The flowers on the Heath

Бенедикт, не оглядываясь на лежащую на полу Вайолет, быстро захлопнул ставни. — Какого… Что это с ней? Над телом стоял Эван, на нём была расстёгнутая льняная рубаха и всё ещё штаны и сапоги, которые он так не удосужился стянуть после ужина. — Ничего хорошего, судя по всему. Подбери её и побудь тут с нею, — Мотт-старший повернулся к двери, через которую уже вошёл Друн, удерживая ещё нескольких охотников за своей спиной. — Друн, на всякий случай, выгляни наружу с факелами, и будьте там осторожны. Когда егерь, быстро окинув комнату взглядом, скрылся за дверью, Эван, присевший на корточки возле лежащей, тихо спросил у брата: — Ты думаешь, дело в том, что она не закрыла окно? Бенедикт, медленно подойдя к ним, остановился рядом и, нахмурившись, качнул головой. — Не могу тебе точно ничего сказать, но такого просто не может быть. Слишком рано для этого. Его младший брат, ничего не ответив, осторожно потёр щёки Вайолет ладонями. Она лежала не на спине, а немного повернувшись, и её волосы были подняты вверх, как будто она падала откуда-то сверху. Длинная льняная и очень просторная ночная рубашка скомкалась, практически скрыв очертания девичьего тела, как будто это лежала кукла, а из объёмного и прочного у неё была только голова и длинные, блестящие русые волосы, рассыпавшиеся в беспорядке. И это всё казалось неправильным, как будто это была марионетка, а не живой человек. Слишком тонкие руки, изящные ступни и икры, выглядывающие из-под рубашки. Она, наконец, вздрогнула и, неглубоко вздохнув, приоткрыла глаза. Её бледное лицо как будто медленно, постепенно оживало, розовея и наполняясь цветом жизни. Как будто она медленно согревалась, с удивлением подумал Эван, невольно залюбовавшись этим волшебным превращением. — Подними её, тебе помочь? — Нет, не нужно. Через минуту Вайолет уже лежала на своей постели, глядя на них непонимающим взглядом и что-то пытаясь сказать. Эван, быстро оглянувшись на своего брата, накинул на неё одеяло, тут же склонившись и несколько секунд внимательно посмотрев во всё ещё затуманенные глаза, тихо спросил: — Вайолет, ты… ты как? Она, сглотнув и безрезультатно попытавшись приподняться, повернула голову к окну и только убедившись, что оно наглухо закрыто ставнями, тихо пробормотала: — Пожалуйста, разожги огонь, мне холодно. — Да, сейчас, — выпрямившись, Эван подошёл к камину, чтобы подбросить несколько поленьев. — Что случилось, кузина, ты можешь что-нибудь рассказать? — это спросил Бенедикт, пропустив брата к камину в узком проходе между массивной кроватью и стеной. Она посмотрела на него, тут же прикрыв глаза, и он прекрасно понял, что просто не хочет отвечать. — Вайолет, послушай, я бы хотел помочь тебе, — он подошёл ещё ближе, внимательно глядя на неё сверху. — Только я смогу это сделать, если ты хоть что-нибудь скажешь. Её ресницы задрожали, и она, открыв глаза, посмотрела на него, и в орехово-серых глазах явно читался страх. — А разве вы не видели, там… — она глазами указала на закрытое ставнями окно. — Там был кто-нибудь? Бенедикт на секунду нахмурился, тут же тепло улыбнувшись и оперевшись рукой о прикроватный столбик. — Буду благодарен, если ты будешь называть меня на «ты», договорились? И да, в окне, кроме кружащегося снега и ночного парка, я ничего не видел. Внимательно выслушав его, она приподнялась на подушках, выпростав тонкие руки из-под одеяла. — Да, я совсем не против, Бенедикт. А там, — опять настороженный взгляд в сторону ставен. — Кто-то был и смотрел на меня, а до этого мне снился сон, очень реальный, — теперь она исподлобья глянула на Эвана, который стоял рядом с братом, скрестив руки на груди, и тут же отвела глаза. — И этот сон был до странности настоящим, и в нём было… очень холодно. — Понятно, — Мотт-старший кивнул. — Ты чего-нибудь хочешь? Горячего чая или… — его взгляд вдруг упал на плетёный оберег, подаренный ей Владом. — О боги, а это ещё что такое? — Это… оберег от Тернового короля, — Вайолет, кажется, начинала приходить в себя, по крайней мере в её глазах появилось что-то ещё кроме испуга. — Говорят, он помогает от дурных снов. И да, спасибо, я ничего не хочу. — Если погода будет и впредь так быстро меняться, то тут никакой оберег не поможет, — он тронул пальцем комок колючих веток, и оберег медленно закружился в свете камина. — Спокойной ночи, кузина, и завтра придётся перебираться наверх. И да, впредь обязательно закрывай внутренние ставни на ночь, это правило здесь одинаково для всех. Он, кивнув Эвану и сделав тому знак глазами, чтобы и он не задерживался, вышел из спальни. — Вайолет, почему ты не закрыла эти чёртовы ставни? — он спрашивал её спокойно, нейтральным голосом, но она-то видела, что Эван зол. — У тебя ещё тлел камин, а может, ты тут ещё и свечи жгла? Он подходил всё ближе, и Вайолет вдруг почувствовала, как она устала. В этом чужом, огромном доме, в котором не было никого, с кем она бы могла не скрываясь, откровенно поговорить и кому бы доверяла. И да, ей тут тоже почему-то не доверяли. — Я не жгла свечи, и в камине только тлела зола, — она, приподнявшись, устроилась в постели поудобнее. — И вообще, нечего на меня пялиться такими глазами, и я… мне спать хочется. Уходи, Эван. — Утром собирай свои пожитки — и наверх, понятно? — он нагнулся над нею и Вайолет, уже полностью придя в себя, ответила ему вполне осмысленным и уверенным взглядом. — И я действительно кого-то там, — кивок на окно. — Кого-то видела, и это… существо меня прилично напугало. Кто это был, не расскажешь? — Мы с ним не представлены, — его губы сжались и Вайолет показалось, что вот сейчас Эван, по своему обыкновению, всё переведёт в шутку. — Или подзабыли друг друга с прошлых зим, — он без разрешения присел на краешек кровати, и она рефлекторно отодвинулась от него. — Ты никого не видела, Вайолет, поверь. Ты же знаешь, те, кто видит неведомых — не живут долго, как правило. Слышала про такое? — А по-моему, это всё только слухи, — она скрестила руки на груди, и широкие рукава рубашки задрались почти до плечей, обнажив тонкие руки. — Да? — повторив её позу, Эван усмехнулся. — Ну-ка, расскажи-ка мне, как оно выглядело? — Оно? Выглядело? — на бледном лице Вайолет сквозь самоуверенность явно проступала растерянность. — Ну… Этого я не скажу, как-то не разглядела. Но, чёрт возьми, оно на меня пялилось и я уверена, что что-то там было. — «Что-то было» — о да, это вот сильно сказано. Что-то, это вот по-нашему, — встав, Эван одобрительно кивнул, с удовлетворением наблюдая, как она медленно закипает. — Завтра ты должна быть наверху, в новой спальне, и в следующий раз, дорогая, не забывай закрывать ставни, чтобы твоей фантазии не было, где разгуляться, — он вздохнул, качнув головой. — Вайолет, это всего-то лишь первая зимняя непогода, и все её переносят по-разному, а уж тем более человек с юга. Не обижайся, но ты здорово нас перепугала. — Спокойной ночи, Эван, — она демонстративно натянула на себя одеяло, повернувшись на бок. — Да, и тебе приятных снов. На том они и расстались. Вайолет была слишком утомлена после этого происшествия, в голове было пусто, и теперь она избегала смотреть в сторону плотно закрытого ставнями и гардинами окна. Как только Эван вышел из её комнаты, она провалилась в сон почти до самого утра.

***

— Мы нашли вчера кое-что, сир, — завтрак только начался, и за столом пока были только Друн, старший егерь, и Бенедикт, не считая суетящегося у печи Влада. — И что же это? — лорд Мотт отвратительно спал в эту ночь, и головная боль уже начинала пульсировать в висках, грозя распространиться и дальше. — Следы медведя у зимнего кладбища. — Только там? — Бенедикт поморщился, глотая подогретый чай. — А ещё больше ничего мне не скажешь? — Да, только там, у дома не было ничего, но он направлялся явно к конюшне, да что тут ещё говорить. — Я так и думал, рановато ещё… для зимних гостей с Крайних земель. Мужчины замолчали, тишину на кухне нарушала возня старого камердинера, тихое позвякивание металлической посуды и звук кипящей жидкости в котелке. Под сводчатым белёным потолком кухни скапливался тёплый пар, тут было даже жарко, и весёлый треск огня вкупе с тихим ворчанием Влада делал это место самым уютным в замке. Казалось, тут ничего с самого лета не изменилось, даже по вечерам пел сверчок, поселившийся в старой, давно неиспользуемой посуде. Окна были слишком высоко, и заснеженного парка не было видно. Так что, пока на кухне тихо потрескивали горящие поленья, можно было пребывать в иллюзии, что наступление слишком ранней зимы — досадный бред. И стоит только выйти на улицу — под серые, согретые солнцем стены замка — там будут цвести розовые кусты, и мелодичные песни птиц встретят в кронах высоких, кряжистых дубов. Но… эти мечты о лете оставались только мечтами, а зима брала своё. Старший егерь и лорд сидели напротив друг друга, и, глядя на них со стороны, никто бы не сказал, что это хозяин и слуга. Оба держали себя с одинаковым достоинством, егерь был старше и, возможно, именно поэтому Бенедикт частенько прислушивался к его мнению, зачастую меняя свои решения. — Так что же медведь? Думаешь, уже шарит тут в поисках свежей добычи? — Мотт-старший, откинувшись на спинку стула, крутил в руке пустую кружку. Друн медленно кивнул. — Мне не дают по ночам покоя воспоминания о том стаде оленей. Они… — он поморщился. — Я не знаю, откуда они взялись, но если что, медведь, обернувшийся таким же, как они, наделает ещё больше бед. — Да как он вообще попал сюда, в парк? — Колья, сир. Их слишком мало на насыпи, мы ждали морозов, чтобы дополнительно укрепить ими ров. Эван, сбежав сверху по ступеням, окинул взглядом стол, тут же усевшись рядом с Друном. — Это вы про медвежьи следы толкуете? К неведомым пристрелить его из арбалета, да и всё. — Непременно, вот ты этим и займись, — Бенедикт кивнул ему, и младший брат ответил улыбкой. — Я не против. Для этого придётся провести парочку ночей на сеновале конюшни, оттуда самый лучший обзор парка за замком, что скажешь? — Дерзай, братец. И не спали конюшни, если будешь греться там не только печным огнём. — Хм, хорошо, — Эван криво улыбнулся. — Для компании возьму кого-нибудь туда с собой, чтобы не заснуть. — Как хочешь, Чедвик никогда не откажется составить тебе компанию. Эван кивнул, явно оставшись довольным этим поручением. — А что… — он взял ломоть хлеба, отломив от него кусочек и не глядя на брата. — Что ты думаешь, в окне ночью она ничего не видела? — Нет, ничего, Эван, я могу это засвидетельствовать, для них ещё слишком рано, — Бенедикт авторитетно кивнул, вставая. — Боюсь, у моей кузины слишком уж буйное воображение и неустойчивая нервная организация. Друн, пойдём посмотрим, что там у нас с насыпью со стороны реки. Они вдвоём оставили Эвана в задумчивости, а он, уже строя планы на следующую ночь, думал, под каким бы благовидным предлогом стащить у Влада бутылочку крепкого эля, а если повезёт, то можно найти и сладкий сидр, залежавшийся с осени. Южное вино хранилось, к сожалению, в подвале, и ключи от него были припрятаны где-то у его старшего брата.

***

      Вайолет разглядывала себя в старое зеркало, висящее над комодом. Лицо — бледное, но это самое малое из её бед, к длинной зиме даже мавры бледнеют, как говаривала её старая нянька. А вот что до остального… Кажется, она жутко похудела. По крайней мере, зимняя одежда, сшитая по её же осенним меркам, сидела как-то мешковато, и она даже знала, почему так случилось. Да, она стеснялась. Завтракать, обедать и ужинать в окружении малознакомых мужчин — ещё то испытание для молодой девушки, поэтому Вайолет буквально не лез в рот кусок. Аппетит пропадал на кухне во время их совместных трапез и просыпался позже, требуя своё, преимущественно по ночам и тут же опять пропадая, стоило ей спуститься к общему столу. Конечно, она почти каждый день помогала Владу что-то стряпать и он охотно поощрял все её гастрономические желания, но потом… Если Вайолет не брала что-нибудь к себе в комнату с кухни во время работы, то оставалась голодной. Тряхнув спутанными волосами, девушка меланхолично провела по ним несколько раз щёткой. А вообще, она — уродина, сомнений в этом нет. Скорее всего, виновато во всём было старое зеркало, своей неровной поверхностью и жёлтыми пятнами причудливо искажая её отражение, и Вайолет, вдруг склонив голову на бок, замерла. Вот именно в эдаком ракурсе она была чудо, как хороша! Волнистая поверхность стекла как-то удачно компенсировала её острые скулы, сделав лицо более округлым; глаза — особенно левый глаз, томными и большими, а бледность казалась всего-то лишь небольшой особенностью, подчёркивающей рисунок бровей. Вот, если бы ещё губы так не кривились в этом чёртовом отражении… Она подалась ещё немного в сторону и тихо выругалась. Левый глаз расползся на пол-лица, а нос стремился слиться с губами. Ну и к чёрту, вернуться к удачному ракурсу больше не получалось. Вайолет быстро оделась и, вдруг чему-то улыбнувшись, подошла к окну. Всё за окном было укрыто свежим, пушистым на морозе снегом после ночной пурги, и на небе, сквозь тяжёлую пелену снеговых облаков в паре мест даже, кажется, совсем слабо проглядывали солнечные блики. Последний раз её зима была ещё в детстве, и Вайолет почти ничего сильно уж плохого не помнила о ней, потому что была ещё мала и провела её в городе, где царила повсеместная скука и тоскливое ожидание весны, нарушенное только к самому концу эпидемией потницы. Девушка коснулась холодного стекла, наблюдая, как от её пальцев медленно расползаются пятнышки тёплого конденсата и… замерла. На внешней стороне стекла отчётливо белели три продольные царапины, и она была готова поклясться, что ещё вчера днём их не было.

***

      На завтра у Влада был намечен «прачечный день», он уже достал откуда-то из чулана огромный медный чан, чтобы кипятить в нём выстиранное в купальне бельё, и Вайолет сама вызвалась помочь ему с заменой постелей. Всё мужское население замка было занято укреплением в насыпи заострённых кольев, их вонзали в снег и затем поливали водой, которую грели на костре тут же, из льда и снега. Сверху заравнивали снегом, и так насыпь постепенно ощетинивалась, как ёж заострёнными иглами, грозящими порвать всякого, кто рисковал преодолеть вал. Оказалось, что все жители третьего этажа — охотники и егеря ещё до завтрака снесли своё бельё вниз, и Вайолет достаточно быстро справилась с застилкой свежих постелей. Комнаты тут, под самой крышей, были небольшие, стены белёные, маленькие окошки и самая необходимая обстановка. В летнее время тут жила, в основном, женская часть прислуги, а охотники предпочитали больше времени проводить в лесах. Уже закончив с постелью, Вайолет прошла немного дальше комнат прислуги, в левое крыло этажа. Тут, за поворотом, коридор неожиданно заканчивался тупиком, и была всего лишь одна дверь, вернее, две двустворчатые двери, из-под которых, в неширокую щель струился дневной свет. Подёргав ручку и убедившись, что там всё надёжно закрыто, Вайолет нагнулась к замочной скважине и замерла. Тот маленький кусочек пространства, что она увидела, её поразил. Дневной свет в изобилии лился откуда-то сверху, хотя, по идее, окон в этом чердачном помещении должно было быть мало. Видимо, оно было где-то сверху, возможно, часть крыши была стеклянной. Деревянные столы, этажерки, заставленные причудливыми стеклянными и металлическими сосудами, заваленные свитками и раскрытыми книгами, даже какое-то живое растение в массивной кадке, зелёное и совсем не чахлого вида — без сомнения, это и были владения Друна, бастарда и старшего егеря замка Мотт. Выпрямившись, Вайолет ещё раз дёрнула дверь и к своему удивлению услышала громкое карканье. Это почтовые вороны, поняла она, видимо, именно он их держит тут, у себя. Но почему он живёт здесь, в этом замке, на ролях практически слуги? По словам Эвана человек это был явно одарённый, получивший достойное образование и при желании могущий сделать очень неплохую карьеру, даже несмотря на своё сомнительное происхождение. Так что его держит здесь, на самом краю обитаемого мира? Всё ещё думая об этом, Вайолет медленно спустилась вниз.

***

— Аа, так вот ты где, — Эван зашёл в библиотеку, окинув взглядом Вайолет и тут же развалившись в кресле напротив неё. — Что, знакомую букву увидела? В ответ она скривила рожицу, презрительно фыркнув. — Этой шутке — сто лет, она уже с бородой, между прочим, — на самом деле она была очень рада увидеть Эвана. — Что читаешь? — он бесцеремонно протянул руку к книге, на секунду повернув к себе обложку, и Вайолет вздрогнула, когда их пальцы соприкоснулись. — Оу, древний Рим, завоевания… хм. Кивнув и поджав губы, он, явно чем-то довольный, откинулся на спинку своего кресла. — Если честно, я тут растапливаю камин, чтобы ваши книги не отсырели, теперь у меня такая обязанность, с Владом договорилась, — вздохнув, Вайолет захлопнула книгу. — Сначала чищу от золы, потом топлю. А ты чего? Тоже решил буквы вспомнить? — Да намёрзся сегодня на насыпи, теперь хочется просто погреться. В кухне полно народу, присесть негде, а у тебя тут тишина и спокойствие. — Вот-вот, именно потому я здесь и сижу одна, в тишине и спокойствии. Эван, понимающе ей кивнув, принялся листать первую попавшуюся книгу, до которой смог дотянуться, без труда проигнорировав тонкий намёк. А Вайолет, опустив голову, исподлобья за ним наблюдала. Вместе с Эваном в тихую, уютную библиотеку ворвался запах зимы, уличной морозной свежести, кожаной одежды и совсем немного — как будто нотки запаха сушёной травы. На него было почти всегда приятно смотреть, потому что… Да потому что он естественен в своём поведении, и даже когда она его совсем не понимала, то уверенность в себе Эвана всё равно брала своё. А вот Вайолет этих качеств, по её мнению, всегда не хватало. Вот и сейчас, просматривая книгу, выхваченную из стройного ряда её собратьев, Эван совершенно не стеснялся того, что они тут вдвоём, что он явился без приглашения и… Да, кажется, он искал её общества, и это не могло не льстить. Вздрогнув от своих мыслей, Вайолет старательно подавила улыбку и, заправив за ухо непослушную прядь, опять углубилась в злоключения бедного Помпея. — Какие планы на вечер? — поморщившись, Эван отшвырнул книгу прочь, даже не позаботившись вернуть на место. — Ты вообще как, отошла? — На вечер? — Вайолет удивлёно смотрела на него, зачем-то прижав открытую книгу страницами к груди. — Да я себя вообще-то обычно чувствую, а что? — Да так, ничего, — он придирчиво оглядывал стеллажи, как будто что-то ища взглядом. — Вернее, на ночь. Ничего не планировала? Сглотнув, она помолчала несколько секунд осмысливая услышанное. Ночь? Её планы на ночь? Его блуждающий взгляд опять спустился с книжных стеллажей на Вайолет. — Ну? Что молчишь? — Эван тяжело вздохнул, наклоняясь вперёд и разводя руками. — Нет, ничего такого, я просто приглашаю тебя на ночную охоту на медведя. Будет весело, ты же хорошо выспалась сегодня, ну, после вчерашнего? Выдохнув, Вайолет прищурилась, наблюдая, как в его тёмных глазах разгораются искорки смеха. — Какую ещё охоту? У меня сегодня запланирован переезд на второй этаж, и я ещё его не начинала, а на сон я никогда не жаловалась. — Так самое время покончить с этим делом до ужина, — кивнув, Эван встал, протягивая руку Вайолет. — Вдвоём мы управимся за полчаса, потом ужин и — на охоту. — Постой, — не обращая внимания на протянутую ладонь, она откинулась на спинку кресла. — Постой, какая ещё охота, Эван? Мы пойдём в лес? Ночью?! Авторитетно кивнув, парень всё же опустил руку. — Да, нагрянем к старушке Фрейе, то-то она удивится, — он откровенно смеялся, улыбаясь до ушей. — Тебе же понравилось на сеновале конюшни? Вот именно оттуда я и буду вести наблюдение за двором замка, и если медведь там появится — пристрелю его, а за разговором время пройдёт быстрее, да и я не засну. Вот и вся охота. Ну? — Фрейя? А это ещё кто? — Одна старая ведьма в лесу, живёт в высоченной башне в самой чаще. — Ведьма? — Вайолет сглотнула, чуть не подскочив на кресле. — В башне? Но… Как же она… — Как выживает зимой в лесу? — Эван пожал плечами, усмехнувшись и явно заметив в её глазах неприкрытый интерес. — Вот именно поэтому она и ведьма. А если серьёзно, к ней периодически наведывается Друн и кое-что из припасов отвозит, — увидев всё то же непонимание в глазах Вайолет, пояснил: — Сумасшедших даже неведомые не берут, им всё нипочём. А старший егерь, он, как бы это сказать, любит риск, скажем так. Потому что ему приходится частенько оставаться у Фрейи на ночь, если вдруг погода портится. — И что же она, эта Фрейя, рассказывает про то, что она видит в ночном лесу? — Ничего хорошего, и ей никто не верит, — Эван пожал плечами и из его глаз куда-то пропали искорки смеха. — Она же ведьма, да ещё и сумасшедшая. Весной, на ярмарке в Тамуэрте, она гадает и много чего рассказывает за серебряные монеты, да только кто же ей поверит? — он подмигнул девушке. — Так что же на счёт медвежьей охоты? — Оу, ну, если Бенедикт будет не против, то я бы, пожалуй, не отказалась, мне интересно. Эван, глядя на неё сверху, склонил голову к плечу. — Ну, даже если лорд Мотт и назначен твоим опекуном, это совсем не значит, что по всякому пустяковому поводу нужно интересоваться мнением этого сира Зануды. — Опекуном? — девушка озадаченно нахмурилась. — Постой, каким ещё опекуном? — Никаким, ты же торчишь в его замке, — Эван нетерпеливо тряхнул головой. — Пошли перетаскивать твоё шмотьё, Вайолет! Она всё же подала ему руку и они вдвоём пошли вниз, о чём-то говоря и смеясь, и парень с облегчением понял, что девушка не восприняла всерьёз его опрометчивую фразу.

***

— С Эваном? На сеновал? — Бенедикт сказал это подчёркнуто медленно, приподняв одну бровь и всё ещё продолжая тщательно изучать разложенный перед ним на кухонном столе ржавый капкан приличных размеров. Именно сейчас, когда это было озвучено в его характерной, немного меланхолично-скучающей манере, Вайолет вдруг осознала, как странновато этот вопрос звучит. А звучал он, мягко говоря, двусмысленно. — Чтобы он не заснул, когда будет выслеживать медведя. Лорд Мотт, оставив в покое своё приспособление для ловли животных, поднял глаза на девушку. Ни тени насмешки, просто внимание и спокойная доброжелательность. — Не подумай, я не могу предполагать дурной умысел в предложении моего брата, но всё же неплохо зная его, могу предположить, что Эван — человек, эм… — он, на мгновение опустив глаза, нахмурился, как бы обдумывая дальнейшие слова. — Он, на мой взгляд, излишне общителен, а тебе после твоих ночных видений, думаю, не стоит… — Это было совсем не видение, Бенедикт, ты всё ещё не веришь мне, — назвав его первый раз на «ты», Вайолет всё-таки смутилась. — Я сегодня утром видела царапины на стекле, и уверена, что раньше их там не было. — Царапины? — уголки его рта недоверчиво опустились. — Даже не знаю, что тебе сказать, Вайолет. Ну, что ж… — он вдруг неожиданно тронул механизм деревянной скалкой, и капкан, тут же сработав, с громким лязгом молниеносно сомкнулся на черенке, крепко его зажав, но не переломив. — О как, отлично, — он поднял на неё глаза. — Я, собственно, не против, у меня нет повода не разрешать вам вместе выслеживать этого медведя, так что действуйте на своё усмотрение. — Спасибо, я просто тоже хочу поучаствовать в жизни замка, мне всё это очень интересно, — она замолчала, глядя на то, как Бенедикт раскрывает створки капкана и вынимает только слегка поцарапанную скалку. — Странно, что у капкана нет зазубрин, и он достаточно слабо отрегулирован, даже не сломал дерево, — встретив озадаченный взгляд Мотта-старшего, Вайолет показала глазами на освобождённую скалку, уже лежащую на столе. — Это же на медведя? — Да, на него, — Бенедикт кивнул, убирая механизм со стола. — Установим вдоль насыпи, так что ты, если будешь там ходить, будь осторожнее. — Да, спасибо, что предупредили, — Вайолет, кивнув и неловко улыбнувшись, повернулась к Владу, который сидел у камина, задумчиво выпуская дым из длинной трубки. — Влад, я могу взять кое-что с собой в конюшню из еды? — Да, барышня, конечно, — старик кивнул, оторвав трубку от рта. — Эван уже собрал кое-что в корзинку, но и вы тоже возьмите чего-нибудь на свой вкус. Вон в том буфете вы найдёте засахаренные фрукты для пудинга, немного изюма. Сладкое на холоде согревает, и говорят, успокаивает, когда от страху не по себе. — Да, спасибо, Влад. Собрав в холщовый мешочек то, что ей рекомендовал Влад, Вайолет распрощалась с ними до ужина и поднялась по лестнице прочь из кухни. В коридоре сразу же почувствовался привычный для каменного замка промозглый холод после тепла и уюта натопленной кухни, а приглушённый свист ветра за стенами напомнил, что за время года снаружи. — Даже не скажу, кого этой ночью стоит им больше опасаться, медведя или же чего другого, — Влад глубоко затянулся, выпустив затем красивое, медленно плывущее колечко табачного дыма, которое тут же затянуло тягой горящего камина. — Но раз уж мой лорд считает, что конюшня этого замка подходит для того, чтобы сослужить ночлегом для двух молодых людей, тогда… — Тогда тебе, старина, следовало бы помолчать, — нахмурившись, Бенедикт с громким металлическим лязгом водрузил на свой стол ещё одну ловушку для медведя. — Предпочитаю знать, где каждый из них отирается в любое время суток, чем один раз запретить, а потом гадать, куда их обоих или по отдельности занесло. К тому же… — он повернулся к старому слуге, подмигнув ему, — рано или поздно мы должны узнать, кто же из них в большей степени одарён. — Он ткнул скалкой в капкан, который с треском закрылся, на этот раз оставив на дереве глубокие зазубрины. — Да и одарён ли вообще.

***

— Не нужно оставлять его надолго взведённым, Эван, — Друн протянул Мотту-младшему арбалет. — Не потеряй крючок*, иначе изрежешь пальцы тетивой. — Не нужно этих подробностей, Друн, — усмехаясь, Эван взвесил на руке тяжёлое оружие с длинной ореховой рукоятью. — Ты не усовершенствовал прицел? — Нет, но думаю попробовать заменить ручную натяжку крючком на ворот, по типу рычага, — он взял назад арбалет из рук Эвана и принялся объяснять, указывая на механизм. — Не нужно будет тянуть за тетиву вообще, вот тут будет ручка, которая чисто механически… — Стоп! — Эван выхватил оружие обратно. — Не надо мне это сейчас рассказывать. Лучше скажи, о чём это вы говорили с моей кузиной в библиотеке? — С твой кузиной? — усмехнувшись, Друн присел на край массивного стола, заставленного неким подобием спиртовых горелок и стеклянных сосудов причудливой формы. — Хм, я-то думал, что она родственница Бену, но уж никак не тебе. Они говорили в его мастерской на третьем этаже, и это было просторное помещение, часть крыши которого была сделана в виде стеклянной пирамиды, освещающей огромную комнату ярким дневным светом. Внимание прежде всего привлекал ярко-зелёный куст со стреловидными побегами, росший в кадке прямо под куполом. Растение явно получало достаточно дневного света и чувствовало себя прекрасно. Несколько длинных столов вдоль стен были завалены книгами, полуразвёрнутыми свитками и различными механизмами совершенно загадочного назначения, а под самым потолком, распростав огромные перепончато-парусиновые крылья, висело некое подобие птицы или дракона. У стены в огромных клетках спали вороны, изредка издавая негромкие, скрипучие звуки. Здесь было удивительно уютно, несмотря на толстый слой пыли на деревянном полу и явный беспорядок, в котором всё же ощущалась воля и характер хозяина этой странной не то лаборатории, не то мастерской. — Болты** можно было бы смазать соком аконита***, — Эван кивнул на растение. — Что скажешь? В темноте я могу промахнуться или ранить зверя, а с твоей отравой было бы надёжнее. — Нет, он ещё не зацвёл, так что как яд его использовать рановато, — старший егерь улыбался уголком рта, наблюдая за Эваном. — А для зверья придётся вообще ждать, когда появятся семена на кусте. Эван ему нравился, его уверенные движения, непринуждённая грация и обычно доброжелательный настрой так и притягивали взгляд. Казалось, такому красавчику всё в этой жизни даётся даром, без особых усилий, сваливаясь прямо с благосклонных небес; даря младшему сыну лорда уверенность в завтрашнем дне и благорасположение всего мира вокруг. «Родился с серебряной ложкой во рту», вот как про таких говорят. А вот та девочка, кажется, почти полная его противоположность, впрочем, как и он сам. Но, как ни странно, Друн, будучи бастардом, очень любил своего сводного брата, по крайней мере, был к нему искренне привязан. — Рекомендую остаться в конюшне до самого утра и не выходить оттуда по темноте, даже если сильно захочется обратно в замок, — мужчина кивнул парню, ободряюще хлопнув его по плечу. — А если ранишь медведя, пусть бежит, обратно он сюда уже не вернётся, Эван. Не вздумай преследовать его и оставлять девушку одну, понял? — Да, а как же, не оставлю, уж будь уверен, — Эван уже не улыбался, вскинув разряженный арбалет на плечо и старательно целясь в стену. — Так говоришь, она тебе понравилась? — Умеет слушать и мне интересно, как в ней прослеживаются черты лорда Белла, я же знал его. Будет ли она столь же решительна или угрюма? — он, прищурившись, склонил голову. — Или, возможно, у них есть нечто общее с Бенедиктом? Выслушав его, Мотт-младший опустил оружие, и его глаза уже были серьёзны. — Ты говоришь о ней, как о породистой лошади, Друн. Тебе не кажется это немного… — Грубоватым? — мужчина скрестил руки на груди, мечтательно улыбаясь. — Нет, не кажется. Я даже обещал помочь ей обучиться метанию дротика, который ты ей подарил, так что скоро мы с ней познакомимся поближе. И да, не забывай, Эван, будь осторожнее с ней, Бенедикт всё же подумывает, что она здесь не просто так. Возможно, она шпионка южных лордов. — Чёрт, часто я тебя не могу понять, насколько ты бываешь серьёзен, а? Мне кажется, что ты как будто специально провоцируешь своими странными разговорами, Друн, а иногда… — Эван ткнул рукояткой арбалета в плечо сводного брата. — Иногда мне кажется, что ты просто всех нас терпишь, братишка. Какая из неё, на хрен, шпионка?! Как она будет сообщать те бесценные сведения, которые ей удастся у меня выведать? Украдёт у тебя парочку ворон? Друн ответил ему спокойной, открытой улыбкой, но Эван, как обычно, так и не понял, чего же хотел на самом деле бастард его отца. Впрочем, как всегда.