Движение вниз

Юноша стоял в центре площади и растеряно оглядывался, пытаясь определить своё местонахождение. Дом Бальо*, как всегда поражавший своей красотой, величественно возвышался над другими зданиями, а рядом с ним уютно расположился собор Фрауэнкирхе*… стоп, что? Повертев головой ещё немного, он обнаружил, что это не единственные памятники архитектуры, «сбежавшие» из своих городов. Вот сразу два музея Гуггенхайма*, а позади них сама Базилика Святого Петра*, к которой вела Испанская лестница*. Несмотря на привычку дерзить и поливать всё вокруг грязью, Паулаускаса нельзя было назвать непросвещённым и невежественным, пусть некоторым, так и казалось на первый взгляд. Он не только знал множество мировых достопримечательностей, но и был посвящен в истории их создания, о чём, в общем-то, не считал нужным распространяться. Двери всех зданий были распахнуты в ожидании гостя. — Серёга, ноу чанс. Сам сказал, что если мы отъебёмся тогда перед парой, то ты идёшь. Первое слово дороже второго, — Саша укоризненно смотрел на сокурсника, оставшегося в общаге на ночёвку. Белов так задолбался, что решил даже не пытаться добраться до дома и воспользовался любезным предложением друга, сосед которого был занят любовными похождениями в женском корпусе. — Да знаю, что договорились уже, Сашка… У кого хоть эта вакханалия проходить будет? — Паулаускас вроде квартиру на сутки снял.       Отлично, просто замечательно! Серому придётся не только впустую провести вечер, смотря на кучу пьяных тел, но и выслушивать сто раз обсосанную тему жизни за бугром. Сам Белов за границей последний раз был пару лет назад, на сборах молодежной баскетбольной команды в Болгарии. Впечатляющей поездка не была, смотреть было не на что, да и сборную после неё расформировали — сплошные расстройства.       А Модестас, конечно, тот ещё рыжий чёрт! Красивый до безумия, да и когда на Москву не гонит, собеседник из него ничего…       Серый тряхнул головой, разгоняя начинающие пошлеть мысли. Ему до Паулаускаса как до Луны. Да и он уж точно не такой — по нему видно. Альфа-самец, вот он кто. Стоит литовцу только взглянуть на проходящую мимо девушку, как та готова за ним броситься сломя голову. Хотя Серёга, в общем-то, тоже производил подобное впечатление, но совершенно не обращал на это внимание. «А что если с ним не всё так просто? — навязчивая мысль упорно засела в голове и совершенно не желала её покидать. — Неспроста же, столько слухов про его личную жизнь?».       Сашка неодобрительно смотрел на товарища, явно преследуемого тяжёлыми думами. Судя по прищуренному взгляду, один Белов подозревал другого в крайней степени увлечения эконометрикой. — Ладно, давай уже спать ложись, а то на ходячий труп похож. Адрес хаты у меня есть, поедем завтра сразу после пятой пары, главное какую-нибудь чистую толстовку для тебя утром найти, — Серый хотел было возразить, но одного сурового взгляда друга хватило, чтобы пресечь все попытки на корню. Базилика, в которой царила атмосфера чистоты и безмятежности, была залита светом. Лучи солнца, проникавшие внутрь сквозь витражи, рисовали на полу и стенах узоры невероятной красоты. Молодой человек замер, не в силах оторвать взгляд от завораживающих цветных бликов на мраморе. Вдруг из ниоткуда появились сильные руки и легли на плечи, а по телу разлилось приятное тепло. Юноша чувствовал, как его спину любовно оглаживают, не пропуская ни одной напряжённой мышцы. Резкий поворот, взгляд глаза в глаза. Блять. Белов!       Модестас пялил в потолок. Он не задумался о смысле жизни или об истории возникновения Вселенной, нет. Единственный вопрос, крутившийся в голове у слегка возбуждённого литовца, был примерно таков: почему из всех симпатичных знакомых ему парней во сне ему явился именно Сергей, мать его, Белов? Образец добропорядочности, прилежности и всех тех качеств, о которых родители любого ребёнка могут только мечтать.       Будь сейчас на дворе семидесятые, он бы наверняка описал его так: студент, комсомолец, спортсмен и, наконец, просто красавец; да и усы как раз идеально вписывались в моду того времени. Модестас нервно рассмеялся. Если раньше факт присутствия одногруппника на вписке его никак не волновал, то сейчас это явно изменилось. А что, если Белов нажрётся? Вдруг что-то пойдёт не так? А если нажрётся сам Модестас? Вообще, если честно, это было единственной его целью. Зачем ходить на подобные мероприятия, если не за этим? «Ну, многие ещё трахаются…» В квартире раздались громкие нецензурные высказывания на литовском.