Часть 27
11 января 2019 г., 01:58
Их вечерняя трапеза поначалу была молчалива.
Фрейя сама велела Вайолет остаться внизу, а не отправила наверх, ужинать в одиночестве. И стол сегодня был богат, как никогда. Фрейя потушила в глиняном горшочке мясо с плодами тёрна, отчего вкус у него сделался непривычно терпким и сладковатым. Из ягод брусники Вайолет сварила кислый взвар, который Фрейя щедро сдобрила не одной ложкой мёда. Кловис тоже был доволен; уже наевшись вволю, он потихоньку ушёл наверх, облизываясь и лениво переставляя лапы.
— Ну, спасибо тебе. — Фрейя, сидя напротив Вайолет, откинулась на спинку скрипнувшего стула.
— За что? — чуть не подавившись, она с удивлением подняла взгляд на ведьму. — Я не так уж и много напряла.
— Если бы ты не спустилась тогда вниз, я бы проспала всё. — Она на мгновение посмотрела прямо в глаза собеседнице, тут же сморгнув и прищурившись. — Он никогда не считает нужным говорить со мной, приходит ночью, как… Проклятый призрак. — Её лицо вдруг сморщилось, и Вайолет показалось, что она сейчас заплачет. — И вчера даже не попробовал разбудить, а я ведь только для этого и сижу в этой проклятой башне, чтобы… — Быстрый и вороватый взгляд — и Фрейя как будто спохватилась. — И не думай о себе невесть что! Странно, что он тебя не убил. Значит, последняя охота удалась, а то бы поутру мне пришлось выносить твой растерзанный труп, да ещё и по частям.
— Кто это был? — Вайолет уже примерно понимала, каков будет ответ.
— А то кто же? — Лицо Фрейи скривилось, изобразив сразу две эмоции: гордость и острое желание не выглядеть жалкой. — Лорд Мотт, мой Ричард. То, что от него осталось.
Её глаза стали ещё уже, а обветренное лицо выражало торжество.
— И теперь — он только мой, вот что я тебе скажу. Где все эти леди с родословными, как у породистых лошадей, а? — Она кивнула, стукнув раскрытыми ладонями о столешницу. — Сделали своё дело, произвели на свет то, что от них требовалось — и сгинули. Кто на костре, а кто сбежал на юг, не помня себя от страха. Осталась одна я. Я! Первая хозяйка замка Мотт! И буду последней!
Свою речь она завершила ещё одним ударом об стол. А Вайолет, нахмурившись, что-то усиленно соображала, вспоминая, как увидела сцену прощания Фрейи и лорда Мотт в окошке. И мешок той самой вонючей, слипшейся не то от крови, не то от грязи, пряжи — он так и стоял у изголовья кровати.
— Что, ты-то наверняка подумала, что нас решил навестить сам Терновый Король? — Она хмыкнула, поднимаясь, и обратилась к ворону. — Представляешь, Гермет, эта маленькая чертовка решила, что все неведомые сбегутся посмотреть на её бледное личико и тощие ручонки!
Ворон, услышав своё имя, раскатисто каркнул откуда-то из темноты.
— Нет, я сразу поняла, что это отец Эвана, они сильно похожи друг на друга.
Старуха, уже повернувшаяся спиной к Вайолет, замерла на месте. Фрейя тихо пробормотала проклятие, а потом швырнула на стол перед ней нечто, заставившее Вайолет отпрянуть назад. Серая, даже грязно-чёрная туго свёрнутая вязь — вот что это было. Какая-то одежда, связанная Фрейей и скатанная сейчас в свёрток. В тишине было слышно, как из опрокинутого кувшина с ягодным взваром, тихо булькая, выливалась жидкость.
— Если накинуть такую шерсть на неведомого, он… станет прежним, будет почти человеком, пока не освободишь от этой одежды. Вот, зачем приходили ко мне эти бледные красотки, лордовские жёны. И мой сын — Друн совсем не глуп, но эту тайну не знает. И не узнает, пока будет в услужении у выскочки-лорда!
Вайолет осторожно взяла в руки тяжёлый свёрток. На ощупь это было так же отвратительно, как и запах, который он источал. Ссохшаяся кровь местами; некоторые нити были явно испачканы в ней. Сама шерсть была и не промыта, и не вычесана путём.
— Из чего это сделано? — она замерла, сжимая тугую вязку пальцами и вдыхая отвратительный запах.
— А ты как думаешь? Из шерсти, конечно. Всё дело в том, с кого её чесать.
Фрейя выдернула свёрток из рук Вайолет, и в её глазах, казалось, плясали черти.
— Если хочешь себе такое заполучить — то добудь сама парочку хорошеньких мёртвых волков, к примеру. Или сходи как я — к самым предгорьям на востоке — туда частенько с морозами возвращаются их рогатые обитатели. Сгодится любое животное, которое уже не живо, но и не совсем мертво, и с которого можно настричь пряжи. Проклятье Тернового Короля гонит и этих бедолаг обратно, в те земли, где они когда-то жили. — Она явно дразнила её, удерживая вязание недалеко от лица Вайолет и медленно водя им из стороны в сторону. — Ну что, глазки-то, вон как загорелись! Так-то вот!
— А зачем сюда возвращаются неведомые? Зачем вернулся лорд Мотт?
— Уж явно не за тем, чтобы полюбоваться на моё морщинистое лицо. — Фрейя бережно положила свёрток с вязанием куда-то вниз, и, как показалось Вайолет, даже погладила его напоследок. — Он-то остался почти в том возрасте, когда эта сучка, его вторая жена, испортила его. Не постарел ни на день с прошлого года, потому что Проклятье полностью подчинило его. В отличии от всякого зверья, они-то, неведомые, живы, но от тех морозов, за Крайними землями, даже у них кровь в жилах стынет. Вот и несёт их южнее, как и это проклятое зверьё. А с наступлением весенних оттепелей — вместе с холодами и они уйдут, а с ними те, кто этой зимой потеряет человеческое обличье.
— А почему вы сказали это всё мне?
— А ты думаешь, что переживёшь эту зиму и разболтаешь по весне все мои секреты? — Ведьма расхохоталась, явно довольная своими умозаключением. А Вайолет, напряжённо вглядываясь в лицо Фрейи, даже не подумала расстраиваться, напряжённо обдумывая услышанное. — Ну, что скажешь?
Резко замолчав, Фрейя замерла на минуту, опустив голову и что-то беззвучно бормоча.
— Что, как думаешь, если испортить твоему беловолосому красавчику смазливую мордашку, может, так будет и лучше? Отправится туда, к Диким горам, а если ещё и прихватит с собой выскочку-лорда Бенедикта, то…
Не успев даже подумать и взвесить все последствия своего поступка, Вайолет вскочила со стола, схватив то, что попалось под руку первым — опрокинутый кувшин — и запустила им прямо в лицо ухмыляющейся Фрейи. Взвизгнув, ведьма необыкновенно ловко отскочила прочь, но кувшин всё же успел задеть её, разбившись вдребезги.
Гермет где-то под потолком глухо каркнул; со стола, зазвенев, что-то посыпалось на пол. А Вайолет, не дав времени Фрейе прийти в себя, попыталась вцепиться ей в волосы. И, наверное, ей бы это удалось, ведь та совсем не ожидала такой решительности и прыти от гостьи. Но тут что-то произошло — когда Вайолет уже почти достигла цели, на неё сверху обрушилось нечто тёмное, прямо в глаза.
Вскрикнув от резкой боли и потеряв ориентацию, она отшатнулась, попытавшись защититься руками. По левой ладони, как раз с наружной стороны, полоснуло болью. И она, осев на пол, прижала руки к лицу.
— Всё, всё, Гермет! Вот так, мой хороший мальчик… — Бормотание ведьмы доносилось откуда-то со стороны. — Подпортил ей личико, и ладно. Чтобы она носила дрова и пряла пряжу, глаза ей ещё понадобятся. Но я тебе позволю полакомиться её вытекшими стекляшками потом, поближе к весне…
Когда Фрейя тихо засмеялась, Вайолет наконец-то оторвала руки от лица. Под правым глазом саднило и было влажно — это выступила кровь. Левая рука была располосована снаружи когтём ворона.
— На вот, утрись, дурочка. — Фрейя швырнула ей кусок застиранной ветоши, не выпуская Гермета, который всё ещё вёл себя беспокойно, видимо, почуяв кровь. — Ещё раз попробуешь распустить руки — останешься без глаз, поняла? Даже слепые шлюхи никому не нужны, как и безглазые девки в зимнем лесу. Так-то вот, зато ты неплохо украсил эту слишком бледную кожу, мой верный, преданный Гермет… — она поцеловала ворона в маленькую головку, которой он беспокойно вертел. — Завтра шрам опухнет, и ты, красотка, будешь ничем не лучше меня, хе-хе!
Прижав к лицу тряпку, Вайолет молча переживала своё поражение, всё ещё пребывая в оцепенении. Ей было плевать на обезображенное лицо, как и на угрозы Фрейи. Теперь она, наконец-то, поняла, чего хотела ведьма: заманить сюда, в свою башню, Эвана, чтобы…
Да, Фрейя мечтала убрать с пути своего незаконнорожденного сына к титулу лорда замка Мотт всех конкурентов. И она, Вайолет — была её приманкой. Ничего не сказав, она молча поднялась и пошла наверх, где свалилась без сил на свою постель и разрыдалась.
***
Поутру под левым глазом и правда вспухло, и Вайолет пожалела, что ещё вчера не промыла рану на лице. Это и не рана была, а так, царапина, но если бы ворон задел глаз — он бы не уцелел. Рука тоже саднила, и тут повреждение было ощутимей. Пожалуй, если бы где-нибудь здесь можно было посмотреть в зеркало, то, наверняка, она бы ещё порыдала. Но зеркала не было, а на ощупь всё было не так уж и страшно. А вот случись нечто подобное дома, на юге, то… Вздрогнув, Вайолет выпрямилась, сидя на своей импровизированной постели. Как будто это всё было в какой-то другой, незнакомой для неё жизни — обида на отца, глупые мечты о возможности начать всё с начала, приезд на север. Вытянув перед собой руки, всё ещё испачканные в засохшей крови, она глубоко вздохнула. Сейчас, этим холодным утром в выстуженной комнате, она была рада тому, что жива и пока ещё относительно здорова. И даже почти счастлива — потому что теперь, кажется, у неё была цель. Спустившись вниз, Фрейи она не застала. Вайолет уже примерно представляла себе, где ведьма хранит настои трав и прочие снадобья, подписаны они были так же как и флаконы в мастерской Друна. И тут был даже тот самый аконит. Сделав себе компресс из настоя ромашки на опухший глаз и ранку под ним, она позавтракала остатками вчерашнего ужина. Остывшее мясо было жёстким, а весь взвар был разлит по полу ещё вчера. Гермет, увидев её, заворчал, и Вайолет показалось на минуту, что она даже различает отдельные слова в этих скрипучих, неприятных звуках. Она с горечью вдруг подумала, что, кажется, она теперь у ведьмы в заложниках, и её размышления приняли совсем другой оборот. Теперь мысль о том, что Эван, возможно, где-то здесь, рядом — пугала вдвойне. Она уже не боялась его, но не могла не думать о том, что Фрейя хочет сделать с ним. Тут же встав, Вайолет стала искать у её кровати то, что сейчас интересовало больше всего — но ни вонючей шерсти, ни вязания там уже не было. Ведьма всё спрятала. — Значит, будем искать, — она пробормотала это, уже натягивая на ноги сапожки. Пока день, нужно было идти в лес, искать то, что может помочь ей вернуть кого-нибудь из Моттов в человеческий облик — пока не случилось непоправимое.***
Лес встретил её тишиной и обманчивым ощущением одиночества. Почти каждую ночь шёл снег — с метелью и завывающим ветром. Ходить было невероятно сложно — можно было провалиться почти по горло. Но, тем не менее, Вайолет кое-что нашла. Сразу же, как она вышла наружу, почти ослепнув от безумной белизны, царившей вокруг, в ногу ей ткнулся Кловис. Она тут же посадила кота себе на плечо, невольно отметив, что за два последние месяца он подрос и потяжелел. И вот, вместе с ним, Вайолет отправилась на первую в своей жизни охоту. С собой у неё был тот самый егерский мешок, вынесенный из замка, хорошо заточенный нож и… её храбрость. Страх куда-то исчез, а все недавние признания ведьмы, казалось, должны были полностью стереть даже слабый след радости и надежды в её душе, но каким-то чудом этого не случилось. Вайолет упорно шла вперёд, проваливаясь в сугробы, тяжело дыша и с удовольствием вдыхая полной грудью колючий, перехватывающий дыхание морозный воздух. Кловис удачно балансировал на её плече, изредка перебираясь на спину, если она падала или была вынуждена выбираться из очередного провала на всех четырёх конечностях. А когда кот яростно и раскатисто зашипел у неё над самым ухом, Вайолет остановилась. Капюшон не давал хорошего обзора, и она скинула его одним движением с головы, вызвав этим явное недовольство затихшего Кловиса. Слева, слегка припорошенное снегом, шевелилось нечто. С трудом обогнув упавшее под грузом снега сухое дерево, Вайолет остановилась, ощущая, как по спине стекает капля пота. Это был раненое животное, и его сверху прижимала упавшая сосна. Подойдя ещё ближе, она снова услышала шипение кота, вцепившегося ей в шею когтями. Да, любой подранок мог стать опасностью, но не в этом случае. Тяжёлое дерево явно перебило снежному туру хребет, и его участь в любом случае была предрешена. Но почему тогда его не разорвали другие хищники? Не подходя к нему близко, Вайолет обошла лежащее дерево, потратив на это достаточное количество времени. Где-то далеко раздался раскатистый стук дятла, и она остановилась совсем рядом с мордой животного. Гигантская туша была продавлена мощным стволом, острые ветви пробили шкуру, но… Крови нигде не было. Тур был мёртв, и уже давно, но его мутные глаза всё ещё жили, с ненавистью и тоской глядя на неё. Сделав рывок, животное попыталось скинуть с себя груз, но всего лишь заставило вздрогнуть заснеженные ветви и ствол. А где-то далеко завыл волк. — Ты давно уже мёртв, — она сказала это тихо, но зверь, казалось, услышал её. Больше не глядя на его чёрную, ссохшуюся от мороза морду, Вайолет медленно засучила правый рукав своей одежды и откинула подальше полу плаща. Взмахнув как можно сильнее ножом, она со всей силы вонзила его в мутноватый глаз животного, по самую рукоять. И мёртвое, кажется, погибло ещё раз, теперь навсегда. Где-то рядом с ветви свалилась целая куча снега, подняв в воздух облака снежной пыли… А Кловис, уже спрыгнув с её спины, забрался на поваленное дерево, громко и требовательно мяукнув. Ему здесь не нравилось. Дело было к обеду, и нужно было побыстрее заканчивать с начатым, чтобы успеть вернуться к башне до ранних зимних сумерек.***
— Что это там у тебя? — Фрейя остановила колесо прялки, обернувшись на Вайолет, которая уже закрывала деревянную крышку люка. — И сверху закрой её вон теми шкурами, чтобы мне тут не мёрзнуть. Старуха сверлила её глазами, а ноздри вздрагивали, улавливая знакомые запахи. — Что ты принесла, а? Язык проглотила? — То, что тебя не касается, — Вайолет ответила это, повернувшись к ней и глядя прямо в крупные водянисто-стальные глаза, как у Друна. — А, вон как заговорила, — Фрейя расплылась в улыбке, кивнув и снова застучав своим колесом. — Ну-ну, думала, ты не высунешь отсюда носа дальше ближней стены, — в её голосе Вайолет послышались одобрение и ненависть, смешанные с удивлением. — Только вот, что я тебе скажу: если ты нашла дохлую, смёрзшуюся тушу, валяющуюся под снегом не первый день и срезала с неё вонючую шерсть — толку с такой тряпки будет мало, только вонь. — Она засмеялась, подмигивая девушке и тряся вытянутым пальцем. — Весь смысл в том, что самой нужно убить уже мёртвого зверя, подчинившегося Терновому Королю, чтобы его шерсть затем послужила тебе, вот так-то, красотка. Хотя, красавицей тебя с таким синяком под глазом уже не назовёшь, нет. Совсем не назовёшь! Ведьма расхохоталась, закинув голову. — А что будет, если выстирать эту шерсть, после того, как я её спряду? — Вайолет спросила это, проигнорировав смех и издевательства Фрейи, и та ничего не ответила, резко развернувшись и уставившись на неё в упор. Не дождавшись ответа, Вайолет молча пошла наверх, думая только о том, как завтра, когда Фрейя уйдёт в лес, выполнит свои обязанности и засядет за прялку ведьмы.
