Destiel one string fest.

Дин находит его сидящим на широком подоконнике и обнимающим собственные колени. Одежда Сэма ему велика – футболка бесформенным балахоном болтается на исхудавших тонких плечах, джинсы выглядят несоразмерно растянутыми – Кастиэль буквально утопает в вещах, но одежду Дина почему-то отказывается носить. Винчестер не понимает этого ангельского упрямства. Бывший пернатый напоминает ему сейчас какую-то пятнадцатилетнюю, впавшую в депрессию из-за неудач в личной жизни девчонку, что, сидя в темноте, глядит на дождь и мечтает умереть. Перед ним – блеклая тень ангела господня, ставшего человеком. Бессильным, простым человеком. Странно и страшно. Нет, он не боится повторения четырнадцатого года, потому что знает – его Кастиэль не скатится в столь глубокую яму. Дин сам ему не позволит. За шкирку вытащит, встряхнет, ударит, а после грубо толкнет в верном направлении. Страшно потерять его. Потому что любая оплошность, любая случайность могут отобрать у человека падшего ангела. Дин жаждет подойти, дотронуться, встряхнуть и вернуть в реальную жизнь, но лишь сжимает зубы, зная, что мужчина в очередной раз шарахнется от него. Он никому не позволяет себя касаться, будто боится быть запятнанным. Но Дину ли не знать, что этот дрянной ангел давно уже испачкан в собственных грехах и ошибках, и от этой грязи ему не отмыться. В первый раз Кастиэль испуганно отшатывается от него, когда Винчестер пытается помочь ему подняться с земли, потому что ноги отказываются держать своего хозяина. Две недели проходит после падения ангелов, и на бывшего пернатого ведется охота, значительно подточившая его физические и моральные силы. Дин с трудом отыскивает его, а после едва успевает спасти от разозленного родственника, что пытается перерезать бывшему ангелу горло. Кастиэль, дрожа и испуганно глядя на своего человека, присевшего рядом, чтобы осмотреть правую руку, которую мужчина баюкает, прижимая к тяжело вздымающейся груди, шарахается в сторону, безмолвно качая головой. И как только Дин не старается и не уговаривает, бывший ангел в руки не дается. С трудом Винчестер отвоевывает у него право взглянуть на поврежденное запястье и перевязать его. И с тех пор начинается это. После падения ангел не только прекращает нарушать личное пространство охотника, но и перестает впускать его в свое. Ближе, чем на два шага, Дин приблизиться к нему не может – Кастиэль сразу же срывается с места и скрывается в отведенной ему спальне. И это злит. Вот и в этот раз Винчестер не знает, с какой стороны ему подойти к своему ангелу, чтобы тот не заметил его. Он знает: им нужно поговорить. Дин хочет вернуть былое доверие и… снова коснуться бледной кожи. Взять за руку. Ободряюще сжать плечо. Обнять так, чтобы кости затрещали. Ударить. А после… поцеловать – легко коснуться губами его дрожащих век, ловя срывающиеся с ресниц бессильные горькие слезы. Чертов ангел господень со своими заморочками. Вечно с ним проблемы возникают. Дин решительно вздыхает и стремительным шагом приближается к Кастиэлю. Расслышав тяжелые шаги, небожитель резко разворачивается и спускает с подоконника ноги, готовый сорваться с места, но сильные руки сгребают его с насиженного места и окутывают теплом. Дин зажмуривается, готовый к тому, что его снова попытаются оттолкнуть, и сжимает тонкое тело еще сильнее, давая понять, что не отпустит больше. Никогда, черт бы побрал, не отпустит. - Дин… - хриплый, привыкший за последние часы к молчанию, голос чуть дрожит. – Личное пространство… - Пошел к черту, - рычит охотник в ответ, чувствуя, как Кастиэль напряжен. Человек тянет его вниз и опускается на пол, не выпуская дрожащего мужчину из кольца рук. И ведь обоих ноги не держат – волнение сказывается. – Не пущу, понял? Мне надоело тебя отпускать – вечно творишь какую-то херню, а я должен ее разгребать. Надоело. - Дин… - В этот раз, - человек рывком поднимает его голову, заставляя поднять взгляд, - разгребать твое дерьмо будем вместе. Кастиэль, сжав губы, кивает, расслабляется в надежных руках, обмякает, будто из него стальной стержень вынули. Прижимается к столь теплому телу, прикрывает дрожащие ресницы, из-под которых срывается горячая влага и тонко, тихо всхлипывает. Не зная, куда деть руки, кладет их на грудь своего человека, бледными пальцами сжимая ткань его темной футболки. Винчестер так непозволительно близок, что Кастиэль вздрагивает, отвыкнув от прикосновений. А ведь он так не хотел пятнать Дина еще и своими грехами.