flower boy

      Глаза Тэхёна невольно возводятся к потолку, а с губ срывается усталый вздох. Не понимает — он банально не понимает! В голове смешались слова, формулы и цифры, всё это единой неразборной кляксой превратилось в огромный комок, который Ким никак не может распутать. Чего там говорить про мысли, если даже банальное распутывание наушников является для тигра самым настоящим Адом?       Сидящий напротив Хосок, кажется, чуть ли не плачет: он прижимает свои тёмные уши к голове, чуть подрагивает пушистыми кисточками и почти скулит, подобно подбитому котёнку. Не готов он был к такому, как никто в их компании. Утонули в надежде на то, что ещё успеют подготовиться, гуляли и веселились до последнего. И к чему это привело? К почти что провальным экзаменам последнего года старшей школы. Ещё не написанным, но уже провальным — думается Тэхёну, который переводит взгляд с паникующего Хосока на уже давно уснувшего Чимина. Тот, причмокивая во сне и чуть повиливая кончиком пятнистого хвоста, кажется даже не заботится о предстоящих зачётах. Которые, как напоминает он сам же всякий раз, решат их будущее!       Будущее это Пак, по всей видимости, видит в своих снах. И Тэхён страшно завидует ему. В какой-то степени. Но всё равно возвращается обратно к тетради, только поднося карандаш к одной из формул, чтобы вывести число из корня, как внезапный вскрик Хосока его пугает и заставляет уронить письменную принадлежность к чёртовой матери куда подальше. Тигр хватается за сердце, во все глаза уставившись на друга и наблюдая за тем, как тот с характерным звуком бьётся головой в стол. И так мыслей нет, а он ещё и усугубляет ситуацию. Тэхён выдыхает.       — Не могу! Всё! Хватит! — Хосок поднимается со своего места, чуть было не опрокидывая стол, который задевает коленями. — Пойду покурю и сварганю что-нибудь пожрать. У меня сейчас мозг просто из ушей вытечет из-за этой географии!       — Геометрии, Хосок-а, — правит его Тэхён, на что тот только машет рукой и с громким «Да похуй!» выходит из комнаты. Ким провожает его взглядом и возвращается обратно к своей тетради. Нужно ли оно ему? Может, тоже покурить сходить? Хотя, он не курит...       Не находя свой карандаш, Тэхён любезно одалживает его у Хосока, — тому он сейчас точно не пригодится, — и возвращается к записи. Проводит знак равенства и перечитывает пример. А потом начинает сомневаться, что это геометрия. Потому что больше похоже на какие-то сатанинские символики, которыми он точно вызовет если не Сатану, то одного из маленьких бесов.       Правда, так называемый бес появляется. И виной тому не примеры и даже не Тэхён. Хотя, нет, тут можно поспорить. Ведь именно Тэхён причина того, что щель дверь в комнату приоткрывается и из-за неё показываются два блестящих чёрных глаза.       Когда комнату заполняет некое подобие рыка, Ким как раз пытается сконцентрировать всю свою мозговую деятельность на предоставленных формулах, но все они, подобно карточному домику, разлетаются в разные стороны, когда на спину его кто-то с разбегу прыгает. Это заставляет Тэхёна в буквальном смысле упасть лицом на стол, неприятно ударяясь об угол животом и тихо проскулив, крепко прижав от боли уши к самой голове. Парень почти воет, принимая обратное положение, одновременно с этим понимая, что шею его всё так же продолжают обвивать маленькие руки, надавливая своим весом.       — Попался! — кричит детский голос над ухом, а затем его обладатель больно кусает Тэхёна в плечо.       Ким готов поспорить, что смог услышать свой крик со стороны:       — Чонгук, ёб... Твою мать! — Тэхён изворачивается и хватает мальчишку за шиворот. Тот, светившийся до этого искренним счастьем от удачной охоты, внезапно опускает длинные уши и виновато сжимается под разгневанным взглядом старшего.       Вроде кролик, а прыти не меньше, чем у любого кота. И немудрено. Всё же его брат Хосок, а рыси, как правило, отличаются чрезмерной активностью. Понабрался, а страдает от этого Ким. Каждый раз, всякий приход в этот дом. Потому что именно он, тигр, является главной жертвой юного ушастого охотника.       — Дети, вы такие шумные, — бубнит Чимин, проснувшийся из-за суеты, и переворачивается на другой бок, лицом к стене. И, в общем-то, того совсем не волнует, что младше его здесь только Чонгук. Для Пака и Тэхён, и Хосок — все ещё котята. А он их предводитель.       — Прости, хён, — говорит Чон-младший и отходит от него на шаг назад. Он виновато опускает голову и старается не смотреть в глаза тигра.       А Тэхён и злиться-то на него не может. Потому что сердце кровью наливается, потому что утешить и ободрить сразу хочется. Чонгук теребит в своих тонких пальцах край футболки, — с пару лет назад в ней ходил ещё Хосок, теперь за ним донашивает младший, — и дует пухлые детские щёки. И Ким не выдерживает — треплет его по этим самым щекам, замечая, что большие, — господи, какие они огромные, — глаза смотрят теперь на него. Всё с той же провинностью и раскаянием.       Ну не может он просто злиться. Ни на мгновение, ни на секунду.       — Я не злюсь, Гук-и, просто немного занят, понимаешь?       — Понимаю. Хосок говорил, что у вас тесты! — взгляд Чона сделался умным, словно он знает всё и обо всём, как самый настоящий взрослый, что вызывает улыбку со стороны Кима. — Он часто говорит о том, как сильно его заеб-       — Не-не-не! — затараторил Ким, закрывая рот младшего аж двумя руками. Чонгук искренне удивляется и замолкает. Однако не упустил момента, чтобы попытаться укусить внутреннюю сторону ладони, отчего тигр их быстро оттягивает на себя. — Нет, Гук-и! Такие слова говорить нельзя. И кусаться тоже, — уже с большим укором добавляет он, заставляя мальчишку недовольно надуть губы.       Чонгук опускает взгляд и больше ничего не говорит. Вообще ничего — лишь отходит в сторону, давая понять, что мешать не будет. Тэхён наблюдает за тем, как мальчишка усаживается рядом с Чимином, хватая его пушистый хвост руками и рассматривая, совершенно не заботясь о том, что тот в любой момент может проснуться и надавать ему за это по рукам. Капризные эти породистые, отмечает Ким и отворачивается обратно к тетрадке. Только вот, опустив глаза на формулы, он действительно жалеет, что не начал курить, как Хосок пару лет назад.       Но он правда должен постараться. Понять, сделать всё от него зависящее. Потому что в противном случае мечта его не осуществится, потому что не сможет он стать архитектором и поступить в хороший университет их города — знает, что в соседние просто не сможет пока уехать. Тут его семья, дом, обязанности.       Тут маленький цветок, который он никогда и ни за что не сможет оставить.       В какой-то мере Ким понимает, что его зависимость от Чонгука — это ненормально. Он совсем малыш, ему всего-то десять, но за эти долгие восемь лет, протекавшими подобно восьми месяцев, он так сильно привязался к тому, что мальчишка просто есть в его жизни. К его взгляду, голосу, дурным привычкам и заскокам далеко не как у «грызуна». И теперь отпустить это просто не может. Не хочет.       Потому что кто он без Чонгука? Кто он такой без историй из его школы о том, как он уделывает всех котов, которые недооценивают его силы. Как он хвастается ссадиной, но небольшой.       — Она могла быть больше, но хён научил меня драться, поэтому она не оказалась больше! Она оказалась больше у того придурка с параллели!       Как потом же с умным видом принимает наказание за «плохие слова», но всё равно продолжает их говорить, потому что Хосок, что б его собаки на дерево загнали, продолжает ругаться при ребёнке.       Кто он без этих нелепых охот и прыжков на его спину? Без звонкого смеха и яркой улыбки, которая разливается в груди старшего едким, раздирающим его теплом. Тэхён просто не видит свою жизнь без этого маленького комочка разрушений. Без этой пушистой неприятности, из-за которой им, — Тэхёну, Хосоку и Чимину, — всякий раз приходится носиться из угла в угол, и спасая, и выручая, и предотвращая возможные неприятности.       Быть кроликом в мире котов не просто трудно — опасно. И Тэхён даже думать не хочет о том, что может произойти с Чонгуком, если какому-нибудь из психопатов придёт в голову отдаться первобытным инстинктам.       — Хён, — слышит он тихий голос со стороны, выводящий его из размышлений. Только теперь Тэхён понимает, что сидел, уткнувшись в тетрадь бездумным взглядом и размышляя явно не о геометрии.       Взгляд его, всё ещё бездумный, переводится на стоящего сбоку Чонгука. Тот смотрит на него несколько обеспокоенно, встревожено. Переживает. За что?       — Ты расстроен?       — Что? Нет, Гук-и.       — Ты расстроен, — уже уверенней говорит крольчонок и хмурится. — Зачем ты расстраиваешься из-за учёбы?       — Я... нет, это сложно, Гук-и, — Тэхён мягко улыбается, но в глазах его всё равно читается неуверенность. Потому что, наверное, правда себя слишком сильно накручивает. Но что он может? Если не самый умный, если средний по успеваемости, но будущего хочется, как и всем остальным.       — Это ведь всего-лишь задачки на бумажке. Почему ты должен расстраиваться из-за задачек на бумажках, которые один раз напишешь и забудешь навсегда? — Чонгук искренне этого не понимает, даже несмотря на то, что сам в этом году переходит уже в среднюю школу.       Взгляд Чона-младшего возносится к потолку. Он глубоко задумывается, размышляя о том, как бы ему ещё приободрить старшего, а потом улыбается широко-широко, демонстрируя свои большие передние зубы.       — В мире слишком много хорошего, чтобы расстраиваться. К примеру, блинчики аджумы, которые она готовит по субботам.       То, с каким энтузиазмом это говорит ребёнок, заставляет Тэхёна рассмеяться в голос. Он игнорирует недовольное ворчание со стороны Пака и стряхивает проступившие капельки слёз с уголков глаз. Что правда, то правда — блинчики его матери были воистину тем, ради чего можно было радоваться жизни. Возможно, именно поэтому Чонгук так сильно их любит?       В любом случае, не субботние блинчики заставляют теплу расползтись в груди Тэхёна. Не внезапная уверенность в своих силах и упавший прямо в руки ум. А именно вера от крольчонка разлились по его венам сладкой дрожью, от которой он невольно расплывается в по-настоящему искренней улыбке. Заметив которую Чонгук широко улыбается в ответ.       Его зависимость от Чонгука — это ненормально, но       — Спасибо тебе огромное, — говорит Тэхён и треплет того по волосам. Гук опускает свои огромные уши и хмурится, после чего, сверкая подобно ночной звезде в чистом небе, смотрит прямо в глаза старшего. — Что бы я без тебя делал?       — Умер, — с не скрытой радостью отвечает ему кролик, и тигр заливается воистину громки смехом, хватаясь за живот и заваливаясь назад, из-за чего многострадальный стол проезжается немного вместе с ним.       — Да сука ты, Тэхён! — кричит на него Чимин и запуливает учебником с задачками. Ким ловит тот краешком в грудную клетку и чуть закашливается, понимая, что сегодня страдает не только морально — добивает его физическая боль.       Тэхён успокаивается, откладывает учебник в сторону и смотрит на тихо хохочущего Чонгука.       — Ты не слышал то, что он сейчас сказал, — говорит тигр, на что мальчишка отвечает быстро и уверенно:       — Так точно, хён!       Наигранная серьёзность вызывает со стороны парня смешок. Он хлопает толстым хвостом по полу и сверяется со временем. Засиделись.       — Иди спать, Гук-и. Уже поздно. А мы ещё посидим и порешаем, — Тэхён встречает взглядом вошедшего Хосока, который вносит на подносе пару бутербродов и три дымящихся чашки.       — Нет, я ещё не хочу спать.       — Чонгук, иди в кровать, время не детское, — спокойно говорит ему старший брат, видимо отпустив все те злость и раздражение. Пока что. Он даже не смотрит в сторону кролика, стряхивая тетрадки и расставляя на столе еду. Это, кажется, заставило Чимина наконец-то раскрыть глаза и медленно поползти в сторону еды.       — Нет! — упрямо повторяет Чонгук, а затем прыгает к Тэхёну. Тот громко ойкает, когда мальчишка устраивается между его ног и скрещивает руки на груди. — Я побуду с вами. Я — ваша сила, знание и уверенность. Хотя, хм. Нет, не ваша. Хёна, — говорит он, поднимая голову.       Ким на это коротко отсмеивается, а затем, осторожно повернувшись к столу, устраивается поудобнее с мальчишкой на руках. Он аккуратно укладывает тетради, чтобы те не измялись, и придвигает к себе чашку с кофе, но не пьёт — горячо.       Чимин сонно моргает и откусывает от бутерброда.       — А почему только тэхёнова? — всё же интересуется породистый, чуть шмыгнув носом.       — Потому что только хён не учит меня плохим словам, — самодовольно говорит крольчонок и гордо вскидывает подбородок.       Хосок с Чимином непонимающе переглядываются, а Тэхён только тихо хохочет, понимая, что мальчишка врёт им прямо в глаза. Потому что сам Ким буквально парой минут назад ругнулся при ребёнке в порыве эмоций. Но этого им не расскажет ни он, ни тем более Чонгук — это будет их маленькой тайной. Такой же, как и множество других тайн, которые они делят друг с другом на протяжении многих лет и которых по прошествии их же становится только больше.       Но пока они будут сидеть за столом, решать задачи. Пока Тэхён будет проводить параллель между уже решенным и всё ещё не додуманным, покусывать карандаш и расплываться в мягкой улыбке от уснувшего на его руках крольчонка, который, как он и говорил, стал его силой, знанием и уверенностью. И не только в предстоящих экзаменах — в целой жизни.