The flowers on the Heath

✖♦✖♦✖

      День всё ещё не закончился, и все в замке были заняты своими делами. На ночь многие слуги покидали королевские покои и расходились по своим маленьким домикам, лепившимся снаружи и изнутри высоких замковых стен. Грайне, схватив пустое ведро, сбежала по лестнице вниз, во двор, где был колодец. Набрав там воды, она прошла в конюшню, сказав двум охранникам, что ей велено напоить лошадь, а потом искупать её в лесном озере. Вода в неглубоком водоёме уже давно зацвела, и лошадей всегда хорошо поили, прежде чем вести их на купание. Те пропустили её, узнав в ней личную прислугу короля и не посмев ничего возразить. А Грайне, не веря своему счастью, с замирающим сердцем медленно вывела смирную лошадку за ворота замка и, только скрывшись в лесу, оседлала её.       Деревья незнакомого леса неслись навстречу, платье простой служанки развевалось на ветру, и она почти забыла о том, что произошло с нею. Свобода или её иллюзия опьяняет, но как долго это чудесное ощущение продлится? Вскоре наступили сумерки, и девушка, опрометчиво свернув с дороги, где ей встретился отряд наёмников короля, поняла, что заблудилась. Её лошадка пока была спокойна, и Грайне знала, что пока она с ней — ни один дикий зверь не подойдёт близко, оставшись незамеченным. Впереди показался какой-то просвет в осеннем лесу, но это, увы, оказалась всего лишь поляна, заросшая диким тёрном. Скоро уже стемнеет, и вот тут ей впервые стало не по себе. Её лошадь всхрапнула, отдёрнув своё копыто и вдруг, совершенно неожиданно, вырвала поводья из рук девушки. Вскрикнув, Грайне отпустила её, отступив назад и оглянувшись по сторонам внимательнее. Почти вся земля вокруг покрыта белыми костями, обглоданными зверьём, ветром и птицами. Пара черепов как будто смотрели на неё своими печальными пустыми глазницами, и ей стало страшно. Кажется, это то самое место, где когда-то произошла зловещая встреча войска её бедного отца и Дикой Охоты. Отступив назад, Грайне побежала без оглядки оттуда, зовя свою лошадь и раня ноги об острые шипы тёрна. Но тёмный лес обступил её, убежавшую лошадь уже не было слышно, а деревья как будто ниже наклонялись, чтобы разглядеть беглянку или указать кому-то, где она прячется. Тонкие кожаные туфельки изорвались в клочья, платье испачкалось и подол висел лохмотьями, длинные волосы расплелись. Уже почти стемнело, и всё вокруг замерло в тревожном ожидании. Не было слышно птиц, ветер не шелохнул ни один листок, и только звук её шагов и хруст веток отдавались в ушах подобно грому. Теперь даже спальня красивого и молодого короля не казалась самым страшным местом на свете, но, вспомнив об этом, Грайне вздохнула и гордо вздёрнула вверх подбородок, отринув прочь сомнения. Но скоро солнце сядет, и тогда вновь страх возьмёт своё. Упорно шагая всё вперёд в наступающих сумерках, она, наконец, что-то увидела впереди. Это маленький домик посреди дикого леса и бурелома, правда, крыша его почти провалилась внутрь, а стены поросли мхом. Крошечное окошко поблёскивало всё ещё целым стеклом, а внутри даже оказалось сухо. Ночь стремительно брала своё, и бежать дальше некуда. Собрав на земле ворох осенних сухих листьев, Грайне устроила себе жалкое ложе посередине этого ветхого убежища и, свернувшись калачиком, легла, обхватив себя руками и дрожа от ночной сырости. От усталости Грайне всё же заснула, забывшись тревожным сном, и ей снилось, как будто огромный, тихо крадущийся хищный зверь осторожно несёт её сквозь тёмный ночной лес, мерно и тихо дыша. Звёзды ласкали холодным бледным светом её закрытые глаза, подглядывая за ними с небес сквозь макушки вековых елей и дубов. Ветви деревьев сами отстранялись с их пути, а она согрелась в тесных и бережных объятиях.

***

      Разъярённый, жаждущий крови зверь долго шёл по её следу. Встреченная им испуганная лошадь утолила его дикий голод и, оставив её ещё тёплый растерзанный труп позади, он с удивлением осматривался вокруг всевидящими, рыскающими во тьме глазами. Это место ему знакомо — маленький домик в самой чаще, и как будто слышны быстрые неровные шаги девушки-лани, уходящей от него прочь. Не хватает только свечи, мерцающей тревожным светом в маленьком окне — это тоже призрак из прошлого… Если бы не лошадь, насытившая его, то никакие смутные воспоминания не усмирили бы дикий голод и не укротили ярость преследователя, но он был сыт. Тяжело дыша, чудовище склонилось над спящей, чувствуя, как мерно и упорно бьётся в её груди маленькое упрямое сердце, и теперь он смутно вспомнил, как когда-то давно тут тоже лежала другая девушка. Та, которую он сам ранил отравленной стрелой, а потом его собаки и егеря загнали её почти до смерти. Тихо рыча и загоняя внутрь так хорошо знакомую боль, он наклонился ещё ниже над нею, жадно вдыхая запах её волос и кожи. Да, она не его крови, и если он не разорвёт её прямо сейчас, то рано или поздно это всё же случится. Но всё же не сегодня… Осторожно, почти с человеческой аккуратностью он забирает её, поднимая лёгкое и расслабленное тело с земли и прижимая его к тёплой груди. Пусть она спит, магия окутывает её, потому что те, кто видит его в реальном, ночном облике, долго не живут. «Ты меня не видишь».       Грайне проснулась, ощущая, что всё же пережила эту страшную ночь. Приподнимаясь на своём огромном ложе, она не сразу поняла, где находится. Просторная комната замка, в огромном камине тлели почти погасшие угли, а по каменным высоким стенам развешено оружие из начищенного металла и охотничьи трофеи. Вся её постель — из отлично выделанных шкур и скользящего шёлка, в ней тепло и уютно, но она ничего не помнит. Как она оказалась здесь? Где та жалкая хижина и охапка листьев, заменившая ей постель? Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла пожилая служанка, которая ещё вчера провожала её в новую спальню. Не глядя на Грайне, она почтительно просила её пройти к себе, где для неё уже приготовлена ванна и завтрак. Что же это? Она неожиданно попала в милость к королю? Или это прелюдия для жестокого наказания за несостоявшийся побег? Оказывается, король сейчас на охоте до самого вечера, и девушка, выкупавшись у себя в комнате и выпив тёплого вина, снова забылась тревожным сном, полным неясных предчувствий и видений. Разбудило её чьё-то прикосновение к лицу и она, резко выдохнув, проснулась. Над нею склонился сам король, в его тёмных глазах — желание, и Грайне не знала, что ей сделать или сказать.       Захлопнув книгу, Вайолет опустила её на колени. Кловис, свернувшийся у неё под боком, негромко пискнул и завозился, устраиваясь поудобнее. Да уж, такое чтение с самого утра не настраивало на бодрость тела и духа. Хотелось читать дальше и дальше, вспоминая при этом то, что произошло только вчера у Моста Тролля. Заново переживать их поцелуй, её такое сладкое наказание за неуместные вопросы… Вайолет вздохнула и осторожно погладила мягкую шёрстку котёнка, дремлющего рядом. В последнее время, нужно признать, все её мысли так и крутятся вокруг Эвана, и это начинало одновременно тревожить и доставлять странное, болезненное удовольствие. Да, всё так — ты влюбилась, Вайолет Белл. И, кажется, на то и было рассчитано. Улыбнувшись сама себе, девушка выгнулась назад, сладко потягиваясь и запрокинув руки за голову. Пора вставать, а ещё давно пора признать, что теперь она и Эван Мотт зависят друг от друга. И что дальше? Вайолет села на кровати, задув свечу, стоявшую в изголовье кровати на поставце. Открывать ставни было лень, к тому же за ночь в спальне прилично захолодало, и теперь каждое утро приходилось топить камин. Не обращая внимание на недовольную возню котёнка, она вскочила и, нашарив босыми ногами мягкие домашние сапожки, подбежала к окнам. Небесная синь вместе с режущей глаза белизной ворвалась в комнату, заставив зажмуриться и на мгновение отвернуться. Кажется, сегодня не только усилился мороз, но и зимнее солнце, тысячекратно отражённое в миллиардах снежных кристаллов, тоже решило навестить Цветущую пустошь. Осторожно открывая глаза, Вайолет, всё ещё щурясь от нестерпимого сияния, улыбалась, глядя с высоты второго этажа вниз. Деревья в своих белоснежных одеждах из изморози сияли, отбрасывая ярко-синие, даже фиолетовые тени; мутная морозная мгла отступила куда-то к гористому горизонту, затаившись в отрогах Диких гор. А по дороге от ворот замковой насыпи неспешным шагом двигались два всадника, и не очень чистая, льняная рубаха свисала на одном из них свободным мешком. Это был Чедвик, его легко можно было узнать, и, скорее всего, он смертельно, непоправимо замёрз. Его лошадь вёл под уздцы Друн, ехавший рядом. Вздрогнув и прильнув к стеклу, Вайолет с ужасом смотрела, как всадники медленно приблизились к замку и… спешились. Отпрянув от окна, она всё ещё пятилась назад, пока сообразила, что нужно быстрее одеваться и идти вниз. А ещё — она никак не могла понять, как раньше могла не замечать подобной особенности мужчин, живущих в замке. Чем холоднее становилось, тем легче была их одежда, и они, судя по всему, совсем не мёрзли.

***

— Доброе утро, мисс, — Рональд возник откуда-то сбоку, из входа в подвал. — Вам лучше сейчас не ходить на кухню, да и завтрака ещё не было. Он улыбался, разглядывая Вайолет без всякого стеснения. На вид ему можно было дать лет тридцать пять, скорее всего, он был ровесником Друна, но не имел ничего общего с его выдержкой и непринуждённо-аристократическими повадками. Тёмные волосы были собраны в короткий хвост, он был высок и достаточно силён. Пожалуй, его даже можно было назвать красивым, если бы не вот эта дурацкая ехидная улыбочка, не сходившая с лица. — Да, конечно, — пробормотав это и отступив назад от лестницы в кухню, Вайолет растерялась. — Там, внизу, всё хорошо? Я видела Чедвика и Друна в окно. — Уверен, старший егерь и лорд Мотт разберутся, — его улыбка стала ещё шире и одновременно приобрела ещё более двусмысленный оттенок, если это вообще было возможно. — Не уходите, мисс, я не против с вами поговорить немного. Так и время быстрее пройдёт, не так ли? Быстро оглянувшись, он подошёл к замешкавшейся Вайолет и предупредительно придержал её за локоть, обтянутый рукавом домашнего шерстяного платья. — Только давайте отойдём от лестницы, вы не против? Растерявшись, она позволила ему отвести себя прочь от того места, куда она стремилась, а оттуда, из кухни, были слышны голоса Бенедикта и Эвана. Высвободив свою руку нетерпеливым движением и сразу вспомнив предостережения Мотта-старшего про общение с привратником, Вайолет решительно отошла от него прочь. — Благодарю, я не склонна сейчас к разговорам, поднимусь лучше к себе, наверх. — Конечно, как вам будет угодно, мисс, — его полупоклон и внимательный, цепкий взгляд в придачу. — Хотя, знаете, у нас с вами есть гораздо больше общего, чем вы даже можете предположить, — улыбка медленно сползала с его лица, оставляя после себя какое-то подобие издевательской ухмылки. — Да не шарахайтесь вы так, мисс, мало ли… — Вайолет? — снизу, из кухни, быстрым шагом взбежал Эван. — Что ты тут? — он быстро глянул на привратника, скрестившего руки на груди и отступившего назад. — Рон, всё, свободен. Я сам тут. Кивнув, Рональд отошёл от них, спустившись на кухню. — Пойдём, — её стремительно увлекли наверх. — Давай-ка зайдём ко мне в комнату, нужно кое-что тебе показать. Они быстро взбежали наверх, и Вайолет так и не успела ничего спросить. Эван открыл дверь своей спальни, втолкнул туда девушку, и они остались вдвоём. Здесь она была первый раз при дневном свете, и сейчас комната казалась не такой мрачной, как при ночном визите. Те же два узких окна, что и у неё, забранных решётками в декоративных шипах, только на стенах не было затёртых гобеленов. Обычные тёмные деревянные панели и старое оружие, развешенное на них. Кровать Эвана была такой же, как во всех комнатах этого дома — массивная, достаточно высокая и с резными столбиками по краям, а вот балдахина никакого не оказалось. На комоде и кресле лежали его вещи, явно свежевыстиранные, и Вайолет только сейчас с удивлением подумала про себя, что, кажется, не только она вынуждена стирать вещи сама себе в холодной купальне. — Что ты хотел мне показать? — она стояла ровно посередине, между камином и кроватью, разглядывая ковёр под ногами и спрятав руки за спину. — Да нет, уже ничего, — нахмурившись, Эван отступил на один шаг. — Скорее, посмотреть. Сейчас он придирчиво разглядывал девушку, медленно обходя её. Вайолет не совсем понимала, что происходит и, как обычно, ожидала от него очередного подвоха. Он стоял спиной к окнам, и скупые солнечные лучи, попадая в спальню, превращали его светлые волнистые пряди в какое-то подобие светящегося золотистого ореола. Его лицо было в тени, выделялись только тёмные, внимательные глаза. Эван спросил, всё ещё придирчиво её разглядывая: — А где тот кинжал, который я тебе дарил? — Да вот он, — улыбаясь, она показала на тонкий плетёный поясок, обвивающий тонкий стан и спускавшийся в карман юбки. — В кармане — дыра, так самого кинжала не видно, а вытащить его просто, — она нетерпеливо нахмурилась. — Я видела в окно, как Чедвик спешился у замка. Он жив? — Ну, если ты видела, что он сам спешился, так зачем спрашиваешь? Конечно жив, ест на кухне похлёбку Влада, запивает её элем и пока ничего путёвого не рассказал. — И где он был всё это время? Его глаза хищно сощурились, остановившись на лице девушки. — Нигде. Сейчас я попробую на тебя как-бы напасть, а ты — хотя бы достать своё оружие для начала. Замерев, Вайолет почувствовала, как кончики её пальцев холодеют. Обычно вот такой взгляд бывал у Эвана, когда он хотел дотронуться до неё, чтобы завладеть её губами, к примеру, или перед этим провернуть какую-то свою очередную дурацкую выходку. Закусив губу и сосредоточившись на подобных размышлениях, естественно, она пропустила тот самый момент, когда молниеносным движением её безо всякого труда скрутили. — Чёрт, ты о чём сейчас думаешь, а? — Эван крепко прижимал девушку спиной к своей груди. — Ещё раз. Он легонько оттолкнул её от себя, отступив. — Постой! — Вайолет вытянула руки ладонями вперёд, стремясь остановить его напор и всё ещё не придя в себя от неожиданности. — Эван, перестань меня так хватать! И ответь мне, наконец: где всё это время был Чедвик? Кивнув и рассмеявшись, он отступил на один шаг назад, цепким взглядом как будто ощупывая её фигурку. — Это не то, чем ты сейчас должна интересоваться, Вайолет. Неправильный вопрос. Не расслабляйся! Он двигался как-то слишком расслабленно, с грацией хищного зверя, медленно переступая куда-то вбок и заставляя девушку поворачиваться вслед за ним. Вайолет стало неуютно от его оценивающего, холодного взгляда, которым он внимательно изучал её. — Эван, ну, хватит! Ну что ты тут устроил, я же не мальчишка, чтобы играть со мной в такие… Его резкое, совершенно неожиданное движение уже не застало её врасплох, но и избежать жёстких объятий не получилось. — Ну вот, Белл, опять всё проворонила! — сначала его смех звучал откуда-то сверху, на минуту Вайолет потеряла всю пространственную ориентацию, потому что Эван резко наклонил её назад, заставив прогнуться в пояснице. Его руки бесцеремонно вертели ею, как куклой, и он без труда завладел её кинжалом, выдернув из кармана платья. Через секунду она вдруг оказалась где-то сверху, потому что Эван, прижав девушку к себе, поднял её, поддерживая за талию и ниже. Задохнувшись от неожиданности и головокружения, Вайолет смотрела на него сверху, ухватившись за плечи. Внизу тихо лязгнул нож, шлёпнувшись на ковёр с глухим звуком. Замерев и разглядывая поднятое вверх лицо Эвана, она в очередной раз мимолётно отметила, как быстро оно может меняться. Ещё минуту назад он был сосредоточен, насмешлив и даже, кажется, говорил с нею с толикой издёвки, а сейчас… Сейчас в его тёмных, изменчивых глазах медленно разгоралось желание. И, кажется, вот таких тесных объятий ему было слишком мало. — Всё, ты — в моей власти, оружия у тебя нет, — он ещё крепче прижал к своему торсу лёгкое тело девушки, слегка подкинув. — Что же мне с тобой делать? Дать последний шанс или хорошенько вздуть? — Последний… Шанс! — она, пыхтя и всё пытаясь вырваться, уже была страшно зла. Смеясь и пнув упавший кинжал к двери, где он и остался, Эван поставил девушку на пол, дав ей свободу. — Чёрт! Ты сказал, что хочешь мне что-то показать, так?! — Вайолет отступила назад, откинув запутавшиеся волосы резким движением руки. — И, знаешь, что? Пошли-ка на улицу. — Это ещё зачем? — усмехаясь, парень кивнул на кинжал, валяющийся у двери. — Ты его даже достать не смогла, Вайолет! В чулок ещё себе засунь, тогда вообще… — Заткнись и пошли на улицу! — она, кажется, была не на шутку зла. — Я хотел тебе показать некоторые способы защиты, и тренировка ещё не окончена, — ткнув в её сторону пальцем и опять хищно сощурив смеющиеся глаза. — Нет, Эван, — Вайолет явно имела, что возразить. — Мы с тобой сейчас пойдём на улицу, и я набью тебе за шиворот столько снега, сколько захочу. Помнишь? Косо глянув на палец девушки, тычущий ему в грудь, парень поморщился. Чёрт, да он и правда подзабыл о своём обещании принять наказание! — Ладно, пойдём и сделаешь, как считаешь нужным. А пока — давай-ка продолжим, и собери волосы, Вай, с ними ты очень уж… удобна для нападения. Она, всё ещё учащённо дыша и не спуская глаз со своего агрессора, быстро завязала густые русые волосы в невысокий узел. Эван явно любовался её порозовевшим лицом и тонкими поднятыми вверх руками, всё ещё продолжая недобро усмехаться. «Посмотрим, как ты будешь смеяться со снегом в рубахе и… Да, и в штанах тоже!» — жажда мести окончательно выбила из памяти те вопросы, ответы на которые ей так хотелось получить. — Ну… Не, не шарахайся от меня, и не пяться назад, а то окажешься на кровати. Как только я тебя поймаю, а я это сделаю, не сомневайся, тут же выдыхай весь воздух из лёгких и бей меня или в нос, или по шее. Не бойся! Естественно, как он и обещал, Вайолет неизбежно оказалась схвачена, вот только… Завозившись одной частично свободной рукой и что-то достав из пояса, она сделала небольшое резкое движение, после чего Эван отпрянул, громко вскрикнув. — Ай! Чё-орт… — он озадаченно рассматривал предплечье, на котором тонкая льняная ткань тут же окрасилась крошечной алой точкой. — Эй, что это там у тебя? — поморщившись от боли, он вдруг одобрительно кивнул. — Игла, да? — Да. — Вайолет показала ему металлическую иголку, зажатую в пальцах. — Эван, прости, но ты… Ты сам напросился. — Хм, одобряю, — он кивнул и, кажется, теперь был удовлетворён результатами неожиданной разминки. — Это хороший приём, на будущее буду знать, чего от тебя ждать, — отступив назад, Эван сел на кровать и тут же упал на спину, хлопнув по месту рядом с собой. — Присаживайся, не стесняйся. Нерешительно оглянувшись на кресло, которое было завалено его рубашками, Вайолет присела на самый краешек кровати, сложив руки на коленях и посматривая на лежащего Эвана. Его грудь вздымалась от глубокого дыхания, сейчас он был расслаблен, но… В глазах не было спокойствия. Ровные брови были всё ещё нахмурены, губы сжаты, а взгляд оценивающе скользил по лицу и телу сидящей. «Я ему нравлюсь. Наверное, очень». — Эта мысль пришла сама, и Вайолет с замиранием сердца вдруг представила, что это не он, а она лежит на его кровати, а он вот так, не стесняясь, рассматривает её, желая… Она тряхнула головой, распуская волосы и прогоняя настойчивые мысли, заставляющие её краснеть. — Чего ты так на меня накинулся, не скажешь? Из-за возвращения Чедвика? — Отчасти, — Эван нахмурился и перевернулся на бок, подперев голову рукой. — Нужно будет каждый день вот так разминаться, чтобы ты хоть немного могла постоять за себя. А за Чеда не переживай, слегка обморозился, Друн ему уже накатил за это, и, поверь, процесс лечения ему будет похлеще любого наказания. И ещё, — он взял её руку и несильно потянул на себя. — Ты так и не закрыла сегодня ночью дверь спальни, почему? — А откуда ты… — она запнулась. — Ниоткуда, просто дёрнул дверь, — Эван ещё настойчивее сжал её пальцы, заставляя Вайолет немного наклониться. — Знаешь, о чём я думал, увидев, как ты спишь? Сглотнув, Вайолет невольно опустила глаза вниз, на его приоткрытые губы, тут же себя одёрнув. — Знаю, — она попробовала освободить свою руку. — Я… сегодня обязательно закрою. — Закроешь? — скользя горячими пальцами по её запястью, Эван теперь тоже смотрел на её губы. — Ну, что ж, думаю, всё же стоит показать тебе, что случится, если вдруг память подведёт. Его пальцы скользнули вверх, по тонкой руке, аккуратно сжав локоть Вайолет, которая замерла, не в силах протестовать или уйти. Поняв это, Эван чуть заметно улыбнулся, и его взгляд, уже не скрывая откровенного желания, скользил по её шее, груди — и опять возвращался к слегка обветренным губам. Он медленно, не отводя от неё темнеющих глаз, приподнялся, и, поправив волосы Вайолет, другой рукой коснулся щеки. Кончики его пальцев, не торопясь, обвели её скулу, большой палец нежно прошёлся по приоткрытым губам, тут же их оставил, и его ладонь легла на шею, тихонько начав скольжение вниз. Вайолет боялась пошевелиться, ей было тревожно и одновременно хотелось всё забыть — и, оставив все сомнения позади, позволить Эвану всё. Её глаза были прикрыты дрожащими веками, а возбуждение от их борьбы, всё ещё не ушедшее, только добавляло ощущений. Эван, в отличие от неё, внимательно смотрел только на её лицо, ловя каждую, самую незначительную мельчайшую эмоцию. Когда его рука, лаская шею, спустилась вниз, к её груди, она вздрогнула, но не отстранилась, и Эван стал смелее. Приподнявшись и уже сидя рядом с Вайолет, взяв в руки её лицо, и сначала осторожно, как будто спрашивая разрешения, оставил лёгкий поцелуй на приоткрытых губах. И Вайолет ответила. Несмело, потому что они были тут вдвоём, не было нескольких слоёв тёплой одежды или соседей за стеной, не было никого. Его движения стали уверенней, одна рука Эвана уже осторожно ласкала её шею, скользя заодно по блестящему шёлку длинных волос. Он жадно вдыхал её запах, целуя уже уверенно и заставляя Вайолет прогнуться назад. Белая, слегка напряжённая девичья шея — о да, ей нравилось то, что он сейчас делал. Вайолет перебирала пальчиками его светлые волосы, изредка сжимая их и как будто стремясь быть ближе — и тут же отталкивая. Но, нет, из её губ вырывалось тихое, прерывистое дыхание, и ей всё нравится. Как и ему. Стараясь не думать о том, что их ждёт дальше, и где-то в глубине души уже ненавидя себя за это, Эван не останавливался. Она уже лежала на его постели, и он, вернувшись поцелуями к её устам, осторожно расстёгивал крючки корсажа. Яркое, слепящее глаза зимнее утро через окна врывалось к ним, без стыда наблюдая за всем происходящим в комнате. Её молочно-белая кожа, с нежным рисунком тонких вен, особенно на открывающейся груди была так близко… Оставляя влажные, стыдливо краснеющие следы поцелуев, Эван уже с трудом сдерживал себя, чтобы не взять ещё больше. Его рука ласкала её запрокинутое лицо, касаясь губ, скользя по шее, пока он освобождал часто вздымающуюся грудь. Когда жадные губы коснулись бледно-розового кончика груди, Вайолет тихо вскрикнула, попытавшись встать. — Вайолет… — он уже смотрел на неё сверху, почти лёжа на её теле и не давая ей подняться. — Вайолет, ты… Ты боишься? Не отвечая, глядя на Эвана огромными, широко раскрытыми глазами, она чуть заметно кивнула. — Хорошо. Я не буду больше, — он говорил это, и Вайолет чувствовала, как в груди глухо отдаётся его голос. Но она, сглотнув, всё ещё тяжело дыша, смотрела в его глаза, ощущая желание Эвана в самом буквальном смысле. Это было… Немного страшно и в то же время захватывало всё её существо, потому что она давно мечтала вот так, по-настоящему, быть с ним. И они не могли оторваться друг от друга. — Что ты не будешь? — голос прерывался и дрожал, а в глазах застыли ожидание и страх. Страх того, что он мог сделать с нею, или страх оставить друг друга? — Не буду сейчас брать тебя, доверься мне, — он говорил, хмурясь и не отпуская её, а мысленно уже давно сделав с нею всё, что хотел. И не один раз. — Ты хочешь? Не совсем понимая, о чём её спрашивают, Вайолет выдохнула, закрыв глаза и несколько раз кивнув. Доводы рассудка были теперь не важны, и происходящее полностью захватывало. Они так и лежали поперёк кровати, и нога Вайолет в плотном шерстяном чулке уже обхватила его пояс. Сил отвечать у неё не было, вернее, выдохнув в целующие её губы нечто невразумительное, она закрыла глаза. Что-то происходило не только с её телом, Вайолет ощущала, как сильно повело их обоих, полностью выключив все рассудочные доводы. Рука Эвана медленно скользила всё выше по её бедру, затянутому в плотную ткань. Она чувствовала его прикосновение на своей коже, слишком высоко, где уже нет вязаной шерсти, и это на внутренней части бедра. Не в силах как-то это прекратить, одновременно желая его прикосновений и боясь их, Вайолет прерывисто дышала, комкая ткань его рубашки. Она, не осознавая этого, царапала сквозь тонкий лён плечи Эвана, в то время как его касания были нежны и настойчивы. Дойдя до предела, Эван остановился и его рука замерла, не двигаясь дальше и не стремясь сорвать с Вайолет тонкую ткань белья. А вот его губы… Оставив на шее и устах медленно тающие следы своих поцелуев, Эван приближался вдоль запрокинутой шеи и ключиц к полуобнажённой груди. И когда его горячие губы сомкнулись на бледно-розовом соске, Вайолет выдохнула тихое «аах». А он уже с трудом сдерживался, чтобы не овладеть её телом по-настоящему, и сумбурные мысли проносились в его голове, пока он ласкал её. Резко сдёрнуть это мешающее платье, сорочку под ним и всё остальное, чтобы… Да, чтобы взять всё, что у неё есть. Сначала тело — потом, если будет нужда — и душу. Сжать её тонкие запястья, и если она посмеет сопротивляться — стянуть их тонким ремешком от её же ножа, который он сам ей подарил. Овладеть, глядя в огромные глаза, не позволяя отвести взгляд, с упоением вбирая в себя её страх, боль, ненависть. Гаснущую любовь, уходящую нежность, ускользающую красоту. Сквозь его сильные пальцы не просочится ни одна капля её желания, он заберёт всё. От его сильных рук не ускользнёт ни одно её движение, он заставит подчиниться и быть покорной. От его жадных губ не убежит ни одна слезинка, он соберёт их все, вместе со стонами и неизбежным плачем. Загнать, как охотник дичь. Довести до предела наслаждения и боли, забрав всё — и потом повторить, пока она не смирится. Теперь он — жестокий охотник, а она — добыча и его трофей. Навсегда. Вайолет вскрикнула, ощущая сквозь одуряющие волны наслаждения боль, которую он причинял ей, лаская губами нежную грудь. Его пальцы уже проникли под бельё, и от его прикосновений там казалось, что её тело становится невесомым. Что-то неотвратимое тёплыми волнами накатывало на её разум и делало безвольной, она содрогалась под его слишком смелыми ласками, выгибаясь и закрывая глаза. Сначала слегка отстранившись от неё, с жадностью ловя каждое движение, Эван завладел приоткрытыми губами Вайолет, не давая громко выкрикнуть его имя. И она задрожала в его руках, всхлипывая и из последних сил цепляясь за его уже местами надорванную одежду, как будто моля о пощаде. Нет, нет, Вайолет, даже не надейся. Я не остановлюсь, и ты сама скоро будешь просить меня об этом. А если нет — что ж, я возьму своё сам. — Вайолет, Вайолет… — он жадно собирал губами мерцающий жемчуг солоноватых слёз, осторожно сжимая лицо девушки в ладонях и уже сам не понимая, что такое с ним происходит. Вайолет прерывисто дышала, всё ещё не открывая глаз, и её припухшие, с привкусом крови губы были приоткрыты. Да, они оба получили друг от друга то, чего так хотели, но Эван смог в этот раз отдать больше, чем взять. А вот то, что могло случиться в следующий раз, когда они опять будут близки — об этом он не хотел сейчас думать. Оставаться самим собой, не срываясь в бездну — вот то, что могло спасти их обоих, но нить, сдерживающая его, казалось, сегодня была слишком тонка. — Закройся изнутри и побудь здесь одна, я схожу вниз, — он прошептал это ей на ухо, всё ещё не спеша оторваться от манящего запаха её разгорячённого тела. Но потребность уйти и остыть где-нибудь одному была слишком сильна. К тому же… Эван чувствовал, что его желание далеко не удовлетворено, а это было опасно. Для неё. — Эван? — Вайолет, как будто очнувшись, приподнялась на локтях. — Не уходи, подожди! Её напряжённая, с парой красноватых пятен шея, появившаяся тревога в глазах и раздражённые их поцелуями губы — чёрт… Резко поднявшись, Эван резко выдохнул. — Я люблю тебя, Вайолет, — сказано тихо и даже с оттенком угрозы. — Останься здесь, и если хочешь — поспи. Когда согреется вода в купальне, я сам приду за тобой, поняла? Никуда не уходи. Быстрый, неожиданно настойчивый поцелуй — и он вышел, не оглядываясь. Замерев на его кровати, в растерзанной одежде, Вайолет некоторое время никак не могла понять, почему она теперь одна. То, что слова Эвана правдивы — о, в этом ей не приходилось сомневаться, но его лицо… Когда они были близки, она закрывала глаза от дикой смеси нахлынувших чувств, и стыд тут был не последним. Яркий дневной свет не давал ни малейшей возможности скрыть свои эмоции, но в какой-то момент она забылась окончательно. А вот Эван… Сдержав себя и подарив наслаждение ей, полученное первый раз в руках мужчины, он, казалось, в какой-то момент с трудом сдерживал себя от… Не важно, Вайолет прекрасно понимала, что не стала бы сопротивляться его желанию. Нет, тут было что-то другое. Больше всего ей сейчас хотелось уйти к себе в комнату, сбежать и спрятаться там, чтобы прийти в себя. Медленно поднявшись, Вайолет, насколько могла, привела себя в порядок дрожащими руками, и, закрыв дверь изнутри на засов, легла на его кровать, глядя в узкое решётчатое окно. Слишком сильные, ошеломляющие чувства, пережитые сейчас, вводили разум в ступор, и голова была пуста. И стоило ли дверь этой ночью закрывать или нет, Вайолет так и не решила. И, если бы могла, сейчас она тоже сказала бы ему, что любит. Но Эвана не было рядом.