The flowers on the Heath

      Ветер за стенами замка к вечеру заметно усилился, алые от закатных лучей тучи неслись по холодному небу, а их догоняли свинцовые, низкие облака, роняющие время от времени капли дождя. Вернувшись после странного завтрака к себе, Вайолет обнаружила шерстяной плащ, аккуратно расправленный на её кровати. Кажется, это было то самое одеяние, в котором ушедшей зимой её нашёл Эван на пороге летней крипты. Оставив свёрток в лавке Фрейи, было странно найти плащ на кровати, но Вайолет не стала задумываться об этом. Неаккуратно стащив тяжёлое полотнище прочь, Вайолет замерла на несколько мгновений, уставившись в стену. Наверняка, там, откуда она явилась сюда, прошёл уже не один день. Её отсутствие зимой было долгим, а как текло время сейчас — она не знала. Зимой в замке Тернового Короля она, видимо, была одурманена мороком, и о прошлом посещении этого места остались очень смутные и противоречивые воспоминания. Но замок не был так пуст и безлюден, как сейчас. Тогда звучала музыка, кто-то смеялся и пел, скорее всего, здесь прислуживали и угождали многочисленным гостям… А сам хозяин был гораздо более расположен к ней, нежели теперь. Вздрогнув, она вспомнила тот момент, когда вонзила нож в его ровную, сильную шею. И то, как он не шелохнулся при этом… Тронув повязку на глазу, Вайолет решительно подошла к мутному круглому зеркалу, висящему на каменной стене между двух гобеленов. И тут же вскрикнула от резкой боли — оторвать присохшую к коже ткань никак не получалось. И если сам Король не выносит крови, кто меняет ей перевязь? Старая служанка с недобрым взглядом? Вспомнив о единственной прислуге в замке, Вайолет накинула на плечи тяжёлый плащ и вышла из комнаты. Пора было набраться смелости и посмотреть, что ещё скрывает этот замок от неё. Пустынные, покрытые пылью комнаты, скупо обставленные мебелью; везде — массивные двери, украшенные или укреплённые медными пластинами. Где-то было темно; сквозняк выводил в каминных трубах причудливые и заунывные трели, а кое-где было тепло и явно совсем недавно топилось. По какому принципу разводили огонь в полупустых залах, игнорируя богато обставленные изящной мебелью комнаты, было совершенно непонятно. Кое-где мебель была разломана, явно с дурным умыслом и не убрана. Охотничьи трофеи в виде шкур лежали на каменном полу, украшали стены оскаленными мордами старательно выполненных чучел; выглядывали из тёмных углов ветвистыми рогами. Масляные лампы тихонько тлели на крюках между окон, в узких коридорах редкие факелы освещали путь. Во всех окнах был один и тот же пейзаж — замок был расположен на скале, и окружал его лес, поэтому вечернее небо вверху, темнеющий лес под ним с далёким горным пиком — всё повторялось. В залах не было света, окна ещё справлялись с тенью внутри помещений, но уже заметно вечерело. Запомнить дорогу назад было несложно, нижний этаж примерно повторял расположение комнат на верхнем. Добравшись до нижних помещений, Вайолет услышала привычные запахи кухни: дыма и готовящейся снеди, и оставила очередную комнату, без дверей и с расколотым надвое массивным столом, обломки которого украшала изорванная шитая скатерть. Низкий сводчатый коридор с крупными неровными ступенями вёл в кухню, где ярко пылал камин. Грохот утвари и чья-то ругань обрадовали её, обещая встречу с людьми. Сразу вспомнилась тёплая кухня в замке Мотт, с ворчащим Владом и тёплым огромным камином. Вайолет, держась за стены, осторожно спускалась вниз, щуря единственный глаз и уже почти свыкнувшись с отсутствием полноценного зрения. — Да что б вы все были прокляты! Прокляты, прокляты и развеяны прахом! — женский, совсем молодой голос оборвался на высокой ноте, затем оглушительно грохнуло что-то металлическое и покатилось. — Проклятье, проклятье!!! Ненавижу-у! Да пропади оно всё пропадом… Вайолет, не углядев последнюю, слишком низкую ступеньку, почти ввалилась в жарко натопленное помещение, заставив взвизгнуть кухарку. Это была молодая женщина, с длинными золотистыми волосами, выбивающимися из-под косо сидящего мятого чепца. Лицо её лоснилось от испарины и слёз, простое платье служанки криво сидело на ладной, изящной фигурке. Она как раз держала в руках деревянную ступу, замахнувшись ею и наверняка собираясь запустить в угол. На каменном столе посередине комнаты лежали ощипанные тушки нескольких птиц, скорее всего, уток. У камина была приготовлена жаровня, куда ещё не насыпали углей, а пышное тесто выглядывало из кадки, явно требуя к себе внимания. И красавица-кухарка справлялась тут совсем одна. — Доброго вечера, — Вайолет поздоровалась первая, потому что молодая женщина молчала и смотрела на неё, широко открыв ярко-голубые глаза. — Что, вечера? И вечера, и ночи, да ещё и дня, будь он проклят-распроклят сотню! Нет, тысячу тысяч раз! — она всё же швырнула ступу, обрушив деревянную лавку и несколько глиняных плошек, со звоном разлетевшихся вдребезги. И тут же громко зарыдала, прижав кулаки к глазам. — Я… Я могу… Что с вами? — не зная что сказать, понимая, что появилась здесь невовремя, Вайолет растерянно смотрела на одержимую горем молодую красавицу. Кожа её была приятного медового оттенка, что выдавало в ней простое происхождение, но при этом девушка была очень красива и пребывала в настоящем, искреннем горе. — Он ушёл, ушёл прочь, в этот растреклятый лес! — она всё ещё рыдала, но всхлипы были уже реже и не так часты. — Я так молода, я красива, но вся моя проклятая жизнь проходит зазря! — она тряхнула чепцом и растрепавшимися волосами в последний раз и вдруг замолчала, не отнимая рук от лица, но теперь растопырив тонкие пальчики и глядя сквозь них на Вайолет. — А вы… Вы чего это, а? Это что, не закрыли вас в спальне?! ах, как же… — всхлипывая и всё ещё дрожа, кухарка засуетилась, вытирая лицо об передник, оправляя чепец и одёргивая грубую ткань платья. — Ну, хорошо, что хоть в плаще, и то ладно. А раз так — вот что я скажу, — она вдруг встала прямо, окидывая Вайолет цепким, наглым взглядом, переменившись в лице. — Раз в плаще — так идите-ка вы сами обратно, откуда пришли, понятно? А свою дверь можете подпереть… да хоть ночным горшком её подоприте! Поразившись столь разительной перемене в обращении служанки, Вайолет сделала шаг назад, снова споткнувшись о злополучную ступень. — Я хотела спросить, а не… — Вот там, — кухарка ткнула вверх пальцем. — Там и спрашивай! Или вон, — её красивое личико вдруг прорезала хищная улыбка. — Оставь-ка здесь этот плащ и прогуляйся по вечернему лесу! Посмотрю я, будет ли аппетит у него после ночной охоты так же хорош поутру, — видимо, сочтя свою шутку крайне удачной, она звонко расхохоталась прямо сквозь слёзы, широко раскрыв рот с мелкими белоснежными зубками и уперев руки в округлые бока. Фыркнув и окинув зарвавшуюся прислугу презрительным взглядом, Вайолет развернулась, гордо подняв голову и ещё раз споткнувшись. Тихонько выругавшись, она взбежала наверх по лестнице, чуть не стукнувшись на выходе о низкую полукруглую притолоку. Кажется, местная кухарка просто не дружила с головой, или же… Да, скорее всего, она была очень сильно обижена на своего хозяина. Хотя, выглядело это всё странно. Медленно поднимаясь обратно по лестницам и переходам, Вайолет с неудовольствием отметила, что идти вверх не получается так быстро, как спускаться. Если в коридорах, где не было окон, ещё тлели факелы и тусклые светильники, то в залах уже полностью царил ночной мрак. И в одном из полутёмных переходов Вайолет показалось, что молниеносно двигающаяся тень мелькнула где-то позади. Стараясь не впадать в панику, она пошла быстрее, повыше подбирая подол болтающегося на ней платья. Полы тяжёлого плаща развевались, тормозя движение и норовя зацепиться краем за любой выступ. Не глядя назад, при этом снова улавливая смутное движение, она стрелой влетела в свою комнату, тут же с шумом захлопнув массивную дверь и привалившись к ней всем телом. Уже переводя дух, прижимая две руки к колотящемуся сердцу, Вайолет услышала, как кто-то тяжёлый и сильный мягко, но ощутимо токнул дверь, чуть не снеся её вместе с нею. Затем — в замке медленно и громко два раза повернулся ключ и настала тишина. Она медленно сползла вниз, кутаясь в колючую шерсть плаща и ощущая, как сердце пропустило пару ударов. В замке Короля Терновника не стоило так рисковать, даже в волшебном плаще.

***

      — Хозяин приглашает вас на прогулку верхом, — старая служанка на этот раз не поднимала глаз, комкая руками передник. — После завтрака, госпожа. — Да, я буду… — Вайолет, вытираясь куском льняной ткани после утреннего умывания, ещё не могла проснуться. — Лошадь достаточно смирная, я надеюсь? Ей уже никто не ответил, дверь тихонько закрылась вслед за уходящей старухой. — Да как же холодно, — она отбросила прочь влажную ткань, прыгая на кровать, обратно под медвежью шкуру. Только так можно одеться, не окоченев насмерть: к утру всё тепло, нагретое камином, выдувало напрочь сквозь щели в ставнях. Вайолет была здесь не первый день, но ей не было скучно. Даже пустота в этом замке жила своей жизнью. Ночью ей казалось, что где-то слышатся звуки охоты или пиршества, приглушённые толстыми стенами и звуками весеннего дождя с ветром. То, что она увидела вчера вечером на кухне, ничуть не удивило. А какая ещё может быть здесь прислуга? Свихнувшаяся молоденькая кухарка, слишком красивая для такой тяжёлой работы. Скучающий хозяин замка, только по виду человек, который добр к ней только потому, что она носит дитя зимы… Вайолет ни в чём не склонна была обманывать себя — не будь она в положении, ей запросто свернули бы шею, как голубю или тем уткам на кухне. Или скормили собакам… Она периодически слышала их лай, даже днём, из леса. Видимо, Король охотился не только ночью. Она вышла во двор замка, оглядываясь по сторонам и не понимая, что ей дальше делать. Здесь никого не было, ни лошади, ни конюшего, ни егерей. Замок был пуст, потому что так желал его хозяин, пребывая в одиночестве после долгой зимы. Видимо, летом здесь всё оживает, пустые комнаты обретают новых жильцов, гулкие коридоры кишат челядью, а на кухне кроме той темпераментной красотки толкутся ещё с пяток-другой поваров и кухарок… А пока — по двору несильный ветерок гонял сухой пучок соломы, и вокруг стояла тишина. Шум ветра в лесу, там, за стенами; крик далёкой птицы — и больше ничего. Она отступила в центр не очень широкого двора, выглядевшего отсюда, снизу, подобием каменного колодца. Тёмные окна, многие закрытые ставнями изнутри, тускло поблёскивали мутноватыми толстыми стёклами. В одном из окон, не так высоко, мелькнул белый чепец, и Вайолет показалось, что она различила сморщенную гримасой неудовольствия смазливую мордашку золотоволосой кухарки. Она разочарованно опустила взгляд вниз, с неприязнью вспомнив вчерашний скандал на замковой кухне. Определив, где находится конюшня, Вайолет без труда открыла массивную деревянную дверь, закрытую на тяжёлую перекладину в скобах. Ни одной лошади, да здесь даже не было свежего сена! Сверху, с сеновала, был слышен писк ласточек, как обычно бывает в таких помещениях, они уже свили там весенние гнёзда. Запах конского навоза был, но очень уж слабый. Она вышла во двор, с досадой и недоумением оглядывая высокие стены, затянутые кое-где плющом. Зелёному захватчику не позволялось забираться слишком высоко, иначе плющ укрыл бы всё здесь за пару лет, но сейчас сдёрнуть его тонкие побеги было явно некому. Лето, вспомнила Вайолет, именно летом замок оживает и наполняется жизнью. Но почему сейчас здесь так пусто? Как отходит после долгой и страшной зимы сам её повелитель? В чём она ему так сильно помешала? И где лошадь, которая предназначена ей для прогулки верхом? Вопросов было много, ответы, видимо, было нужно искать самой. Старая служанка не могла лгать ей, Вайолет понимала и видела своими глазами, что она всецело предана своему господину и безропотно выполняет все его пожелания, высказанные даже движением голвы или щелчком пальцев. Проведя раннюю весну в ожившем после зимы замке Мотт, Вайолет привыкла к движению и частым прогулкам верхом, тем более, что компанию ей всегда составлял Эван. Эван. Она решительно шагнула к высоким деревянным воротам, на которых мутно поблёскивала медная ковка, отражая хмурые небеса. Высокая и узкая створка двери в большой воротине, предназначенная для одного верхового, не была закрыта, и, скрипнув, легко отворилась. Вниз, к лесу, вела узкая дорога, минуя неширокий каменный мост через сухой ров и спускаясь с взгорья к темнеющему лесу, простиравшемуся до самого горизонта. Видимо, сейчас не до неё, и поэтому она сама устроит себе прогулку по окрестностям. Совсем недалеко, и кто знает, не покажутся ли знакомыми Вайолет здешние места? А вдруг до замка Мотт всё-таки можно добраться и отсюда? В том, что Эван и все братья её ищут, у неё сомнений не было. И только выйдя из высоких ворот за стены, она остановилась, оглянувшись. Тишина, нарушаемая шумом ветра, криками птиц — и всё. Отсюда казалось, что замок необитаем. Сухой ров внизу, под каменным мостом, был пуст, по дну вяло струился извилистый ручеёк. Выложенная булыжником дорога начиналась от моста и уходина вниз, к лесу. И Вайолет пошла туда, запахнув полы королевского плаща, который был ей слишком длинён. Странная это была прогулка: под свинцовым небом с низкими облаками, в одиночестве и в полном неведении, куда она идёт. Дорога оборвалась так же внезапно, как и началась у края моста. Она просто закончилась у подножия громадных елей, высившихся вокруг замка. И в лес не вела даже тропинка. Остановившись и вглядываясь во влажную лесную полутьму, Вайолет не понимала, как так вышло. Кустарник у самого края леса был достаточно густым, но под деревьями ему уже не было места: еловые лапы, сухие и коржавые снизу, как будто не пускали его вглубь леса. Так обычно и бывет, если нет солнца из-за густой кроны, никакая зелень и не будет расти. Зажмурившись и натянув на голову капюшон, Вайолет подняла руки и вошла в лес, раздвигая ветви. Сухие сучки ломались с тихим треском, на неё сыпалась сухая хвоя, а под ногами хрустел нехоженный слой ветвей и трав. Только оказавшись под елями, Вайолет смогла оглядеться. Но и тут её никто не ждал. Она побрела вглубь леса, во влажную полутьму. Здесь не было ветра, но было хорошо слышно, как он перебирает там, высоко, макушки деревьев. Она медленно шла, постоянно оглядываясь назад, чтобы не потерять из вида просвет, где всё ещё был заметен замок Тернового Короля. Упавшие вниз стволы изредка преграждали путь, наступив на один из них, Вайолет чуть не провалилсь в трухлявую сердцевину, пахнущую мхом и плесенью. Поверхность земли очень плавно, но понижалась, чем дальше она отходила от каменной гряды, на которой стоял замок. Остановившись, Вайолет в очередной раз оглянулась назад, всё ещё боясь потерять направление. Впереди появились просветы в деревьях, там явно была опушка. Решившись пойти дальше, она несколько минут простояла, перебирая ногами по мягкой, пружинящей хвое. Там, за рядом высоких деревьев, кто-то пел. Мелодичный, тихий голосок ласкал ухо и вторил щебету птиц наверху.