Destiel one string fest.

Дьявол начинается с пены на губах ангела, идущего в бой за святое и правое дело. Когда над его головой заносят сверкающий клинок, Кастиэль не ведает страха – он лишь закрывает глаза и молится. Но Бог – существо довольно забавное, любящее иронию и сарказм. Клинок в руке противника в самый последний момент дрогнет и вопьется в плечо, заставив ангела выгнуться дугой и всхлипнуть от боли. На губах, искусанных, пересохших, запузырится кровь – Кастиэль, прикусив язык, молчаливо вскинет глаза к сумрачному небу, надеясь, что Господь милостиво разрешит ему уйти в забвение. Однако ироничное божество только лукаво прищурится и добродушно улыбнется, видя мучения своего сына. Недостаточно ты страдал, Кастиэль. Недостаточно. Битва, начавшаяся уже довольно давно, все еще продолжается. За одиноким ангелом гонятся его братья, поджидая его буквально за каждым углом, не позволяя укрыться. Словно стая гончих, что ведет травлю одичалого, озверевшего от боли и усталости волка. Зверь уже дышит через силу, но продолжает бежать. Пока кто-то из охотников не вгонит ему под лопатку нож, или гончая не вонзит клыки в шею. Клинок входит в плоть по самую рукоять, и из раны льется бледный свет – благодать ангела слабеет. Кастиэль шумно втягивает воздух, зная, что за этим следуют либо очередные пытки, либо долгожданная смерть. Лезвие почти прошивает плечо насквозь, и ангел слышит, как сталь скрипит о кость. Ранен. Больно. Но не страшно. Не страшно погибнуть, не страшно уйти. Кастиэль никогда не боялся битв. Он боролся за человеческую душу со сворами адских гончих и демонов, нес свой свет в самую темную часть вселенной, чтобы спасти одного единственно праведника, и ему не было страшно. Ему нечего бояться. Нечего. Но почему сердце в груди так колотится? Почему так не хочется умирать? Ангел смотрит в глаза своего палача, не видя в них решимости. Его убийца не верит: не верит, что все так просто. Ведь Кастиэль сейчас наравне с Люцифером: столь же опасен для небес, столь же грешен. Он ведь почти неуловим. Тогда почему стоит сейчас, преклонив колени, и так открыто глядит в глаза своей гибели? Чего ждет? «Кас!» Один слог. Одно имя. Но сколько эмоций вложено в него. Дин Винчестер не умеет скрывать свой гнев, не может сдерживать раздражение, когда его ангел не является к нему по первому же зову. Кастиэль лишь слабо улыбается, чувствуя, как за спиной расправляются слабые крылья. Нужен лишь один взмах – сердце само приведет его туда, где он сейчас так нужен. Связь ангела и человека нерушима. Кастиэль выскальзывает из захвата своей смерти в самый последний момент. А после его поглощает долгожданная темнота. *** Когда безвольное тело с глухим звуком падает на дощатый пол, Дин подскакивает на месте, отрывая взгляд от потолка, с которого на него вот уже в течение пяти минут изумленно глядит черный паук Сэмми, заимевший имя после встречи с Винчестером старшим. Оригинал же отправился, не без пинка брата, за пирогом, пивом и очередным журналом, в котором азиатские девушки красуются на каждой глянцевой странице. - Кас! – охотник недоверчиво глядит на дрожащего мужчину. Кастиэль с трудом приподнимается и устало смотрит на своего человека. Запекшиеся губы чуть шевелятся, выдавливая одно, тихое, но заученное наизусть: - Дин… - а после ангел буквально валится обратно, однако Винчестер, вовремя оказавшийся рядом, успевает подхватить его в каких-то жалких сантиметрах от пола. - Кас, что происходит? – напряженно спрашивает Дин, но тут же видит, как на досках расплывается алая лужица. – Кас! – он осторожно, предвидя что-то страшное, переворачивает потяжелевшее тело и ругается: левый рукав бежевого плаща залит кровью, а в плечо глубоко засажен ангельский клинок. Из-под окровавленных тряпок льется тусклый свет, что значит лишь одно: Кастиэль, каким бы он не был крутым, не может излечить себя. - Вы… - ангел задыхается, но, все же, совладав с собой, выдавливает: - Вытащи… - Прямо так? – Дин чувствует, что его начинает трясти. Он боится. Ему страшно, черт подери! Он знает, что пернатый выживет в любом случае: всегда выживал, даже с того света возвращался, и ничего. Ни разу еще не отбросил свои ангельские причиндалы по-настоящему. Вот только… Только страшно причинять ему боль. – Без заклинаний, молитв и еще какой-нибудь вашей божественной хрени? – ангел закрывает глаза и шумно втягивает воздух. – Эй! Эй! – Винчестера на долю секунды захлестывает паника. Он, с трудом подхватив потяжелевшее тело на руки, тащит его до собственного койко-места. Кастиэль сжимает зубы. – Чувак, не смей терять сознание. Я не умею лечить ангелов! - Вытащи… клинок… - просит небожитель. Голос у него хриплый, слабый, тихий и невероятно измученный. Дин кивает и, отбросив в сторону все лишние мысли, обхватывает ладонью скользкую от крови рукоять. Клинок проворачивается в ране, заставляя несчастного выгнуться от боли. Винчестер вытягивает проклятую небесную железку и тут же запускает ее в другой конец комнаты – лишь бы подальше от Кастиэля. Ангел обмякает на постели, тяжело дыша. Дин нерешительно дотрагивается до его шеи, пытаясь нащупать дрожащими пальцами бьющуюся жилку. Пульс частый, можно сказать, что зашкаливающий. - Черт, - Дин лихорадочно соображает. – Нужно… защитить номер от ангелов, иначе они найдут тебя, - охотник опускается на колени рядом с кровавым пятном, обмакивает в него пальцы, пытаясь не думать, кому принадлежит эта кровь, и спешно чертит уже изученный знак на одной из стен. Кастиэль глухо кашляет где-то за спиной, сплевывая кровь на пол. – Сейчас, мужик… - Дин хватает лежащее на тумбочке свежее полотенце, смачивает его водой из стоящей рядом бутылки, понимая, что водопроводная вода в этом мотеле не годится даже для кипячения. Стянуть плащ, за ним пиджак и перекрученный багровый от крови галстук, плюнуть и разорвать негодную даже на тряпки рубашку, обнажив бледное, залитое бурыми подтеками плечо. Ужаснуться, увидев рану в полной ее «красе», а после услышать, как дорогое тебе существо всхлипывает от боли. - У меня есть болеутоляющее, - Дин сжимает его запястье. – В машине… Там аптечка, - Винчестер смотрит на бледное лицо, на прилипшие ко лбу темные пряди и буквально срывается с места. – Я сейчас, подожди, только не спи! В Импале аптечка почти всегда напихана под завязку: бинты, йод, зеленка, даже противозачаточные есть. Дин, не церемонясь, хватает весь чемоданчик, захлопывает дверь ногой, единственный раз в жизни забывая о том, насколько чувствительна его детка и бежит обратно, провожаемый изумленным взглядом администратора. Кастиэль не исчез. Все так же изломанной марионеткой лежит на постели, заливая кровью некогда чистые простыни. Дин находит спасительные ампулы, с третьего раза попадает иглой шприца в горлышко одной из них, осторожно делает своему ангелу укол. Лекарство впрыскивается в кровь и течет по артериям. Но ждать некогда. Дин осторожно прикладывает полотенце к ране, смывая кровь, местами уже засохшую. Кастиэль мечется в полубреду, терпит, но молчит. Ему не страшно. А боль можно пережить. Когда рану обжигает проспиртованной водой, ангел мычит, пытаясь не сломать своему человеку руку нечаянным движением. А после небожитель чувствует, как полукруглая игла вонзается в кожу, а грубая, но крепкая нить стягивает разорванные края. И лишь голос, утверждающий, что все будет хорошо, что, когда все кончится, Кастиэль огребется по своей пернатой заднице, не позволяет ему утонуть в безликой темноте. Винчестер уже и не помнит, сколько минут отсчитано часами на стене, сколько мучительно-длинных мгновений пролетело мимо. Все, что имеет для него значение, сейчас находится на грани исчезновения. Кастиэль, его глупый Кастиэль был близок к смерти. Какой-то пернатый мудак сделал ему больно, а Дина не было рядом, чтобы защитить. Охотник осторожно перетягивает плечо ангела белоснежным бинтом, на котором тут же начинают расцветать алые лепестки крови, и устало вздыхает. Злость на самого себя, на этого… идиота-камикадзе с его нездоровой манией к самопожертвованию… Все смешалось, оставляя лишь бесконечную усталость. - Кас, - Винчестер вздыхает, нащупывает прохладную, безжизненную ладонь, гладит длинные пальцы, - ты… ты не можешь уйти, слышишь? Ты нужен мне, - Дин сжимает его руку в своих ладонях. – Ты нужен, Кас. Всегда. Смеющийся Бог хлопнул в ладоши. Если для того, чтобы соединить сердца, нужно пролить кровь ангела, то он готов пойти на эту жертву. Уж эти двое точно этого стоят.