The flowers on the Heath

      Сегодня утром вороны вели себя особенно беспокойно. Тихо что-то насвистывая, Друн внимательно вглядывался в открытую рукописную книгу с мелким убористым почерком, украшенную выполненными от руки иллюстрациями. Где-то, на какой-то странице было то, что ему нужно, но вот найти что-то в таких хаотичных записях было очень сложно. Свет проникал в мастерскую сверху, часть потолка составляли толстые стеклянные плиты, и при этом тут всё же было достаточно тепло. Отчаявшись найти то, на что он рассчитывал, Друн захлопнул книгу, с раздражением оттолкнув её от себя. Он оглянулся по сторонам. Два длинных стола, заставленных различными приспособлениями для перегонки, выпаривания и разными стеклянными сосудами явно требовали наведения порядка. Пыль, всё она. Конечно, с наступлением зимы её стало намного меньше, но совсем она не пропала. Поставив локти на стол, мужчина убрал назад волосы и вздохнул, опустив голову. Чёртова зима только началась, а проблем — выше крыши. Да ещё эта девчонка, лезущая буквально на рожон. У них тут из года в год всё более и менее устоялось, все знали, чем и как заниматься, слаженный механизм работал худо-бедно сносно, и только изредка случались трагедии, как на последней охоте с беднягой Эйласом… Кто-то явно уже минуты три стоял под его дверью, переминаясь с ноги на ногу и прислушиваясь. — Эван, это ты? Заходи, не стесняйся. Да, это был он, чутьё его не обмануло. Парень явно не выспался, его волосы были в беспорядке, а вот шея, кажется, выглядела гораздо лучше. Глубокие царапины, не затронувшие кровеносных сосудов, уже заживали, и скоро от них не останется и следа. А вот сам Эван, кажется, ощущал себя не самым лучшим образом. Под глазами младшего брата Друна залегли тёмные тени, скорее всего, не спал всю ночь. Его и так обычно бледное лицо, казалось, сегодня стало ещё бескровнее, а уверенная манера движений слегка изменилась. Он сел в деревянное кресло, вытянув длинные ноги вперёд и тут же как будто слегка обмякнув. — Что-то ты сник, дружок, — усмехаясь только уголком губ, Друн откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди и склонив голову набок. — В чём же дело? — В том, что всё слишком, слишком плохо, — Эван говорил, задрав голову и щурясь на светло-серое небо вверху. — Кажется, я сделал большую глупость. — Это ты про недобитого медведя, который помял тебе бока? — Нет, про то, что затащил Белл на проклятый чердак в ту ночь. Друн, поджав губы, сочувственно кивнул. «Дурачок, кажется, ты пытаешься затащить в свою жизнь то, что никогда не сможет стать её частью, вот в чём проблема», — так он подумал, но ничего такого, естественно, не сказал. То, как Эван пялился на девчонку, совсем по-мальчишески выпячивал грудь при её появлении, нарочито небрежно говорил о ней — всё это уже давно стало очевидным. — Её ведь уже выпустили из карантина? — Друн спросил это чисто механически, хотя сам утром осматривал её плечо. — Слушай, ну что за дурацкая выдумка, этот ваш карантин, а?! Можно подумать, что вот именно таким образом распространяется эта твоя «зимняя хворь»! Да что за древние выдумки? Неужели ты думаешь, что её покусал тот самый призрачный неведомый, который якобы говорил с нею? — В призрачного неведомого я не верю, ты это знаешь не хуже меня. А вот насчёт изоляции — это ты зря, Эван. Это старая зимняя традиция, и не нам её менять. Все, кто ранен при непонятных обстоятельствах, обречены проводить три дня в одиночестве. Где сейчас Вайолет? — Кажется, она сейчас спит в своей комнате, набирается сил, — опустив глаза, он теперь разглядывал свои пальцы. — Ну да, а ещё — вы поссорились. Что, признайся, ты распускал руки? Недобрый взгляд парня исподлобья заставил Друна ещё раз усмехнуться. — Да ты тоже, я смотрю, не против с нею поболтать при случае. — Ну, есть такое, — охотно кивнув, мужчина посерьёзнел. — Не каждую зиму так везёт — провести длинные холодные заснеженные вечера у камина с юной, симпатичной южанкой. Так что я от своей симпатии не открещиваюсь. — Ладно, будем считать, что мы друг друга поняли, — Эван встал и, осторожно размяв всё ещё ноющую шею, прошёлся по мастерской брата. — Да у тебя тут полно пыли, братишка, — он подошёл к высокому кусту, росшему в кадке и как раз набиравшему цвет. — Это же аконит, да? Скоро зацветёт, я смотрю. А вот на его листочках, однако, ни пылинки. — Пыль мешает растениям испарять лишнюю влагу, знаешь ли, — Друн кивнул, погрозив парню пальцем. — Ты же помнишь, он ядовит, так что не надо ничего тянуть в рот, Эван. Я бы даже на твоём месте помыл руки, намёк понял? — Ага, — присев, парень сосредоточенно всматривался в стрелки соцветия, торчащие вверх. — Ты же будешь делать настойку? — Как всегда. — Отлично, — он кивнул, отойдя на пару шагов назад. — Вот тогда и поговорим, она бы мне пригодилась. — Это ещё зачем? — Друн выпрямился на своём стуле. — Знаешь знакомого оборотня*? Мы с ним не представлены друг другу? — А? — Эван взлохматил светлые волосы. — Нет, вы ещё не знакомы.

***

— Добрый день, кузина. Тебя не было на завтраке. Бенедикт вошёл в её новое жилище после стука, застав Вайолет в постели. Шторы были плотно задёрнуты, на их стыке узкой полосой резала окно черта дневного света, потому что ставни не были закрыты. — Не хочешь, чтобы я открыл тебе шторы? — Нет, глаза ещё не привыкли к яркому свету. Она лежала, свернувшись калачиком на огромной постели, накрывшись меховым одеялом. Бенедикт, кивнув, присел в кресло, разглядывая девушку, вернее, только её глаза и кончик носа, остальное пока было скрыто одеялом. — Возможно, ты чего-то хочешь, я по мере сил мог бы исполнить твоё желание, если, конечно, это в моих возможностях. — Нет, домой, на юг, я не прошу меня вернуть, — она кисло улыбнулась, избегая смотреть собеседнику в глаза. — Ну, это и не в наших силах. — А почему зимой нельзя никуда ездить? — Вайолет подставила под голову руку, слегка приподнявшись. — Насколько я понимаю, днём даже на пустошах безопасно? — Днём — да, но уже в сумерках я бы не дал за жизнь путника ни гроша, — Бенедикт протянул руку и взял с комода томик Исландских саг. — А в лесу и днём нечего делать. — Но почему? Разве за день нельзя куда-то доехать, а после ночёвки в безопасном месте продолжить путь? — Ну… — он захлопнул книгу, вернув её обратно. — Вопрос в том, где переночевать. И как ехать по заснеженным, непроезжим дорогам, это явно займёт больше светового дня. В дне пути тут нет безопасного ночлега, вот в чём проблема. До Тамуэрта — полтора дня пути, и это летом, а осенью и зимой время в дороге увеличивается, так что мы тут как будто одни на всём белом свете, пока снег не сойдёт. — Понятно, — девушка чертила какие-то замысловатые узоры пальцем на одеяле. — Если честно, я уже жалею, что согласилась приехать сюда на зиму. — Согласилась? — Мотт заинтересованно нахмурился. — Не совсем понимаю, ты это про что? Это же было твоим желанием, разве не так? — Ну, я как-то попросила отца разрешить мне уехать на зиму к вам, а не в соседний город, и он слишком уж легко согласился, а потом… Потом я узнала, что он собирается жениться снова, — девушка улыбнулась, грустно взглянув на Бенедикта. — Как вы считаете, оставаться дома при молодой мачехе, да ещё когда с отцом отношения всегда были натянутыми — лучше? Думаю, мой папа был рад от меня отделаться, так что в каком-то смысле, думаю, я тут не только по своему желанию, но и по его. Про возможность своего предполагаемого нежеланного брака Вайолет промолчала. Она поднялась с кровати, сев и подобрав под себя ноги. — Простите меня, я понимаю, что свалилась вам как снег на голову, вот уж правда удачное сравнение… Но я была готова в тот момент бежать хоть за Крайние земли, к неведомым. — А сейчас? — её кузен не улыбался, не выражал сочувствия и был, казалось, абсолютно спокоен. — Сейчас что ты думаешь? — Что, наверное, так страшно мне никогда ещё не было, — сказано тихо, но Бенедикт понял, что это правда. — И это — абсолютно нормально, Вайолет, — он кивнул и улыбка тронула его сжатые губы. — Страх — это инстинкт самосохранения человека, и без него — никто не выживет. Храбрецы не те, что не испытывают страха, это уже идиоты, а те — кто умеет жить с ним, раз за разом убеждая себя, что жизнь всё же того стоит. И это постоянная работа, а не единичная победа, дорогая, поверь. Мы здесь давно уже привыкли к такому образу жизни, а кто не смог сжиться с этим — уходят в города, где остаётся иллюзия безопасности посреди океана снегов и вездесущего холода. Ты тоже привыкнешь, научишься жить с этим. Поверь, у вас уже нет другого выхода. А если и был, то дороги в Тамуэрт уже недоступны до начала весны. А мы все — поможем тебе, — «Пока холод и судьба не возьмут своё». — но вслух он этого не добавил. — Кажется, мы все просто вынуждены тут сосуществовать, да? — Вайолет улыбалась, но в её глазах ещё была грусть. — Да, был разговор, я помню, так что наш договор в силе, — Бенедикт наклонился к девушке, внимательно глядя на неё. — Вайолет, раз уж нам с тобой придётся не один месяц как-то тут жить вместе, скажи: не просил ли тебя лорд Эдвард Белл как отец или как командующий южным кантоном, скажем так, сообщить ему некие сведения о жизни в замке Мотт? Не бойся говорить честно, мы все в одной лодке, так что… — Так вы думаете, что я — шпионка? — девушка кисло улыбнулась. — Ну, если я таким образом могла бы завоевать привязанность своего отца, а ещё предотвратить его новый брак — что ж, на таких условиях я бы согласилась. Но пока мне этого не предложили. — Я так и думал, — кивнув, Бенедикт встал. — Извини, что я так прямолинеен, но теперь обещаю, что эта тема закрыта. А тебе… — он кивнул Вайолет, окинув взглядом худенькую фигурку с хрупкими руками, которыми она обхватила согнутые колени. — Тебе не помешала бы прогулка на свежем воздухе, и на будущее запомни: в сумерках и в вечернее время всё изменчиво, и напугать может даже собственная тень, а снег только усиливает этот эффект. Никогда не выходи больше одна в такое время из замка, договорились? — Да, это я уже поняла, — её плечи вздрогнули и как будто на что-то решившись, Вайолет резко вскинулась, внимательно всматриваясь в глаза молодого мужчины. — Скажите, а может неведомый как бы это сказать… — она сбилась, видимо, соображая, как бы лучше выразить свою мысль. — Ну, стать на время как бы человеком? — Что? — обескураженность и удивление на лице Бенедикта говорили сами за себя. — Да это… Даже не знаю, что тебе сказать, — он искренне улыбнулся, взъерошив тёмные волосы рукой. — Здесь много странностей, это же север, но такой истории я ещё не слышал. Хм, стать на время человеком… — он уже подошёл к двери, напоследок обернувшись и кивнув девушке. — Я не очень хорошо соображаю в медицинских делах, как Друн, но в таких случаях обычно советую всем принять на сон грядущий глоток-другой бренди для лучшего сна. Помогает, когда нервы шалят, а зимой это не редкость. Он оставил девушку одну, а она, прищурившись, недоверчиво хмыкнула, когда дверь за лордом Моттом закрылась. Возможно, не совсем искренней в своих ответах сейчас была не она одна. Но, чёрт… Если это так, то прямолинейный и безупречный Бенедикт Мотт тогда был просто отменным лжецом, а ей очень хотелось поверить ему. — Пожалуй, попробую выпросить у Влада немного бренди на ночь, — она потянулась, подняв руки вверх над головой и морщась от того, что саднившее плечо отозвалось на это движение тянущей болью. А ещё, действительно, стоило пойти пройтись, потому что за это время показалось, что её лёгкие слиплись, а глаза уже никогда не смогут без боли смотреть на белоснежную, выедающее радужку сияние снегов. И к тому же… Она одновременно боялась и всё же хотела видеть Эвана, и мысль о нём заставляла её сердце биться чаще, и она сама не понимала, от страха или…

***

      Закрыв глаза, девушка стояла недалеко от замка, уже обойдя его и немного спустившись вниз по парку. Идти к конюшням она совсем не хотела, там наверняка на снегу ещё остались следы крови и находиться там ей было бы неприятно. Поёжившись от свежего ветра, Вайолет обхватила себя руками, затянутыми в перчатки. Да уж, даже этот надоевший заснеженный пейзаж с чёрными стволами дубов казался ей прекрасным после трёхдневной изоляции в тёмной комнате. Правда, глаза до сих пор не привыкли к обилию белого цвета, но это же дело наживное… — Добрый день, не правда ли, приятно вдохнуть чистый воздух после пребывания в затхлой темноте изолятора? Вздрогнув, девушка обернулась. Друн, сдержанно улыбаясь, стоял не так далеко, но Вайолет всё же удивилась, что не слышала, как он к ней подошёл. — Да, вам же тоже пришлось провести там дня три, как и мне. Только я как-то видела, что к вам заходили ваши братья, так что, можно сказать, что вы были в несколько лучшем положении, чем я. — Да, не могу не согласиться, — мужчина улыбнулся, кивая и подходя ближе. — Протекционизм, всё он, у нас на севере с этим делом особенно плохо. Кинув в ответ, Вайолет криво усмехнулась. — Видимо, моё родство с лордом Моттом не сочли достаточным для таких поблажек. — Не думаю, что дело в этом, Вайолет. Дело в том, что свидетелей того, что меня всего-то лишь поднял на рога мёртвый олень, было достаточно, а в вашем случае никто не смог поручиться. — То есть, все тут уверены, что неведомыми можно стать, получив рану или какое-то заболевание от носителя, эм, неведомой заразы? Порыв холодного ветра заставил девушку накинуть на голову капюшон и Друн, подождав, когда она справится с одеждой, ответил. — Отгадка в самом слове — «неведомые». Никто толком не знает, что и кто они, а уж как они становятся такими — обращаются в жуткий ночной кошмар из живых людей или изначально появляются на свет такими, этого не знает никто. — А вы? — Вайолет повернулась к нему, пытливо вглядываясь в его стального цвета глаза. — Вы ведь думали над этим? Вас тут некоторые называют алхимиком, а Эван мне говорил, что наверху вы живёте в настоящей лаборатории? — Да уж, Влад никогда не переступает порог моей мастерской, знаете ли, — засмеявшись, Друн покачал головой. — Бедолага уверен, что я колдун. Конечно, над этой проблемой каждый что-нибудь, да думает, но мне, к сожалению, нечем пока похвастаться. Версий — множество, но ни одна из них не выдерживает здравой критики. Самая распространённая здесь, на севере — что мёртвые под воздействием некой могущественной магии поднимаются и служат тёмным силам зла и холода, но уверяю вас, этот бред так же бессодержателен, как сказка о том, что дракон с златоволосой королевой на спине каждый день глотает солнце, скрывающееся на западе, и по этой причине наступает ночь. Задумавшись на минуту, девушка опустила голову. Сейчас, когда был день, излучающий свет от неба, отражённый от заснеженной земли, то все её ночные страхи казались действительно несуществующими. Кажется, ей никто не верил, все они точно знали, что жуткие кошмары зимы приходят позже, а то, что видела и чувствовала она — это никто не воспринимал всерьёз. А ещё, возможно, она приняла единственного человека, который стал ей хоть немного близким за какого-то монстра. — Эй, всё в порядке? — мужчина склонился к ней, вглядываясь в её лицо. — Да, всё хорошо, — она кивнула ему, передёрнув худенькими плечами. Да плевать, пожалуй, в чём-то они все правы. Кажется, твоё и так излишне живое воображение сыграло с тобой, Вайолет Белл, дурную шутку. А впереди, между прочим, ещё целых года полтора зимы. — А вы как себя чувствуете? Ваша рана прошла? — она повернулась, взглянув в лицо Друна Мотта. Он смотрел на неё как-то отстранённо, как будто тоже ушёл в свои мысли. — Что? А, благодарю, уже почти всё нормально, — он указал кивком головы в дальний конец парка. — Сегодня и я, и Эван — все пострадавшие в неравных зимних битвах трудились над укреплением насыпи. Мы нашли, где медведь пролазил в парк, так что теперь, уверяю тебя, у его товарищей будет мало шансов повторить его путь. А Влад сегодня обещал приготовить отличную тушёную медвежатину с луком. Кстати, я ведь как-то обещал тебе помочь освоить тот самый нож, который тебе подарил Эван? — Друн ободряюще подмигнул девушке. — Может быть, попробуем сейчас? — Ну… Если вы ещё не против помочь мне с этим, то я согласна, — она осторожно вынула нож из чехла, висящего на перевязи у неё на поясе. — Кстати, я немного умею с ним обращаться. — Не сомневаюсь, леди. Но для начала всё же рекомендую снять перчатки. Кажется, на самом деле она ничего не умела. Её наставник, на удивление, был достаточно терпелив, и кое-что у Вайолет примерно через час уже получалось. Время бежало незаметно. От того, что она постоянно двигалась, было совсем не холодно, и расстались они вполне довольные друг другом. По крайней мере девушка совсем не замечала в своём новом друге ничего странного, о чём ей рассказывал Эван. Его старший брат был, казалось, настоящим джентльменом, и уж ей не в чем его было упрекнуть. Но, когда они расстались и Друн отправился к конюшням досмотреть лошадей, девушка всё же отметила про себя, что находиться рядом с этим уже совсем взрослым, по-видимому очень сильным и умным человеком ей как-то было неуютно. Идти обратно, в тёплый сумрак замка не хотелось, со стороны насыпи в дом уже шли охотники во главе с Бенедиктом и, обменявшись с ними приветствием, Вайолет решилась ещё немного пройтись. Она дошла почти до насыпи внизу, благо тут уже была протоптана дорожка ушедшими работниками, и остановилась почти у самого вала, который уже изрядно ощетинился целыми рядами заострённых кольев. Они были прочно укреплены в снегу и торчали как снаружи насыпи, так и по её внутренней части, так что пробраться через это препятствие уже не представлялось возможным. Ещё оставались участки, где эта защита не была достаточно плотной, но через месяца два интенсивной работы, скорее всего, можно было всё завершить. А вот зимнего кладбища совсем не было видно под толстым слоем снега. Стоя тут, опять уже ощущая, как холодный ветер пробирается ей под одежду, Вайолет думала о том, что было бы, останься она дома, с отцом, в его новой семье. Нет, ничего хорошего бы не вышло, и она не готова была играть роль покорной падчерицы, а затем — жены немолодого вдовца. Лучше уж быть нежеланной обузой для своих двоюродных братьев, чем это. Ей стало зябко, она переминалась с ноги на ногу, хрустя ломким снегом, а осознание того, что, скорее всего, именно под нею, под пока ещё не очень толстым слоем снега зимнее кладбище — заставило её вздрогнуть. Чёрные ветки тёрна, изломанные тонкими линиями на снегу, рождали ещё более неприятные ассоциации, и Вайолет уже казалось, что это она когда-то продиралась одна сквозь сумрачный, шепчущий на незнакомом языке лес, а эти длинные иглы пытаются остановить её, обрывая подол платья и царапая кожу до крови… Вайолет, несмотря на страх и сомнения, не хотела отпускать эту картинку из своего воображения, она привлекала её, хотелось досмотреть до конца, увидеть в спутанных зарослях силуэт того, кто ждёт её. Не открывая глаз, она медленно попятилась назад, пока спина и затылок не коснулись шершавого, влажного ствола старого дуба. Прижавшись к нему и приподняв к небу бледное лицо, прикрытое сверху свободным капюшоном, Вайолет сквозь ресницы видела и ощущала то, что хотела. Лесной сумрак медленно расступается, колонны чёрных деревьев давали проход, а туман, стелющийся по земле, покрытой толстым слоем хвои, как будто завивался кольцами вокруг стройных ног гнедого коня. Лесной король ждал её, протягивая сверху, с высоты всадника, руку, затянутую в перчатку. Слишком скупой свет струился с неба, не позволяя рассмотреть лицо — но светлые, вьющиеся кудри волос отсвечивали золотистыми бликами в холодной полутьме лесного сумрака. Всматриваясь, стараясь разглядеть его всё ещё человеческий облик, девушка не спешила подавать ему руку, желая знать наперёд, что ждёт её в этой сказке. Всё тот же колючий терновник покрывал небольшую поляну, под ним — пожухшая, длинная лесная трава, не видевшая никогда солнечного света. Снега ещё нет, и зимы пока коротки, а надежда пока жива, околдовывая юную принцессу бесполезными обещаниями. Огромная, чёрная птица стремительно сорвалась сверху, с высоких зелёных вершин елей, закрыв на мгновение яркий дневной свет своими крыльями, напав на Вайолет и заставив её с криком раскрыть глаза, прерывая сон наяву. Падая в снег, она не успела увернуться, и огромное чудовище схватило её своими цепкими… — Белл, что, испугалась?! — крик Эвана и его смех в самое ухо довершили падение. Онемев от неожиданности и стараясь унять глухо бьющееся сердце, Вайолет неуклюже попыталась подняться, барахтаясь в снегу и отталкивая его руки от себя, всё ещё переживая недавний кошмар. — Дурак!!! — он всё же ухитрился подхватить её под мышки и поставить на ноги, тут же отступив, чтобы избежать неуклюжей оплеухи. — Дурак, да откуда ты вообще взялся, а? — Сверху, на дереве сидел, — усмехаясь, Эван, склонив голову, наблюдал, как Вайолет топчется в снегу, оглядывая свой плащ и замшевые штаны с налипшим на них снегом. — Я видел тебя издали, вот и решил немного… развеселить. Что, скажешь, сюрприз не удался? Ты как раз пристроилась под моим деревом, я уже думал, что спишь стоя, вот и… — Ну и… Ну и… — Дурак, я уже понял, Вайолет, — снисходительно кивнув, Эван скрестил руки на груди, и смех так и рвался наружу из его тёмных глаз. — Может, пойдём в дом, у меня есть к тебе одно дело. Прищурившись, он молча наблюдал, как Вайолет медленно приходила в себя. Ну да, вот уже банальный испуг растворился без следа, сменяясь жаждой мести, опаской и запоздалым сожалением, что позволила себе так опрометчиво выказать слабость. А теперь — пожалуйста, мы высокомерны и, кажется, уже готовы принять искренние извинения, а страха, в котором она сама призналась этой ночью, нет совсем. Немного опустив голову, и как бы в недоумении тряхнув светлыми волосами, Эван вздохнул. — Слушай, да я даже не думал, что ты так испугаешься, честное слово, — прямой взгляд и немного смущённая улыбка. — Ну да, тут, знаешь ли, с такими братцами как Бенни и Друн, особо не расслабишься. Знала бы ты, какие они мерзкие шуточки выкидывали. Я же младший, так что признаю, чувство юмора у меня от такого воспитания специфическое. — Как у недоумка, — соглашаясь, она уже смотрела на него со смесью недоверия и надежды. — То есть, ты признаёшь, что был неправ? — Естественно. Если бы у меня была сестра, возможно, я бы знал, что делать уместно, а что нет. Так что, мир? — его улыбка не вызывала доверия, но дуться Вайолет хотелось ещё меньше. К тому же, она прекрасно понимала, что быть обиженной в подобных обстоятельствах — себе дороже. Эван здесь дома, у него масса возможностей для общения и комфортной жизни, а вот она… Общаясь в основном с ним, Вайолет понимала, что терять его неразумно. А ещё… Чёрт, глядя с виноватым видом, нужно признаться, парень был достаточно мил. И вообще, смотреть спокойно и невозмутимо на мужчину, который только вот этой ночью её целовал — нет, это было очень непросто. А вот свои страхи по поводу происшествия с раненым медведем она решила пока не озвучивать. Пока. — Ладно, если так, забудем, — Вайолет отвела взгляд от него, делая вид, что никаких ассоциаций его улыбающиеся губы у неё не вызывают. — Так что ты мне хотел показать в доме? Нет, то, что было вчера ночью — досадный конфуз, и теперь жизненно необходимо сделать вид, что ничего такого просто не было никогда, потому что впереди — ещё длинная зима. — Если быть точнее, в библиотеке, — Эван, не удержавшись, выдал себя довольной улыбкой, предчувствуя, что остаток дня они всё же проведут вместе. — В библиотеке? — о да, вот тот самый крючок, Вайолет, на который тебя всегда можно подловить! Она сделает вид, что ей всё равно, якобы равнодушно соглашаясь идти туда, но скрыть своё нетерпение Вайолет удалось плохо.