The flowers on the Heath

      Вайолет уже пропустила завтрак, а вообще, кажется, дело шло к обеду. Всю ночь она постоянно просыпалась, становилось то жарко, уже под утро — холодно, но вставать, окончательно просыпаться и разжигать камин совсем не хотелось. Сегодня была не её очередь работать в конюшне, за ней оставалась обязанность протопить библиотеку, которая была угловым помещением, поэтому ранний подъём был не обязателен. Спустившись вниз уже к полудню, по пути она остановилась у двери комнаты-изолятора, где сама провела не так давно три дня. Сейчас там должен был находиться Чедвик, молодой охотник, но, осторожно толкнув дверь, Вайолет поняла, что она открыта, а комната пуста. Видимо, три дня карантина уже прошло. На кухне она застала Друна и Влада, которые негромко разговаривали, стоя у пылающей кухонной плиты. Вайолет была обута в мягкие кожаные сапожки мехом внутрь, и её шаги были практически бесшумны. — …и скоро начнутся те проклятые морозы, Влад. Думаю, не позднее завтрашнего дня. Деревья в лесу ночью стонут и потрескивают, как живые, и Фрейя говорит, что всё начнётся уже скоро. Я видел льдистую мглу над Цветущей пустошью, когда рано утром выезжал из леса. — Да уж, вот ведь напасть… Ранняя зима, а молодёжи в замке полно. Чедвик, ты же знаешь, он… — Доброе утро, — её приветствие заставило мужчин замолчать и от внимания девушки не укрылось, как Друн что-то быстро спрятал за спину. — Вы уже вернулись? Всё благополучно, надеюсь? Старший егерь как-то замешкался с ответом, и это не могло не насторожить Вайолет. — Да, благодарю вас, всё хорошо, леди, — на его щеке была пара тонких, но заметных царапин, но в остальном выглядел он просто прекрасно. — И… вы встретили кого-нибудь в лесу? — ей действительно было интересно, но Вайолет не могла не отметить, как бледное лицо мужчины нервно передёрнуло. — Парочку кабанов и только одного мёртвого оленя. Я его окончательно убил, скажем так. Они страшны только группой, с одиночкой справиться — не проблема. Ч-чёрт! — то, как он опять дёрнулся и сжал губы, заставило девушку сделать пару шагов назад. — Да что с вами?! — Парень, отдай-ка леди то, что ей причитается, — добродушное замечание Влада, помешивающего какое-то варево на печи, только добавило интриги. — С удовольствием, — вымученно улыбнувшись, Друн как-то неловко вытащил руку из-за спины и… Взвизгнув, Вайолет прижала руки к лицу. На его ладони, яростно кусая большой палец, сидел крошечный серо-полосатый котёнок. — Вот, заберите уже от меня это чудовище, — улыбаясь, старший егерь протягивал ей маленькое пушистое чудо. — У Фрейи так некстати кошка принесла приплод, решил забрать одного специально для вас. — Да уж, зимой такую ораву не прокормишь, их же жалко всех топи… — толчок в бок заставил Влада замолчать, а Друн, повернувшись к Вайолет, которая уже прижимала к себе маленького питомца, спросил: — Как его назовёте? — Кловис, — Вайолет только сейчас подняла на мужчину счастливые глаза, чуть не плача. — Спасибо огромное, это… Как же я рада! — она быстро подбежала к Друну и, когда он, приподняв брови, чуть наклонился к ней, поцеловала его в щёку, обняв одной рукой. — Чёрт, ради такой награды я готов ещё раз сгонять через весь лес и вернуться назад, — он улыбался, с удовольствием глядя в смеющиеся глаза девушки. — Хм, тогда, думаю, наш тролль под мостом неплохо наварится на тебе, если будешь так часто шастать туда-обратно, братишка, — они все дружно повернулись ко входу, где стоял Эван, скрестив руки на груди и хмуро глядя на них. — Эван, Эван, посмотри! — Вайолет, всё ещё счастливо смеясь, протянула ему своего новоприобретённого питомца в ладошках. — Ну, разве не чудо, правда! Друн привёз его от Фрейи! Он бегло глянул на котёнка, пройдя мимо Вайолет и всё ещё хмурясь. — Рад, что тебе нравится. Хорошо, что этот кот живой, у нас как раз появились мыши в конюшне. Мёртвый кот — ещё та бестия, в прошлую зиму пришлось сжечь одного к неведомым, очень уж шкодливая тварь была, — он недобро подмигнул Вайолет, садясь за стол. — Я бы выпил чего-нибудь горячего, Влад. — Ещё раз спасибо, Друн, — улыбнувшись ему, Вайолет торопливо вышла из кухни, прижимая к себе игривого малютку и уже закипая внутри от слов Эвана. — Ты чего это? — присев напротив парня, Друн, усмехаясь, кивнул ему. — Это всего лишь котёнок, Эван, не кольцо и не апрельский гусь*, — он явно насмехался, получая удовольствие. — Или ты боишься, что кто-нибудь тебя опередит? Эван молча смотрел на старшего брата, откинув нетерпеливым движением руки волнистые пряди со лба. — Ладно, хватит шуток, — Друн резко посерьёзнел. — Сомневаюсь, что она тут с нами долго продержится, так что пусть порадуется. Ты заходил ко мне наверх, в мастерскую? — Да, вороны накормлены, ядовитый куст полит, — выдохнув и как будто даже успокоившись, Эван подвинул к себе кружку с остывшим чаем, никак не прореагировав на высказывание брата о жизнеспособности Вайолет. — Ну и прекрасно, — кивнув, Друн протянул руку через стол и хлопнул сидящего напротив брата по плечу. — Этот чёртов цветущий веник больше всего нужен именно тебе, так что не забывай навещать его в моё отсутствие, — он усмехнулся, и Эван как будто нехотя ответил ему такой же кривой и недоброй улыбкой. — Вот ведь, придумали тоже, — Влад громко постучал деревянной ложкой о край котелка. — Зачем это? Никто ни из господ, ни из дворовых эту дрянь не пользовали, — забрав кружку у Эвана, он долил в неё кипятка. — Ну что за блажь, а? Травить себя какой-то дрянью!

***

      Котёнок по имени Кловис оказался страшным непоседой. Как только Вайолет закрылась у себя в комнате, он тут же забрался на её заправленную плотным покрывалом кровать и принялся играться с лентой для волос, брошенной ею сюда утром. А внимание его хозяйки привлекло совсем другое. На комоде, рядом с пустым кувшином и всё ещё влажным полотенцем лежал толстый затёртый томик в чёрном кожаном переплёте. Давно стёршаяся позолота тиснёного названия, тем не менее, отлично читалась. «Сказки Тернового Короля», явно оставленные Эваном здесь для неё. На минуту застыв, Вайолет вспомнила странную сцену, которая только что произошла на кухне. Да, она поцеловала Друна в знак благодарности, а Эван это всё видел. Усмехнувшись, она осторожно потрогала гладкий прохладный переплёт. Ну, что ж, оказывается, доставлять неприятности своим необдуманным поведением умеет теперь и она. Вайолет сама не могла понять, что же она чувствовала сейчас: раздражение или смутное удовлетворение от осознания того, что Эван её… ревнует? Да уж, вот только она, в отличие от Мотта-младшего ничего сама заранее не придумывала и никого специально не разыгрывала. Тоненький писк со стороны кровати отвлёк внимание Вайолет. — Кловис, ну куда же ты! — смеясь, Вайолет осторожно сняла котёнка с плотной собранной портьеры, которая висела на столбце кровати. — Кажется, ты совсем не голодный, дружочек. Нужно будет потом сходить в конюшню и принести оттуда опилок в каком-нибудь горшке, а пока… — тихонько урча, котёнок удобно устроился на сгибе её локтя, засунув остренькую мордочку ей в подмышку. Стараясь не потревожить утихомирившегося зверька, она осторожно прилегла на кровать, предварительно бросив туда книгу. Вайолет устроилась поудобнее, тихонько вздохнув и коснувшись губами пушистой холки дремавшего зверька, а сама никак не могла успокоиться. Что за мглу видел над пустошью Друн поутру? И о чём предупреждала его зловещая, одиноко живущая в лесу Фрейя? В окно был виден белый, перечёркнутый дубовыми ветвями, зимний пейзаж. Как же тепло и уютно в своей кровати, когда на улице промозглый холод, а у тебя в камине весело пляшут языки пламени и ветер с дымом гудит в печной трубе… Открыв наугад тяжёлую книгу сказок, она вдохнула лёгкий, но такой характерный запах старого, слежавшегося пергамента. Ничто так не пахнет, как настоящие, много раз читанные книги. Быстро найдя то, что она ещё не читала и не слышала в пересказе Эвана, Вайолет залюбовалась первой заглавной буквой, затейливо выписанной красным и опутанной тонкими терновыми веточками с крошечными цветами и длинными, острыми шипами. Она осторожно погладила изображение колючих веточек, представив, как уколола себе пальчик бедняжка Эовин. Кто знает, возможно со временем она смогла оценить самоотверженную любовь мужа и забыла жестокого любовника-монстра? Тихо переворачивая страницы, девушка нашла окончание предыдущей истории, которую они с Эваном читали вместе. А следующая, очень длинная сказка называлась:

Обещанная принцесса и Терновый Король

      Уже два года шла подготовка к междоусобной войне. Несколько королей с южных земель объединились, чтобы покорить своего соседа, забравшего, по их мнению, слишком много власти. Он сумел подчинить себе дикие горные племена, перехватить власть над торговыми путями, пролегавшими вдоль западных границ его королевства, а уж какими землями и лесами владел — тут его заносчивость была очевидна. Поговаривали, что он не совсем человек, и что на турнирах ещё ни один рыцарь не смог одержать верх над ним ни в пешем, ни в конном бою, но всерьёз эти слухи было воспринимать глупо. «В моём королевстве никто не осмелится даже вызвать меня на бой, не то, чтобы победить» — так рассуждал каждый правитель. Возможно, где-то они и были правы. Один из них, самый влиятельный и опытный в боях, решился возглавить поход. Их герольды огласили начало Великой Войны За Север — и подданные могущественных феодалов были призваны в ряды воинства в самые короткие сроки. Вскоре огромное войско подступило к границе владений, так желанных завоевателям, но навстречу им никто не вышел. Не в правилах того времени было ждать, когда объявятся вестники с белыми флагами или войско противника, так что король-захватчик, растянув свои обозы на милю, двинулся вглубь чужой страны. Деревни на пути войска были покинуты, весь скот уведён, а недобрые предчувствия и зловещие знамения преследовали их. Кто-то видел белого ворона, клюющего череп коня; иные говорили, что по ночам лошадей пугает некий зверь, не подходящий близко к кострам, а ночные дозорные якобы слышали плач банши*. Так они прошли три дня, встретив на своём пути густой непролазный лес. Было решено не обходить его, а пересечь насквозь, потому что ещё оставалась слабая надежда застать неприятеля врасплох. Единственный, кого они встретили у самого входа в лес — был мальчишка на хорошем скакуне и с большим, ему совсем не по возрасту, арбалетом. — Эй, малый, не подскажешь, что за этим лесом? — спросил у ребёнка один из маршалов, прикрывая глаза ладонью от солнечного света. — То, что вы не ждёте встретить, — он ответил им, не приближаясь к всадникам. Его конь не был уставшим, и мальчишка мог легко ускакать от тяжеловооружённых воинов. — Не ждём? — закалённый в боях маршал лишь усмехнулся. — Там не встаёт солнце или наоборот, не садится за горизонт? — Так и есть, — парнишка кивнул, переложив оружие поудобнее в своём седле. — День или ночь увидит только тот, кто сможет пересечь этот лес, а если останется в нём навсегда, то разве когда-нибудь увидит солнце? Тут лежит много костей, обглоданных хищниками, и они, эти кости и безглазые черепа, вряд ли различают такие мелочи, как день и ночь. — А ты сам-то кто? Кто твой отец? — разозлённый дерзостью ребёнка, спросил воин, уже раздумывая, а не догнать ли ему этого надменного сорванца. — Думаю, мой отец не тот, что воспитал меня, но он мне тоже дорог, — мальчик кивнул им и на прощанье окинул войско внимательным взглядом. — Наверняка после следующей зимы в этом лесу на земле не будет видно хвои из-за такого количества костей, — и с этими словами скрылся в чаще. Многие сочли и эту встречу плохой приметой, а король, которому не понравились самоуверенные слова ребёнка, послал стрелу ему вслед. Войско вступило под сень вековых елей, намереваясь идти напрямик, и вскоре углубилось в самую чащу леса. Здесь царила тишина, не было эха и толстый слой пожелтевшей хвои приглушал даже самые громкие звуки. Туман стелился по земле, кусты колючего терновника цепляли за одежду и снаряжение рыцарей, ранили лошадей. Здесь было душно и уже начинало темнеть, хотя время близилось всего лишь к середине дня. Люди слишком быстро устали и решили остановиться на ночлег пораньше. Поляна, на которой было решено устроить лагерь, была окружена высокими елями и редкими дубами, терновник тут был в изобилии, и его горькие плоды свешивались с колючих ветвей, покрытые сизым восковым налётом. Ночь прошла относительно спокойно, но под самое утро несколько лошадей и рыцарей поразила странная сонная болезнь. Они ослабели настолько, что ноги их не несли. Весь день люди медленно пробирались через густой лес, и хотя было самое начало осени, трава тут желтела, а листья медленно падали вниз с редких клёнов и дубов, росших между елями. И вот, к самому вечеру, когда настало время привала, неожиданно обнаружилось то, чего никто не ожидал: они пришли на то самое место, где ночевали ранее. Все пали духом, а лошадей, заболевших утром, пришлось застрелить из арбалетов. В лагере наступило уныние, и в души воинов, рыцарей и их военачальника просочилось уныние. Дорога была потеряна, этот лес явно был опутан сетями недоброго волшебства, и многие начали роптать, требуя от своего правителя прекращения похода. Перед сумерками король собрал военный совет со своими маршалами и рыцарями, но как выйти из леса, никто не знал. Внезапно лошади, привязанные на ночь, забеспокоились, и часовой прокричал снаружи, что к королю явился посланник от лорда здешних земель. Этого человека впустили, но все сразу поняли, что это не просто посланник, а скорее некто из самых приближённых рыцарей короля. — Кто вы такой и зачем пришли сюда? Неужели предложить условия капитуляции от имени властителя здешних земель? — это спросил надменный король, возглавивший армию. — Нет, я пришёл обсудить вашу капитуляцию, сеньоры, — говорящий был спокоен и явно знал, что захватчики безнадёжно заблудились в лесу. — Если я не вернусь в полночь к моему сюзерену, и не предложу ему вашу покорность, то к завтрашнему вечеру никого из вас уже не останется в живых, а ваши кости к зиме обглодают до белизны дикие звери, — он усмехнулся. — А если мой король не дождётся меня живым, то вы погибнете ещё этой ночью, растерзанные всадниками Дикой Охоты**. — Никому из ныне живущих не подвластно это дьявольское отродье, которое ты называешь Дикой Охотой, поэтому я не буду даже слушать глупые речи! — с этими словами разгневанный король велел выпроводить из своего шатра посланника и проследить затем, куда он пойдёт в ночном лесу. Но, отпустив его, никто не смог сказать, куда он ушёл, потому что сразу же, стоило ему скрыться за стволами деревьев, отовсюду послышался вой и лай собак, а рыцарей и их оруженосцев смела орда всадников, несущихся на лошадях прямо сквозь густой лес. Половина войска была убита, другая половина разбежалась в ужасе, и мало кому удалось в этой странной ночной битве уцелеть. Всадники не были призрачными, но легко двигались по только им известным тропам, а их собаки, натасканные преследовать всё живое, на что бы ни указали их жестокие хозяева, заживо рвали на части обезумевших от ужаса людей и коней. Единственный, кому удалось спастись — это был король, пытавшийся мужественно сражаться, но раненый и схваченный в плен. Вскоре он предстал перед своим противником, могущественным королём тех земель, которые пытался захватить. — Попробуйте убедить меня сохранить вам жизнь, — король говорил это, как будто скучая, медленно очищая с помощью пучка травы испачканный в крови меч. — Ну, я слушаю. — Пожалуй, лучше уж мне умереть, — промолвил несчастный, не увидев в тёмных глазах совсем молодого победителя ни доли интереса или сочувствия. — Нет, умереть быстро теперь не получится, — он улыбнулся, но его улыбка не сулила ничего хорошего. — А вот если бы стрела, выпущенная в моего сына, ранила его, то вы были бы уже мертвы. Ваши земли должны достаться мне как победителю, но ради этого я не хочу начинать войну. Говорят, у вас есть дочь? — Но она ещё слишком мала, чтобы заключить брак, — промолвил побеждённый, ощущая ужас от того, чего желал этот король-колдун. — Да и я не стар, — он вонзил меч в землю у своих ног. — Когда вашей дочери исполнится шестнадцать, скажите ей, что она просватана, и если вы не пошлёте её ко мне, то я сам приду за ней, потому что уже считаю ваши земли своими по праву, — он усмехнулся, и его красивое бледное лицо исказилось в недобром оскале. — Мне нужен наследник хорошего рода, а её любовь не нужна. Как только она понесёт, я буду считать ваш долг оплаченным и сохраню вам жизнь. И молите своих богов, чтобы это был мальчик. После этих слов король скинул плащ и оружие на землю, скрывшись в густых зарослях подлеска, и вскоре оттуда донеслись крики умирающих рыцарей из разгромленного войска и рык какого-то хищного зверя. Так побеждённого короля заставили дать страшную клятву, что он не нарушит своего обещания. Впрочем, это было и не нужно, потому что даже убедившись в том, что Король Терновник не совсем обычный человек, не покориться ему было бы равносильно утрате не только жизни, но и чести. Клятва, данная королём, не могла быть нарушена. Прошло пять лет, неудачливый король-воитель давно вернулся в свою вотчину и затаился, выжидая время совершеннолетия своей дочери. Она была у него единственным ребёнком, и отдать своё дитя тому, кого сам боишься больше смерти — нелёгкая судьба. А девушка, которую звали Грайне***, до шестнадцати лет ничего не знала. Она была совсем не похожа на своих степенных и воспитанных сверстниц из благородных домов. Любила общество двоюродных братьев и запросто седлала лошадь мужским седлом, ибо женского не признавала. Она мечтала о том, чтобы стать пираткой или, на худой конец, отправиться в длительное путешествие, о которых так заманчиво пели скальды в своих протяжных песнях. Но вот, ей минуло шестнадцать, и настало время её отцу исполнить данную клятву. Рано постаревший король рассказал своей дочери то, что пережил в страшном лесу на Севере, поведал о своём обещании, и велел ей покинуть его замок, ничего не сказав о том, что будет с ним, если она не покорится. Выслушав отца, Грайне почти ничего не поняла, но на следующее утро её не нашли в покоях, где принцесса жила. Пропала также и лошадь, её верный друг. Все домочадцы кинулись искать девушку, якобы не пожелавшую исполнить волю своего отца, но сам король, казалось, испытал облегчение. Прошёл месяц, Грайне так и не нашлась, а её престарелый отец однажды не проснулся утром. Придворный лекарь сказал, что ночью старик испытал сильный испуг, закончившийся ударом, и короля похоронили на третий день. Вот тут на похороны и явилась Грайне — её кожа была загорелой, руки явно привыкли к тяжёлой работе, а одежда была слишком сильно похожа на мужскую. Она в горе совсем забыла о своём долге — стать женой грозного короля с Севера, и когда на третий день после похорон к ней явился обеспокоенный слуга с вестью о том, что к ней явился некий сеньор из далёкого королевства, спокойно вышла к нему, одетая в траур. — Что вам угодно? — не глядя на него, тихо спросила девушка, погружённая в свои мысли. — Самую малость, леди. Мой король желает получить то, что вот уже полгода должно принадлежать ему по праву чести. Она подняла на него глаза и замерла. За спиной сурового рыцаря — вооружённые воины, одетые не так, как принято в их доме. На дворе — шум и толкотня, большой вооружённый отряд прибыл с севера, чтобы доставить своему господину то, что он желает. Не слушая её возражений, грубо отбросив прочь её двоюродных братьев, попытавшихся вступиться за неё, Грайне повели вниз, и она была вынуждена покориться. Несколько дней пути без отдыха, без уверенности в том, что будет завтра, и вот — они прибыли под стены замка, где её ожидала судьба. По пути она пыталась говорить со своими сопровождающими, но выяснила только одно — Короля Терновника обожали его воины, боялся народ, и ему покорялись до сих пор все. Якобы сама природа подчинялась ему — зимняя охота была его любимым развлечением, и его зазубренные стрелы без промаха били любую дичь, которую он легко настигал по белоснежному зимнему покрову, и многие верили, что именно поэтому зимние месяцы стали гораздо длиннее. И вот, не дав Грайне отдохнуть с дороги, её привели к трону молодого правителя, который как раз принимал прошения и дары от своих вассалов. Весь зал был наполнен нарядными, богато одетыми людьми, и принцесса в своём траурном платье была тут не к месту. А король сидел на высоком кресле, позади него висели длинные вышитые полотнища с гербами его вассалов и символами королевской власти, и он явно скучал. Его светлые волнистые волосы обрамляли бледное, красивое лицо, на котором читалась воля и жестокий характер, но если он улыбался кому-то из подданных, то его улыбка как будто одаривала каждого милостью и искренним теплом. Как только он равнодушно взглянул на Грайне, она отвела взгляд, потому что его чёрные глаза как будто полоснули её по открытой ране. Этот человек заставил её покинуть свой дом вот уже второй раз, и она прервала свой траур по любимому отцу, чтобы предстать перед ним, а он смотрел на неё холодно и безучастно. — Как твоё имя, дитя? — его голос прозвучал резко и в нём не было той теплоты, с которой он всего минуту назад говорил со своими верными вассалами. — Грайне, — она не поклонилась ему, не стала добавлять к ответу «ваше величество» и на этот раз не отвела глаза. — Что ж, Грайне, — он откинулся на спинку высокого кресла, задумчиво разглядывая её стройный стан, красивое лицо и напряжённые тонкие руки, которые она сцепила в замок. — Кажется, твой отец не захотел для тебя той судьбы, которая была предрешена. Ну что ж, каждый пускай получит то, что ему должно. Отныне твоё королевство я принимаю под свою опеку, а ты останешься здесь, при моём дворе, — он кивнул рыцарю, который привёл её. — Я распоряжусь после, каковы будут её обязанности здесь. Он встал, размяв плечи с грацией хищного зверя, и одним жестом отпустил всех придворных. Проходя мимо застывшей девушки, король тихо сказал всего лишь два слова, не глядя на неё: — Vae superauit****. Так гордая принцесса оказалась в услужении у Короля Терновника. Предательское урчание в животе заставило Вайолет прерваться, потому что завтрак она сегодня пропустила. Она осторожно закрыла книгу, вложив между её толстых пергаментных страниц свою ленточку фиалкового цвета. Кажется, судьбе бедной принцессы не позавидуешь… А ещё эти слова Эвана, что читать такое они вдвоём уже не смогут — вот это было ещё той интригой! Захватив котёнка с собой, Вайолет спустилась вниз. Прихватив кое-что на кухне пожевать себе и коту, она отправилась в конюшню, осторожно засунув своего дремлющего питомца за пазуху. На улице значительно похолодало, снег уже не падал, но в воздухе как будто повис туман — мельчайшая искристая взвесь снежных кристаллов сама по себе кружила в ледяном воздухе, размывая контуры деревьев и создавая эффект снежной дымки. Не это ли Друн называл мглой? В конюшне кто-то ходил, она была закрыта изнутри и Вайолет пришлось постучать. — Оу, чем обязаны? — криво усмехаясь, внутрь её пустил Эван. — Добрый день, — она решила не поддерживать напряжение, возникшее между ними по недоразумению и всё сгладить. — Мне нужны свежие опилки, примерно полмешка. Есть тут такое? — Сейчас найдём, — смерив её подчёркнуто равнодушным взглядом, Эван отступил назад, в полутьму помещения. Его светлые волнистые волосы успели поймать немного снежных пылинок, и теперь они тускло мерцали во влажной полутьме конюшни. Чёрный узкий свитер, бледное лицо — и тёмные, сейчас без тени улыбки, глаза. О да, этот парень при желании мог окатить надменным взглядом, как ведром холодной воды. Чуть нахмурившись и одновременно всё ещё пытаясь улыбнуться, не теряя надежды всё уладить, Вайолет сказала, поглаживая то место около шеи, где завозился под одеждой непоседа Кловис: — Спасибо тебе большое за Сказки, я нашла их у себя в комнате. Слушай, я начала читать историю «Обещанная принцесса» — мне очень понравилось! Немного жутковато, конечно, особенно то место, когда он в лесу заставляет бедного короля дать ему слово… Она замолчала, видя в глазах Эвана полное непонимание. — Эй, ты о чём это? Я тебе никакую книгу не давал, — он, скрестив руки на груди, медленно надвигался на Вайолет, и его глаза метали молнии. — Где ты вообще взяла эту… Эти дурацкие недосказки?! Я тебе ничего не приносил, даже и не думал! Такое чтиво не для малолеток. Сжав губы, Вайолет про себя сосчитала до десяти. — Ладно. Мне нужны опилки. Если у тебя нет настроения, я сама найду, где они лежат, — её улыбка увяла, сменившись показным равнодушием и плохо скрытым разочарованием. Легко задев плечом Эвана, Вайолет решительно прошла вдоль стойл лошадей, оглядываясь по сторонам. — Вон там, за колодцем. Сразу направо. Не повернув головы, Вайолет зашла туда, куда ей велел Эван и очутилась в полной темноте. Не решившись позвать его, Вайолет вытянула руки и медленно пошла вперёд. Её ноги споткнулись о что-то мягкое и, нагнувшись, Вайолет провела руками по воздуху, стремясь нащупать искомое. Да, кажется, это мешок с опилками… Он был плотно набит и достаточно тяжёл, и она с трудом смогла передвинуть его всего лишь на совсем немного. Присев на корточки, оглянулась. В смутном просвете был виден силуэт Эвана, и она, упрямо сжав губы, попробовала ещё раз сдвинуть с места тяжёлый груз. С трудом, но это всё же удалось. Вайолет стала на то место, где только что был мешок, и её нога вдруг неожиданно куда-то провалилась. — Ой! — вскрикнув от испуга и почти потеряв равновесие, она чуть не свалилась. Через несколько мгновений Эван уже был рядом, схватив её за плечи. — Что? Что случилось? — поддерживая её, он внимательно всматривался в лицо Вайолет почти в полной темноте. — Ты ударилась? — Моя нога, она застряла… — Сейчас, потерпи, — ещё мгновение, он нагнулся, и его тёплые пальцы обхватили лодыжку Вайолет, осторожно освободив её из ловушки. — Всё нормально, тебе не больно? — Нет, — они стояли в бархатной тьме, слушая дыхание друг друга и возню животных. — Всё в порядке, — она тихо вздохнула, а Эван не спешил отпускать её, вновь поддерживая за плечи. — Почему ты так говоришь со мной? Из-за подарка Друна? Тихо засмеявшись, Эван слегка нагнулся, коснувшись губами её волос и вдохнув их запах. — Чёрт, вот только сейчас опять подумал, что веду себя как дурак. Знаешь, что-то в последнее время я сам себя не узнаю, Вайолет. Правда, веришь мне? Сам не понимаю, что такое со мной происходит, — он замолчал, легко притянув её к себе и она, вся замерев, позволила ему это. — Прости меня, ладно? Прощаешь? Вместо ответа Вайолет приподнялась на носочки и легко и невесомо коснулась своими губами его тёплых, чуть приоткрытых губ. Они оба не двигались, Эван не стремился на этот раз получить больше, чем она хотела дать. Нежно, очень медленно и осторожно вернув поцелуй, он крепко обнял её, прижав к себе. На секунду они застыли, наслаждаясь близостью и теплом друг друга, когда неожиданно… — Мииу! — тоненький писк заставил их отскочить друг от друга. Вайолет, смеясь, расстегнула ворот куртки, а Эван осторожно достал оттуда Кловиса, согретого теплом тела и заспанного, и которого они так неосмотрительно сдавили своим объятием. — Так вот он, пушистый плод раздора! — он посадил котёнка себе на плечо, вновь приобняв Вайолет одной рукой и склонившись к её лицу. — Да, но разве Друн не заслужил всего один поцелуй за такое чудо? — Ладно, будем считать, что ты себя реабилитировала, — Эван поднял мешок опилок, повернувшись к Вайолет. — Пошли на свет? — А что это там было, Эван? — она не спешила выходить из тёмного закута. — Там какой-то люк, на полу, да? — Старый подземный ход, всего-то лишь. Остался тут со времён междоусобных войн ещё от строителей замка, теперь Влад там устроил что-то вроде ледника. — Вот как… — Вайолет, всё ещё оглядываясь назад, медленно шла за уверенно двигающимся парнем. — И куда он ведёт? — Прямиком в подвалы, — они уже вышли на свет, и Эван нашёл пустой мешок, чтобы отсыпать немного опилок. — Если бы сейчас было лето, то я обязательно затащил тебя туда. — Понятно, — Вайолет, улыбаясь, наблюдала за Эваном. — Что сказал Друн, вернувшись из леса? — Да ничего хорошего, — он отдал котёнка и взъерошил упавшие на лоб волнистые волосы. — Ранняя зима, скоро настоящие морозы и окна нужно плотнее закрывать с наступлением сумерек. Ничего нового. — А Чедвик уже выздоровел? Что-то я не вижу его в последнее время, — она замолчала, поймав на себе взгляд Эвана. Как будто вопрос застал его слишком неожиданно или он не знал, что ответить.