The flowers on the Heath

— Мы после обеда вышли на оленя, его видели прямо здесь, за насыпью, со стороны зимнего кладбища, — Эван, легонько поглаживая своего коня по гриве, указал Вайолет куда-то вбок. — Рональд его спугнул, и мы его упустили. Почти догнали до леса, но потом уже стемнело, пришлось возвращаться. Друн сегодня утром решил пройтись по краю леса, поискать его следы. Вайолет ехала шагом рядом с ним. Дорога, хоть и тянулась по самой кромке холма, всё же была несильно занесена снегом, и поэтому лошади не торопились. — И вы решили заночевать в его башне, у ворот? — Ну да, а с утра напали на выводок взрослых зайцев, — он кивнул ей, подмигнув. — Согласись, свежее жаркое будет получше каши с солониной! Не найдясь, что ответить и просто кивнув, Вайолет соображала, какой же вопрос сейчас лучше задать. — А тебе не холодно? — это вылетело само по себе. — Нет, как-то даже наоборот. Вот, потрогай меня за руку, — парень, смеясь и наклонившись вбок, протянул Вайолет ладонь. Она, улыбаясь, осторожно коснулась его пальцев, и её руку тут же сжали, мягко потянув на себя, и теперь они медленно ехали, держась за руки и глядя друг на друга. Его глаза смеялись, удачная охота явно пошла на пользу настроению Эвана, и он был не прочь весело провести остаток этого холодного дня. Солнце сегодня опять показалось, но, как и раньше, его светло-жёлтый диск был в морозном мареве, которое как будто не пускало тепло и свет на поверхность замёрзшей земли. — Эй, да я сейчас упаду, Эван, перестань! — тоже смеясь, она безуспешно пыталась вернуть себе нарушенное равновесие. Мягко пожав её пальчики, Эван отпустил их, тронув поводья и немного вырвавшись вперёд. И да, одет он был и правда легко: без капюшона, распахнутый плащ и под ним только свитер. Его светлые волосы были в беспорядке, кое-где в них поблёскивали снежинки, а его рука — что ж, она и вправду была теплее, чем у неё. Почему мужчины почти не мёрзнут? Поправив толстый шерстяной шарф, натянутый почти до носа, Вайолет выдохнула облачко пара, которое тут же осталось таять где-то позади. — А свет? Почему в башне привратника ночью горел свет? — Какой свет? — он обернулся к ней, и, кажется, его удивление было неподдельным. — А откуда ты знаешь про свет? — Неважно, в щёлочку подсмотрела. — Белл, а вот это ты зря. Да ты знаешь, что в этой щёлочке могло сидеть? — неожиданно Эван заставил остановиться свою лошадь, преградив путь Фаладе, которая совершенно спокойно остановилась, кивнув головой своему товарищу по конюшне. — Вайолет, тебя нужно хорошенько проучить, чтобы ты больше не совала свой длинный нос куда не следует! — Оу, длинный нос как раз у те… Ай!!! Не надо! — её совершенно бесцеремонно и неожиданно перехватили поперёк туловища, резко сдёрнув с седла. В следующий миг Вайолет уже сидела на лошади Эвана, впереди него, стиснутая в объятиях и боясь пошевелиться. Лошади этот фокус, в отличие от девушки, восприняли совершенно спокойно, а вот похищенная против своей воли — совсем нет. — Что ты… — она забилась в его руках, пытаясь вывернуться и вновь обрести свободу. — Да что ты делаешь?! А если бы твоя лошадь кинулась в сторону или моя?! Что тогда? — Я бы тебя удержал, не бойся, — не обращая внимания на сопротивление, Эван перехватил её поудобнее, при этом был самодоволен и совершенно не испытывал ни капли раскаяния. — Эй, Вайолет, да эти лошади меня за бога считают! Я же чищу им стойла, — он смеялся, заглядывая в её раскрасневшееся лицо и укрывая полой плаща. Лошадь тронулась вперёд, и Вайолет была вынуждена замереть, поневоле смирившись со своим положением. Эван держал поводья, обнимая её, и он был теперь намного выше Вайолет, так как сидел в седле, а она — перед ним, свесив ноги на одну сторону. Положение крайне шаткое, и теперь она была полностью в руках своего похитителя, причём в самом прямом смысле. — Эти твои дурацкие шуточки!.. — Вайолет не закончила, потому что лошадь прибавила шаг, и она была вынуждена вцепиться в руку всадника. — Даже на этот раз не жди от меня извинений, Вай, ты заслужила, — тёплое дыхание коснулось её щеки. — Не переживай, моей лошади не тяжело, а Фалада будет бежать за нами, никаких проблем. Ну? Ты согрелась? Не показывая, что уже перестала сердиться, она решительно отвернулась от Эвана, заглядывающего ей в лицо, уткнувшись в свой шарф. А ведь правда — тепло его тела согревало, спина Вайолет была прижата к его груди, да вообще — она почти сидела у него на коленях. Смирившись, Вайолет расслабилась, а он тут же обнял ещё крепче, и она прекрасно чувствовала, как его дыхание греет висок, и губы легко касаются её кожи и волос, а где-то в животе от этого так легко и чуть-чуть даже сводит… Она закрыла глаза, улыбаясь. Если бы сейчас он приподнял её лицо к себе и поцеловал, то это было бы… — Приехали, Вайолет. Вздрогнув и открыв глаза, она отстранилась от него, вглядываясь в заснеженный лес за замёрзшей рекой. Морозный туман, пронизанный слабым, еле ощутимым солнечным светом, сглаживал очертания деревьев и моста перед ними. — Это же… Это тот самый мост, да? Эван легко соскочил с коня, тут же за талию сняв с него Вайолет, и не отпуская от себя. — Да, тот самый. Хочешь познакомиться с его хозяином? — крепко сжав холодную ладошку, не дожидаясь добровольного согласия, осторожно потянул её к замёрзшей реке, на месте которой теперь было что-то наподобие неглубокого заснеженного оврага. — Вот, держи, заплатишь ему, — в её руку ткнулась ледяная монетка. Глубокий снег, скрипя под их ногами, сильно мешал передвигаться, но Эван был неумолим. Серый каменный мост возвышался над ними, его выветренный камень был стар, провалы арок моста чернели на сгегу, скрывая под собой, казалось, мрак предстоящей ночи. — Постой, не надо! — Вайолет испуганно шептала, безрезультатно пытаясь упираться и не идти туда, в эту пугающую черноту. — Я не верю в никаких троллей, Эван, ну хватит! — Эй, ты же со мной, не бойся, — он остановился, и в его тёмных смеющихся глазах она увидела отражение неба. — Вайолет, он нас не тронет, пошли. Только не шуми, договорились? Сопротивляться сил у неё не было, а призыв не шуметь наводил на мысли о каменном топоре злюки-тролля. Эван явно нарочно отвернулся от неё, продолжая за руку увлекать вниз, к арочным опорам моста по скользкому толстому насту. Чтобы не упасть, Вайолет свободной рукой вцепилась в его рукав, вполголоса проклиная своего провожатого, и всё ещё пытаясь уговорить вернуться. Остановившись у каменного проёма в тёмную арку, Эван повернулся к ней, потянув за собой, и в его глазах появился так хорошо знакомый азарт, обычно предшествующий всем его опасным шуткам. — Вот он, смотри! Только не шуми. Не имея сил больше упираться на скользкой поверхности, Вайолет наклонилась, заглядывая туда, под арку. Там тоже лежал снег, но было темно и, кажется, даже где-то тихо журчала не замёрзшая вода. Старательно вглядываясь в черноту провала полукруглого свода, она ничего не видела из-за яркой, режущей глаз белизны окружающего пространства. Эван, осторожно поставив Вайолет впереди себя, обнял её сзади, прижавшись к спине и легонько касаясь губами щеки девушки. — Да там ничего нет, кроме темноты! — она говорила свистящим шёпотом. За рекой шумел несильный ветер в соснах, но здесь было тихо. — Не спеши, присмотрись. И не бойся, пока я с тобой, он тебя не тронет. Замерев в его руках, чувствуя, как сердце всё убыстряет свой ход, Вайолет, сама не осознавая этого, вцепилась в руки Эвана, крепко обнимавшие её. «…пока я с тобой, он тебя не тронет» — Звучало это более, чем сомнительно, а если этот самый тролль ещё и приличных размеров… Запах. Это первое, что она почувствовала. Как будто речная тина и одновременно что-то, напоминавшее старую, слежавшуюся кожаную ветошь. Она дёрнулась, затаив дыхание. Из смоляной темноты на неё смотрели два слабо светящихся, маленьких круглых глаза. Они ничего не выражали: ни тоски, ни ярости, вообще ничего. Две крохотные, отражающие свечение снега стекляшки. Да это же… — Эван, ты что, засунул под мост какие-то стекляшки?! — она повернула к нему порозовевшее лицо, уже переполняясь негодованием от очередного розыгрыша. — Тщ-щ! Тихо! — вместо ответа её резко толкнули, и Вайолет чуть не упала, оказавшись у парня за спиной. И вот теперь… Теперь она совершенно отчётливо увидела, как там, в стылой непроглядной тьме, под столетним камнем, что-то заворочалось. Медленно, с каким-то скрежетом, от которого мурашки пробежали по спине девушки. Как будто трутся друг об друга большие, шершавые камни. И один глаз быстро мигнул, на мгновение закрывшись и тут же уставившись на них уже с неподдельной злобой. — Брось ему монету, давай, — Эван, одной рукой крепко обхватив Вайолет у себя за спиной, говорил это, не оборачиваясь. — Бросай, быстро! Повинуясь его голосу, нарочито спокойному и уверенному, Вайолет швырнула серебряную монетку прямо в пульсирующую злобой тьму. И глаза, сморгнув ещё разок, не сразу, но погасли. — Всё, получил своё, — удовлетворённо кивнув сам себе, Эван развернулся и, не глядя на Вайолет, легко втащил её за руку наверх, к лошадям. Прерывисто дыша, ощущая, как вдоль позвоночника ползёт противная капля пота, она только наверху перевела дух. — Он… он там на самом деле! Эван, я же видела, он там сидит!!! — захлёбываясь одновременно от ужаса и какого-то детского восторга, она схватила парня за воротник плаща. — Настоящий, самый настоящий тролль! — Конечно настоящий, — он смеялся над нею, наклонившись к лицу Вайолет и тронув её за кончик носа. — А я тебе что говорил! Да у этого пройдохи-вонючки там, наверное, уже целые мешки с серебром, представь себе! — Но он же мог оттуда вылезти, а я знаю, что убежать от тролля почти невозможно! Охх… — не выпуская края его воротника, она уткнулась лбом в грудь Эвана, а он, всё ещё смеясь, укрыл полами своего плаща. Сейчас, когда лихорадочное возбуждение и испуг медленно уходили, становилось холодно. — Ладно, до сумерек ещё часа три, как раз успеем заглянуть в лес — и домой. — И мы поедем через этот мост? — Мы заплатили за проезд, между прочим, — он, приподняв рукой в перчатке её подбородок, внимательно заглянул девушке в глаза. — Эй, Вайолет, давай, не грусти больше! И вот ещё что, заканчивай читать эти бредни про… Ну, ты поняла. Поверь, настроение это чтиво тебе вряд ли поднимет. — Ты про Терново… — Стоп! — её губы оказались прижаты пальцами, затянутыми кожей. — Ни к чему вспоминать это всё здесь, у леса. Ну, ты же меня поняла? Быстро оглянувшись и сбросив его руку с лица, Вайолет попробовала вырваться. — А что будет? Терновые кусты услышат и донесут своему повелителю? Или тролль ему расскажет? — Не знаю, но на самом деле это совсем ни к чему, — он уже не улыбался, глядя на неё сверху серьёзно. — Замолчи, а то я… — Что — ты? — она спросила это, уже почти ощущая его желание и… да, сама желая того же. Эван быстро вздохнул, слегка хмурясь и как бы раздумывая, а стоит ли. Еще мгновение — и её губы смяты его поцелуем. Вайолет чувствовала, как тёплая кожа его перчатки скользит по её щеке, спускаясь под свободный шарф, а пальцы гладят шею. Прижимая её к себе другой рукой, Эван заставил прогнуться назад, немного откинув голову. Его губы и язык требовательно и всё же нежно брали своё, постепенно заставляя Вайолет подчиняться, и даже тихо выдохнуть негромкий шёпот-стон. — Вот так заставлю тебя замолчать, Вайолет, — говорил прямо в её губы, тут же целуя уже её шею, освобождённую от шарфа. — Всё, больше не будешь? — Что… не буду? — она как будто выпила кружку эля, голова кружилась и не хотелось останавливаться. Сейчас, когда на ней слишком много одежды, было совсем не страшно, а сладостная истома заставляла подкашиваться ноги. И от его объятий в животе как будто что-то теплело, несмотря на мороз. — Не будешь больше игнорировать мои просьбы, — он прижался к её щеке лицом, жадно вдыхая аромат кожи девушки вместе с ледяным воздухом. — Всё, пошли. Не выпуская её руки, Эван решительно двинулся к лошадям. А Вайолет, всё ещё переживая недавнюю встречу, оглядывалась назад, где в вековой тьме пряталось древнее и загадочное создание. К мосту вела узкая тропа, явно протоптанная животными, с которых тролль, если верить сказкам, не брал плату. Они осторожно перешли заснеженный мост, поднимавшийся над неширокой рекой горбатым полукружием, ведя лошадей в поводу, и никто им не помешал это сделать. До леса оставалось совсем немного, теперь снег тут был очень глубок, звериная тропа рассыпалась на многочисленные ниточки отдельных цепочек-следов, и лошадей пришлось оставить здесь. — А они не убегут без нас? — Вайолет с опаской погладила морду Фалады, которая, на удивление, была абсолютно спокойна. Ни присутствие тролля, ни близость Дикого Леса её не пугали. — Нет, не убегут, здесь им пугаться некого, кроме нас, — Эван кивнул, указывая на заснеженных исполинов, ветви-лапы которых свисали вниз под снегом, кое-где касаясь земли. — Лошади хорошо знают это место, а волков тут пока не видели. Они ушли на юг, за кочующими стадами. Только зимой этот лес становится тем, чем является на самом деле. Посмотри, эти деревья — старше меня и тебя, вместе взятых. Думаю, многим из них не одна сотня лет. Они оба стояли у подножия огромных деревьев. Казалось, те спали, и только тихий скрип сушняка где-то в глуби леса нарушал это холодное спокойствие. Ни крика птицы, ни шума листвы или речного плеска… Как будто никогда не было шумного, яростно цветущего лета, полыхающей цветом огня осени, ничего. Жуткая и величественная тишина, скрывающая в себе какую-то древнюю, мрачную и одновременно прекрасную тайну. — Знаешь, если вот так долго стоять здесь, можно услышать, как они дышат, — Эван говорил тихо, отпустив её руку и пристально глядя в глубокие, мерцающие тени под сомкнувшимися чёрными стволами. — Летом это всё нельзя понять, слишком шумно и деревья с птицами отвлекают внимание… Он говорил не очень внятно, как будто задумавшись или пытаясь вспомнить что-то. — Да, наверное, эти деревья очень старые, — Вайолет, уже чувствуя, как холод пробирает сквозь тёплую ткань, смотрела на заснеженные кроны, подрагивая. — Деревья? — нахмурившись, Эван повернулся к девушке, окинув её взглядом. — Да, деревья… Эй, Вайолет, да ты замёрзла? — Ну… Немного, — она всматривалась в его неуловимо изменившееся лицо и не могла понять, показалось ей сейчас нечто странное или нет. Он приобнял её за плечи и легонько встряхнул, заглядывая в глаза. — Вот и ладно. Пора ехать обратно, — Эван, вдруг улыбнувшись, тронул кончик носа девушки пальцем. — Если хочешь, вечером почитаем с тобой, раз уж книга Сказок попала в твои цепкие ручки. Хочу посмотреть, как ты краснеешь, дружок. — Хм, можно подумать, не ты мне их подсунул! Дружок Эван! — Нет, думаю, это Друн. Это похоже на его проделки, Вайолет. Когда-то он читал этот бред мне в детстве, а сейчас подкидывает тебе, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. — Но зачем? — Ну, ты же сама просила найти для тебя эту книгу, вот и… Стой, — замерев и опять вглядываясь в синий лесной сумрак, Эван прищурился. — Смотри-ка, а там кое-кто пришёл к нам. Всё усиливающийся хруст снега и подлеска, и снежное крошево, сыплющееся сверху, с ветвей. Это олень, вытянув голову вперёд, с ветвистыми рогами, осторожно высунул свою морду, шевеля чувствительным широким носом. Вытянув по направлению к нему руку ладонью вверх, Эван как будто подозвал его жестом, и животное остановилось, замерев и вздрагивая влажными ноздрями. Ещё мгновение, и, присев на задние напряжённые ноги, зверь с шумом и треском скрылся в лесу, уже ни от кого не прячась в своём бегстве. — Всё, пошли отсюда, — неожиданно хмуро отвернувшись, Эван решительно зашагал по глубокому снегу к лошадям. — Скоро начнёт темнеть, Вайолет, поторопись. Друн, думаю, уже дома, и оленя ему не видать. Назад они ехали молча, и если Вайолет и желала спросить о чём-то своего кузена, то так и не решилась. Он был задумчив и как будто размышлял о чём-то, а вот о чём — об этом можно было только догадываться. Они въехали в ворота поместья перед самыми ранними сумерками, и Рональд, впуская их, молча кивнул им, почему-то криво усмехнувшись. Юная путешественница уже успела порядком замёрзнуть, поэтому сразу же они спустились на кухню, где к ужину уже было жарко натоплено, а Влад встретил их недовольным бурчанием. — Если все господа вот так, разом, надумают тут сушить свои плащи и перчатки, то где мне прикажете кашу готовить? — он нарочито громко постучал деревянной ложкой о край котелка, булькающего на огне. — Твоя каша — на печке, камин сегодня свободен, — Эван подмигнул Вайолет, которая грела озябшие руки, вытянув их перед пляшущим пламенем. Её тонкие пальчики, казалось, были прозрачными. Пламя просвечивало почти сквозь них, создавая впечатление эфемерности. Невольно задержав взгляд на тонкой фигурке девушки, Эван вздохнул, поправляя свой плащ, распластанный на спинке сразу двух стульев. — Там не было видно следов Друна или хотя бы костей его лошади? — Бенедикт вошёл на кухню, а на его тёмных волнистых волосах ещё оставались нерастаявшие снежинки с улицы. — Вы же были у леса? — Нет, кроме тролля и королевского оленя мы никого не встретили, — Эван вдруг нахмурился, кивнув Вайолет. — Вай, а ты там, под мостом, ничего не видела? Не было там клочков сивой шевелюры нашего старшего братца-негодяя? Вздохнув и прекрасно понимая, что это всего лишь очередная шутка, Вайолет перевела взгляд на Бенедикта. В отличие от своего младшего брата он, как обычно, был подчёркнуто спокоен и невозмутим. Просто олицетворение северной сдержанности! Его серые глаза почти ничего не выражали, но после жёсткой реплики Эвана по лицу пробежала тень. На самом деле он уже переживает, поняла она, Друна нет слишком долго. — Ладно, сейчас будет ужин, а потом мне нужно поговорить с тобой, — он кивнул Эвану и непринуждённо улыбнулся Вайолет. — Так что там было, под мостом, кузина? Ты осмелилась заглянуть в логово нашего великана? А платил ему кто? Они ещё говорили о чём-то, смеялись и шутили, пока кухню не заполнили другие мужчины, спустившиеся сюда на ужин. Ячменная каша с зайчатиной была встречена шумным одобрением, а один из охотников, услыхав, что они видали у леса оленя, посетовал, что Эван упустил такую знатную добычу.

***

— Друна слишком долго нет, — лорд Мотт стоял у окна своей спальни, глядя в уже наступившую ночь и не спеша закрывать ставни. — Я, конечно, не думаю, что может случиться что-то плохое, но всё же… — Что-то плохое, говоришь, — Эван развалился в его кресле, положив ногу на ногу и теребя ворот своей расстёгнутой рубахи. — Интересно, что же это такого плохого может произойти с бедолагой Друном в зимнем лесу? Даже не могу ума приложить. Возможно, его разорвало стадо мёртвых оленей, а? Или какой-нибудь медведь-шатун. Или у него кончилась серебряная мелочь и он лежит, порубленный топором тролля, в его кладовой, пересыпанный крупной солью? — Перестань! — резко захлопнув деревянные створки ставен, Бенедикт повернулся к своему младшему брату. — Перестань, Эван. Твои шуточки и дурацкое поведение за последнюю неделю тревожат не только меня. Что с тобой происходит, не поделишься? — Со мной происходит ровно то, что со всеми нами с каждым наступлением зимы, — он отвечал, глядя на брата исподлобья. — Что, нравится тебе то, что вы все вместе устроили тут? Нахмурившись и присев на свою безупречно заправленную кровать, лорд Мотт озадаченно приподнял брови, склонив голову чуть набок. — Я тебя не понимаю, Эван. Эван схватился руками за слабо скрипнувшие подлокотники, выпрямившись в кресле. — Ладно, я тебе расскажу всё, как есть. Если уж ты предпочитаешь ходить с кислой миной и делать вид, что тут все на великосветском приёме. Его глаза медленно загорались яростью, под бледной кожей щёк напряглись желваки, а лицо, в противовес темнеющим глазам, казалось, стало ещё более бледным. «Как у отца, когда он злился», — эта мысль встревожила Бенедикта и он, тряхнув головой, нахмурился. — Ты, Бен, любезно говоришь со своей кузиной, а сам, наверняка, уже присмотрел для неё неплохой уголок на зимнем кладбище. Не так ли? Нет? — Эван резко встал и, вытянув правую руку ладонью вверх, медленно наступал на брата. — Или, ради родственницы, ты будешь не прочь пожертвовать для неё парочкой-другой вязанок дров?! Чтобы не закапывать. — Что ты несёшь? — отвечая, лорд всё ещё сохранял спокойствие и даже видимость удивления. — А Друн? Думаешь, я не знаю, что это он подкинул ей эти чёртовы страшилки, которые я надёжно спрятал в тайном ходу в библиотеке? Он же их оттуда вытащил и подсунул Вайолет, чтобы посмотреть, как она будет медленно сходить с ума, когда это всё начнётся? Да вы оба с ним — как чёртовы пауки, которые сидят и ждут, когда она запутается насмерть! — его лицо было поистине неузнаваемо, глаза горели неподдельной злостью и — да, теперь стало ясно окончательно. Эван имел несчастье привязаться к несчастной девчонке, и такая привязанность не лечится. Это было ясно, как день, и сейчас его младший брат кричал об этом, а он не знал, как ему помочь. И от этого самому лорду Мотту стало не по себе. — Это не Друн дал ей книгу, Эван. Это сделал я. Остановившись в шаге от него, парень застыл, всматриваясь в серо-стальные глаза брата. — Зачем?! — Вайолет очень хотела знать, она даже спрашивала меня о том, как погибла моя мать. Она — умная девочка, и я думаю, что лучше ей… Понимаешь, рано или поздно она всё поймёт, и если это произойдёт вот так, постепенно, через эти проклятые сказки, то… — Ты рассказал ей? — Нет, она не знает, что это я положил ей в комнату книгу. — Да я не о книге, чёрт!!! Не о книге совсем! — отступив назад, Эван обрушился обратно, в кресло и продолжил уже гораздо спокойнее. — Я о смерти первой миледи Мотт. — Не всё, естественно. Вздохнув, его младший брат опустил голову, взъерошив светлые волосы руками. — Прости, я понимаю, что… Что всё теперь должно идти своим чередом и ничего не сделаешь, но ты же теперь её опекун, Бен, — он поднял голову. Теперь глаза Эвана были печальны, и всего лишь отражали свет от догорающих углей в камине. — Но что-то мы ведь можем сделать. Ты же её кузен, Бен! — Да, Эван, я всё понимаю, — сощурив глаза, лорд Мотт наклонился вперёд, не вставая со своей высокой кровати. — Я тоже привязался к девочке, но, дорогой мой, как ты и сказал — всё идёт своим чередом. Я и Друн — мы оба пережили не одну зиму, и только поэтому не так тяжело переносим потери, которые неизбежны. Уж поверь мне, я многое тут видел, и если бы мог сбежать в город — наверное, давно бы так сделал. Я не жесток к ней, и ни в коем случае не желаю Вайолет зла, ты должен это понимать, но что я могу сейчас сделать? Что, скажи? Сослать её к сумасшедшей Фрейе в зимний лес?! — Ну да, можешь скрасить её недолгое пребывание здесь, подбрасывая это дрянное мрачное чтиво и советуя мне держаться от неё подальше? Да чёрт возьми, может всё же стоит отправить её к Фрейе в лес? Там хоть… ну, она же всё-таки… — он не договорил, махнув рукой. В глазах Бенедикта, казалось, что-то неуловимо поменялось. Несколько мгновений Эван даже мог бы поклясться, что явственно наблюдал откровенное желание лорда Мотта хорошенько ему врезать по лицу, но мужчина всё же взял себя в руки. Со вздохом поднявшись и пройдя к огню, он устало положил руку на каминную полку, стоя теперь спиной к брату. — Да, пожалуй, в чём-то я с тобой соглашусь. Стоит ей сказать, кто её опекун сейчас, это её добьёт. А ещё — он обернулся и посмотрел на юношу, всё ещё сидящего в кресле. — Ты прав. Делай с ней, что хочешь, если, конечно, сама Вайолет не против. Кто я такой, чтобы указывать вам, как быть? Сейчас зима, и кто из нас её переживёт — большой вопрос. Меньше всего шансов у неё, и лес с безумной ведьмой — не лучшее место для девушки. Перед смертью моя мать тоже была у Фрейи, ты же знаешь, чем это кончилось. Он криво усмехнулся, на мгновение потеряв вид уверенного в себе и полного достоинства главы дома Моттов. — Так почему же не провести эти холодные дни так, чтобы потом не сожалеть о несбывшемся? Думаю, девушка не будет против. Резко поднявшись, Эван ничего не ответил, не глядя на своего старшего брата. Он вышел из его комнаты, но одна горькая мысль не давала ему покоя — он прекрасно понимал, что воспользуется советом своего брата, данным ему напоследок. И поэтому ощущал себя полным, законченным негодяем.