — Колючки тёрна — для защиты, кролик — для быстроты, сокол нужен для зоркости, чтобы первым увидеть опасность. В детстве все вешали такое себе в ногах кровати, даже у маленьких лордов такие штуки висели, всё так. — А вы тогда не расскажете, кто это такой? Он отрицательный персонаж, из неведомых? Друн кивнул и указал ей на одно из кресел. Немного потоптавшись на месте, Вайолет присела на краешек объёмного сидения, всё ещё находясь в растерянности. Этот самый старший егерь вёл себя с необыкновенным достоинством, его речь была до странности похожа на обращение просвещённого, неплохо образованного человека, а не охотника, проводящего большую часть времени в лесах и на пустоши. Дождавшись, когда она усядется, он присел напротив, слегка поморщившись. Видимо, ранение всё же беспокоило его. — Если позволите, я могу вам рассказать то, что знаю сам. Так вот, Терновый король — это не однозначно плохой или хороший персонаж, а как бы имеющий двоякую природу. Он не совсем неведомый, но и не на стороне живых людей. — А на чьей же? — Думаю, на своей собственной, — старший егерь прищурился, чуть улыбнувшись. — Так что, кто он такой — в тех сказках не было до конца раскрыто, этим-то он и интересен, и именно поэтому его многие боятся. Он не имеет своего лица, даже облик его до крайности изменчив, в каждой истории король то на стороне зла, то действует как защитник живущих, каждый раз по-разному. Некоторые считают, что он хранитель равновесия, и пробуждается только тогда, когда оно нарушено. Считается, что за длинный летний период перемирие между людьми и природой нарушается, и она, эта самая природа, берёт своё с помощью этого легендарного монстра. Кто-то видел его с рогами оленя, кто-то — как человека, опутанного с ног до головы терниями и травами, а некоторые уверяют, что он красив, как юный рыцарь-эльф, — Друн, уже заметив, что его слушают буквально замерев, улыбнулся. — Не думаю, что вам стоило бы читать это именно сейчас, в предверии зимних морозов, потому что является он, по большей части, именно в это время года, овладевая сознанием людей во сне, круша всё на своём пути, возникая ниоткуда и пропадая так же молниеносно, как и появился. Вайолет слушала его, как завороженная, и в её воображении уже проносились картины шагающего монстра, опутанного колючими ветвями, истекающего кровью и травяными соками, крушащего стены замка Моттов, и так расположенного на самом краю мира живых… — Мисс? Я вас не напугал? — А? Нет, совсем нет, — Вайолет очнулась, вздохнув и поправив волосы. — И всё же, я бы почитала. — Понимаю, — Друн, опять слегка поморщившись, встал. — Но, имейте в виду, те, кто видел его, уже никогда не остаются прежними, если выживают, конечно. В преданиях он подчиняет своей воле всё, что встречается ему на пути, и всё и все могут стать его орудиями. Вряд ли тут поможет оберег Влада. — Ох… Это очень… будоражит, я бы так сказала, — Вайолет тоже поднялась и зябко поёжилась, растирая предплечья руками. — И всё же хорошо, что это всего лишь сказка. — О да, соглашусь с вами, — Друн кивнул, вдруг задержавшись взглядом на поясе её платья. — У вас неплохой дротик, мисс. Не великоват для вас? — А, да. Великоват, но когда-то я неплохо умела такие метать, — она смущённо замялась. — Нужно просто вспомнить. — Если позволите, я мог бы помочь вам освежить умения. В парке, например, что скажете? — Ну… А как же? — Вайолет указала глазами на его руку на перевязи. — Левой получится не хуже, уверяю вас, — он уже открыто улыбался, и Вайолет невольно подумала, что несмотря на то, что мужчина был старше её, да и, пожалуй, лорда Бенедикта, он всё же был хорош собой. — Видите ли, когда-то я знал вашего отца, потому что состоял на королевской службе одновременно с ним некоторое время, и могу считать себя обязанным присматривать за вами. Вы согласны принять мою помощь, мисс Белл? — Да, и буду вам очень благодарна, — новость о том, что с её отцом служил старший егерь поместья, её мало тронула. — Я почти ничего не знаю о том, чем занимался или занимается сир Эдвард, потому что именно службе отдано всё его время и силы. Обменявшись лёгкими поклонами, они расстались в дверях, каждый отправившись своей дорогой.

***

      Лес был достаточно редким, тёмные стволы, как колонны во дворце, уходили наверх, теряясь в мутном, тяжёлом небе, которое было намного темнее земной поверхности. Тёмные небеса, ярко-белый, светящийся снег внизу, перечёркнутый силуэтами мощных стволов, и мерцающие огоньки повсюду. Он видел их везде — скрывающаяся даже в снегах теплокровная жизнь, неотвратимо влекущая к себе. Скребущаяся мышь под толщей снега, сова в расщелине старого дуба, затаившаяся лиса во впадине, дремлющие соки в спящей, похолодевшей земле… Но сейчас его привлекала совсем другая цель — кровь в ней билась громко, почти оглушая его, не давая сосредоточиться на том, что всегда было так важно — она боялась. Бежала куда-то, как будто от самого времени можно убежать! Снисходительно усмехнувшись, он выдохнул, и его дыхание, прежде, чем превратиться в мельчайшие кристаллы льда и осесть на снежную поверхность, долю секунды ещё было похоже на лёгкий дым, пар, как от дыхания живого человека. Почти нежно, не спеша, он коснулся её руки чуть выше локтя, ощущая, как она замирает, замедляет свой бег от парализующей боли и страха. Всем больно, страшно, и даже самый сильный мужчина не в силах осознать, что всё последующее неизбежно… Но он-то знал, что всё это всего лишь на время, и потом всё меняется так, что боль и страх уходят. Оставляя только чистоту и бесполезность осознания того, что с тобой произошло нечто непоправимое. Навсегда. Вот, что теперь ласкало его слух, и чем он так спешил поделиться с нею сейчас. Ощутить, как замедляются её живые, такие раздражающие его движения в мелких и крупных сосудах, заполненных тягучей, слишком солёной кровью. Всё медленнее, всё больнее, всё бессмысленнее… Сделать это быстро — вот, что он может сейчас сделать для неё. И когда она упала лицом в сияющую, хрусткую твердь белоснежного небытия, раня себя и уже почти ничего не чувствуя, он неожиданно понял, что на самом деле никогда не хотел этого для неё. Но было уже поздно… Эван резко вздёрнулся, чуть не упав со скамьи и заставив Влада уронить что-то металлическое на каменный пол кухни. Он сидел за столом, положив руки на стол и, кажется, почти спал. Холод, на этот раз почти забравший его, ещё не оставил тело до конца, и на долю секунды ему показалось, что сбитое дыхание из его губ вырывается паром… Нет, тут тепло и в камине весело трещит огонь, и Влад что-то торопливо спрашивает у него, но почему-то слышно очень плохо, как сквозь толщу воды. Резко тряхнув головой, Эван выпрямился, энергично растерев лицо руками. Звуки и тепло окатили его резкой, горячей волной, прогоняя остатки сонного морока. — …что говорю, ты бы поменьше на морозе ходил, там сейчас самая простудная погода! Не успеешь опомниться, как окажешься в постели с прострелом, а ежели погоды влажные, так и до какой другой хворобы не далеко… — Ладно, ладно, — Эван схватил свою кружку и, заглянув в неё, понял, что она пуста. — Чая горячего у тебя не найдётся? Что-то я как будто продрог немного. — Продрог? — приподняв брови, старик поджал губы, отчего его короткая седая борода смешно оттопорщилась. — Это у камина-то, на моей кухне? — Добрый вечер. Вайолет стояла в дверях, и Эван, обернувшись, несколько секунд молча рассматривал её. Замшевая длинная куртка со свободным капюшоном, такие же штаны и сапожки до середины икры. Русые волосы были завязаны небрежным узлом низко на затылке, и непослушные пряди выбивались вперёд, делая её похожей на шаловливого эльфа. Она даже красивая, отстранённо подумал он, вспоминая, как в его сне-видении ему было всё же чего-то жаль, но… — Ты чего так уставился? — она смотрела настороженно. — Да ничего, — нахмурившись, Эван развернулся к ней, усевшись на скамье верхом. — А где нож, который я тебе дал? Забыла в спальне? Орехи им по вечерам колешь? Глаза Вайолет сузились. — Вот твой нож, и орехи я им не колю, между прочим. Она расстегнула куртку, показывая перевязь с кинжалом на поясе, поверх свитера. — А, ну, всё понятно, — Эван удовлетворённо кивнул, прихлёбывая из кружки, в которую Влад уже успел плеснуть горячего отвара. — Если какой-нибудь приблудный медведь-шатун тебе встретится, ты его вежливо попросишь подождать, пока ковыряешься в своих тряпках, чтобы оказать ему любезность и прирезать его. Да, Вайолет? — А что не так? — она озадаченно теребила полы расстёгнутой куртки. — Куда я её дену, эту перевязь? Утомлённо вздохнув, Эван отставил кружку и медленно встал, направившись к ней и снисходительно усмехаясь. Засунув руки под её куртку, он отцепил застёжку кожаного ремня и, отметив про себя, какая Вайолет тёплая под своей одеждой и, чёрт… Это неожиданно даже взволновало его. Он отстранился и, решительно схватив края куртки, застегнул её на ней, заставив её, как ребёнка, поднять голову. Странно, но она на этот раз не шарахнулась, серьёзно глядя ему в глаза и даже не дёргаясь. — Вот, носи её всегда сверху. Объясняю для особо непонятливых: ремень регулируется, при желании в него можно впихнуть ещё парочку таких доходяг, как ты. — Сам ты… доходяга! — она нетерпеливо сбросила его руки со своей талии, поджав губы и уже разворачиваясь в сторону выхода. — Влад, я пойду немного пройдусь, а потом помогу тебе с ужином, договорились? — Куда это ты собралась? — Эван поймал её за рукав, проигнорировав неуклюжую попытку Вайолет вывернуться. — Да на улицу, в парк! — ей не нравился его снисходительный тон и то, как он себя вёл с нею, а особенно — всегдашний намёк на насмешку в его тёмных глазах. — Погоди, я с тобой. — Неа, не погожу, — неожиданно ловко освободив свой рукав, Вайолет легко взбежала вверх по лестнице, оставив Эвана наедине с тихо ворчащим Владом. — С ужином мне не надо помогать, и сам как-нибудь разберусь, а вот помыть после посуду — вот это бы дело было… Сделав вид, что не слышит его, Эван, усмехнувшись, уселся обратно. Ладно, для начала можно дать ей фору, пусть побегает.

***

      Перед выходом Вайолет столкнулась с Бенедиктом и молодым охотником, кажется, по имени Чедвик. Причём столкнулась в самом прямом смысле, потому что неслась по коридору, постоянно оглядываясь назад и, видимо, ожидая погони в лице Эвана, набивающегося к ней в компанию для прогулки. — Эй, кузина, что за пожар? — поймав Вайолет, чуть не врезавшуюся в него, Бенедикт повернул её к себе лицом, заглядывая в глаза. — Нет… Всё хорошо, я хотела выйти на воздух, — Вайолет замерла в его руках от неловкости ситуации. — Я могу выйти туда? Она кивнула в сторону двери наружу, которую только что прикрыл Чедвик. — Да, можно конечно, только не задерживайтесь там до сумерек, ни к чему, — он уже почти отпустил её, но потом опять перехватил за локоть, аккуратно сжав. — И не подходите близко к насыпи. Да, ещё: ни к чему вам бродить у ворот, только озадачите привратника, так что рекомендую ограничиться прогулкой вокруг замка. Молча кивнув, Вайолет наконец-то освободилась от него и, не мешкая, выскочила на улицу, провожаемая взглядами обоих мужчин. — Она… она странная, хозяин, — нахмурившись, Чедвик перевёл взгляд на своего лорда. — Говорят, что она ваша единокровная кузина? — Да, кузина, — Бенедикт кивнул, о чём-то думая и всё ещё глядя на захлопнувшуюся дверь. — По матери. — Понятно, а вот что насчёт того, что будет с нею, когда… Их перебил егерь, сбежавший по лестнице со второго этажа. — Ворон, сир! Из Тамуэрта прилетел ворон. — А, прекрасно, — Бенедикт, улыбнувшись, кивнул Чедвику, который всё ещё озадаченно смотрел на него. — Вот теперь кое-что должно проясниться.

***

      Отвесив приличного пинка попавшейся на пути ветке, Вайолет бодро шла в направлении ворот. Какого же чёрта, интересно, ей не стоит ходить к воротам? Там, хотя бы, видно горизонт, ведь именно из-за ворот всё просматривалось очень далеко, марево воздушного пространства удачно скрывало неприглядную правду, и казалось, что именно там, где-то далеко, всё по-другому. К вечеру мороз явно крепчал, ранее чуть подтаявший снег покрылся тонкой, хрусткой корочкой льда, и она шла по хорошо протоптанной тропинке, поминутно рискуя поскользнуться. Вайолет подошла к воротам, прилично запыхавшись от быстрой ходьбы. В сторожке привратника уже теплился свет в окошке, и она в очередной раз удивилась, что башня для наблюдения за воротами такая высокая. Видимо для того, чтобы была возможность обозревать окрестности. Сверху её никто не заметил, значит всё внимание сторожа было направлено наружу. Вздохнув, Вайолет подошла к самым прутьям ворот, которые были почти такими же, как и решётки на окнах, только толще. Чёрные прутья с огромными острыми шипами, имитирующими ветви колючего растения. Переминаясь с ноги на ногу, она стояла у края своего обитаемого мирка, глядя в сторону далёких, уже почти неразличимых гор, за которыми начинались Крайние земли. Над мутными, зыбкими силуэтами гор застыло серое марево, резко чернеющее к горизонту, и от этого неровный контур горной гряды выглядел необычно выразительным. Хруст шагов, направляющихся к ней, заставил её, поморщившись, повернуться назад. — Отлично смотришься, Вайолет! — Эван, улыбаясь до ушей, направлялся к ней, засунув руки в карманы куртки с меховым воротником. — С этим ножом ты выглядишь так, как будто умеешь с ним обращаться, я бы даже сказал, вид у тебя грозный. Чего ты тут забыла? Ждёшь неведомых? Так ещё не сезон. Скривив гримасу, Вайолет не ответила, тут же отвернувшись. Странно, но от того, что он всё же выполнил своё обещание и пришёл к ней, ей было… приятно? Фыркнув, она развернулась, и чуть не уткнулась ему куда-то в ключицы, потому что Эван подошёл к ней сзади слишком близко. — Да чёрт! Что ты, решил проверить мою реакцию?! — С реакцией всё в порядке, а вот с нервами — не очень, — он смотрел на неё сверху, как обычно, немного снисходительно и на этот раз, правда, с немалой толикой доброжелательности в глубоко посаженных, крупных и очень тёмных глазах. — Пошли-ка отсюда, скоро стемнеет, будем держаться поближе к дому, Белл. К ночи может разыграться непогода. Всё так же смотря на неё сверху сквозь светлую, волнистую чёлку, Эван кивнул головой в сторону тёмной громады замка, казавшейся отсюда одиноким и неуютным. Окна ещё не светились, да и ставни внутри комнат уже закрывались на ночь. — Как-то всё это… — Вайолет указала взглядом в сторону дома. — Выглядит как будто нежилым. Понимаешь, о чём я? — Да, понимаю, — Эван тоже смотрел на фасад замка, стоявший в отдалении. — Но так это же и хорошо! Помогает не привлекать внимание… чужих, — они медленно шли по дорожке, и Вайолет на своей плоской подошве пару раз осмыгнулась, чуть не упав. — Видела бы ты, как здесь бывает весной! У стен замка растут кусты роз, терновые кусты зацветают и выглядят украшением сада, а птицы поют, как сумасшедшие. Тебе бы понравилось, я уверен. Никак не обратив на её неуклюжесть внимания, Эван тут же взял её за руку, придерживая для верности другой рукой за локоть. Замерев, как будто попала в ловушку, она с удивлением подняла взгляд на него. И этот знак внимания был, надо признаться, очень приятен, если не сказать больше. Никогда ни один мужчина так бережно и в то же время ненавязчиво не поддерживал её.