Часть 22
3 ноября 2018 г., 21:48
- Кловис!!! - Вайолет металась по комнате, чувствуя, как лихорадочно бьётся сердце, а лицо пятнами полыхает от волнения и страха. - Кловис, да где же ты!!!
Кот вскоре нашёлся, и зашипел на Вайолет, когда она попыталась достать его с верхушки прикроватного навершия. Тёмно-бордовые занавеси балдахина затрепетали, когда она стаскивала упирающегося кота. Правда, оказавшись у неё за пазухой, Кловис сразу притих и затаился.
- Мне тоже страшно, Клов, но нам нужно... - Вайолет не договорила, судорожно вздохнув и оглядев своё разорённое убежище.
Комната, даже несмотря на разбросанные вещи, всё ещё оставалась очень уютной. Свет, мягко лившийся из узких высоких окон, казался серебристо-белым из-за редкого падающего снега за окном, камин погас. Тишина и обманчивое спокойствие, умиротворяющая, засасывающая рутина бесконечной повседневности...
Что станет с нею, если прямо сейчас лечь на кровать, укрыться с головой одеялом вместе с Кловисом и никуда не идти?
Тряхнув головой и медленно отступая назад, Вайолет вышла в тёмный коридор, унося с собой кота, заплечный мешок кого-то из охотников и целый ворох болезненных воспоминаний.
Войдя в библиотеку, она оглянулась, уже проклиная себя за то, что не спросила, где именно прячется потайной ход. Но сначала всё же закрылась изнутри на засов, плотно задвинув кованую щеколду. Можно было выйти из главной двери замка, и она на минуту остановилась, соображая, почему сразу не догадалась сделать так. Но теперь раздумывать было поздно, и Друн не советовал ей этот простой путь.
У камина были две деревянные панели, и Вайолет схватилась за правую - поверхность была гладкой и покрыта тёмным лаком, и держалась на своём месте крепко. А вот левая, стоило её слегка приподнять, схватившись за края, туго подалась сначала вперёд, а затем медленно повернулась, открывая каменные ступени вниз, во мрак. Оттуда очень слабо виднелся свет, видимо, там, внизу, было щелевидное слуховое окно. Со стола Вайолет взяла парочку свечей и тут же трясущимися руками попыталась зажечь одну.
И вот тут где-то, скорее всего, на первом этаже, нечто нарушило тишину в старом доме. Лязг разбитого стекла, тут же замерший и отразившийся в сознании Вайолет подобно грому. Значит, она тут уже не одна, и кто знает, как долго сможет выдержать дубовая дверь библиотеки натиск неведомого существа?
Искра от её нервных движений наконец зажгла комочек сухого мха, и от него затеплилась свеча. Быстро сунув её в стеклянную лампу, Вайолет, придерживая рукой тихо шевельнувшегося под одеждой Кловиса, ступила вниз, поставив свечу на каменный пол и с трудом задвинув на место громко скрипнувшую панель.
Она медленно спускалась вниз, и стены подступали всё ближе, а ступени на поворотах библиотечной башни становились всё круче и крупнее. После единственного узкого окошка света здесь больше не было, и только неверное мерцание из-под закопчённого стекла давало хоть какую-то ориентацию в пространстве. Нижняя часть хода была сыроватой, по кирпичной кладке кое-где стекали крупные капли воды поверх изморози, но под сапожками не хлюпало. Несмотря на промозглый подземный холод, Вайолет под тёплой одеждой вся взмокла. Казалось, что выхода никогда не будет, и целую вечность она будет медленно брести по этому узкому, кривому ходу, пока не погаснет последняя свеча...
Вскоре она увидела разветвление подземного коридора, и в более низком ходу висели связки копчёных колбас и несколько завёрнутых в мешковину копчёных окороков. Видимо, именно здесь Влад и хранил свои запасы, и свет вырвал из темноты несколько деревянных ларей и круги жёлтого сыра. Сама не зная, понадобится ли это ей, Вайолет сунула в заплечный мешок бутыль с вином и небольшую головку сыра, и ей до слёз захотелось повернуть обратно, чтобы вернуться на кухню и, наплевав на всё, сесть на пол перед всё ещё тёплой печью.
Задрожав от лёгкого сквозняка, прилетевшего как раз из этого хода, Вайолет представила себе, что будет, если именно здесь она встретит кого-нибудь из них. Нет, если уж ей и суждено погибнуть, то пусть это будет при дневном или лунном свете, там, наверху.
Она, вздрогнув, решительно пошла вперёд, тут же чуть не упав, запнувшись о неровность на земляном полу.
Снова крутая лестница наверх, засыпанная сеном и опилками. Значит, здесь уже конюшня, и выход наверх, в снежное безмолвие зимней Цветущей Пустоши, совсем рядом.
***
- Фалада, девочка моя, ну? Ты же пойдёшь со мной? - оседлать лошадь ей удалось не с первого раза. Вайолет не раз видела, как это делается, но никогда сама не принимала участие в процессе. Остальные лошади были тревожны, и она наспех накидала им в кормушки овса. Вода у них была, и она почему-то вспомнила о Рональде, который всё ещё оставался в башне привратника. Так вот зачем его жилище так высоко поднято над землёй! Видимо, он был достаточно защищён там, и, как сказал Бенедикт, у них не было возможности оставлять в зиму при себе порядочного человека. Кто-то должен был заботиться о животных... Даже мысли попробовать пойти к нему у Вайолет не возникло. Уже выпустив Фаладу из стойла, она остановилась, глядя в упор на тёмный плащ Эвана, висевший при входе. Её свеча всё ещё тлела, оставленная на полу, и в её неверном свете казалось, что ткань шевелится. Тоска и одновременно удушливый, леденящий страх снова овладели мыслями Вайолет. На что он надеялся, говоря ей, что с ним ничего не произойдёт? Держать её пленницей в своей комнате до самого конца бесконечной зимы?! Так вот зачем эти засовы на дверях - снаружи и внутри. Теперь Вайолет знала, что ему не страшны неведомые твари, они не тронут его, даже если он не обратится. Но осознание того, как он просчитался, надеясь удержаться в обличии человека и эту зиму, ослепляло её. - Дурак, урод, ненавижу тебя!!! - злость переполнила её и легко сорвала искусственно возведённую плотину, а лошадь тревожно всхрапнула, отступив назад. Сорвав его плащ со стены, Вайолет, дрожа от пробирающего всё тело холода, отодвинула засов, распахнув двери в свой зимний кошмар, где медленно кружили миллиарды снежинок, ложась толстым ковром на застывший, как будто затаившийся, мир.***
Створку ворот на выезде Вайолет открывала и закрывала сама, стараясь не смотреть на жилище привратника. Дороги не было видно, но она шла по навершию холмов, и слой снега здесь не задерживался, постоянно сдуваемый зимними ветрами. Как ни странно, страха почти не осталось, сейчас нужно было действовать, и это давало зыбкую иллюзию того, что всё идёт так, как надо. К тому же, Вайолет пока так никого и ничего страшного или необъяснимого не увидела. О звуке разбитого окна, услышанным ею в библиотеке, она старалась не думать. Фалада шла тихим шагом, и торопить её не было смысла. Дорога была плохо утоптана, по ней слишком редко ездили, и лошадь ступала очень осторожно. Кловис сидел тихо, только пару раз приглушённо пискнув, когда Вайолет наклонилась вперёд, ободряюще оглаживая шею Фалады. В её голове всё проносились хаотичные мысли. Все странные разговоры братьев, их предостережения и недовольство её приездом - всё теперь объяснялось. И как, как она могла быть так слепа?! Как мог быть так беспечен Эван, надеясь, что и эта зима не принесёт с собой никаких изменений для него? А с другой стороны, что он мог сделать? Она сама приехала сюда, в поместье Мотт, и первый снегопад отрезал все возможности к отступлению... А теперь она вынуждена в самый разгар зимы ехать по снегам в логово лесной ведьмы, как те несчастные девушки прошедшим летом, которые желали избавиться от нежеланных плодов своей любви. И где сейчас Эван? Вздрогнув, Вайолет, вытянув шею, оглянулась по сторонам. Бело-серые холмы были безмолвны, далёкая полоса леса - слабо различима отсюда в морозном мареве. Замка не было видно, его уже скрыли силуэты дубов и насыпь, ощетинившаяся заострёнными кольями, направленными как будто на неё. Сейчас - он часть всего этого, и если верить Друну - то нет ничего быстрее и смертоноснее новообращённого неведомого. И он не один, нет. Они все вместе с ним, как Дикая Охота, призванная самим Королём Тёрном. Фалада остановилась, всхрапнув. Впереди был Мост Тролля, а за ним стоял лес. Снег почти прекратился, одиночные снежинки изредка срывались колючими стайками сверху, залетая ей под капюшон и оседая подтаявшей корочкой льда на шарфе, у губ. Внизу начинала мести позёмка, и это не сулило ничего хорошего. Низко над лесом, в блёклом зимнем небе, висел ущербный диск неполной луны. Вздохнув, Вайолет тронула лошадь, но она только наклонила голову, тряхнув ею. - Ну, чего ты, Фалада, пошли! - вдруг замолчав, она замерла. У неё не было монеты, ни простой, ни серебряной. Тихо выругавшись, Вайолет почувствовала, как паника медленно подступает всё ближе. Шаря по карманам онемевшими от холода пальцами, она скоро выяснила, что ни по какой случайности мелочёвка нигде не завалялась. Троллю платить было нечем. И оставалось только одно средство: идти так, как есть, без платы. Спешившись, она потянула лошадь за собой, та упиралась, но шла. Идти было трудно, дорога здесь полого спускалась к мосту, и сугробы были глубокими, ноги тонули в рыхлом снеге. Пар от дыхания вырывался дымными клочьями, и Вайолет старалась не думать о том, что может быть за бесплатный проход по проклятому мосту... Но миновали они его благополучно, а вот то, что произошло потом, она помнила плохо. За шумом дыхания Фалады и своих шагов, она почти ничего не слышала, и когда её окликнули, резко остановилась, обернувшись назад. - Эй, сто-ой! Стой! - это был всадник, и он спешно соскочил со своего коня у самого моста. Видимо, он гнал лошадь, потому что она вся исходила паром и чуть не заскользила боком к реке по снегу, но в последний момент всё же выправилась. - Вайолет, стой! - это был Рональд, и его тёмная борода вся была в белом инее. - Вернись, слышишь? Вот дрянь... Куда идёшь? До леса оставалось ещё шагов пятнадцать, и Вайолет, судорожно стискивая поводья, всё тянула лошадь, теперь не оглядываясь. Она, уже почти достигнув леса, смутно слышала скрип снега и знала, что Рональд идёт за ней. А потом - какой-то мерный, тяжёлый топот, и - жуткий, неимоверно сильный удар, от которого, казалось, сотряслась заснеженная земля под ногами. Присев от неожиданности и не успев даже испугаться, Вайолет обернулась. Фалада рванула поводья и почти встала на дыбы, но глубокий снег не позволил. Огромная серо-чёрная шевелящаяся глыба возвышалась над мостом и всем окружающим, медленно поднимая вверх каменный молот. А на снегу, перед ним, как раз на их с Фаладой следах, было красное месиво, медленно впитывающееся в снег. Резкий запах крови, несмотря на мороз, ударил в нос, и Вайолет, почти отпустив Фаладу, села в снег, вмиг обессилев. А чудовище тут же обрушило своё орудие снова вниз, и второй удар даже был сильнее. Теперь брызги долетели и сюда, до Вайолет. Вернее, не брызги, а комочки алого, замерзающего на лету льда. Они сыпались сверху, отскакивая от лица и одежды, утопая в рыхлом снегу вокруг. Тролль, издав какой-то невнятный, тоскующе-безнадёжный звук, глубоко и звучно вздохнул, снова поднимая свой молот и... понюхал его. Морды монстра не было видно, и его туша всё же не была такой огромной, как вначале показалось Вайолет. Но когда оно лизнуло окровавленный камень, оцепенение как будто отпустило девушку. Кловис лез куда-то ей в шею, приглушённо пища и пытаясь выбраться наружу... И Вайолет, отчаянно барахтаясь в снегу и таща за собой хрипящую Фаладу, тоже пыталась вырваться и, наконец, попробовать спрятаться в лесу. Чудовище легко опередило её, в несколько шагов преградив путь, и с глухим стуком опустив своё страшное оружие прямо перед нею. Запах крови сделался почти невыносимым, и ещё... Чёрт, в намёрзшей багровой каше на сером камне молота она явно разглядела тёмные волосы. Фалада упала где-то сзади, визжа и легко вырвав из руки кожаный ремень. Медленно и неловко пятясь назад, Вайолет подняла глаза. Оно смотрело на неё, и в его крошечных, мутноватых глазках не различалось ничего разумного, только тень яростной, остервенелой тоски. Чудовище наклонялось, всё ниже и ниже, и его матово-шершавая, серая морда дёргалась, принюхиваясь. Нащупав поверх плаща свой кинжал, Вайолет до боли стиснула его рукоять, уже понимая, что всё кончено. Капюшон свалился с её волос, и она не могла отвести взгляда от тускло поблёскивающих маленьких глаз. А потом - как будто порыв ветра, и тонкий, очень короткий звук удара, как будто на камень упал металлический, острый предмет. Чудовище, не издав ни одного звука, медленно осело вперёд, и Вайолет только чудом успела отползти в сторону, когда огромная круглая голова с низким лбом с хрустом ткнулась в рыхлый снег, мордой вниз. Короткий всхрап лошади, переходящий почти в крик... Всё. Тишина вокруг снова заволокла обманчивым спокойствием, только с ветвей деревьев неподалёку с тихим шуршанием свалились снежные шапки. Где-то за мостом, на пустоши, прокричала сорока, и этот звук заставил Вайолет очнуться. Она огляделась, привстав и вдруг сразу ощутив, как замёрзла. Сердце стучало где-то в горле, и в ушах шумело. Фалада была убита наповал упавшим каменным молотом, Кловис, наконец-то выбравшись из-под её одежды, надсадно пищал, стараясь забраться ей на голову и путаясь в волосах, а ранние зимние сумерки уж брали своё. Тролль теперь не казался чем-то живым, его тело приобрело форму серых камней, сваленных в кучу, но там, в этой груде, всё ещё что-то шевелилось и тихо, еле-слышно как будто поскрипывало. Как камни, трущиеся друг о друга. Луны здесь было не видно, её закрывали деревья, но небо было чистым, только у горизонта, на востоке, там, где остался опустевший замок Мотт, висели тёмные, сливающиеся в сплошную полосу, облака. - Кловис, Кловис, не надо... - Вайолет дрожащими руками с трудом оторвала его от своих спутанных и влажных от снега волос. Нужно было вставать и идти дальше, потому что то, что повергло тролля, могло вернуться. А возможно, оно и сейчас было здесь, да и монстр мог внезапно ожить - чудовище явно не погибло. Она на негнущихся ногах лезла по сугробам, уже под сенью огромных деревьев, и теперь, скорее всего, вся вымокла почти по пояс. Снег нещадно забивался под одежду, частично таял там, и от этого казалось, что её ноги вот-вот совсем потеряют чувствительность от холода. Но где та старая дорога? Здесь, в лесу, уже не было тихо; скрип сухого вымороженного дерева, тихое шуршание изредка сползающего вниз целого пласта снега с еловых лап. Чёрные мощные стволы вздымались, уходя далеко вверх, и никакой дороги поверх синих слабо искрящихся сугробов не было видно. Вверху небо очистилось, и Вайолет, оглядевшись по сторонам и уже крупно дрожа, поддёрнула лямки заплечного мешка и неловко двинулась вперёд. Лучше идти и замёрзнуть, пытаясь спастись, чем пропасть, исходя дрожью и страхом в глубоком сугробе. Идти было слишком трудно, каждый раз, делая новый шаг, она проваливалась почти по пояс, и ещё больше сил тратилось на то, чтобы выбраться из сугроба. Резкий, чёткий звук в почти полной, оглушающей тишине - это вдалеке упала еловая ветка, а за ней сверху обрушился целый сугроб, подняв в сумрачный воздух облако снежной пыли. "Я умру здесь, совсем скоро просто умру, просто замёрзну", - вот, какие мысли кружились в её голове. Равнодушие к своей судьбе, к этому молчаливому лесу, ко всему происходящему заполонило всё. Несколько минут Вайолет безвольно пролежала в снегу, раскинув руки, и чувствуя, как слёзы бессильной ярости скапливаются в уголках глаз, замерзая потом на щеках. Но нужно было идти. И снова - сухой треск обломанного дерева, совсем рядом, и как будто в густом сумраке леса на долю секунды нечто, темнее стволов, неразличимым, смазанным пятном мелькнуло совсем рядом. И тут, сделав ещё один шаг, замерев от осознания, что это, Вайолет потеряла равновесие, и, нелепо взмахнув руками, скользнула куда-то вперёд, пребольно упав на спину. Кловис, сорвавшись с её плеча, с писком свалился, а в её мешке, болтавшемся за спиной, глухо звякнула бутыль с вином. Первое, что она сделала - нащупала Кловиса, который тут же вцепился в её онемевшую от холода руку острыми коготками. Вставать было трудно, под рассыпчатым снегом был твёрдый, очень гладкий лёд, и в призрачном сумеречном свете она смогла разглядеть кое-что необычное. Несильный ветер теперь еле ощутимо покачивал макушки елей, и целые сугробы снега с их могучих ветвей сползали вниз, то там, то здесь, поднимая в воздух облако мельчайших кристаллов. У основания стволов ветви не были так густы и непролазны, а кустовой подлесок был укрыт глубокими сугробами. И сейчас, когда облака снежинок парили в воздухе, а несильные порывы ветра доставали даже до самого нижнего лесного яруса, из-под снега местами стал проглядывать чёрный лёд. Вайолет стояла на такой поверхности, присыпанной снегом, и, глядя вперёд, в неверном свете уходящего серого дня, она различила Старую эльфийскую дорогу. Дорогу из чёрного льда, которая здесь, на самой границе Крайних земель, открывалась только отчаявшемуся человеку при свете Луны. Чёрная, местами заметённая снегом, эта узкая полоса гладкого льда змеилась между стволов, уходя вдаль и пропадая в заснеженном лесном сумраке.
